Текст книги "Юрист с Рублёвки. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
«Ни одной лишней эмоции, – отметил я про себя. – Значит, разговор будет долгим».
И вот… в этой тишине волновался не только Гурьев. Воронин и Зинаида Павловна заметно напряглись, когда Гурьев округлил глаза. Воронин заёрзал на стуле рядом со мной, а бухгалтер тихонько пискнула.
К слову, тут были ещё люди, которые держались так же, как мы с Кравцовым. Полина выжидающе смотрела на меня. Белов, тот самый мужчина с ноутбуком, устроился в углу помещения. А рядом с Гурьевым сидели двое представителей «ФармКор».
– Любопытная тишина, – всё же заговорил я и провёл пальцем по седьмой строке широкой редакции. – Тогда начнём с расхождений.
Один из представителей «ФармКор», мужчина в сером костюме, взял оба листа, пробежался по ним глазами и тут же перевёл взгляд на Гурьева.
– Александр Николаевич, – на его лице не было эмоций, – вы можете пояснить, почему в приложении к нашему уведомлению о сверке исполнения договора присутствует акт по обслуживанию информационной системы?
Гурьев не сразу ответил, а вот Воронин оживился. Он наклонился ко мне и прошептал на ухо:
– Я знаю его! Это Максим Клебанский, руководитель договорного сопровождения «ФармКор».
Гурьев открыл рот, но Кравцов опередил его, подавшись вперёд.
– Максим Витальевич, – начал Виктор Павлович, – не стоит волноваться. Это единая организация обслуживания. «МедСервис‑Фарм» подготовил консультационное решение для оптимизации процессов, «ФармЛогик» обеспечит техническую работу, а сама клиника останется прежним исполнителем по вашему контракту. Технический акт войдёт приложением в общий протокол сверки, никаких отдельных подписей под ним от вас не требуется.
Кравцов встал и раздал присутствующим широкую редакцию. К ней был приложен утренний лист распределения функций и тот самый список внешних пользователей, который мы получили ночью. В этом листе, подписанном Гурьевым от лица клиники, компания «ФармЛогик» была назначена получателем передаваемых технических функций, а Белов – принимающим пользователем.
– Прошу прощения, – я тут же оживился, пока Клебанский не успел ответить Кравцову. – Виктор Павлович, вы говорите об едином комплексе, но я вижу перед собой два разных акта, – я положил рядом вечерний экземпляр, полученный от Гурьева. – Александр Николаевич, прошу вас: назовите, какой вариант вы считаете окончательным. И почему вчера вечером вы показали мне сокращённую редакцию, хотя широкая уже находилась в рассылке «ФармКор»?
Гурьев побагровел. Он явно не ожидал, что я вытащу этот козырь прямо на столе при контрагенте.
– Вчера… вчера я распечатал рабочую версию, – замямлил он, отводя взгляд от Клебанского. – Для обсуждения заявки и выгрузки. А административную передачу… я оставил в общем комплекте исполнения. Мы хотели сначала обсудить с вами вопрос о разовом доступе, а уже на встрече представить управление как техническое следствие уже запущенной работы.
То есть он планировал спорить со мной о разовом доступе, думая, что тем самым сможет усыпить мою бдительность? Чтобы потом подсунуть на подпись полный пакет с правами администратора? Ха!
«Кто вообще в наше время надеется на юридическую невнимательность оппонента?»
– То есть широкий комплект предназначен для подписания сейчас? – перевёл я вопрос в практическую плоскость.
– Именно, – кивнул Кравцов. – Это рабочая необходимость.
Я не стал объявлять само различие редакций оконченным преступлением. Для этого ещё требовалось собрать доказательства. Но я имел полное право потребовать основания.
– На каком основании функции действующего подрядчика передаются отдельной фирме? – я посмотрел прямо в глаза Кравцову. – Конкретно, какую пользу этой передачи вы видите для клиники? Если клинике нужен был консультант, вы бы наняли его. Зачем передавать управление базой стороне, которая не является стороной основного договора?
