Текст книги "Юрист с Рублёвки. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Из нового ателье донёсся звонок телефона. Наталья Игоревна обернулась на звук, посмотрела на витрину и наконец положила связку мне в руку.
– Вот… Отвезёте Лосеву?
– Завтра лично передадим, когда будем сдавать помещение, – я убрал ключи в карман куртки. – В одиннадцать.
– Хорошо. Буду.
Она сжала оставшиеся ключи, провела большим пальцем по кольцу. Потом вытерла щёку и поспешила внутрь – отвечать на звонок.
Я остался у двери ещё на несколько секунд. Блин… для меня тут заканчивалось дело. А она с этим ключом каждое утро на работу приходила…
Глава 14
Среда выдалась серой и ветреной. Я вышел из такси у старого ателье на Лесной и застал Наталью Игоревну уже у входа. Она стояла, обхватив себя руками, и смотрела на дверь так, будто прощалась с ней.
– Доброе утро, – я кивнул и достал папку. – Векслер когда будет?
– Лосев звонил полчаса назад, – она посмотрела на телефон. – Сказали, к одиннадцати.
Точно в одиннадцать у входа затормозил тёмно-синий «Крузак». Из машины вышел Векслер, следом, из пассажирской двери, выбрался Лосев. На его лице было написано то самое выражение, которое бывает у людей, пришедших на чужой праздник с целью испортить настроение.
– Доброе утро, – Векслер коротко кивнул. – Ну, показывайте.
Я отошёл в сторону. Лосев достал из портфеля блокнот и ручку и двинулся вдоль стен. Он проверял всё… что было максимально странным. За каким-то чёртом проводил ладонью по штукатурке. Носком ботинка постукивал по плитке. Проверял подоконники…
Я наблюдал за этим представлением с совершенно спокойным лицом. Лосев старался. Он заглядывал под батареи, проверял вытяжку, даже открыл дверь в подсобку и посветил туда фонариком с телефона. Записывал что-то в блокнот. Хмыкал. Возвращался к уже проверенным местам и проверял снова.
Векслер стоял у окна и молча наблюдал за своим помощником. На его лице читалось усталое терпение человека, который уже видел подобный спектакль сотню раз.
Лосев вернулся к нам через двадцать минут. Полистал блокнот, полистал ещё раз. Потом посмотрел на Векслера. Тот чуть повёл подбородком.
– Ну, – Лосев прокашлялся, – в целом… помещение в приемлемом состоянии. Розетки на месте, остекление целое, пол без существенных повреждений.
– Претензии есть? – спокойно спросил я.
Лосев посмотрел на Векслера, а тот покачал головой.
– Претензий нет, – выдавил Лосев.
– Тогда оформляем акт приёмки, и на этом – всё.
Я достал из папки проект акта приёма-передачи помещения, протянул второй стороне. Лосев взял лист и начал читать. Он, собака, как будто специально делал это максимально медленно. Причём ещё и шевелил губами, поднимая взгляд то на меня, то на Наталью.
«Колдует? Или делает вид, что читает?»
На середине второй страницы он поднял глаза:
– И это весь акт?
– Состояние помещения, все ключи и расчёт. Для вашей автобиографии места не оставили.
Лосев открыл рот, посмотрел на Векслера. Тот чуть качнул головой, мол, оставь. Лосев замолчал и вернул лист.
– Аркадий Семёнович, – я повернулся к Векслеру. – Двести пять тысяч уже поступили. Остались двадцать, в день акта.
– Я помню, – Векслер достал телефон. – Сейчас переведу.
Через три минуты на телефон Натальи Игоревны пришло уведомление. Она открыла банковское приложение и показала мне зачисление: двадцать тысяч, платёж исполнен. Не обещание и не скриншот отправителя – деньги на её счёте.
– Теперь все двести двадцать пять, – я кивнул.
Я достал из кармана вчерашнюю связку и передал Наталье Игоревне. Она положила на стол все комплекты ключей, включая запасной. Векслер пересчитал их и забрал. Мы отметили в акте передачу ключей и полный расчёт по соглашению. Векслер подписал оба экземпляра, Наталья Игоревна расписалась следом.
– Теперь по сопровождению. Наталья Игоревна, десять тысяч за этап переезда, как согласовали?
