Текст книги "Юрист с Рублёвки. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
– Значит, к семи сюда, потом к Зинаиде Павловне и в клинику, – проговорил он наконец. – Я помню. А на самой встрече?
– Ничего не подписываете без обсуждения со мной.
– А разговаривать с ними самому или всё через вас?
– Я буду говорить за вас, а вы – отвечать по фактам, которые знаете лично, понимаете? – он кивнул. – Сейчас напишу ещё одному юристу. Если она не спит и согласится помочь, проверит наше дополнение. А утром сможет оперативно направить в суд новые материалы со встречи. Само по себе это передачу не остановит, но терять время мы не будем.
Воронин достал телефон, проверил почту и молча покачал головой. Ответа технического исполнителя по-прежнему не было.
– Алексей Дмитриевич, – он встал. – Я больше не буду скрывать.
– Я слышал это от вас уже дважды. Третий раз мне слышать не хочется. Просто делайте.
Он кивнул, забрал ноутбук, попрощался и ушёл.
К трём часам ночи кабинет превратился в штаб. Полина сидела справа от меня, Марина, которая на моё счастье – не спала и приехала сразу же, как я попросил, слева. На моё сообщение она ответила почти сразу: работала дома над своими документами. Самым странным для меня, было то, что Марина Викторовна даже не отказала!
Были догадки почему, к слову. Может, она тоже думала когда-нибудь уйти из конторы Когана? Но это я уже фантазировал от недосыпа. Она была достаточно хорошим юристом, и если честно, я бы хотел работать с ней и в будущем.
– Марина Викторовна, – я развернул перед ней проект дополнения к уже поданному ходатайству. – Мне нужно, чтобы вы проверили пакет. Реквизиты дела, ссылки на приложения, связь новых фактов с нашей просьбой. Если сами напутаем в материалах…
– То вы просто потратили время впустую, – кивнула она, взяла лист, надела очки и начала читать.
Через минут десять, она подняла голову и посмотрела на меня:
– Ну, форма правильная. Единственное, что я бы тебе предложила… это не дублировать все три договора. Они уже в пакете. Укажи нужные пункты и приложи новую переписку. И раздели: что уже исполнено, а что только готовят.
– Заявка подписана. Выдача доступа пока не подтверждена, – кивнул я. – Понял, спасибо.
– И ещё, – Марина сняла очки. – Не смешивай сохранение доказательств с запретом передачи доступа. Это разные просьбы, и обосновывать их нужно отдельно.
– Принял, – я сделал пометку в блокноте.
– Алексей Дмитриевич, – Полина подняла голову. – Воронин звонил, пока вы с Мариной Викторовной разговаривали. Гурьев прислал ему ещё одно письмо, двадцать минут назад…
«Ночью? Получается, Гурьев тоже не спит… готовится, сволочь.»
– И что там?
– Требование к бухгалтерии: подготовить имеющиеся оригиналы к сверке. А в приложении – список внешних пользователей. Тот самый, которого нам не хватало. Получатель указан: ООО «ФармЛогик».
– «ФармЛогик»? – переспросил я. – Реквизиты есть?
– Да, ИНН в списке. И фамилия внешнего пользователя.
– Вот теперь есть что проверять. Полин, посмотри сведения о компании по этим реквизитам.
– Уже проверяю, – она открыла ноутбук и через несколько минут сообщила. – Есть такая! Её создали…
– Зарегистрировали, – поправил я её. – Правильно говорить – зарегистрировали. Так, когда?
– Недавно. Учредитель – Кравцов, директор – Гурьев. И юридический адрес такой же, как у «МедСервис‑Фарм».
Марина, выслушав Полину, цокнула и повернулась ко мне:
– То есть, утром доступ оформляют на сотрудника «ФармЛогик», а платёж готовят в «МедСервис‑Фарм»?
– По тем документам, которые у нас есть, выходит так. Только на каком основании «ФармЛогик» получает доступ по договору обслуживания, ещё нужно выяснить.
– Поняла… но, что делать-то будем? Новая же компания.
