Текст книги "Юрист с Рублёвки. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
«Началось».
Она ведь не имя хотела услышать. Ей требовалось, чтобы я начал объясняться, мяться, доказывать, что никого не берегу. А дальше она бы уже сама выбрала удобную версию.
– Вера, ты предлагала уступку по делу Самойлова в обмен на моё молчание, – напомнил я. – После такого личную жизнь с тобой не обсуждают. По крайней мере, не в машине и не сразу после внезапной проверки у офиса.
Мои слова попали в цель. Кажется, это оказалось неприятнее прямого отказа от близости. Вера дёрнула руль, но тут же выровняла машину. Её пальцы на коже руля побелели от напряжения. Несколько секунд мы ехали в абсолютном молчании, если не считать шума дождя и шин.
– Я приехала сама, – наконец произнесла она. Голос стал ровным, без прежней игривости. – Без поручения банка.
– Допустим, – кивнул я. – Но каяться за прежнюю работу ты не собираешься.
– Нет. Это была моя работа. И я делала её хорошо.
– Я не осуждаю. Просто констатирую факт.
Она повернула на мою улицу. Дождь немного утих, перейдя в плотную морось.
– А если я однажды приеду не проверять? – спросила она, остановив машину у моего подъезда.
Я посмотрел на её лицо в тусклом свете приборной панели. Блин, а ведь она была чертовски красива, как ни крути… Даже сейчас, когда недовольно поджимала губы.
«И чего она так зацепилась за меня? Разглядела во мне другого человека? Или дело не только в этом?»
– Тогда позвони заранее, – ответил я.
Вера чуть приоткрыла рот, чтобы возразить, но передумала. Она просто кивнула, принимая мои слова.
– Спасибо, что подвезла, – я взялся за ручку двери.
– Доброй ночи, Смирнов.
Я вышел на улицу, захлопнул дверь и зашагал к подъезду. Машина оставалась у тротуара. Вера ждала, что я передумаю? Но нет.
Когда я коснулся ручки двери, послышался рёв двигателя. Я обернулся: «Мерседес» резко тронулся с места. Увы и ах, пока нам с ней было не по пути.
Но это только пока.
Вернувшись домой, я стянул мокрые ботинки и поставил их возле батареи. Снял и развесил остальную одежду. Была бы у меня сушильная машина, блин… было бы проще, конечно.
Достал телефон, проверил, не промок ли. А там как раз было сообщение от Петрова:
«Акт сегодня подписать не успел. Будет утром».
Я ответил:
«Хорошо, жду утром».
Завтра наступило для меня в десять утра. Я наконец-то выспался.
Сделал зарядку, умылся и сварил кофе. Телефон не трогал до победного. Хотелось насладиться ощущением выходного дня после крайне тяжёлой недели. Но после завтрака всё же взял его в руки.
В половине одиннадцатого Петров прислал скан подписанного акта. Я открыл файл, увеличил масштаб и сверил текст строка за строкой. Всё было чисто. Только восстановление потолка в квартире, которую я снимал, и подтверждение, что оплачивать ремонт мне не нужно. Никакого отказа от других требований. Я сохранил файл в папку «Ремонт» и закрыл приложение.
А вот затем планы подпортил Семён Борисович. Вчера к вечеру тех двоих, что были записаны ко мне на субботу, передали Денису, и я рассчитывал отдохнуть. Но Коган позвонил в полдень и попросил выйти на работу. Мол, Денис заболел, а клиентов принять надо. Сказать, что я взбесился, – ничего не сказать.
Коган пообещал учесть мой выход, так что спорить я не стал. До вечерней встречи с Софьей других планов, кроме отдыха, у меня не было.
В офисе, кроме Полины, никого не было. Я удивился, что племянница Семёна Борисовича вообще сегодня здесь.
– Добрый день, Полина, – поздоровался я, зайдя в общую комнату. – А ты чего здесь?
– Дядя попросил, – пожав плечами, ответила она. – Сегодня кто-то должен встречать клиентов, а Тамара Петровна на больничном.
«Тамара на больничном, Денис заболел, Когана в конторе нет… Враки, как мне кажется. Тамара наверняка отдыхает с начальником, а Денис амурскими делами занят. Или, может, ему морду разбили, что тоже вероятно, с его-то гонором».
