Текст книги "Юрист с Рублёвки. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Annotation
Его похоронили в гробу из красного дерева. Знаменитый адвокат Артур Громов погиб в ДТП, и очнулся в чужом теле. Теперь он Лёша Смирнов – нищий юрист с долгами и убитой квартирой в Бутово. Однако фотографическая память и хватка корпоративной акулы никуда не делись. Начав с судов из-за залитых соседей, он методично расчищает путь наверх. Потому что его смерть не была случайностью. И те, кто это подстроил, скоро пожалеют.
Юрист с Рублёвки. Том 3
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Юрист с Рублёвки. Том 3
Глава 1
Офис Кравцова располагался на четырнадцатом этаже бизнес‑центра «Вавилон», окна которого выходили на оживлённое Третье транспортное кольцо. Вечерний город за стеклом казался скоплением светящихся жуков, и какая-нибудь любительница фотографий точно бы оценила этот вид. Но Кравцову было совершенно не до этого. Не до всех этих красивых видов.
Он молча смотрел на огоньки и думал о документах, которые лежали за его спиной, на столе.
Виктору Павловичу Кравцову было пятьдесят лет, и он был таким человеком и стратегом, который умел ждать и знал, когда стоило нанести удар.
– Я не знаю, – послышался голос за спиной. – Всё это выглядит… как-то не так…
За тем же столом, где лежали документы, сидел Александр Гурьев, новый генеральный директор сети клиник, который был полной противоположностью Кравцова. Худощавый, с острыми скулами и нервными, постоянно двигающимися пальцами, он напоминал человека, которого вытащили из холодной воды и заставили читать вслух правила пользования спасательным кругом. Гурьев то и дело поправлял галстук, хотя тот и так сидел хорошо, теребил манжеты рубашки и постоянно пялился на часы на стене. Его левая нога под столом отбивала чечётку по полу.
– Виктор Павлович, – Гурьев откашлялся, – я ещё раз всё просмотрел… ну нет!
– Что, нет? – не оборачиваясь, спросил Кравцов.
– В определении суда всё перечислено! Пункт второй обеспечительных мер…
– Я помню, – Кравцов обернулся и посмотрел на своего собеседника. – Запрет регистрационных изменений по спорному решению. И приостановление исполнения соглашения о передаче договора с «ФармКор».
– Вот-вот! Через тот протокол мы теперь ничего не проведём!
«А всё потому, что иск Воронина и его юриста Смирнова уже в суде, – подумал Виктор Павлович. – Хороший юрист, хоть он из конторы этого… глупого Сени. Надо было вовремя надавить на Когана, тогда бы он эту выскочку держал на цепи. Но кто знал, что так получится?»
– Собрание вы отменили, новую дату не назначили! – напомнил Гурьев. – Если мы будем сидеть и ждать судебного заседания… вы сами понимаете!
Кравцов коротко кивнул и вернулся за стол. Сел, покрутил в руках тяжёлый «Паркер», подумал, поднял голову и уставился на собеседника.
– Саша, – голос Кравцова был грубоватым, как бы решили многие, – вы слишком зациклились на тексте старого запрета. Вы читаете то, что написано, но не думаете о том, чего там нет.
Гурьев замер с протянутой рукой над папкой.
– Чего там нет?
– Там нет запрета на исполнение уже действующих обязательств, – Кравцов постучал пальцем по листу, на котором был отпечатан текст судебного определения. – Он закрыл дверь, а окно пока открыто.
– Окно?
– Обычная хозяйственная деятельность, – Кравцов вывел ручкой на полях три кружка. – Платёж по существующему контракту, акт приёма‑передачи выполненных работ, технический доступ к базе данных.
Гурьев моргнул, мотнул головой и вновь начал теребить рукав. На его лице… было что-то невнятное, то ли он думал, то ли он боялся последствий, то ли… Кравцов смотрел на него и понимал, на что он подписался, когда вообще связался с ним.