– Прикладываем список и сведения о компании. Уточняем, кому именно собираются выдать права. «МедСервис‑Фарм» оставляем в части платежа. Одного общего адреса для запрета мало – у каждой компании должно быть своё место в нашей цепочке.
Полина записала. Марина продолжила проверять дополнение. Я начал вписывать в текст конкретные факты. К половине четвёртого пакет был готов. Марина вычитала его дважды, Полина проверила все ссылки на материалы дела. Я отправил дополнение через электронную систему, сохранил подтверждение, а рабочую копию распечатал и сложил в папку.
– Марина Викторовна, спасибо, – я встал. – Без вас я бы провозился до утра с формой.
Она ушла. Полина зевнула, прикрыв рот ладонью.
– Иди поспи в общей комнате, – сказал я ей. – На дорогу туда-обратно только время потеряешь. На диване плед есть. К семи разбужу.
– А вы?
– Я ещё побуду.
Телефон завибрировал в пять утра. Я ещё сидел в кабинете, перечитывал рабочую копию дополнения. На почту пришло письмо от «ФармКор»: подтверждение встречи и цепочка переписки с вложениями. Полина спала в общей комнате, и будить её я пока не стал.
Я открыл письмо. Отправителем был секретарь генерального директора «ФармКор». Адресатом – Гурьев, в копии – Воронин и наша консультация. По просьбе клиента нас наконец включили в рассылку.
Там было «простое». Подтверждение встречи сегодня в девять ноль-ноль по адресу клиники, и просьба:
«Просим обеспечить присутствие уполномоченного представителя клиники для обсуждения исполнения договора с „ФармКор“. Просим также пояснить, почему к приглашению приложен технический акт по другому договору».
Я открыл вложенную цепочку. В ней сохранилось вчерашнее письмо из приёмной Кравцова в «ФармКор» с приглашением и проектом технического акта по договору обслуживания системы. «ФармКор» вернул полученный файл вместе со своим вопросом. Теперь его можно было сравнить с экземпляром, который вечером распечатал мне Гурьев.
Строка семь, раздел «Предмет передачи»: «Передача Заказчиком Исполнителю прав доступа к медицинской информационной системе, включая базу данных пациентов, с предоставлением логинов, паролей и административных полномочий».
Я перечитал строку трижды. Потом достал полученный от Гурьева экземпляр. Название и реквизиты договора совпадали. Но там были право выгрузки и отсылка к отдельному списку внешних пользователей – без прямого указания на административные полномочия.
Значит, передо мной лежали разные редакции одного проекта. Кто их подготовил и какую собирались подписать, ещё предстояло установить. Как и то, распространялись ли административные полномочия из присланной «ФармКор» редакции на пользователя из ночного списка.
Я откинулся на спинку стула, понимая, в какую грязь полезли противники Воронина. И как за это можно было зацепиться… просто и со вкусом.
Не спеши, Артур. Разные редакции – ещё не доказанное мошенничество. Но теперь можно было положить их рядом и потребовать объяснений. Не рассуждать о тайном плане, а показать конкретные расхождения.
Через минуту тишины, телефон вновь завибрировал, но на сей раз не от сообщения, а от звонка.
– Алексей Дмитриевич, – Воронин говорил быстро. – Мне прислали подтверждение встречи. Я открыл вложения… тут административные полномочия. Вы говорили про выгрузку. Это тот же акт?
– Название и договор те же. Редакция другая.
– Значит, хорошо, что они вернули письмо целиком?
– Именно.
– Мне распечатать этот вариант?
– Я распечатаю. Возьмём его и экземпляр, полученный вечером от Гурьева. Потребуем объяснить расхождения и основание передачи доступа. Пока нового определения нет, выдавать нашу просьбу суду за действующий запрет нельзя.
– А если они подпишут акт при вас?
– Зафиксируем, какой именно акт подписали, кто его подписал и что фактически передали. Эти материалы сразу направим в суд. Но обещать, что одна запись решит всё дело, я не буду.
– Алексей Дмитриевич, а если они не пустят вас на встречу?