Допсоглашение об оплате мы оформили за прошедшую неделю: для этого урегулирования десять тысяч за переезд заменяли условие о пятнадцати процентах от фактически взысканных убытков. Двести двадцать пять тысяч были платой за досрочный выезд, а не присуждёнными убытками. Аванс за нашу работу – тридцать тысяч – был оплачен раньше.
Она перевела десять тысяч на счёт конторы Когана. После этого Лосев потянулся к экземпляру акта, который лежал на столе. Наталья Игоревна посмотрела на него. Потом взяла оба экземпляра, один протянула Векслеру, второй – мне. Лосев остался с протянутой рукой и выражением лица идиота, не иначе.
– Спасибо, Аркадий Семёнович, – она повернулась к Векслеру. – Всего доброго.
И вышла, не оглянувшись на Лосева. Тот стоял с вытянутой рукой и моргал.
Я убрал свой экземпляр в папку и пожал Векслеру руку.
– Алексей Дмитриевич, – Векслер задержал мою ладонь, – вы грамотный юрист. Если что…
– Да, я помню, дело по оборудованию. Решим на днях.
В контору Когана я приехал к часу дня. В приёмной сидели трое посетителей – двое с папками, одна с пакетом из «Пятёрочки». Полина что-то объясняла женщине у стойки, Катя отвечала на телефон.
Я прошёл в кабинет Когана. Семён Борисович сидел за столом и, к моему удивлению, не курил. Зато перед ним стояла кружка с чем-то, что пахло как ром.
– Семён Борисович, – я положил папку на стол. – Дело Натальи Игоревны закрыто. Акт подписан, расчёт полный. Сопровождение оплачено.
Коган пролистал бумаги. Левое веко дрогнуло – привычный тик.
– Сколько там всего получилось? – спросил он.
– Наталье Игоревне – двести двадцать пять тысяч по соглашению с Векслером. Конторе сегодня – десять за сопровождение переезда. Моя четверть – две с половиной, ваши семь с половиной. Аванс мы уже делили.
– Угу, – он кивнул. – Тамара!
Из-за двери высунулась Тамара Петровна.
– Переведите Смирнову его долю. Две тысячи пятьсот. Хорошо сработали.
«И это не лишнее, – подумал я, глядя на Тамару. – Семь с половиной с аванса я уже получил, теперь ещё две с половиной. Ого… а у вас что-то было…»
Решил я это не просто так. Когда Коган выдал распоряжение, Тамара облизнула губы и подмигнула начальнику. Я это видел. Очень хорошо видел! Но затем всё моё внимание опять ушло к Семёну Борисовичу.
– Так, Лёша, – Коган поднял палец, – ты в курсе, что у тебя завтра Воронин?
– Воронин? – я закрыл глаза на миг. – Да… Полина говорила, что он записан на десять.
– Вот! Поэтому готовься к расчёту за этап. Я… в некотором роде, проявил инициативу и узнал, что вчера прошёл суд…
– Я знаю. Мы с Мариной Викторовной вчера утром представляли Воронина в заседании.
– Ну вот. Готовься. И не забудь, он обязан оплатить…
– Сопровождение, помню.
Я вышел от Когана и заглянул к себе в кабинет. Поставил папку с делом Натальи Игоревны в шкаф – на полку, рядом с делом Самойлова. Закрыл дверцу на ключ. Полина постучала и вошла следом.
– Алексей Дмитриевич, – она поставила мне на стол стаканчик кофе. – Там пришло подтверждение от Тамары Петровны, две тысячи пятьсот начислены.
– Отлично. Полин, я сегодня после обеда ненадолго отлучусь. Нужно кое-куда успеть.
– Куда?
– В автошколу. Записаться надо.
Полина посмотрела на меня с любопытством.
– Вы машину водите?
– Водил, – ответил я. И тут же осёкся. В этой жизни – не водил. В прошлой – да. Но Полине про прошлую жизнь я не рассказывал.
– Ну, в общем, мне нужны права. На всякий случай.
– На всякий случай – это правильно, – она кивнула и вышла.
«Форсаж» располагался рядом с офисом, в трёхэтажном здании из красного кирпича, которое, судя по архитектуре, было построено где-то в семидесятых. На фасаде висела вывеска автошколы – выцветшая, с отколовшимся уголком.