– Виктор Павлович, – наконец заговорил Гурьев. – Но… судебные меры Воронина уже ограничили другие пути! Если мы пойдём в обход, и Смирнов это увидит…
– Именно потому, что они ограничили другие пути, мы действуем сейчас, – перебил его Кравцов. – Ждать заседания суда нам не нужно. Плюс ко всему, чем дольше мы ждём и сидим ничего не делая, тем больше у этого юриста времени, чтобы найти новые аргументы по нашему… делу.
– Тогда что…
– Я уже говорил, – более строго ответил Кравцов. – Наша задача – до нового запрета получить то, что пока можно получить по действующим договорам. Завтра проведём следующий платёж и оформим доступ. Для начала нам хватит выгрузки данных.
– Я не…
«Боже правый, Сашенька, – думал Виктор Павлович. – Почему нельзя достать свой мозг и поделиться им с другим человеком?»
– Юридически, – Виктор был спокоен, несмотря на то что Гурьев его уже откровенно раздражал, – клиника останется той же компанией. Но у нас появятся сведения, с которыми можно работать: кто обращается, какие услуги покупает… – он сощурился. – Клиенты сами к нам не перебегут, с поставщиками тоже придётся договариваться. Но начинать с пустого места нам уже не понадобится. Понимаешь?
– Но этот юрист… Смирнов… он же не дурак, он заметит движение средств!
Кравцов впервые за весь разговор улыбнулся.
– И что? Пускай замечает, пускай отслеживает, что это изменит?
– Но это незаконно!
– Плевать, – прохрипел Кравцов. – К тому времени, как суд рассмотрит его новые бумажки, деньги уже могут уйти на счёт «МедСервис-Фарм», а доступ будет передан. Даже если потом его закроют, сделанную выгрузку обратно не втянут. А разбираться с последствиями – это куча времени, которого нет ни у Миши, ни у этого юриста. Понимаешь⁈
– Если всё так просто, зачем мы вообще здесь сидим? – Гурьев наконец перестал дёргать галстуком и чуть подался вперёд. – Если всё так просто…
– Потому что этот путь не идеален, – Кравцов откинулся на спинку кресла. – Такое исполнение создаёт следы. За всё это можно зацепиться. Смирнов уже запросил акты и распоряжения, сегодня прислал уведомление о споре. Он не празднует победу – он ищет, чем нас остановить. Поэтому я и не собираюсь ждать.
– Не понимаю… а в чём проблема?
– Бухгалтерия и технический исполнитель. Договоры Смирнов в субботу уже переснял, прятать их поздно. Зинаида должна подготовить акт, а вы – определить, кто вправе его подписать и кто выдаст доступ. Она сама логины не создаёт.
Кравцов взял чистый лист бумаги и начертил на нём схему: прямоугольник с надписью «Клиника» и стрелки, ведущие к двум овалам – «Платёж» и «Доступ». Затем он обвёл стрелку, ведущую к бухгалтеру, жирной линией.
– Значит, так, – Кравцов собрал листы в ровную стопку и постучал краями по столу. – Платёж, акт и передача доступа. Всё это должно быть готово к завтрашнему утру. На девять назначена встреча, приглашение в «ФармКор» тоже отправили. Их ответ ещё ждём, но техническую часть из-за этого не откладываем. Вы понимаете, что это ваше первое крупное поручение после провала с передачей контракта, Александр? Провал здесь оставит вас крайним перед новым работодателем.
Гурьев побледнел ещё сильнее.
– Я всё сделаю. Но…
– Без «но», – Кравцов встал, давая понять, что разговор окончен. – Время – это единственный ресурс, который Воронин уже потерял, а мы – нет.
Времени я зря не терял. Когда окончательно понял – что у меня просто не было времени до утра… я сорвался. На часах было уже без четверти девять. Полину я отправил домой, ходатайство ушло в суд, но ответа от системного администратора всё ещё не было. Отзвонился Воронину, предупредил его, что до завтра ждать не буду, и вызвал такси. Потом набрал Гурьева. Тот возвращался в клинику за ноутбуком и после недолгого спора согласился уделить мне десять минут. Охрану обещал предупредить сам.
Так что, когда я вошёл в приёмную клиники на Профсоюзной, было уже начало десятого. Охранник за стойкой остановил меня, сверил фамилию и позвонил Гурьеву. Только после его подтверждения я прошёл по коридору в сторону кабинета.