– Предъявим доверенность и потребуем объяснить отказ. Если не допустят – зафиксируем. Силой проходить не будем.
– Понял. Из технической службы мне пока ничего не пришло. Проверю ещё перед выездом.
«Вот так бы сразу, Михаил Юрьевич. Письмо целиком, вопрос по делу».
В трубке повисло молчание.
– Ладно, – наконец сказал Воронин. – К семи буду у вас.
– Хорошо. И, Михаил Юрьевич, – я добавил, – возьмите с собой паспорт, документы о вашем участии в обществе и уведомление о встрече. Доверенность и судебное определение у меня. Если охрана остановит, предъявим документы и попросим связаться с организатором.
Он положил трубку. Я остался сидеть, глядя на экран телефона, где светился текст письма от «ФармКор» с приложением – проектом акта, в котором прямо указывались административные полномочия. Предназначались ли они тому самому пользователю из «ФармЛогик» – вот что ещё требовалось выяснить.
Я набрал Марину, надеясь, что она ещё не спала. И на моё счастье, так оно и было:
– Я так и знала, что не посплю сегодня, – устало сказала она. – Что-то ещё изменилось?
– Марина Викторовна, пришли разные редакции технического акта. Нужно дополнить уже отправленный пакет, а не готовить заявление заново.
– А конкретно?
– В присланной редакции прямо указаны административные полномочия. Нужно показать это расхождение и уточнить нашу просьбу по внешнему доступу. Но пока не утверждаем, что именно такие права выдают пользователю из ночного списка. Всю работу по трём договорам останавливать не просим.
– По каким основаниям?
– Сравним экземпляр, полученный мной у Гурьева, и файл из переписки «ФармКор». Приложим письмо с вложенной цепочкой, укажем, откуда и когда получили каждый документ. Заявка и список пользователей уже направлены. Теперь нужно показать расхождения в объёме прав. Факт самой выдачи доступа пока не подтверждён.
– Поняла. К семи утра будет готово.
– Спасибо, Марина Викторовна. Отправим электронно, как только проверим. А во время встречи прошу быть на связи: если получим новые документы, сразу перешлю вам для дополнения. Не будем ждать, пока я вернусь в контору.
– На время встречи буду на связи. Но потом у меня свои клиенты, Алексей. Присылай документы сразу, а не пачкой к обеду.
Я положил трубку и откинулся в кресле. До сбора оставалось меньше двух часов. Передо мной лежали две редакции одного акта. Какую из них Гурьев положит на стол в девять – и почему вечером показал мне не ту, которую отправили в «ФармКор»?
Глава 3
К шести утра офис Когана напоминал декорации к фильму о конце света. Пустые коридоры, выключенный верхний свет, мерцание единственного монитора в моём кабинете и гул старого холодильника в общей комнате, откуда доносился лязг и стоны, будто он тоже не спал всю ночь.
Передо мной на столе лежали два листа формата А4. Две редакции одного и того же документа – проекта акта приёма‑передачи доступа к медицинской информационной системе. Одна редакция пришла в пять утра от фармацевтической компании «ФармКор» вместе с цепочкой переписки. Вторую мне вечером с неохотой распечатал Гурьев.
Я положил их рядом. Левая – от «ФармКор», правая – от Гурьева. В левой были прямо указаны административные полномочия. В правой – выгрузка данных и ссылка на список внешних пользователей, который мы всё-таки получили ночью.
«Боже… работать без сна слишком тяжко…»
Я откинулся на спинку кресла и продолжил думать.
Тэкс… если речь шла об обычном техническом обслуживании, зачем передавать новой фирме возможность самой назначать права и создавать учётные записи? Какие права действительно нужны для работы, должен объяснить сам подрядчик.
«Но если это просто старый шаблон, который кто‑то по ошибке приложил к приглашению, почему этот шаблон отправили в „ФармКор“ вместе с официальным уведомлением о встрече?»
Оба объяснения пока имели право на жизнь. Чтобы выбрать одно, мне нужен был человек, который знал фактический порядок управления системой изнутри.