Я поднялся на второй этаж. В коридоре стояла скамейка, на которой сидели четверо подростков лет восемнадцати и женщина средних лет с авоськой. На стене – расписание занятий, плакат с правилами дорожного движения и фотография инструктора на фоне белых «Жигулей».
В кабинете администратора сидела полная женщина в очках на цепочке. Она подняла голову от компьютера и уставилась на меня с тем выражением, которое бывает у людей, привыкших к тому, что к ним приходят не в самое подходящее время.
– Добрый день. Мне нужно оформить запись на обучение, – я протянул паспорт. – Я звонил, записывался, но так и не получилось прийти. Чтобы дооформиться.
– Категория?
– «В».
– Вечерняя или утренняя группа?
– Вечерняя.
Она кивнула и начала стучать по клавиатуре. Потом достала из ящика стола бланк договора и положила передо мной.
– Первый взнос – пятнадцать тысяч. Остальное в течение месяца. Теория вечерняя, здесь, в классе. Практика по индивидуальному графику, сначала на площадке за зданием. Обучение по полной программе. Медицинское заключение принесли?
Я протянул справку по форме 003-В/у. Медкомиссию успел пройти за прошлую неделю, между делами по переезду.
Заполнил договор, поставил подпись и перевёл пятнадцать тысяч по реквизитам – из накоплений. Сегодняшних двух с половиной на взнос явно не хватило бы. Администратор выдала мне расписание и тоненькую книжку – «Правила дорожного движения» с цветными картинками.
– Сегодня первое занятие новой группы, с шести до восьми. Инструктор – Геннадий Петрович Бобков. Но, пожалуйста, знайте: он очень пунктуальный, и если вы опоздаете – он вас не пустит.
Я посмотрел на часы. Успевал ещё вернуться в контору, а к шести пришёл на занятие.
Класс представлял собой длинную комнату с рядами парт, на каждой из которых лежал потрёпанный бланк с экзаменационными билетами. У доски стоял невысокий мужчина лет пятидесяти пяти, с короткой стрижкой, усами и кожаной курткой поверх рубашки.
Я сел в самом конце, задумчиво посмотрел на других учеников, а затем на преподавателя. Тот заговорил ровно в шесть.
– Итак, – Геннадий Петрович обвёл класс взглядом. – Меня зовут Бобков. Я ваш инструктор по теории и практике. Правила знаете?
Здесь было человек двадцать, среди которых те, кого я увидел на лавочке. Многие подняли руки.
– Проверим, – тут же сказал он. – Сегодня вводное занятие. Для начала простая схема, чтобы понять, с чем пришли. Кто проедет первым?
Он нарисовал перекрёсток: главная дорога шла прямо, её пересекала второстепенная. На главной одна машина, на второстепенной справа – другая. Обе едут прямо.
Один из подростков поднял руку.
– Тот, кто справа. Ему надо уступить, – выпалил он.
– Неверно. Садись.
Я посмотрел на схему. Парень увидел машину справа, а знак «Главная дорога» перед машиной на главной пропустил.
Я поднял руку.
– Ну?
– Знак «Главная дорога» устанавливает приоритет. Водитель на главной дороге имеет преимущество перед транспортными средствами на пересекаемой дороге, независимо от того, с какой стороны они приближаются. Правило помехи справа здесь не применяется.
Бобков моргнул.
– Верно, – он прищурился. – Хотя… откуда вы знаете?
– Читал.
– Ну-ну. Дальше.
Следующие полтора часа я сидел над билетами и решал их один за другим. Бобков объяснял, как будет устроено обучение, разбирал основные термины и знаки. Я слушал вполуха. В прошлой жизни я водил машину двадцать лет. ПДД в моей голове сидели крепче, чем таблица умножения. Правда, память прав не выдаёт – курс всё равно проходить целиком.
Но я тихо решал билеты и не отсвечивал. До тех пор, пока Бобков не подошёл к моему столу и не посмотрел на мой листок. Я уже разобрал четырнадцать билетов из сорока. Без единой ошибки.
– Вы, – он ткнул пальцем в лист, – все билеты уже порешали?
– Четырнадцать из сорока. Остальные после занятия дочитаю.
Бобков взял листок, пробежался по ответам. Потом посмотрел на меня.
– А за руль вы когда-нибудь садились?
– Нет.
– Зато решаете билетики и не слушаете, – он прищурился. – Уверены в себе?