Первая посетительница пришла ровно в час. Её звали Оксана. Хрупкая блондинка с длинными ногтями и круглыми глазами. Она работала мастером ногтевого сервиса, арендовала кабинет в одном из тех новых коворкингов для бьюти-мастеров. Площадка удерживала у неё двенадцать тысяч рублей обеспечительного платежа. Причина – «уборка кабинета после расторжения договора».
После дела Воронина двенадцать тысяч казались мелочью. Но для Оксаны это были её деньги, и терять их она не собиралась.
«Блин, я, кажется, догадываюсь, почему Денис сегодня заболел…»
– Я вчера ещё всё рассказала вашему коллеге! – не унималась девушка. – А он сказал, что дело – дрянь!
«Балабол».
– Я ведь всё убрала! – Оксана нервно теребила ремешок сумочки. – Моя помощница сдала помещение администратору, они подписали акт без замечаний. А потом мне говорят: у вас там пыль, удерживаем деньги за клининг!
– Так, ладно… давайте документы, – я протянул руку.
Оксана выложила на стол папку. Я назвал стоимость консультации – три тысячи рублей. Она оплатила через кассу конторы, Полина выдала чек, и мы приступили к делу.
Я быстро сопоставил акт приёма-передачи кабинета с перепиской в мессенджере. В акте чёрным по белому: «Помещение сдано, замечаний нет». В переписке управляющий площадки сначала ссылался на внутренний тариф клининговой компании, потом прислал счёт. Я сверил его с уже оплаченным счётом за последний месяц: в обоих значилась заключительная уборка после освобождения кабинета, с одним и тем же номером заявки.
Я набрал номер управляющего прямо при клиентке. Включил громкую связь.
– Алло, – ответил ленивый мужской голос.
– Добрый день. Это юрист Смирнов. Представляю интересы арендатора Оксаны. У меня на руках акт, подписанный вашим администратором, без замечаний. Почему вы удерживаете обеспечительный платёж?
– Понимаете, у нас внутренний тариф, – начал управляющий заезженную пластинку. – Уборка после мастера стоит двенадцать тысяч, это регламент.
– А я вижу ваш счёт за последний месяц аренды, – перебил я. Тут есть строка «заключительная уборка после освобождения кабинета». Счёт оплачен. В новом счёте – тот же номер заявки. Вы уже получили деньги за эту уборку и одновременно удерживаете обеспечительный платёж за неё же. Вы дважды начислили плату за одну услугу.
На том конце линии замолчали.
– Проверьте оба счёта и оплату, – сказал я. – Если это ошибка, её можно исправить сейчас, без претензии и суда.
– Что вы предлагаете? – голос управляющего стал заметно суше.
– Верните удержанную сумму. Всё просто.
– Вы что… – он аж поперхнулся. – Вы что, не понимаете?
– Пока я вижу два начисления за одну уборку. Если у вас другое объяснение, я слушаю. Если нет – верните обеспечительный платёж.
Управляющий попросил минуту на сверку. Мы подождали. Через три минуты он вернулся с ответом.
– Так, ладно, решили…
– И?
– Бухгалтерия согласовала перевод. Деньги поступят в течение часа.
– Отлично. Прислать вам реквизиты?
– Не нужно, у нас есть.
Я завершил разговор и посмотрел на клиентку. Та сидела с открытым ртом.
– Всё? – спросила она шёпотом.
– Пока обещали. Дождёмся перевода.
Через минуту её телефон пискнул. Оксана открыла банковское приложение и показала мне поступление: двенадцать тысяч. Деньги пришли раньше, чем обещали.
– Вот теперь всё, – улыбнулся я.
Она поблагодарила меня и вышла.
Второй приём был назначен на два часа дня. Электрик Сергей Занозин ворвался в кабинет как ураган. Он был крупным мужчиной в рабочей куртке, с мозолистыми руками и взглядом, полным праведного гнева.
– Я буду судиться с бывшим напарником! – заявил он с порога, хлопнув по столу потёртым телефоном. – Эта хуе…
– Тише-тише, – тут же осадил его я. – Во-первых, без матов, во-вторых, добрый день. И в-третьих – что случилось?