Я открыл сохранённую ночью переписку Воронина. В старых письмах, которые Михаил Юрьевич привёз на своём ноутбуке, шла рутина: согласование обслуживания клиники, заявки на выезд техников, пропуск картриджей для принтеров. В этой цепочке фигурировал Павел Зорин, руководитель отдела обслуживания со стороны подрядчика.
– Зорин, – пробормотал я и вбил его фамилию в поиск по сохранённым письмам. Нашёл рабочие контакты.
Я открыл рабочую почту консультации. Набрал текст. Без вступлений, без расшаркиваний. Прикрепил обе редакции акта, указал источники их получения. Прикрепил подписанную Гурьевым заявку на подключение внешнего пользователя и тот самый список, который нам удалось получить позже.
Сформулировал вопросы чётко: какие права фактически созданы в системе на данный момент, кто их получил, существует ли поручение передать средства администрирования другой фирме и какую версию акта сам подрядчик считает рабочей.
Письмо ушло в шесть ноль‑восемь утра.
Я поймал себя на том, что в третий раз читаю одну и ту же строку акта. Толку от этого, разумеется, не было.
Я встал, прошёлся по кабинету, похлопал себя по щекам. Вышел в общую комнату. Умылся водой из кулера. Воды было мало, в баке оставалось на донышке, но хватило, чтобы смыть с лица усталость. А ещё… на столе Тамары Петровны лежал в полиэтиленовом пакете бутерброд с сыром – видимо, она забыла его вчера. Посягать на чужую собственность нехорошо, но организм требовал топлива. Я съел его всухомятку, запив водой. Вкус у бутерброда был картонный.
Домой ехать не имело смысла. Времени до встречи в клинике оставалось в обрез.
Без четверти семь на телефон пришло дополнение от Марины, как мы и договорились после письма «ФармКор». Расхождения в редакциях она описала, но не выдала их за доказательство уже состоявшейся передачи прав. Просьбу предотвратить передачу административных полномочий обосновала отдельно от сохранения доказательств.
Я проверил текст и отправил уточнённое дополнение в электронную систему суда.
В семь утра я открыл дверь в общую комнату. Полина спала на старом диване, укрывшись своим серым пальто. На полу рядом стояла кружка с недопитым чаем.
– Полина, – я подошёл и тронул её за плечо. – Вставай.
Она вздрогнула, открыла глаза, несколько секунд смотрела на меня непонимающим взглядом, потом в её взгляде мелькнуло понимание. Она села, потирая лицо ладонями.
В семь двенадцать в дверь приёмной позвонил Воронин. Я впустил его. Он заметил две распечатки на столе.
– Оба варианта берём? – спросил он.
– Да, как и договорились по телефону.
Я раздал задачи.
– Полина, если Зинаида Павловна получила новый экземпляр, сопоставь его с нашими построчно. Каждое расхождение фиксируй. Михаил Юрьевич, на встрече вы отвечаете по фактам работы клиники, которые знаете лично. Ничего не подписываете без обсуждения со мной. Марина Викторовна будет на связи. Новые документы сразу передадим ей для дополнения в суд.
Через пять минут мы вышли на улицу. Ещё через две – сели в подъехавшее такси.
∗∗ ∗
Зинаида Павловна предложила встретиться в пекарне на первом этаже соседнего от клиники здания. Без пяти восемь мы вошли внутрь. Здесь пахло свежим хлебом, дрожжами и корицей. За столиками сидели ранние посетители, в основном медсестры из соседних поликлиник, с красными от недосыпа глазами.
Бухгалтер клиники уже ждала нас. Зинаида Павловна была одета в строгое тёмно‑синее платье, на её носу сидели очки в тонкой золотой оправе. Перед ней стояла нетронутая чашка кофе. Она нервно постукивала ложечкой по блюдцу.
– Здравствуйте, Зинаида Павловна, – я поздоровался первым, сел напротив и положил папку на стол. – Благодарю, что нашли время до начала рабочего дня.