А вот цель… ради которой я сюда приехал, была простой: заявка на подключение! Договоры мы пересняли ещё в субботу, проект акта и поручение бухгалтеру получили сегодня. Но кто должен получить доступ и когда запустили эту процедуру – я всё ещё не знал.
Дверь в кабинет Гурьева оказалась приоткрытой. Внутри горел свет. Я толкнул створку плечом и вошёл без стука. Гурьев сидел за столом. Перед ним лежал ноутбук и несколько распечатанных листов. Он вздрогнул от моего появления, инстинктивно попытался прикрыть бумаги руками, но быстро осознал, что это выглядит глупо, и отдёрнул ладони.
– Смирнов? – он поднялся, голос его дрогнул. – Стучать вас не учили? Я сказал: десять минут!
«В субботу был не рад. Сегодня, смотрю, тоже».
– Мне хватит, если вы покажете документы, – я положил свою папку на край стола и посмотрел на разбросанные бумаги. – Заявку на подключение и заполненный проект акта. И ответите по следующему платежу. Вы готовите платёжное поручение?
Гурьев скривил лицо. В нём боролись злость и страх, и злость на какое‑то мгновение взяла верх.
– Вы не имеете права врываться сюда! Это частная собственность! Я вызову охрану и напишу заявление о самоуправстве!
– Вызывайте, – я остался стоять на месте. – Вы сами согласились меня принять. Не хотите разговаривать – уйду. Но запросы Воронина от этого не исчезнут. Сегодня мы получили ваше поручение бухгалтеру, а заявки на подключение среди документов нет. Покажите, что именно вы собираетесь исполнить, если считаете, что всё в порядке.
Гурьев замер, так и не дотянувшись до телефона внутренней связи. Потом вытащил из стопки верхний лист и развернул ко мне. Там был проект платёжного поручения на триста тысяч рублей в адрес ООО «МедСервис‑Фарм». Назначение платежа: «Оплата по договору оказания консультационных услуг».
Знакомая бумага. Очень знакомая.
– Ясненько, – я покачал головой. – Первые триста тысяч уже ушли авансом. Это следующий платёж? Где подтверждение работы по предыдущему?
– Ну?
– Вы же отдаёте отчёт своим действиям? Деньги опять уходят в компанию, которой вы тоже руководите. А отчёта по услугам нам так и не предъявили.
– Это обычная операционная деятельность! – парировал он. – Суд не запрещал оплачивать консультационные услуги!
Я посмотрел на него с лёгкой ухмылкой.
– Послушайте меня, – я подался вперёд и упёрся ладонями в стол. – Ходатайство о дополнительных мерах по доступу уже отправлено. А по этому платежу мы пока просим документы об оказанных услугах. Сам проект поручения ещё ничего не доказывает. Но если работа существует только на бумаге, объясняться придётся вам – директору обеих компаний. Кравцов же вас просто подставит.
Гурьев отвёл взгляд к окну, и тут я заметил, что его пальцы теребили край рукава. Он сильно нервничал и явно понимал, что дело – дрянь.
– Я… у меня нет времени на обычную процедуру, – процедил он. – Виктор Павлович требует, чтобы платёж, акт и передача доступа были готовы к завтрашнему утру. Встреча с «ФармКор» назначена на девять.
– Значит, к девяти? – я указал на стопку. – А заявка когда подписана? Покажите её вместе с актом.
Гурьев помедлил, потом достал два листа и придвинул ко мне.
Документ назывался «Акт приёма‑передачи доступа к медицинской информационной системе». Тот самый проект, только вместо пустого поля получателя теперь стояло: «Согласно списку внешних пользователей, приложенному к заявке». Среди прав значилась выгрузка данных.
А вот на заявке фамилия имелась – Гурьев. Его подпись и сегодняшняя дата. Директор просил обслуживающую компанию создать внешнюю учётную запись с правами из приложения.
– А список где? – я поднял голову.
– Передан отдельно, – отрезал Гурьев. – Утром будет представитель новой фирмы. У него и спросите.
Вот теперь у нас была подписанная заявка. Не просто намерение подготовить акт – поручение уже дали, список отправили отдельно. А кому? Гурьев показывать не собирался.