– Он мне двадцать четыре тысячи за совместную работу не отдаёт, козлина! Напишите мне самую злоеб…
Я молча поднял ладонь.
Он не заметил.
– … учую претензию! Чтоб он там обоссался, когда получит её!
Пришлось дать ему выговориться. Наконец он сел, глянул на Полину и… надо же, хотя бы извинился!
– Ой… тут дама…
– Именно, – хмуро ответил я. – Итак, что там у вас?
– Переписка!
Ой, блин…
– Консультация стоит три тысячи, – сказал я. – Сначала разберём документы, потом решим, нужна ли претензия.
Сергей кивнул. Полина приняла оплату и выдала чек, а я попросил:
– Показывайте переписку.
Сергей открыл переписку. Там было всё: признание долга, обещания заплатить «на неделе» и столько мата от самого Сергея, что мессенджер следовало окропить святой водой.
– Стоп, – я вернул телефон владельцу. – Теперь банковскую выписку. За последний месяц.
– А она зачем? – подозрительно спросил он. – От него ничего не приходило. Жена шестнадцать прислала, так это он заём возвращал. Я ему раньше давал.
– Вот и посмотрим.
Сергей открывал приложение так, будто я собирался отнять у него не телефон, а квартиру. Нашёл нужный месяц, сунул экран мне. Перевод от жены напарника действительно был – шестнадцать тысяч. Только выше обнаружился ещё один, тоже на шестнадцать. Уже от самого должника.
Я ткнул пальцем в первую операцию:
– Это что?
– Это… – Сергей нахмурился, поскрёб щетину. – А, вот это как раз заём. Точно. Я тогда за машину доплачивал.
– Значит, перевод от жены был уже не заём. Открывайте сообщения за ту дату.
Он принялся листать переписку. Листал долго: ругался Сергей куда чаще, чем обсуждал деньги. Между его ругательствами нашлось короткое: «Жена отправила шестнадцать за объект. Восемь пока должен».
– Вот, – я указал на сообщение. – Личный заём он вернул раньше. А эти шестнадцать – часть расчёта за работу. Вы путаете операции.
Сергей замер.
– То есть… он мне должен…
– Восемь тысяч. И он их не отрицает в переписке. А вы здесь требуете двадцать четыре и называете его мошенником. Сначала исправим сумму. Оставшиеся восемь от этого никуда не денутся.
Я подвинул телефон обратно к нему.
– Звонить я ему не буду. Писать будете вы. При мне.
– Я⁈ Ему⁈
– Вы. Коротко: перевод от жены за объект не учли, за ругань извиняетесь. Осталось восемь тысяч. Спросите, когда перечислит.
– Да он же… да он меня полгода за нос водил!
Сергей сидел напротив меня красный, как помидор.
– Сколько он тянет с остатком, разберём отдельно, – ответил я. – Но шестнадцать за работу вы получили. За ошибку в расчёте и ругань можно извиниться, не отказываясь от оставшихся денег.
Он посопел с полминуты, потом всё-таки взял телефон и начал набирать, тыкая в экран мозолистым пальцем. «Перевод от жены за объект я не учёл. За ругань извини, погорячился. Осталось восемь тысяч. Когда перечислишь?» Показал мне, я кивнул, он отправил.
Ответ пришёл не сразу. Минут через десять – за это время Сергей успел изложить мне всю историю их знакомства, начиная с училища.
«Да, осталось восемь. Четыре сейчас отправлю, остальные четыре – сегодня до вечера».
– И чё? – Сергей развернул ко мне экран. – Опять обещает?
Я не успел ответить: телефон коротко звякнул. Сергей уставился на уведомление, затем открыл банковское приложение.
– Пришли… Четыре тысячи.
Он придвинул телефон ко мне. Я сверил поступление: сегодняшний перевод от напарника, четыре тысячи рублей.
– Вот теперь половину остатка он заплатил, – сказал я. – Ещё четыре обещал сегодня вечером. Если они не придут – приходите в понедельник. Возьмите свежую выписку и переписку, подготовим претензию на непогашенный остаток.
Сергей ещё раз посмотрел на поступление, будто сумма могла измениться.
– А претензия? Самая злая?
– Самая точная, Сергей. Если понадобится.
Он убрал телефон и поднялся. Ушёл, бормоча что-то про юристов, которые вместо злых бумаг заставляют извиняться. Но претензий ко мне не было.