Но она почему-то не стала со мной здороваться, сразу перешла к делу. И только по одной её интонации стало понятно: она ужас как боится всего, что происходит вокруг. А ещё в ней явно боролись две «стихии»: помочь Воронину или подчиниться новому начальству, навязанному Кравцовым.
– Они меня заставят писать заявление, – она посмотрела на Воронина, а затем на меня. – Или выбирать чью-то сторону… и я… – она тяжело выдохнула. – Я не знаю, что мне делать!
– В данный момент вам просто нужно собраться, – посоветовал я.
– Но как⁈ Гурьев вчера прислал поручение, я обязана подготовить документы. А сегодня утром позвонил сам Кравцов и сказал, что если я буду мешать, меня уволят по статье! У меня дочка болеет, как я…
– Обещать, что вас не попытаются уволить, я не могу, – я открыл папку. – Но подписывать непроверенное из страха не надо. Показывайте утренний экземпляр, который вам велели подготовить.
Она достала из сумки телефон, открыла почту и протянула мне. Я посмотрел на экран и увидел письмо от Гурьева. К нему был прикреплён расширенный акт. Я бегло просмотрел текст и мысленно усмехнулся.
В общем, по содержанию это был тот же самый документ, что вернулся от «ФармКор» – широкая редакция с административными полномочиями. Но строка о фактической передаче, где должны стоять дата и подпись, была пустой. По моей просьбе Зинаида Павловна переслала письмо целиком на почту консультации. Полина открыла вложение и начала сверять его с нашей распечаткой.
– По сопроводительному поручению, – Зинаида Павловна говорила тихо, наклонившись к столу, – я должна собрать подписи членов комиссии. А сведения об исполнении должен подтвердить технический сотрудник клиники. Но я сама логины не выдаю! Я бухгалтер! Я не могу подтвердить то, чем не занималась!
– И поэтому вы решили оставить неподтверждённую строку незаполненной?
Она кивнула.
– Это правильное решение, – я улыбнулся. – А кто именно должен подтвердить исполнение со стороны клиники?
– Фамилию Гурьев не указал. Сказал только, что ещё придёт внешний специалист. Кто он и за кого распишется, я не знаю! Я должна была собрать комплект, принести печати и оригиналы договоров из сейфа.
В этот момент мой телефон завибрировал. Пришёл ответ от обслуживающей компании. Я открыл письмо.
Дежурный сотрудник подрядчика подтверждал получение моего письма и передавал вопрос руководителю обслуживания Павлу Зорину. Это ещё не были сведения о выданных правах. Но через пять минут пришло второе письмо. Уже от самого Зорина.
Я читал текст, и картина начала складываться.
В 06:18 утра его сотрудник, следуя заявке Гурьева и списку, который мне был уже известен, создал для Романа Белова из ООО «ФармЛогик» внешнюю учётную запись. В 06:52 зарегистрирован первый вход в систему. Доступ к выгрузке данных был включён. Но права назначать новых пользователей и менять роли выданы не были. Отдельным поручением Гурьев потребовал подготовить передачу средств администрирования к девятичасовой встрече. Кому именно их надлежало передать, Зорин в ответе не уточнил.
До этого ответа сам факт создания записи оставался гипотезой. Теперь у меня на руках было подтверждённое исполнение. Кто‑то реально вошёл в систему клиники Воронина от имени сторонней организации.
Я поднял глаза на Зинаиду Павловну.
– Зинаида Павловна, принесите на встречу полученный комплект без изменений. Сведения об исполнении пусть подтверждает тот, кто его проверил.
Она закивала, судорожно сжимая в руках салфетку.
– Но вы… вы нас защитите? Если Кравцов начнёт кричать…
– Я буду говорить, – ответил я. – Если спросят вас, отвечайте только о том, что знаете сами.
Воронин, всё это время молчавший рядом, подался вперёд:
– А если они уже скопировали базу? Зорин пишет, что Белов зашёл в систему в шесть утра!
– Пока не знаем, – я посмотрел на Михаила Юрьевича. – Возможность выгрузки была. Надо проверить, чем он успел воспользоваться. Отсутствие административных прав на этот вопрос не отвечает.