– А в чём проблема? – нахмурился я. – Ну, знаю я теорию, и что дальше-то?
Видимо, это задело его за живое. Он немного покраснел, а затем выпалил:
– Ну, вот что, дорогой товарищ! В пятницу у вас первое индивидуальное занятие на площадке. Приходите к девяти утра! Я вам покажу, что такое кататься!
– Договорились, – я кивнул. – К девяти буду.
– Вот и отлично, – Бобков потёр ладони. – Посмотрим на вас в пятницу. Умник!
«А, значит его зацепило именно то, что я его не слушал. Ну и ладно.»
Занятие закончилось в восемь. Я вышел из автошколы в сгущающиеся сумерки. На улице похолодало. Я застегнул куртку и набрал Софью.
– Привет. Как ты?
– Нормально, – устало ответила она. – Обжарщик прислал-таки правильную партию. Но коробки помяты.
– Коробки – это мелочь.
– Для тебя – мелочь. Для меня – фасовка. Ладно, ты как? Как твоя клиентка?
– Закрыли дело. Полностью.
– Поздравляю! – оживилась она. – Отметим?
– Завтра можно. Сегодня я ещё должен кое-что обдумать. Завтра Воронин приходит.
– Поняла. Ну, тогда спокойной ночи.
– Спокойной.
В четверг Воронин пришёл в десять, как и было договорено. Михаил Юрьевич выглядел иначе, чем в прошлые разы. Пиджак сидел ровно, рубашка свежая, даже галстук был повязан правильно.
– Доброе утро, Алексей Дмитриевич, – он пожал мне руку и сел напротив стола. – Я принёс распечатку резолютивной части решения.
– Давайте подшью.
Он раскрыл папку и достал несколько листов. Я взял их и сверил с тем, что записал во вторник в заседании.
Исковые требования Воронина были удовлетворены: суд признал недействительным решение общего собрания об увеличении уставного капитала и назначении Гурьева директором. Кравцов оставался соучредителем.
Обращение в правоохранительные органы шло отдельно. Судебная победа сама по себе не означала ни возбуждения уголовного дела, ни чьей-либо доказанной вины.
– Михаил Юрьевич, – я отложил листы, – ещё раз поздравляю. Суд встал на вашу сторону.
Я ещё раз посмотрел на распечатку. «Признать недействительным». Во вторник услышал это от судьи, а сейчас прочитал – и снова стало хорошо. Всё-таки дожали!
Воронин провёл ладонью по своей папке и ненадолго улыбнулся. Я дал ему эти несколько секунд, прежде чем вернуться к делам.
– Теперь ждём вступления решения в силу. Они ещё могут подать жалобу. Документы общества и управление тоже предстоит привести в порядок.
– Да, – он кивнул. Но что-то было не так… то ли он был не рад, то ли что…
– Что-то случилось?
– Алексей Дмитриевич, я хотел обсудить вот что. Уголовная часть – это теперь к другому юристу?
– Да, для этого нужен профильный специалист.
– Понял, – ответил он и заметно погрустнел. – Мне тут расчёт прислали, – он достал из папки лист. – Двести сорок тысяч за этап основного спора. Это не тот доступ к документам, за который я уже платил?
– Нет. Срочный доступ мы закрыли отдельно. Здесь согласованный этап корпоративного спора – до решения первой инстанции. Его оплата по договору наступает сейчас, хотя само дело ещё не закончено. Все двести сорок тысяч переводите на счёт конторы, реквизиты у Тамары. Со мной отдельно рассчитываться не нужно.
Из этого гонорара мне полагалась четверть, шестьдесят тысяч. Но считать их на своём счёте до поступления денег конторе было рановато.
– А сейчас по существу, – продолжил я.
– А именно? Про уголовку?
– Уголовную часть Семён Борисович передаст одному специалисту, но я про другое хотел сказать.
– М?
– Два платежа в «МедСервис-Фарм», по триста тысяч. Шестьсот тысяч со счёта клиники. Мы о них знаем, но в этом споре их возврат не рассматривался.
– Шестьсот тысяч, – Воронин поморщился. – И опять судиться?