Полина заглянула в кабинет, когда за ним закрылась дверь.
– Всё, что ли? – она посмотрела на меня с каким-то сложным выражением лица.
– Всё.
– Охренеть, – протянула она и тут же осеклась, увидев мой взгляд. – Ой. Простите. Просто… оба ушли довольные, а я думала, будет скандал.
Скандала, значит, ждала. И я даже понимал почему: после этой недели тихий рабочий день выглядел подозрительно.
– Скандала не будет, – я улыбнулся. – Спасибо за работу сегодня. Отдыхай, твоя смена закончена.
Она помялась у двери, будто хотела спросить что-то ещё, но передумала. Кивнула, собрала свои вещи и вышла.
Без двадцати семь я уже торчал у кафе на Покровке. Приехал заранее, а теперь делал вид, что мне совершенно нормально стоять у входа и каждые полминуты смотреть на часы.
Софья появилась через десять минут. И тоже раньше назначенного. Шла налегке – без своей рабочей сумки, которая обычно выглядела так, будто в ней можно унести кофемашину целиком. Пальто, шарф, волосы распущены… В общем, я засмотрелся. Чего уж там.
Она это заметила. Остановилась, улыбнулась, но спасать меня от неловкости не стала.
– Привет.
– Привет. Ты рано.
– Ты тоже.
На этом обмен блестящими мыслями закончился. Я открыл перед ней дверь.
За столиком стало не легче. Нам принесли меню, и мы оба зачем-то спрятались в работу. Я читал названия блюд с таким видом, будто внизу мелким шрифтом скрывались штрафы и подсудность. Софья слушала кофемашину.
И ведь не просто слушала.
– Помпа ровно работает, – сообщила она. – А у нас вчера загудела. Я полночи думала, вызывать мастера или сначала самой разобрать.
– Не разбирай сама.
– Почему?
– Потому что потом мастеру придётся чинить две вещи: кофемашину и то, что ты в ней улучшила.
Она прищурилась.
– А ты чего в меню ищешь?
– Кто отвечает за подгоревшую картошку.
– Лёша, оставь картошку в покое. Она не твой клиент.
Вот тут я наконец рассмеялся. Не вежливо, не для поддержки разговора – нормально рассмеялся. И только тогда понял, насколько меня достала прошедшая неделя.
– Ладно, – сказал я, закрывая меню. – Лучше похвастаюсь. У меня дома теперь невероятная роскошь.
– Какая?
– Свободное место возле кровати.
Софья медленно подняла брови.
– Алексей Дмитриевич…
– Ведро убрали, – быстро пояснил я. – Потолок сделали. Я второй день прохожу мимо и любуюсь полом.
– А-а-а! – протянула она и засмеялась. – Господи, а начал-то как… «Место возле кровати»!
– Сам понял, когда уже сказал.
– Юрист. Слова – твой рабочий инструмент.
– В субботу инструмент отдыхает.
Потом Софья рассказала про посетителя кофейни. Тот неделю изображал дегустатора: рассуждал об обжарке, воде, кислотности и каждый раз заказывал самый сладкий раф с сиропом.
– Он ещё глаза закрывал после первого глотка, – Софья выпрямилась, взяла чашку двумя пальцами и изобразила важного ценителя. – М-м-м… Сегодня карамель раскрылась особенно глубоко.
– А сиропа просил сколько?
– Двойную порцию.
Тут я опять не выдержал. Парень за соседним столиком даже обернулся.
Дальше пошли уже наши старые истории. Я припомнил рубашку с короной, в которой когда-то заявился к ней. Софья показала моё тогдашнее лицо – получилось обидно похоже.
Дальше время полетело незаметно. Мы поужинали, выпили по две чашки кофе и всё никак не могли наговориться. Когда чашки уже четверть часа стояли пустыми, к столику подошёл официант.
– Принести счёт? – вежливо спросил он.
Софья перевела взгляд на меня.
– А мы уже куда-то торопимся? – спросила она.
Я посмотрел на часы. Почти десять вечера. В воскресенье предстояло встретиться с Натальей Игоревной – подготовиться к понедельничному разговору с Векслером. Но это завтра. А сегодня… никаких дел больше! И даже если бы Коган сейчас позвонил, я бы трубку не взял!