Кравцов… всё-таки пытался подобраться к клинике изнутри. Воронина просто пытаются обуть.
– Вам не нужно торопиться, Гурьев, – я сказал это тихо. – Вы успеете подписать акт и провести платёж, но потом вам придётся объяснять, зачем этой новой фирме выгрузка из медицинской системы. Где поручение на такую работу? Какие именно сведения ей нужны? Мы запросили основание передачи, а вы даже список получателей не показываете.
– Я не…
– Вы понимаете, что отвечать за это решение придётся вам? Одной фразой «обычная операция» здесь не отделаться. И Кравцов за вас объясняться не будет.
Гурьев сел обратно на стул и заметно поник. Затем, спустя полминуты тишины, жалобно протянул:
– Я не могу ослушаться приказа.
– Тогда хотя бы не подтверждайте то, чего не проверили. Дайте копии заявки и этого проекта. И ответьте: учётная запись уже создана?
– Мне не докладывали, – Гурьев потёр лицо. – Завтра узнаю.
– Запросите сейчас. Копию ответа – Воронину.
Он посмотрел на часы, затем повернул к себе ноутбук. Я дождался, пока он отправит вопрос обслуживающей компании, поставив Михаила Юрьевича в копию. Потом Гурьев распечатал мне заявку и проект акта.
Я убрал полученные копии в свою папку. Оригинал заявки остался у Гурьева.
– Уведомление о сохранении документов вы получили. Эти копии пойдут дополнением к уже отправленному ходатайству. Утром я вернусь с Михаилом Юрьевичем.
Я развернулся и вышел из кабинета, оставив Гурьева сидеть в тишине. У меня была всего одна ночь, чтобы остановить машину, которую Кравцов уже запустил.
Из клиники я поехал прямо в офис Кравцова. Мне нужно было проверить ещё одну деталь, о которой проговорился Гурьев. Встреча с приглашением «ФармКор» была назначена на завтрашнее утро, но подготовка к ней велась уже сейчас. Мне нужно было узнать, что это за новая фирма и кто явится от её имени.
Сначала я позвонил в приёмную. Секретарь ещё была на месте: готовила документы к утру. Принять моё обращение согласилась, встречу с Кравцовым не обещала. Я продиктовал фамилию для пропуска и предупредил, что буду около десяти.
Приёмная офиса Кравцова на четырнадцатом этаже бизнес‑центра «Вавилон» была пуста. Секретарь, молодая женщина в строгом сером костюме, как раз заканчивала свой рабочий день. Когда я вошёл – всё ещё тяжело дыша после пробежки от такси, – она убирала бумаги со стола. Поднимался я всё-таки на лифте – четырнадцать этажей по лестнице после такого дня меня бы добили.
– Добрый вечер, – я протянул ей свою визитку. – Я Алексей Смирнов, представитель Михаила Воронина. Мне нужно увидеть Виктора Павловича.
Секретарь посмотрела на визитку с вежливым, но абсолютно каменным выражением лица.
– Виктор Павлович на сегодня закончил приём. Если у вас есть документы, вы можете оставить их мне, я передам утром.
– Утро будет поздно, – я положил руку на край её стола. – Мне нужно подтвердить утреннюю встречу, на которую пригласили «ФармКор» и Гурьева. И получить приглашение для моего клиента – с местом, временем и перечнем участников.
Секретарь замерла. Она опустила взгляд на стопку бумаг, которую только что собирала убрать в ящик стола, и я заметил там лист, отпечатанный на принтере. Заголовок гласил: «Уведомление о встрече». Ниже стояла фамилия Воронина.
– Встреча действительно назначена на девять утра, – сказала секретарь. – Уведомление Михаилу Юрьевичу отправим сегодня. Внутренние документы я не уполномочена вам показывать.
– Я прошу документ, адресованный моему клиенту, – я указал на лист. – Вот доверенность. Можете переслать ему прямо сейчас, он подтвердит получение. А моё обращение зарегистрируйте, пожалуйста.