Кравцов усмехнулся, собираясь ответить, но я поднял руку, останавливая его. Я достал телефон и набрал Зорина по видеосвязи. Через полминуты мне удалось вывести его изображение на экран телевизора, висевшего в переговорной.
– Павел, – обратился я к экрану, сделав погромче звук, – объясните присутствующим, что в административной части означает реальное действие?
Зорин посмотрел на собравшихся в переговорной и вздохнул. Ему явно не нравилось быть в центре этого скандала, но технарям обычно претит враньё.
– Реальное действие административных полномочий, – сказал Зорин в микрофон, – означает управление рабочими ролями. Это возможность заводить новых пользователей, назначать задания выгрузки, менять права доступа к карточкам пациентов. Это полномочия администратора системы, а не право скачать один согласованный набор данных, как написано в сокращённом акте.
В переговорной стало очень тихо. Клебанский медленно перевёл взгляд с экрана на Гурьева. Тот вжал голову в плечи.
– Да, широкую редакцию собирались подписывать сегодня, – выдавил Гурьев.
– Александр Николаевич, – Клебанский произнёс это так тихо, что все напряглись, чтобы услышать, – вы приложили к материалам сверки по нашему контракту акт о передаче администрирования базы данных пациентов сторонней организации?
– Это техническое следствие! – попытался оправдаться Гурьев, но его голос сорвался.
Я повернулся к Зинаиде Павловне. Бухгалтер сидела бледная, прижимая руки к груди.
– Зинаида Павловна, – я кивнул на широкую редакцию, – вы готовили этот комплект. Строка о фактическом исполнении пуста. Вы будете её заполнять?
– Я… – она посмотрела на Гурьева, потом на Кравцова, а затем на меня. – Собирать документы мне поручили. Но удостоверять передачу прав, которых я не совершала и не понимаю, я не буду. Я бухгалтер, а не системный администратор.
– Зорин, – я снова обратился к экрану, – вы подтверждаете завершение передачи административных прав?
– Нет, – отрезал Зорин. – Я подтвердить этого не могу. Передача не состоялась. Я приостановил расширение роли.
Клебанский встал, собирая свои бумаги.
– Я не понимаю, зачем меня пригласили на сверку исполнения нашего договора, – его голос звенел от сдерживаемого гнева. – И почему вы пытаетесь связать мою подпись под итоговым протоколом с признанием новой технической компании, о которой я впервые слышу. Я не подпишу протокол сверки, пока из него не исключат технический акт по договору, стороной которого «ФармКор» не является.
Кравцов попытался было возразить, начать долгую тираду про перспективы сотрудничества, но Клебанский оборвал его, потребовав вернуться к вопросам исполнения контракта. Полина в это время набирала текст на телефоне, отправляя Марине оба предъявленных листа с указанием, от кого и когда они были получены.
Так что… первый «акт» и первая попытка продавить нас провалились!
Кравцов же, понимая, что с «ФармКор» номер не прошёл, попытался сменить тактику. Он кивнул Белову, который до этого момента молча сидел с открытым ноутбуком.
– Роман Сергеевич, – обратился Кравцов к нему с показным радушием, – покажите, пожалуйста, как работает новая схема. Господин Смирнов сомневается в целесообразности наших решений. Давайте продемонстрируем ему эффективность.
Белов кивнул, важно надул щёки и развернул экран ноутбука в сторону стола. Но вместо рабочего стола системы на мониторе высветилось окно с красным крестом: «Внешняя запись заблокирована. Свяжитесь с администратором».
– Что это? – Белов нахмурился, стуча по клавишам. – Почему я не могу войти?
– Повторное подключение закрыто, – пояснил я, глядя на его растерянное лицо. – Расширение роли приостановлено. Действующий сервис клиники продолжает работать.