– Сегодня – нет, – ответил я ясно и чётко.
Официант кивнул и удалился. А мы остались сидеть в тёплом свете кафе на Покровке, и я понимал, что это был лучший вечер за очень, очень долгое время…
Глава 10
Мы вышли из кафе под закрытие, уже после десяти вечера. В это время улица ещё жила: кто-то возвращался домой из кино, кто-то тащил пакеты с продуктами, парочки на скамейках делили наушники. В общем, была самая обычная московская суббота.
– Поедем на такси? – спросил я, кивнув в сторону машин, которые стояли на парковке и явно ждали пьяных клиентов.
– Давай пешком, – Софья улыбнулась. – Тут недалеко! Пройдёмся, а?
Я даже возражать не стал. После вчерашнего дождя потеплело, да и сама прогулка после ужина была просто шикарной идеей. Софья взяла меня под локоть, и мы двинулись по тротуару.
Я шёл рядом и думал о том, что за последние две недели ни разу просто не гулял… Да ладно, за последние недели. С того момента, как я попал в это тело…
Хотя нет… я и до этого не особо гулял, если вспомнить. Громов передвигался по большей части только на машине…
А сейчас я шёл домой неспешным шагом, рядом с девушкой, которая мне сильно нравилась. Она рассказывала про какие-то новые стаканчики для латте и жаловалась на логистику молочной фабрики… И после всех чужих проблем, которые я решал в последнее время, слушать её было безумно приятно.
«Чёрт возьми, пускай этот вечер не заканчивается…»
Мы прошли мимо витрины цветочного магазина, где в окне стояли горшки с геранью. Софья притормозила, разглядывая что-то в витрине, и я остановился рядом. Она поправила мне воротник пальто…
– У тебя тут загнулось, – сказала она и разгладила ткань.
В этот момент между нами… да-да-да, как пишут всякие писатели в своих романтических книжках, пробежала искра! Как её можно было объяснить – увы и ах, я просто не знал. Но она была!
– Что бы я без тебя делал… – с улыбкой ответил я.
Она засмеялась, и я сделал первый шаг. Обнял её за плечи и притянул к себе. Софья, на моё счастье, даже не отстранилась. Наоборот, прижалась плотнее, и мы пошли дальше. В этот момент телефон в кармане завибрировал. Я хотел проигнорировать, но привычка… это привычка, от неё никуда не деться. Достал телефон, глянул на экран, ну а там было сообщение от Натальи Игоревны:
«Лёша, Лосев прислал! Пишет, что в понедельник обсуждать уже нечего будет. Что делать⁈»
За сообщением следовал пересланный текст. Я раскрыл его.
«Наталья Игоревна, к встрече в понедельник направляю условия собственника. Помещение подлежит освобождению до первого числа. Соглашение о расторжении договора прошу подписать на встрече. В случае отказа вопрос будет передан в суд, а расходы на вынужденный простой помещения предъявлены вам. С уважением, В. П. Лосев.»
Я прочитал дважды…
«Твою же…»
В понедельник, значит, нам предложат не обсуждение, а готовую бумагу под подпись. И сроки, которых в договоре нет.
– Кто там? – спросила Софья, заглядывая в экран.
– Клиентка из ателье… я тебе про неё говорил.
– Та самая, у которой замки сменили?
– Она самая.
– И что там?
– Да в целом пока ничего…
Я попросил прислать снимок переписки с отправителем и временем сообщения. Заодно подтвердил: наша завтрашняя встреча в силе, обсудим всё спокойно, и ничего никому подписывать она не будет. И отдельно добавил: впредь пусть Лосев пишет мне – представитель у неё есть, обращаться через голову юриста ему никто не позволял.
Отправил, убрал телефон в карман и повернулся к Софье.
– Извини.
– За что?
– За то, что посреди…
– Лёша, – она перебила. – Успокойся, пожалуйста… я же всё понимаю – специфика твоей работы. Я разве что-то против сказала? Нет! Просто поинтересовалась…
Она дёрнула меня за рукав, снова устроилась под моей рукой, и мы пошли дальше.