– Сначала проверить, за что заплатили. Отчёт есть, тарифная матрица и предложения по логистике тоже. Только запуск нового направления в нём предусмотрен вне клиники, через «ФармЛогик», а «МедСервис-Фарм» выступает коммерческим организатором. Объявить всё фиктивным не получится. Нужно выяснить, что действительно сделали, согласовали ли услуги и получила ли клиника пользу. Потом решим, есть ли основания требовать возврата и с кого. Возвращать, если получится, будем клинике, не вам лично.
Воронин задумался. Я по его лицу видел, что ему уже не хотелось никаких судов и всего остального.
– Ладно, – наконец сказал он. – Проверяйте. Но только… Алексей Дмитриевич, я хочу, чтобы это сделали вы. Лично.
– Хорошо. Имущественной частью займусь сам. Поручение на этот этап оформим отдельно. Для начала нужны полные выписки клиники за проверяемый период, договоры, акты и приложения по «МедСервис-Фарм» и «ФармЛогик» – включая то, чего мы ещё не видели. По имеющимся копиям выводов недостаточно.
– Я попрошу Зинаиду Павловну всё подготовить. Она как раз получила полный комплект приложений к отчёту, утром переслала вашей Полине.
– Отлично. И ещё, Михаил Юрьевич. В материалах дела, которые мы получали от Гурьева и от Кравцова, фигурировали несколько человек. Гурьев – директор, Кравцов – учредитель, Белов – технический специалист. Но… был ли кто-то ещё?
– Да, – Воронин нахмурился. – Экономист, Лебедев.
«Лебедев? – меня аж тряхануло от чувства дежавю. – Неужели тот самый⁈»
– Кто он? Лет сорок, высокий, русый, да?
– Понятия не имею, я его ни разу не видел. Только фамилию в документах.
Я откинулся на спинку кресла.
А вот я эту фамилию помнил.
В прошлой жизни, в одном из дел, которые я вёл ещё Громовым, тоже всплывал экономист Лебедев. Фиктивные отчёты, чужие подписи, деньги через цепочку подставных компаний. Тогда я до него не дотянулся – дело закрыли, клиента подставили, а Лебедев исчез. Растворился. Как будто его никогда не было.
И вот он снова здесь? Если это, конечно, тот самый… Пока у меня была только фамилия. И слишком знакомое чувство злости.
– Михаил Юрьевич, – я подался вперёд, – расскажите мне всё, что вы знаете про этого Лебедева. Откуда он появился? Кто его привлёк? Что он делал в клинике?
Воронин пожал плечами.
– Я… честно говоря, почти ничего не знаю. Кравцов привёл. Сказал – нужен экономист для оптимизации. Я не возражал. Потом оказалось, что он консультирует не клинику, а «МедСервис-Фарм». А потом и вовсе – что его отчёты используются как основание для платежей.
– Как его полное имя?
– Лебедев… – Воронин достал телефон и полистал. – Вот. Зинаида прислала: в полном приложении к отчёту указан Лебедев С. А.
Сергей Андреевич? Совпадение? Возможно…
В Москве Лебедевых – сотни. А я уже примерял старое дело к новым людям. Так нельзя.
– Михаил Юрьевич, если вспомните, кто обсуждал с ним работу и сохранилась ли переписка, сообщите. Одной фамилии в приложении нам мало.
Воронин кивнул и встал.
– Алексей Дмитриевич, – он помедлил у двери. – Вы думаете, что Лебедев… как-то замешан в этом?
– Я пока ничего не думаю. Но собираюсь выяснить.
Полина появилась в дверях с двумя стаканчиками кофе.
– Алексей Дмитриевич, – она села на стул и поставила свой стаканчик на колено. – Я тут кое-что нашла. Пока вы с Ворониным разговаривали, я проверила «МедСервис-Фарм» по открытым базам.
– И?
– Компания зарегистрирована за три месяца до первого платежа. Но вот что интересно: в карточке компании, в разделе «Виды деятельности», указано «деятельность в области бухгалтерского учёта и консультирования». И ещё – «деятельность консультативная в области компьютерных технологий».
– Заявленные виды деятельности. По ним не поймёшь, что компания делала на самом деле.
– Поэтому я полезла дальше. – Полина открыла ноутбук и повернула экран ко мне. – Смотрите. На сайте «ФармЛогик» указан ещё один человек. Просто… контактное лицо…
«Лебедев? – подумал я. – Блин, это удача, или как? Мы ведь только это с Михаилом обсуждали…»
– Кто?
– Лебедев. С. А.