Белов поднял на меня глаза, в которых читалось искреннее непонимание.
– Вы что, отключили меня? – он повысил голос. – Я утром загрузил прайсы, у меня осталась незакрытая выгрузка! Мне нужно её завершить!
– У вас нет прав на настройку, – ответил я спокойно. – И вы просите не просто перезапустить сеанс, а включить обещанные полномочия, чтобы самостоятельно закончить то, что вы начали без нашего ведома. Вы же не хотите сказать, что речь идёт о забытом пароле?
Белов открыл рот, чтобы что‑то возразить, но Кравцов его опередил.
– Смирнов! – Виктор Павлович ударил ладонью по столу. – Вы остановили обслуживание клиники! Из‑за ваших юридических игр сегодня врачи не смогут работать!
Он повернулся к Клебанскому, который уже собирался уходить, но остановился на пороге.
– Максим Витальевич, – Кравцов заговорил с напускной тревогой, – видите, что происходит? Этот юрист блокирует систему! Завтра ваши люди, направленные к нам на обследование, останутся без удобного сопровождения. Регистратура не сможет записать пациентов, база зависнет!
Максим Витальевич прищурился и с сомнением посмотрел на меня.
– Это правда? – спросил он. – Клиника не работает?
– Давайте проверим, – я поднялся из‑за стола и указал на дверь. – Прошу всех в регистратуру. Мы посмотрим, работает ли клиника без чужого пульта управления.
Процессия вышла из переговорной и направилась в холл. Папки с оригиналами, которые Зинаида Павловна притащила к девяти, так и остались лежать на столе нераскрытыми: сверять было уже нечего. Кравцов шёл впереди, пытаясь скрыть злость за фальшивой деловитостью. Белов тащился сзади, прижимая к груди бесполезный ноутбук.
В регистратуре за стойкой сидела штатный администратор, та самая девушка, которая в субботу хваталась за телефон, едва увидев Воронина. Сегодня она выглядела спокойной и деловитой. Перед ней на мониторе мелькало расписание приёма.
– Доброе утро, – я подошёл к стойке. – Извините, что отвлекаю. Скажите, система работает?
– Да, конечно, – администратор удивлённо моргнула. – Всё в порядке.
– Врачебные места доступны?
– Да, доктор Иванов принимает, доктор Петрова выйдет после обеда.
– Обычные записи выполняются?
– Конечно, я только что записала троих пациентов на УЗИ, – девушка улыбнулась, глядя на толпу мужчин в костюмах, собравшихся вокруг её стойки.
– Покажите, пожалуйста, – я указал на монитор. – Откройте тестовую карту без данных пациента.
Администратор щёлкнула мышкой, развернула к нам экран… ну и там открылась типичная больничная программа: таблички, пункты, кликающие окна и всё в том же духе. Тестовая карточка была пустой, но сам модуль работал.
– Врачебные и регистрационные модули работают без внешней записи Белова? – уточнил я.
– Да, – ответила девушка. – Её блокировка на нас не повлияла.
Кравцов лишь молча раздувал ноздри.
– Спорный внешний пульт управления не оказался условием существования клиники, – я повернулся к Клебанскому. – Максим Витальевич, клиника работает. Вашим направленным людям ничего не угрожает.
Тот кивнул, затем повернулся к Воронину, который стоял чуть поодаль, нервно теребя рукав пиджака.
– Михаил Юрьевич, скажите, как у вас с загрузкой на ближайшую неделю? И как вы планируете принимать направленных нами людей?
Воронин вздрогнул, услышав прямое обращение. Я чуть кивнул ему, ободряя. Он выпрямился и заговорил, стараясь звучать уверенно:
– Мы готовы. С утра я говорил с главврачом первой площадки, со второй сейчас уточню.