До дома оставалось минут десять, и я уже видел знакомый поворот. И тут я понял, что мне совершенно не хочется прощаться. Что мне хочется просто идти рядом с ней и слушать, как она рассказывает про обжарщика из Воронежа, который опять прислал не ту партию.
– Софья.
– М?
– Я хотел спросить…
– Спрашивай.
– Завтра… не хочешь прийти ко мне на ужин?
Она остановилась, повернула голову и посмотрела на меня с прищуром… Я аж замялся. Ну нет, а что я такого сказал⁈
– Ты готовить будешь?
– Я умею варить пельмени, – пошутил я. – Ну и так, по мелочи…
– Ну так это не ужин, – нахмурилась она.
– Есть доставка, – я улыбнулся и подмигнул. – Звонить я умею, выбирать – тоже.
– Это ещё хуже, – она сощурилась. – Но… я приду только при одном условии!
– Каком это⁈
Её лицо разгладилось, и она снова улыбнулась:
– Готовить будем вместе!
Мы дошли до подъезда. Софья достала ключ, но не стала открывать дверь. Обернулась, и…
– Лёша, – она говорила тихо. – Я рада, что мы так хорошо посидели…
– Я тоже.
– Нет, я серьёзно. Я всю неделю думала, что у нас опять ничего не выйдет. То у тебя клиника, то у меня поставки…
– Ну вот же вышло. Я просто…
Она стояла передо мной, и между нами оставалось полшага. Может, меньше. И телефон молчал, и ничто не отвлекало.
Я наклонился и поцеловал её.
Потом мы поднялись – она к себе, я следом. У её двери я простоял, наверное, ещё с минуту. И только после этого, на ватных ногах, с какой-то дикой радостью в голове, спустился к себе.
На следующий день я встал в половине девятого, без будильника. После вчерашнего вечера спал без задних ног.
Умылся, сварил кофе и открыл ноутбук. С Натальей Игоревной мы договорились на одиннадцать, так что до выхода ещё оставалось время. И я хотел потратить его с умом.
Первым делом я проверил почту. Банк, на который работала Левина, прислал проект мирового соглашения по Самойлову. Официальный, как я и требовал.
Я пробежался по тексту. На первый взгляд, наши требования учли, неприятных сюрпризов я не обнаружил. Похоже, Вера действительно меня услышала.
Я перебросил документ Когану, чтобы он тоже перепроверил условия. Потом предстояло согласовать их с Самойловым. До закрытия дела было ещё далеко, но сдвиг хороший.
Затем я открыл документы по Наталье и вернулся к подготовке.
Логика была простой. Девять месяцев аренды по действующему договору – это её право, а не предмет торга. Досрочно помещение освобождается только по соглашению сторон, и если Векслеру нужны метры раньше, пусть покупает это время: компенсирует переезд, ремонт нового места и простой. А заодно даёт срок, чтобы доделать уже оплаченные заказы – иначе к его расходам добавятся возвраты клиенткам.
Цифры для такого разговора у меня пока были приблизительные. Значит, сегодня их и посчитаем.
В половине одиннадцатого я вышел из дома и поехал на Лесную. На моё счастье, доехал до ателье быстро.
– Доброе утро, Лёша, – Наталья Игоревна ждала меня у дверей ателье. Она улыбалась, но улыбка была натянутой. – Я всё приготовила! У меня тут и список клиенток, и заказы…
Она начала суматошно доставать бумаги, но я тут же её остановил.
– Доброе утро. Давайте мы это внутри посмотрим, хорошо? И сразу по вчерашнему письму: срок «до первого числа» Лосев придумал сам. В вашем договоре его нет.
– То есть мне не надо… собираться? – она выдохнула.
– Не надо. Собираемся мы только в одном случае – если нам это выгодно.
Мы вошли в ателье, я бегло всё осмотрел. Ничего тут не поменялось, всё было как раньше… Но самое главное – не было левых людей. Наталья Игоревна подошла к столу и начала раскладывать бумаги, поясняя:
– Вот… здесь у меня постоянные клиентки…
– Сколько их всего?
– Тридцать два человека! Некоторые ходят ко мне по три года…
Дальше она минут пять рассказывала мне чуть ли не о каждой. Я терпеливо слушал, не перебивая.
– … а вот календарь оплаченных заказов до конца года, – она протянула мне тетрадь с записями.