– Полин, – я повернулся к ней, – по этой почте есть что-нибудь в открытом поиске?
– Уже проверяю, – она забрала ноутбук и начала стучать по клавишам. Через пять минут подняла голову. – Есть профильная страница финансового консультанта. Та же почта опубликована для связи.
– А полное имя и отчество есть?
– Да. Сергей Андреевич.
«Неужели это реально тот самый Лебедев?»
Я встал и подошёл к окну. Сергей Андреевич. Даже отчество совпало… Чёрт, как же хотелось сейчас увидеть его лицо! Одной фотографии хватило бы, чтобы понять, того ли человека я вспомнил.
– Полин, сохрани страницу и адрес. Документы я у Воронина запросил, Зинаида пришлёт. Пока сведи то, что у нас есть: кто заказывал, кто выполнял, кто принимал работу.
Полина кивнула и открыла свой рабочий файл. Я вернулся за стол и вновь ушёл в воспоминания.
В том старом деле Лебедев казался неуязвимым.
Он сидел в тени и писал. Писал отчёты, которые выглядели как настоящие. Писал схемы, по которым деньги уходили через цепочку контрагентов. Писал тексты документов, которые потом подсовывали на подпись директорам.
А когда всё разваливалось, отвечать оставались подписанты. Тот, кого я считал автором схемы, уходил чистеньким.
Я тогда снова и снова перебирал бумаги. Чужие подписи, чужие распоряжения… До него не дотянулся. Доказательств не хватило. И пришлось объяснять это клиенту, которого уже подставили.
Блин, сколько лет прошло, а до сих пор помню, каково было произносить эти слова.
– Алексей Дмитриевич! – Полина подняла голову от ноутбука. – А вот и приложение, которое утром прислала Зинаида Павловна. Полная версия. На встрече в клинике мы получили сокращённую копию отчёта, без этой страницы.
– И?
– Тарифную матрицу я уже видела, мы тогда с Денисом спорили. Но здесь есть данные автора: «Лебедев С. А., финансовый консультант».
– То есть он указан автором таблицы в отчёте. Это уже связь с конкретным документом.
– Получается, так.
Я отодвинул блокнот и открыл файл с отчётом на своём ноутбуке. Пролистал до приложения. Таблица. Тарифная матрица. Предложения по оптимизации логистики. Всё аккуратно, профессионально, с формулами и ссылками на источники. Внизу – «Лебедев С. А., финансовый консультант».
А ниже, мелким шрифтом: «Документ подготовлен для внутреннего использования. Распространение запрещено».
– Полин, – я повернулся к ней, – а теперь посмотри, кто от имени клиники принял эту работу. Нужен акт, не платёжка.
Полина открыла папку с документами.
– Полного акта здесь нет. Только ссылка на него в отчёте.
– Значит, ждём комплект от Зинаиды. Сверим подписи и полномочия с обеих сторон. И отдельно – кто согласовал заказ. Отчёт написан, это мы видим. Но как его использовали и за что именно перечислили деньги, пока не разобрались.
– То есть… – Полина сощурилась, – он мог просто написать документ, а деньги получили другие?
– Мог. Поэтому ищем его договор, задание, переписку. Кто ему платил и что просил сделать. Если он просто выполнил нормальную работу – это одно. Если помогал выводить деньги – пусть даже ничего сам не подписывал, – будем доказывать его участие.
Я встал и начал ходить по кабинету. Полина молча смотрела на меня, ожидая продолжения.
– И ещё, – я остановился у окна. – В таблице два известных платежа по триста тысяч держи отдельно. По каждому должны быть свой договор или основание платежа, акт и результат работы. Не приклеивай один отчёт сразу ко всем шестистам тысячам.
– Хорошо. Сверю с полными выписками, когда придут. А если выяснится, что работа одна, а оплатили её дважды?
– Тогда будет конкретный вопрос к получателю денег. Пока это версия.
– Алексей Дмитриевич, а если Лебедев действительно участвовал в выводе… это же…
– Может оказаться и уголовной историей.
– Но ведь это не наш профиль.
– Уголовную часть передадим специалисту. А это дело, Полин, останется за мной.
Я вцепился в спинку стула. Уже решил. Сначала выясню, тот ли это Лебедев. Но отложить фамилию в сторону и заняться чем-нибудь попроще… нет. Не после того, что я вспомнил.