Но тут Воронин запнулся. Я понял, в чём дело, ещё до того как он договорил. Полина, которая ещё в коридоре записывала утренние звонки главврачам, показала мне свой блокнот. Я нахмурился и начал читать…
А там было кое-что… Из утренних ответов главврачей складывалась накладка: диагностическое оборудование первой площадки было занято плановыми пациентами, а всех направленных «ФармКор» поставили в одно и то же окно. Приняли бы не всех.
«Третьи сутки почти без сна, а теперь ещё и чужое расписание разгребать. Ладно, разберёмся».
Я хотел вмешаться, но Воронин вдруг сам справился со своей паникой и этой самой накладкой. Он взял телефон, набрал кого-то, и через минуту рядом с нами появился грузный мужчина в белом халате – Николай Петрович Гусев, главврач первой площадки.
– Николай Петрович, – обратился к нему Воронин, – какая у нас вместимость на второй площадке?
– Только что созванивался с Виктором Степановичем, – ответил тот. – После обеда там свободно. Можем перенести часть записи туда.
– Вот и отлично, – Воронин приободрился. – Николай Петрович, прошу вас организовать перенос тех, кто записан на послеобеденное время, на соседнюю площадку. И сообщить посетителям исправленное время.
Гусев кивнул и достал телефон, чтобы сделать звонки. Я наблюдал за этим, и меня разбирала гордость. Воронин наконец‑то начал действовать как руководитель, а не как испуганный ребёнок.
Кравцов, видя, что его попытка выставить клинику неработающей провалилась, подошёл к Клебанскому и заговорил с ним вполголоса. Я слышал обрывки фраз: «один внешний контакт», «не нужно связываться с разными врачами», «удобство». Он предлагал ему более удобное обещание – один внешний контакт вместо нескольких врачей и бухгалтера. Удобную вертикаль власти.
Тот слушал, не перебивая, а когда Кравцов закончил, сказал:
– Виктор Павлович, на этом наш разговор с вами закончен. Мы не заинтересованы в контакте с людьми, которые пытаются подтвердить уже начатое исполнение актом, содержание которого менялось в разных рассылках.
Кравцов побледнел, но сдержался.
Я понял главное: отказать Кравцову – это ещё не решение вопроса. Клебанскому нужен был не враг, а работающий порядок. И следующим шагом я должен был дать ему такой же понятный порядок, только внутри действующего исполнителя.
Так что вскоре мы переместились в кабинет главврача, чтобы подвести итоги встречи в более приватной обстановке. Клебанский сел в кресло, Кравцов занял место у окна, остальные расположились на диване и стульях.
– Предлагаю следующее, – я начал, обращаясь прежде всего к Максиму Витальевичу. – В клинике назначается один ответственный сотрудник по взаимодействию с «ФармКор». Плюс резервный сотрудник на случай болезни или отпуска. Текущие отчёты «ФармКор» получает в прежнем объёме по прежнему договору.
Я положил на стол лист, который исчиркал по дороге из регистратуры.
– Для этого не требуется передавать «ФармЛогик» управление рабочими ролями и базой данных. И не требуется передавать «МедСервис‑Фарм» новые оплачиваемые функции. Назначение ответственного – это реальное решение действующего директора клиники.
Я посмотрел на Гурьева. Тот сидел с каменным лицом.
– Александр Николаевич, вы действующий директор. Ваше право назначить ответственного. Михаил Юрьевич здесь не для того, чтобы объявлять себя руководителем вместо вас. Он учредитель, который заботится о бизнесе.
Гурьев промолчал, но по его глазам было видно, что он ищет подвох.
– Смирнов, – Кравцов подошёл к столу и навис надо мной, – вы предлагаете оставить всё как есть? Но тогда зачем мы здесь собрались?
– Мы собрались? Так это вы нас всех и позвали. А если подумать, начали вы очень некрасивую вещь…
– Позвольте…
– Вы хотели подписать акт, которого быть не должно, – ответил я. – Я же предложил рабочую схему. Если она вас не устраивает, «ФармКор» может отказаться от неё. Но тогда и подписывать технические акты с непонятными фирмами не стоит.