Она помедлила, проверила доверенность и протянула мне лист. Я пробежал глазами по тексту. Завтра, девять утра, клиника на Профсоюзной. Сверка оригиналов и оформление исполнения. Среди приглашённых – Гурьев, Воронин, «ФармКор» и «представитель нового исполнителя». Ни названия фирмы, ни фамилии.
– Кто именно приедет от новой фирмы? – я посмотрел на секретаря. – Гурьев сказал, что представитель будет утром. Речь о человеке, которому собираются выдать доступ?
– Мне фамилию не сообщили. Виктор Павлович сказал включить представителя компании. Я включила. Что он будет подписывать, уточняйте у организатора.
– Понятно. А бухгалтерия? – я положил уведомление обратно на стол. – Здесь написано «подготовить оригиналы». Кто должен их принести? Воронин – участник общества, документы хранятся в клинике, не у него дома.
Секретарь покачала головой.
– Это общий перечень к встрече. Документы готовит клиника. Письмо Виктора Павловича с организационными вопросами уже ушло Гурьеву. По внутренней рассылке вам лучше спросить у него.
– То самое письмо от четырнадцати часов? – я нахмурился.
«Такс… значит, проверяем отправителя».
В полученной нами цепочке была пересылка Гурьева от шестнадцати часов – с Ворониным и бухгалтером в копии. Сейчас меня интересовали адресаты исходного письма от четырнадцати часов: я хотел связать его с конкретным приглашением, а не строить ещё одну версию со слов секретаря.
– Посмотрите, пожалуйста, время отправки, – попросил я.
– Четырнадцать ноль-ноль, – не сразу, но всё же ответила девушка. – Сегодня днём.
– Куда именно?
– Гурьеву. Остальные адресаты… – секретарь осеклась и отвела взгляд от экрана.
– Копия куда? – я повысил голос.
– Я не могу вам этого сказать, – она быстро убрала внутреннюю переписку с экрана. – Уведомление вашему клиенту отправлено. Обращение принято. Пожалуйста, покиньте приёмную. Или я…
– Вызовите охрану, я понял, – кивнул я.
– И вообще, если у вас есть претензии, направьте их официально!
Дальше давить на неё не имело никакого смысла. Я забрал копию своего обращения с отметкой о приёме. Встречу она подтвердила, уведомление отправила клиенту. А вот фамилию представителя новой фирмы я так и не получил. И был ли он среди получателей доступа – тоже не выяснил.
Я вышел из приёмной и остановился у лифтов, потом нажал кнопку вызова и достал телефон. Мне нужно было срочно связаться с Ворониным.
Заявку уже подписали. Нужно было выяснить, успели ли её исполнить.
Было почти одиннадцать вечера, когда я наконец вернулся в свой офис. Я рассчитывал хотя бы час посидеть в тишине и подготовить дополнение к уже отправленному ходатайству – с заявкой и заполненным проектом акта, – но моему плану было не суждено сбыться. Телефон в кармане завибрировал. Я посмотрел на экран – входящее сообщение от Михаила Воронина.
«Оригиналы к 09:00. Встреча с представителем новой фирмы. Завтра».
Текст был коротким, и я едва успел его прочитать, как зазвонил телефон. Воронин звонил мне сам.
– Михаил Юрьевич? – я прижал трубку к уху. – Уведомление из приёмной Кравцова получили? Или пришло что-то ещё?
– Алексей Дмитриевич, – Воронин говорил шёпотом. – Я только что открыл уведомление, о котором вы сказали! Копия ушла Гурьеву и в «ФармКор». Оригиналы к девяти утра! Там будет какой-то новый представитель!
– Документы готовит клиника, Михаил Юрьевич. Я это уточнил, – я опустился на стул. – От вас требуют явиться, а не привезти чужой сейф. Где вы сейчас?
– Дома. Но я собираюсь поехать в клинику. Прямо сейчас.
– Вы с ума сошли? – я вцепился в край стола. – Какая клиника ночью? Там охрана, камеры. Кравцов утром назовёт это попыткой изъять документы. Что вы там забыли?