Я её пролистал и обратил внимание на звёздочки на полях напротив некоторых записей.
– А это что? – я указал на звёздочку.
– Это свадебные платья. Они… самые дорогие и самые важные!
– Сроки ближайшие какие?
– Два платья – в конце следующего месяца, примерки каждую неделю. Авансы я уже взяла…
– Значит, записываем их отдельно, – я пометил себе в блокноте. – Любой срок выезда мы будем считать от них.
Она задумалась на миг, а затем выпалила:
– Поймите, Лёша… если я вдруг резко перееду, то… они просто уйдут от меня! А если место будет дальше… а если…
Она накинула ещё вариантов двадцать того, что могло произойти, если бы ей срочно пришлось освобождать помещение. И в целом я понимал её страхи. Вот эта база нарабатывалась годами, и потеря постоянников – удар по бизнесу.
– Наталья Игоревна, – я отложил тетрадь и посмотрел на неё. – Ответьте мне на один вопрос. Где вы хотите работать? Здесь или всё же рассматриваете новое место поблизости?
Она замолчала. Посмотрела на меня, потом на свои машинки, потом на витрину, за которой виднелась улица.
– Я хочу остаться здесь, – сказала она тихо. – Но без всех этих проблем…
– Это я понимаю. Но всё же, если владелец помещения не захочет продлевать аренду в будущем, что тогда?
– Тогда рядом. Чтобы клиентки нашли меня без навигатора. Чтобы Галя могла отправить ко мне, если кто зайдёт за цветами и спросит: «А где тут ателье?»
– Галя уже помогла?
– Да, – Наталья Игоревна достала телефон. – Она связалась со мной позавчера. Нашла два объявления поблизости. Одно – на соседней улице, другое – через квартал. Я ещё не звонила.
– Почему?
– Боялась. Вдруг там то же самое. Вдруг хозяин – ещё один Лосев.
– Вот для этого я и здесь. Давайте мы всё-таки рассмотрим запасной вариант, хорошо?
– Эм… ладно…
– Тогда звоните. Договоримся о просмотре. Я поеду с вами. Просто глянуть.
Наталья Игоревна по очереди позвонила по обоим объявлениям. Представилась, объяснила, что ищет помещение под ателье, спросила про площадь, свет, электричество. Закончив, повернулась ко мне.
– Первый вариант на цокольном этаже… и он прям подешевле! Но там почти нет дневного света, и вход через ступеньки.
– Второй вариант?
– Через квартал, первый этаж, витрина. Говорят, светло – можно устроить примерочную у окна.
– Когда можно посмотреть?
– Первый вариант в двенадцать, второй… в час.
Первое помещение находилось в цоколе жилого дома на соседней улице. Хозяйкой была женщина лет шестидесяти с короткой стрижкой и ключами на брелоке. Она встретила нас у входа и провела вниз по лестнице. Цоколь был сухой, но тёмный. Два окна выходили на уровне тротуара, и через них виднелись только ноги прохожих.
– Стены ровные, – хозяйка постучала по перегородке. – Можно вешать полки. Электричество – трёхфазное. Счётчик отдельный.
Я обошёл помещение, посмотрел, где расположены розетки, заглянул в подсобку. Наталья Игоревна молча прошла к месту, где должна была стоять примерочная. Постояла. Потом посмотрела на окна.
– Примерка будет без дневного света, – сказала она. – Невеста не увидит, как платье выглядит на солнце. И ступеньки… моим клиенткам за пятьдесят будет тяжело.
– Площадь подходящая, – заметил я.
– Площадь – да. Но это… всё равно не то! Понимаете?
Я кивнул. Хозяйка показала проект договора аренды. Ставка была ниже, чем в нынешнем помещении ателье, условия на первый взгляд – обычные. Я сфотографировал пару страниц – пусть будет для сравнения ставок. Но Наталья Игоревна уже решила.
– Нет, – сказала она мне на ухо. – Здесь я работать не смогу.
– Хорошо. Едем дальше.
Второе помещение находилось через квартал от ателье, на первом этаже небольшого торгового центра. Отдельный вход, витрина на солнечной стороне. Внутри – большая комната с белыми стенами, площадью тридцать два квадрата, и отдельная подсобка.