Я снова набрал текст ответа Зорину. Я не изображал себя директором клиники. Я возвращал разговор к договору самого подрядчика.
«Павел, – написал я. – В старом согласовании речь шла о техническом обслуживании клиники. Теперь доступ получил сотрудник другой компании, а к встрече готовят передачу средств администрирования. Прошу срочно проверить основание и назначение этих прав, а также действия уже созданного пользователя. Рассмотрите временное ограничение внешнего доступа по предусмотренному вашим договором порядку, без остановки работы врачей. Сохраните журналы действий. Пришлите также отдельное поручение Гурьева, на которое ссылаетесь».
Я отправил письмо. Теперь подрядчику предстояло сопоставить исполненную заявку с задачей, ради которой заключался его договор. Отмахнуться от вопроса о внешнем получателе уже не получилось бы.
Зорин вскоре перезвонил. Предложил проверить состояние записи вместе со штатным администратором клиники, а сам обещал подключиться по видеосвязи. Зинаида Павловна набрала сотрудника и передала трубку мне. Тот подтвердил, что уже на месте и примет нас до встречи.
– Текст совпадает, – тихо сказала Полина, закрывая вложение. – Бухгалтеру прислали ту же редакцию, что и в «ФармКор».
Зинаида Павловна допила свой кофе одним глотком, поморщилась.
– Пойдёмте, – она встала. – Нас… скорее всего, уже ждут.
В здание клиники на Профсоюзной мы зашли без каких-либо проблем. Охрана сверила наши фамилии со списком приглашённых на встречу и пропустила. На четвёртом этаже за стойкой администратора сидела та же девушка, что и в прошлый раз. Зинаида Павловна сказала, кто нас ждёт, и девушка указала на коридор, ведущий к техническим помещениям. Сама бухгалтер пошла готовить оригиналы к сверке.
Техническая комната клиники располагалась в конце коридора, за старой металлической дверью. Это было небольшое помещение без окон, заставленное серверными стойками. За столом сидел молодой парень в очках – штатный администратор клиники. Перед ним стоял открытый ноутбук, на экране которого мелькали строки логов.
– Доброе утро, – поздоровался я. – Мы по вопросу доступа. Павел Зорин из обслуживающей компании сейчас подключится по удалённой связи.
В это время на ноутбуке администратора замигало окно видеозвонка. На экране появился Зорин – мужчина лет сорока в наушниках, на фоне тёмного помещения своего дата‑центра.
– Доброе, – буркнул он. – Я получил ваше письмо, Смирнов.
– Павел, объясните нам, – я подошёл ближе к экрану. – Что именно сейчас происходит с учётной записью Белова? Можно ли просто закрыть окно сеанса?
Специалист на экране покачал головой.
– Закрыть видимое окно сеанса недостаточно. Пока действует сама запись, Белов зайдёт снова откуда угодно, был бы интернет. Отдельно существуют выданные ему средства повторного подключения. И, судя по логам, есть незавершённое задание экспорта – он настраивал выгрузку базы.
– Выгрузка запущена? – Воронин побледнел и схватился за спинку стула.
– Запущена, но пока не завершена, – ответил Зорин. – Объём большой. Были ли до неё другие выгрузки, ещё проверяем.
– Этого мы допустить не можем, – я посмотрел на Зорина. – Павел, я прошу разделить две работы. Первая – выяснить фактическое исполнение по заявке. Вторая – прямо сейчас прекратить спорную возможность доступа, сохранив внутренние рабочие места врачей.
Зорин помолчал. Я видел, он не рад вмешиваться в корпоративную войну.
– Я уже поднял вопрос перед руководителем. Минуту, уточню решение.
Он отключил микрофон. Мы ждали, пока он разговаривал по телефону. Потом Зорин вернулся к нам:
– Согласовано. В договорном порядке реагирования на инциденты есть временное ограничение внешнего доступа на время проверки. Основание фиксируем: выгрузка сторонним получателем, чью задачу по обслуживанию нам не подтвердили. Решение принимает наша компания, не вы, Смирнов. Уведомление директору клиники тоже направим. Работу врачей не трогаем.