Клебанский посмотрел на Воронина, который молчаливо кивнул. Затем он повернулся ко мне.
– Я согласен на эту схему, – сказал он наконец. – Но при двух условиях.
– Слушаю вас, – я подался вперёд.
– Первое: к завтрашнему полудню клиника закрывает текущую сверку и подтверждает нормальную работу системы. Второе: я хочу видеть назначенного внутреннего ответственного без нового кругового согласования со всеми владельцами.
Я кивнул. Это были разумные условия.
Клебанский достал свой бланк.
– В своём подтверждении встречи я оставляю исполнителем действующее общество. И прямо отделяю наш договор от технической передачи по другому договору. Широкий технический акт не подписан как завершённая передача.
Он посмотрел на Гурьева.
– Александр Николаевич, вы признаёте, что на данный момент полномочия не вручены, а внешняя запись ограничена подрядчиком до проверки основания?
Гурьев сглотнул, бросил затравленный взгляд на Кравцова, но тот отвернулся к окну.
– Да, – выдавил Гурьев. – Полномочия не вручены. Внешняя запись ограничена.
Воронин смотрел на всё это с выражением человека, который наконец‑то увидел просвет в бетонной стене.
– Я прошу дать мне назначенного внутреннего ответственного, – повторил Максим Витальевич, обращаясь уже ко мне. – Без волокиты.
– Кандидатуры подготовим сегодня, а приказ нужен к завтрашнему полудню, – ответил я.
Кравцов резко развернулся и направился к двери.
– Александр Николаевич, поговорим отдельно, – бросил он и вышел. Гурьев, словно послушная тень, засеменил за ним.
Я достал телефон и написал Марине короткое сообщение, перечислив только произошедшие изменения: какой комплект был предложен, кого назначили получателем, кто отказался удостоверить передачу, какое решение принял «ФармКор».
Ответ от Марины пришёл через минуту. Письменное подтверждение ограничения Зорин к тому времени уже прислал, и она сразу направила согласованное уточнение в суд. В нём отдельно были отражены уже существовавший внешний доступ и ещё не переданное административное управление. Сохранение журналов обосновано отдельно.
«После подтверждения отправки я ухожу к своим клиентам, – написала Марина. – Дальнейший дневной материал готовьте сами».
Я убрал телефон. Её обещанная помощь была исполнена в нужный момент и не превращена в бессрочное дежурство. Это было ценно.
Полина подошла ко мне и показала свои записи. Она зафиксировала все расхождения, обещания Клебанского и условия, которые мы должны были выполнить к завтрашнему полудню.
– Нам нужно срочно подобрать внутреннего ответственного и резервного, – сказала она шёпотом.
– Кандидатуры мы найдём, – я кивнул в сторону Воронина. – Михаил Юрьевич, сможете сегодня согласовать их с сотрудниками?
Воронин посмотрел на меня, расправил плечи и твёрдо ответил:
– Да. Я лично займусь этим.
– А приказ должен подписать Гурьев, – добавил я. – Его согласие или отказ зафиксируем письменно.
Кравцов уехал один. Гурьева вернула Зинаида Павловна: закрывать сверку и подписывать приказ предстояло всё-таки директору. Мы с Полиной, Ворониным и бухгалтером спустились в техническую комнату. Зорин уже ждал нас на экране ноутбука администратора.
– Павел, – я подошёл к экрану, – закончили сопоставление завершённой операции с содержимым выгрузки?
– Да, – кивнул Зорин. – Белов загрузил в систему справочник услуг и тарифов. Это были не карточки пациентов. Массовая выгрузка реестра была подготовлена, но не исполнена: её остановили вместе с возможностью повторного доступа.
– Объём проверенного прямо назван? – спросил я.