Наталья Игоревна вошла и остановилась. Посмотрела налево, направо… заглянула в каждый уголок и закуток…
– Здесь можно сделать примерочную, – она указала на угол у окна. – Днём свет хороший…
Нельзя было сказать, что она была прям в восторге, но вариант и вправду был интересным. Хозяйка терпеливо молчала, ожидая нашего решения. А я включился в разговор.
– Рядом есть остановка? – спросил я.
– Вон, – хозяйка показала в окно. – Автобусная остановка в двух минутах ходьбы. И метро… до него минут десять, не больше.
Наталья Игоревна, услышав всё это, вышла на улицу. Прошла от остановки до входа, замеряя шаги. Потом вернулась, зашла внутрь, снова осмотрелась. Подошла к стене, прикинула, где повесить вывеску. Потрогала подоконник.
– Мне здесь нравится, – сказала она.
– Это радует, – кивнул я и повернулся к хозяйке. – Давайте теперь об условиях. Кто собственник помещения?
– Я. У меня свидетельство и выписка из ЕГРН.
– Назначение помещения?
– Нежилое. В техпаспорте значится как «помещение бытового обслуживания».
Я посмотрел документы хозяйки – свидетельство, выписку, техпаспорт. Имена и данные помещения совпадали. Записал условия: сорок пять тысяч в месяц, при заключении договора – оплата первого месяца и такой же обеспечительный платёж.
– Подскажите, вы готовы попридержать помещение до среды?
– До среды – да. Дальше – нет, есть ещё претендент.
Я повернулся к Наталье Игоревне:
– Завтра в одиннадцать встречаемся с Векслером. После разговора будет время принять решение.
– Хорошо, – кивнула она. – Если договориться не получится, я бы переехала сюда.
Мы попросили хозяйку прислать проект договора пораньше, чтобы успеть его изучить, и вышли на улицу. Наталья Игоревна остановилась у входа и посмотрела на меня.
– Лёша, – она говорила спокойно. – А если Векслер всё-таки согласится оставить меня в старом помещении?
– Тогда сможете остаться. У вас ещё девять месяцев по действующему договору, мы от них не отказываемся. Но если Векслеру нужно помещение раньше – пусть обсуждает с нами условия, а не торопит через Лосева. Срочность нужна ему, а не вам. Значит, и платит за неё он.
– А сколько будет стоить переезд?
– Предварительно прикину сегодня. Проект договора ещё посмотрю, по перевозке и ремонту запрошу оценки. А электрику перед окончательным решением должен проверить мастер.
Она кивнула. Мы попрощались, и я поехал домой. Впереди был вечер с Софьей, и я хотел успеть всё подготовить.
Домой я вернулся к четырём. Хозяйка нового помещения уже прислала проект договора по электронной почте. Я проверил платежи, порядок доступа мастеров, условия расторжения. Ничего похожего на хитрые пункты про «аварии» и «внутренние акты». Обычный договор аренды нежилого помещения. По крайней мере, явных ловушек я не нашёл.
Сохранил проект, взял блокнот и начал считать. Позвонил перевозчику, назвал объём. Тот предварительно запросил тридцать пять тысяч.
Потом связался с отделочником, отправил сделанные на просмотре фотографии и размеры. Лёгкий косметический ремонт, подводка электрики к рабочим местам, установка примерочной… Он прикинул тысяч шестьдесят, включая материалы. Но предупредил: окончательно скажет после осмотра, а проводку сначала проверит электрик.
Первый месяц аренды и обеспечительный платёж – ещё девяносто тысяч. Тут сумма уже была в проекте договора.
Расходы на одновременную аренду двух помещений и короткий перерыв в работе пока точно не подсчитать. На это я заложил ещё сорок тысяч резерва.
Итого по предварительным оценкам выходило около двухсот двадцати пяти тысяч. С поправкой на неизбежные сюрпризы – вилка от двухсот до двухсот пятидесяти.
Отдельной строкой я вписал то, что деньгами не меряется: свадебные заказы со звёздочками в её тетради. Любой перерыв в работе бьёт в первую очередь по ним, а сорванное платье – это не просто возврат аванса, это конец её репутации на сарафанном радио. Значит, в разговоре с Векслером срок выезда придётся привязывать к календарю примерок, а не к его «первому числу».