Штатный администратор щёлкнул мышкой.
– Записываю действия, – доложил он. – Блокирую внешнюю запись Белова.
– Завершай его сеансы, – скомандовал Зорин через динамик. – Отзывай средства повторного подключения. Останавливай связанные с этой записью незавершённые задания экспорта.
Я смотрел, как на экране мелькают системные уведомления. Процесс занял около пяти минут. Администратор вводил команды, Зорин давал указания. Внешняя запись была заблокирована. Сеансы завершены.
– Отдельно приостанавливаю ещё не исполненное поручение о передаче средств администрирования, – добавил Зорин. – Действующее техническое обслуживание остаётся у нас, прежнего подрядчика.
– По этой заявке другие записи создавали? – спросил я.
– Нет, – Зорин покачал головой на экране. – И сам Белов создавать их не мог, журнал назначений это подтверждает. Сохраняем журналы и параметры остановленного задания для дальнейшего разбора.
Я облегчённо опустил плечи. Точная мера сработала. Мы отрезали Белова от системы, не отключив саму клинику. Врачи могли продолжать работать.
За дверью технической комнаты продолжали оформлять приём пациентов. Слышались голоса, звонки. Воронин подошёл к администратору:
– Скажите, а врачи смогут закрыть смену? Система работает?
– Сейчас проверим, – администратор открыл обычную рабочую программу. – Да, обычная рабочая операция проходит. База на месте.
Воронин тяжело выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах читалось облегчение, но я не разделял его до конца. Я подошёл к экрану ноутбука.
– Дайте‑ка посмотреть логи Белова, – попросил я.
Администратор вывел на экран историю внешнего пользователя. Я вглядывался в строки. Сеансы, входы, переходы по разделам. И там, в 07:12, была запись: «Завершённая загрузка файла».
Я напрягся. Загрузка завершена… он всё-таки что-то скачал?
– Что это? – я указал на строку.
– Это он загрузил в систему какой-то файл, – пояснил администратор. – Не выгрузил, а загрузил.
– По одной строке не определить, что внутри, – вмешался Зорин. – Проверим файл и действия с ним. Пока исключим его дальнейшую обработку, сохраним копию для разбора.
Я выпрямился.
– Пришлите результат, как только будет. И подтверждение ограничения записи – тоже. Мы идём на встречу.
– Продолжим проверку здесь, – ответил Зорин штатному администратору. Тот кивнул.
Гурьев мог узнать о блокировке ещё до нашего появления в переговорной. Рассчитывать на сюрприз было нельзя – нужно было успеть поставить вопрос о широком акте до подписания.
Мы вышли из технической комнаты. Коридор клиники был уже полон людей. Без четверти девять. До встречи оставалось немного времени.
Переговорная находилась в конце холла. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились голоса. Я остановился в коридоре, достал телефон и набрал Марину.
– Марина Викторовна, слушайте внимательно, – я говорил тихо, прикрывая трубку ладонью. – Пересылаю ответ Зорина о создании записи и первом входе. Сейчас при нас запись ограничили, незавершённый экспорт остановили. Письменное подтверждение этих действий обещал прислать. Успел ли Белов что-нибудь выгрузить раньше – ещё проверяют. Административные средства не переданы, получатель широких прав в предъявленном акте однозначно не указан.
– Приняла, – сухо ответила Марина. – Готовлю дополнение. Пришли подтверждение ограничения, как только получишь, и документы со встречи. Если там уточнят получателя и объём прав, добавим.
– Отлично. Ждите новых материалов.
Я убрал телефон и повернулся к Воронину. Михаил Юрьевич стоял у стены, сжимая кулаки.
– Он вообще бессмертный? – выдохнул он. – Уже внаглую отдаёт кому-то доступ к базе!
– Михаил Юрьевич, – я придержал его за рукав пиджака. – Только без скандала. У нас другая задача.
Я повернулся к Полине.
– Полина, фамилия в ночном списке и в ответе подрядчика совпадает?
– Да. Роман Белов, «ФармЛогик».