– Я просто заберу их, пока там никого нет! – его голос сорвался на крик. – Я не отдам им базу данных! Оригиналы ведь всё ещё у Зинаиды… я охранника знаю, он меня пропустит, я могу…
– Михаил Юрьевич, слушайте меня внимательно, – я заговорил специально громче, чтобы осадить его и заставить слушать. – Никакой самодеятельности! Дадите Гурьеву повод обвинить вас в самоуправстве! Нам придётся разбираться ещё и с этим вместо того, чтобы заниматься доступом!
– Но если я не заберу оригиналы, они их увезут!
– Мы в субботу пересняли весь предъявленный комплект и составили опись! Подмену будет с чем сравнивать. Да и вы сами не можете просто прийти и забрать всё. Фотографии и составленная нами опись не дают нам права выносить архив. Вы понимаете?
В трубке раздался тяжёлый выдох.
– Я… да. Я понимаю, – Воронин, как мне показалось, хныкнул. – Но сейф ведь у бухгалтера… она может его открыть.
– Михаил Юрьевич, – я нахмурился. – Мы с ней сегодня уже разговаривали. Вместе с вами. Она сказала, что ничего не подписывала, и прислала поручение. После нашего звонка что-нибудь изменилось?
– Не знаю. Но Зинаида… она ещё утром вела себя странно. Позвонила, спросила про завтра. А теперь это уведомление!
Он уже искал подвох в каждом её слове…
– Что она хотела от вас?
– Ну, это… спросила, буду ли я завтра в клинике. Я ответил, что нет, а потом она бросила трубку.
Так… понял. Новых сведений у него не было… Утренний вопрос бухгалтера он теперь связывал с вечерним уведомлением. Но из этого не следовало, что Зинаида решила помогать Кравцову.
– Михаил Юрьевич, – я встал и начал ходить по кабинету. – Не езжайте в клинику и не требуйте от Зинаиды спрятать документы. Утром мы встретимся с ней, как договорились. Потом вместе с Полиной поедем в клинику с официальным запросом. Проверим, что изменилось после субботы, и потребуем сведения о выданном доступе. Архив самовольно забирать не будем.
– А если Кравцов отправит Гурьева к Зинаиде раньше нас?
– Гурьев – действующий директор. Рассчитывать, что Зинаида одна его остановит, нельзя. И для создания учётной записи ему не обязательно дожидаться её подписи. Поэтому я сегодня получил заявку и заставил его запросить ответ у технического исполнителя. Вы у него в копии.
– Алексей Дмитриевич, вы уверены, что мы успеем? – Воронин говорил едва слышно.
– Сейчас приложу полученную заявку к ходатайству. Но обещать решение суда к девяти я вам не могу.
– У нас осталось несколько часов, – я посмотрел на часы. Было уже начало двенадцатого ночи. – К семи будьте готовы, как договорились. Ответ технической службы сразу пересылайте мне. Целиком.
– Хорошо. Я буду ждать.
Связь прервалась. Я бросил телефон на стол и опустился в кресло. Передо мной лежала папка, в которую я должен был собрать всё: и заполненный проект акта, и подписанную заявку, и уведомление Воронину.
К полуночи я отправил дополнение через электронную систему и сохранил подтверждение отправки. Я проверил почту. Ответа о создании учётной записи всё ещё не было.
Передо мной лежала подписанная заявка с отсылкой к отдельному списку внешних пользователей. Этот список Гурьев так и не показал.
Кто в нём значился – и не получил ли уже доступ?
Глава 2
Часы на стене показывали ноль двадцать два. Настольная лампа бросала жёлтый круг света на пустой бланк, и в этом кругу метались две мухи, которые по странной иронии тоже не могли найти выход.
«Успею или не успею?»
Когда я в очередной раз задал себе этот вопрос, дверь кабинета распахнулась:
– Алексей Дмитриевич, – на пороге стояла Полина. – Там Воронин приехал!
«Чего? Вы оба, вообще, что здесь делаете?»
– Он мне позвонил, пока ехал сюда, – пояснила она, заметив моё лицо. – Сказал, нашёл старую переписку по подключению. Я решила вернуться и помочь разобрать.
Воронин влетел в мой кабинет на такой скорости, как будто за ним кто-то гнался. Лицо у него было такое, что невольно появилась мысль: он что-то уже натворил. Блуждающий взгляд скакал по кабинету, словно он искал что-то. Спасательный круг, например. Или бетонную стену между собой и Кравцовым.