– Если это тот, о ком я думаю… – я осёкся.
Полина подняла глаза.
– Я хочу разобраться, что именно он здесь делал, – продолжил я. – Если помогал выводить деньги, одними подписями Гурьева мы не ограничимся. Найдём, кто заказывал расчёты, кому их передавали, что по ним оплачивали. До конца пройдём.
Я отпустил стул и придвинул к себе отчёт.
В прошлый раз мне пришлось остановиться. Если это он и всё повторяется – я хотя бы знаю, где тогда не хватило доказательств. С этого и начну.
Полина молчала. Я видел, что она хочет что-то спросить, но не решается.
– Спрашивай, – сказал я.
– Алексей Дмитриевич, – она помялась, – вы как-то… сильно реагируете на этого Лебедева. Как будто вы его знаете.
«Знаю, – подумал я. – Знал. В другой жизни. В другом теле. Но это тебе объяснять не стоит.»
Глава 15
Утром я вышел из подъезда в половине девятого. Такси подъехало через три минуты, и дорога до автошколы заняла минут двадцать. За время поездки я успел проверить почту, где Коган прислал напоминание про счёт Воронину за этап, хотя я и так помнил. Полина скинула сводку по компаниям, которые мы начали проверять вчера. И ещё… было сообщение на телефон от Веры. Она написала в четверть двенадцатого ночи: «Алексей, нужно обсудить. Позвони, когда будет минута».
Ну, собственно говоря, ответа от меня не было, потому что я уже спал. Утром-то я его, несомненно, увидел, но решил пока не звонить.
Здание из красного кирпича стояло на своём месте, никуда не делось. Вывеска всё так же облупилась, скамейка у входа пустовала. Я поднялся на второй этаж и открыл дверь класса. Геннадий Петрович Бобков уже стоял у доски, в той же кожаной куртке и с тем же выражением человека, который знает про жизнь всё и собирается доказать это каждому, кто его не слушает.
– О, – он поднял глаза от журнала. – Явился-нагрянул. Ну что, умник, готов?
– Готов, – я кивнул и поставил рюкзак на парту.
– Идём. Машина ждёт.
За зданием, на площадке с разметкой, стояла белая «Лада Гранта» с табличкой «Учебная» на крыше. Бобков подошёл к пассажирской двери, открыл её и указал на водительское сиденье.
– Садитесь.
Я сел, тут же пристегнулся и положил руку на руль. Бобков сел рядом, посмотрел на меня выжидающе.
– Ну? Заводите.
Я повернул ключ. Двигатель схватился ровно, без перебоев. Машину чуть тряхнуло. Бобков достал из бардачка планшет с заданиями и раскрыл первый лист.
– Значит, так. Сначала площадка: трогание на подъёме, змейка, разворот. Я говорю упражнение… вы выполняете. Ошибки фиксирую. Вопросы?
– Нет.
Эстакаду я прошёл без отката, змейку – не задев ни одного конуса, разворот уложил в три приёма. Бобков молча ставил галочки. Потом так же молча убрал ручку.
– Ладно. Поездка по городу. Я говорю маршрут… вы едете.
– Уже в город? – я искренне удивился. – Первое же занятие. Туда вроде выпускают, когда навыки есть.
– А у тебя их нет? – усмехнулся тот. – Площадку ты мне только что откатал. Педали у меня свои, если что. Или боишься?
Я мотнул головой и тот, с улыбкой на лице, велел мне:
– Тогда поехали. Выезд с площадки направо.
Я включил поворотник, выжал сцепление, включил первую передачу. Машина плавно тронулась. Я переключил на вторую на третьей секунде, проверил зеркала и выехал с площадки.
Бобков молчал. Смотрел на мои ноги, потом на руки, потом снова на ноги.
– На перекрёстке – направо, – скомандовал он.
Я включил поворотник, снизил скорость, прошёл поворот ровно, в крайней правой полосе.
– Следующий перекрёсток – налево.
Левый поворот. Встречка. Я пропустил встречный автомобиль, включил поворотник, повернул. Радиус выбрал правильный, скорость тоже была адекватная.
Бобков хмыкнул. Я не обратил внимания.
– Дворы. Объезд. Дворовая территория.
Мы проехали через жилую зону. Я снизил до двадцати. Заранее притормозил, когда из-за угла вышел пешеход с собакой, остановился, пропустил. Пешеход кивнул мне.