– На встрече проверим, кто явился от их имени и что собирается подписывать.
Я снова повернулся к Воронину.
– «ФармКор» уже прямо спросил Гурьева, почему в их договорную встречу попал чужой технический акт. Этому контрагенту нужно подтвердить, что клиника способна исполнить свои обязанности сама. Вам нужно позвонить главврачам, собрать готовность площадок, расписание и ответственных. Покажите «ФармКор», что клиника работает, несмотря на суды.
Воронин несколько секунд смотрел на меня непонимающим взглядом, потом до него дошло.
– Позвонить главврачам… – пробормотал он. – Да. Да, я сейчас позвоню.
Он отошёл к окну и достал телефон. Я слышал, как он звонит. Один из главврачей ответил сразу. Воронин говорил быстро, деловито, без прежней паники. Но второй трубку не брал. Третий ответил хмуро.
– Виктор Степанович, – говорил Воронин, прижимая телефон к уху. – Я не прошу вас участвовать в войне собственников. Я прошу вас подтвердить «ФармКор», что вы работаете и готовы принимать пациентов по расписанию… Нет, я не собираюсь тянуть вас в суд. Просто скажите, что медицинская работа продолжается.
Врач, судя по голосу Воронина, ответил отказом вступать в какие‑либо конфликты, но пообещал подтвердить, что медицинская работа идёт. Воронин принял эту границу и попросил прислать короткое подтверждение. Когда первое сообщение пришло, он сразу переслал его мне.
В этот момент дверь в конце коридора открылась. Я посмотрел на часы: без двух девять. К нам быстрым шагом приближался мужчина в тёмном костюме. На плече у него висел кожаный портфель, в руках он держал раскрытый ноутбук.
Ему было на вид лет тридцать пять… короткие волосы, надменное выражение лица… может, это и есть тот самый Белов?
Он подошёл к двери переговорной, остановился и заметил нас. Осмотрел нашу группу и улыбнулся:
– Доброе утро, – произнёс неизвестный. – Я по поводу передачи управления. Комплект готов?
– Проходите, – я указал на дверь переговорной. – Мы как раз собираемся начать.
Мужчина кивнул и скрылся за дверью.
Я посмотрел на Воронина. Михаил Юрьевич убрал телефон в карман, выпрямился и расправил плечи.
– Ничего не подписывайте, – напомнил я. – И говорите только то, что знаете сами.
Мы вошли в переговорную.
За длинным столом сидели представители «ФармКор» – двое мужчин в строгих костюмах. Рядом с ними – Александр Гурьев. Перед ним лежали несколько листов. Подойдя ближе, я прочёл знакомую строку: административные полномочия. Значит, на стол положили широкую редакцию, которой не было в выданном мне вечером комплекте.
Гурьев поднял голову. Его взгляд скользнул по мне, по Воронину и Полине.
– Давайте начнём, – произнёс он, стараясь сохранить деловой тон. – У нас сегодня важная встреча! Нам нужно подписать акт и обсудить дальнейшее сотрудничество.
Я положил свою папку на стол, затем достал экземпляр, который мне выдал сам Гурьев вчера вечером, и положил его рядом с тем, что лежал перед ним.
Гурьев заметно напрягся, да и в самой переговорной стало как-то уж слишком тихо. Представители «ФармКор» с любопытством уставились на два листа.
Я посмотрел на Гурьева.
– Прежде чем переходить к подписанию, – я первым нарушил тишину, – предлагаю обсудить расхождения в текстах. Какой именно из этих двух документов вы собираетесь подписать, господин Гурьев?
Глава 4
Гурьев уставился на разложенные бумаги. Как я успел заметить, его лицо тут же покрылось каплями пота… боялся! Всё-таки он боялся провала!
Едва мой вопрос прозвучал, дверь за моей спиной открылась, и в переговорную вошёл Кравцов. Следом появилась Зинаида Павловна с папками и села рядом с Ворониным. Кравцов, окинув взглядом разложенные бумаги, даже не напрягся. Он просто смотрел на меня с выражением снисходительного терпения.