Полина прикрыла дверь снаружи, оставив нас вдвоём.
– Алексей Дмитриевич, – он схватился за спинку стула напротив стола, но не сел. – Надо заблокировать всё! Прямо сейчас!
«Да чтоб вас всех…»
Я попытался сразу же не дать волю своим мыслям, поэтому спокойно вытянул руку и указал на стул, за который он держался:
– Михаил Юрьевич, присядьте.
– Я не могу сидеть! – он дёрнул стул на себя и всё-таки рухнул на него. – Они сегодня утром подписывают акт передачи доступа!
– Я это знаю, мы с вами это обсуждали…
Но он не слышал меня.
– Да как мы успеем? Времени – вообще нет!
– Мы с вами договорились на встречу рано утром, – напомнил я. – Почему вы здесь?
Он ничего не ответил. Я молчал, наблюдал за ним и понимал – всё, у него поехала кукуха на фоне происходящего. Михаил Юрьевич выглядел так, будто последние двое суток не спал, а провёл их в комнате для допросов. Мятый плащ, расстёгнутый воротник, туфли в грязи. Он пришёл ко мне, но при этом смотрел сквозь меня, будто я был стеклом, за которым виднелся спасительный выход, к которому он никак не мог пробраться.
– Михаил Юрьевич, – я всё-таки заговорил, – «Заблокировать всё» – это ваше фактическое желание. Я не волшебник и не джин, чтобы исполнять это. Я юрист, который работает по фактам, понимаете?
Он ничего не ответил, пыхтел что-то, да и смотрел на меня с таким выражением лица, словно я его отчитывал.
– Вы мне лучше вот что скажите, – я выдохнул, понимая, что разговор будет крайне сложным. – Полина говорит, что вы нашли ещё какую-то переписку. Почему её не было в нашем пакете?
– Мы же всё уже выяснили…
– Выяснили мы малое, – мотнул я головой. – Заявку Гурьев показал, а список внешних пользователей – нет. Ответа о создании учётной записи тоже пока нет. Что именно вы нашли?
Воронин опустил голову. Я дал ему несколько секунд, для того чтобы он понял: я не ругаю его, я возвращаю его к вопросу.
– Так, скажите мне, что это за переписка?
– По обслуживанию системы, – ответил он, глядя в стол. – На старом ноутбуке осталась рабочая почта. Там обсуждали, какие права нужны техникам. Я тогда сам согласовывал.
– Ноутбук где?
– Дома. Я увидел письма и сразу поехал… ноутбук так на столе и оставил.
Я закрыл глаза на секунду.
«Прекрасно. Нашёл документы и приехал без документов».
– Знаете, что мне не нравится, – продолжил я. – Каждый раз, когда сведения остаются у вас, а не у меня, Кравцов получает ещё один час вперёд. Мне, если честно, мало интересно глотать чужую пыль. Понимаете, к чему я?
Воронин молчал. Он смотрел на меня, и я видел, как в нём боролись два человека. Один – тот, который двадцать лет строил бизнес и привык решать проблемы сам, не посвящая юристов в детали, которые считал «несущественными». И второй – тот, который понимал, что прежний подход привёл его к краю пропасти.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Я привезу ноутбук. Утром.
– Утром мы уже едем вместе, – я покачал головой. – В клинику вы сейчас не едете, это мы уже обсуждали. А старую переписку надо проверить до встречи. С телефона к этой почте доступ есть?
– Нет, пароль сохранён только на ноутбуке.
– Сколько времени вам нужно, чтобы его привезти?
Воронин заморгал.
– Ну… если на машине… минут сорок.
– Вот и поезжайте. За сорок минут туда, сорок – обратно. Около двух ночи будете здесь. Только домой за ноутбуком. Утренний план не меняется.
Он открыл рот, потом закрыл. Сидел, молча, наверное, пару минут, обдумывая всё. Затем, всё же, он медленно кивнул.
– Хорошо. Поеду за ноутбуком.
– Вот это – правильно, – я вернулся за стол. – Вы привозите его, мы сохраняем письма вместе с вложениями, вы объясняете, что именно согласовывали.