– Параллельная парковка. Вот тут, – Бобков указал на промежуток между двумя машинами.
Я проехал чуть вперёд, затем воткнул заднюю передачу, выкрутил руль, выровнял. Машина встала ровно, в двадцати сантиметрах от бордюра.
Бобков посмотрел в окно, потом на меня, потом снова в окно.
– Вы говорили, что не садились за руль, – он произнёс это медленно, с расстановкой.
– Не садился, – улыбнулся я.
«В этой жизни – точно».
– Ага. Обманываете меня, в общем…
– Почему это?
– Да потому, – он скривился, – что я не слепой!
– Геннадий Петрович, – я повернулся к нему, – я читаю ПДД и смотрю обучающие видео. Этого достаточно для понимания механики.
– Видео, – он повторил это слово с таким видом, будто я сказал «колдовство». – Ладно. Выезжаем…
Когда я выехал, он велел мне набрать скорость, а затем, рявкнул:
– Экстренное торможение. Сейчас же!
Я ударил по тормозу, одновременно выжав сцепление. АБС отработала тут же, и педаль забила под ногой. Бобков чуть качнулся вперёд, но ремень удержал. Машина встала как вкопанная и не заглохла.
– Ясно, – Бобков что-то чиркнул в планшете. – Экстерна у нас нет, программу откатаете всю, как положено. Но на площадке я вас мариновать не буду. Со следующего занятия – сразу город.
– Меня устраивает.
В такси, по дороге в контору, я достал телефон и набрал Веру.
– Доброе утро, – ответила она ровным голосом.
– Вера, доброе утро. Ты мне вчера писала, – сказал я. – У тебя всё в порядке?
– Да. Нужно встретиться. Есть информация, которая может тебя заинтересовать.
– По какому делу?
– По нашему. Я могу подъехать к тебе в офис?
– Приезжай к двенадцати. Я буду на месте.
– Договорились.
Я убрал телефон. Дорога до конторы заняла минут пятнадцать. Когда я вошёл, Полина уже сидела за своей стойкой, а в приёмной скучал какой-то парень с папкой.
– Алексей Дмитриевич, – Полина подняла голову, – тут Кравцов звонил. Просил перезвонить. Я записала номер.
– Кравцов? – я взял листок. – Хорошо. И ещё, Полин, мне нужны все выписки по клинике Воронина. Зинаида Павловна обещала прислать. Проверь почту.
– Уже есть, – она кивнула на экран. – Пришли утром. Три файла.
Я прошёл в свой кабинет, включил ноутбук, открыл файлы. Зинаида Павловна прислала сканы платёжных поручений за весь период Гурьева. Я начал листать.
Первый – триста тысяч «МедСервис-Фарм». Второй – ещё триста, та же компания. Эти два мы знали. А дальше пошло то, чего в прежних копиях не было. Третий – сорок восемь тысяч, «ФармЛогик». Четвёртый – шестьдесят пять, снова «МедСервис-Фарм».
Я открыл блокнот и начал выписывать суммы в столбик. Потом открыл базу, проверил «ФармЛогик». Хотя там Полина Лебедева уже нашла… потом я проверил «МедСервис-Фарм». Учредитель – Кравцов. Директор – Гурьев. А в разделе контактных лиц значился тот же человек, что и у «ФармЛогик». Лебедев. С. А.
Одна фамилия – на обеих компаниях.
Я откинулся на стуле и посмотрел на экран. Две компании. Два договора. Четыре платежа на общую сумму семьсот тринадцать тысяч рублей. И в основании каждого – отчёты, которые писал Лебедев. Отчёты, которые Гурьев принимал сам у себя: директор клиники платил компании, где директором был он же. Сколько в этих отчётах настоящей работы, а сколько красивых таблиц, ещё предстояло выяснить. Но пахло всё это очень знакомо.
Ровно в двенадцать в дверь постучали. Полина заглянула:
– Вера Дмитриевна приехала.
– Пусть заходит.
Вера вошла в кабинет так, будто бывала здесь каждую неделю. Без прелюдий, так сказать. Сняла пальто, повесила на крючок, села на стул напротив моего стола и положила на край свою сумку. Дорогая сумка, между прочим. Кожаная, тёмно-коричневая, с золотой фурнитурой.