Я нажал кнопку интеркома:
– Полина, подготовь отдельную папку для старой переписки.
– Сейчас, – отозвалась она из-за двери.
– Михаил Юрьевич, – я остановил его у двери. – Если по дороге придёт ответ технической службы, сразу перешлите. Не ждите возвращения.
– Понял, – он кивнул.
– Хорошо. Тогда поезжайте. Жду вас к двум.
Он натянул мокрый плащ и вышел. Полина проводила его до лестницы, потом вернулась и села на стул.
– Алексей Дмитриевич, – она посмотрела на меня. – Он справится?
– А у нас есть другой вариант? – я открыл рабочий файл дополнения.
Воронин вернулся в офис Когана около двух ночи.
– Вот, – он положил ноутбук на мой стол. – Нашёл! Переписка по обслуживанию системы…
– Так, давайте глянем, – я придвинул стул. – Договор у нас есть. Теперь посмотрим, что вы обсуждали до подписания. Полин, сохраняй письма целиком.
Полина села рядом и начала выгружать переписку с вложениями. Воронин стоял у стены и пояснял, кто из сотрудников отвечал за подключение.
В старых письмах речь шла о техническом обслуживании. Передачи базы новой фирме там не обсуждали. Решения нашей проблемы в переписке не нашлось. Но теперь у нас были не только слова Воронина о том, что он согласовывал, – были сами письма. Их и сохранили для сравнения с нынешней заявкой.
Когда Полина закончила сохранять первую цепочку, на часах было 02:14.
– Михаил Юрьевич, теперь поговорим о другом. Первоначально мы согласовывали работу по оспариванию решения и противодействию передаче договора с «ФармКор». Сам спор ещё не закончен, эту работу мы продолжаем. Но теперь…
Я видел, что он «понимал», к чему я веду.
– Но…
– Но теперь появился новый узел. Дело набирает обороты, и тут, как вы сами понимаете, уже другая часть нашей работы.
Полина удивлённо посмотрела на меня, я же, молча смотрел на клиента. В моей практике, подобные дела уже были. Ну, точнее, у Громова. Были у меня клиенты, которые из дела раздували что-то жесткое, аж на три-четыре разных этапа. И, любой труд обязан был быть оплачен.
Воронин нахмурился. Он явно хотел возразить, и я понимал почему: ему нужно было объяснить, где заканчивается прежний объём работы и начинается дополнительный.
– Что конкретно нужно оплатить? – спросил он после паузы.
– Дальнейшее сопровождение угрозы передачи доступа. Срочные ходатайства уже отправлены, их подачу я не ставил в зависимость от нового аванса. За уже отправленные документы повторно не платите. Сейчас согласуем проверку следующих материалов, дополнения по ним и мою работу на утренней встрече, куда пригласили «ФармКор». Объём и оплату закрепим отдельно, чтобы потом не спорить, за что именно вы заплатили.
– Сколько?
Я назвал сумму. Она была справедливой. Полина внесла согласованный объём в дополнительное соглашение. Воронин прочитал, подписал и, всё-таки достав телефон, открыл банковское приложение. Подтверждение перевода на счёт конторы пришло через три минуты. Я проверил его, кивнул.
– Это аванс за согласованный дополнительный объём. Проверка новых материалов, дополнения в суд и утренняя встреча. Не плата за обещание непременно остановить Кравцова к девяти.
– Я думал, вы… – он замолчал.
– Что именно?
– Думал, что вы меня бросите, если я не заплачу.
– Не брошу. Но и не буду делать новую работу за старые деньги.
Это не было жадностью с моей стороны, но если я продолжу в моменты своего развития, батрачить за пустоту, то через месяц, я останусь без носков, работая просто на голом энтузиазме.
Воронин молчал. Полина, которая стояла рядом, тоже молчала, вопросительно глядя в затылок клиента.
– Я понял про оплату, – сказал Воронин. – А если мы потом добьёмся отмены того решения… копия базы всё равно у них останется?
– Если её успеют сделать – да. Одна отмена решения её не уничтожит.
Он сидел, уставившись в пол, и молчал. На этот раз я не стал повторять объяснение.