– Да, справочник услуг и тарифов за указанный период, – ответил Зорин. – Только учтите: я смотрел то, что шло через эту заявку. Если у них были другие каналы, мимо нас, – за это я не отвечаю.
– Хорошо, – я повернулся к Белову, который стоял в дверях технической комнаты, топчась на месте. – Роман Сергеевич, вы требовали продолжить работу, ссылаясь на подготовленное решение. Уточните, какой договор вы исполняете?
Белов посмотрел на меня с недоумением.
– Я отвечаю за внедрение со стороны «ФармЛогик», – ответил он. – Денег я не касался, они шли в «МедСервис‑Фарм». Это другая компания, её расчётов я не веду.
– То есть вы можете показать только переданное вам задание на настройку? – уточнил я.
– Да, – кивнул Белов.
– Прошу предоставить этот документ через клинику, от которой пришло распоряжение, – я указал на Гурьева, который только что вошёл в комнату.
Гурьев достал из папки лист и протянул мне. Я пробежался по тексту. Это было внутреннее задание на внедрение.
Зинаида Павловна тем временем проверяла утренние операции на своём ноутбуке, который она принесла с собой.
– Алексей Дмитриевич, – она подняла глаза. – Очередные триста тысяч перечислены «МедСервис‑Фарм» по договору консультаций.
– Вы проводили этот платёж? – спросил я.
– Не я, – Зинаида Павловна поджала губы. – Гурьев подписал сам, своей электронной подписью. Я увидела платёж только сейчас, в выписке.
– А «ФармЛогик» в этой платёжке есть?
– Нет, – ответила Зинаида. – В платёжке только «МедСервис‑Фарм».
Я повернулся к Гурьеву.
– Александр Николаевич, вы обязаны отвечать за произведённый клиникой расход. Объясните, для чего сделан этот платёж?
Гурьев помедлил. Отказать при бухгалтере и учредителе, десять минут назад пообещав Клебанскому прозрачность, значило расписаться в том, что платить было не за что. Он достал из папки документы и разложил их на столе.
– Вот консультационный отчёт «МедСервис‑Фарм», подписанный мной со стороны исполнителя, – он говорил уверенно, но голос слегка дрожал. – И вот сопроводительное задание для внедрения «ФармЛогик».
Я взял оба документа. Это были два разных документа. Консультационный отчёт содержал анализ рынка и предложения по оптимизации логистики. А сопроводительное задание было адресовано «ФармЛогик» и содержало технические требования к настройке прайсов.
– Связь между ними придётся прочитать, – я положил документы обратно на стол. – А не вывести из общего адреса.
Полина получила копии предъявленных материалов через Воронина, попрощалась со мной и направилась на выход. У неё… теперь была одна проблемка… ей нужно было выяснить, что именно получила оплачивающая клиника за те триста тысяч… что там за сказочная такая консультация была. Ну и… на кой чёрт вообще нужен был этот Белов. Была, конечно, и другая мелочёвка, но на сегодня это было всё!
Я проводил Полину взглядом и повернулся к остальным.
– Михаил Юрьевич, – я улыбнулся и повернулся к Воронину, – нам нужно будет подготовить документы для завершения сверки к завтрашнему полудню и подтвердить, что система работает в штатном режиме. Вы готовы?
– Да, – Воронин кивнул. – Я всё сделаю.
– И не забудьте про назначенного ответственного сотрудника, – добавил я. – Клебанский ждёт его к завтрашнему полудню.
Воронин посмотрел на меня с благодарностью. Он наконец‑то понял, что мы победили. Не окончательно, но этот раунд был за нами.
– Спасибо, Алексей Дмитриевич, – он протянул мне руку. – Вы были правы.
Я пожал его руку и вышел из технической комнаты. В коридоре было пусто. Кравцов и его люди уже уехали.
Полина ждала меня у лифтов с блокнотом в руках. Причём я был уверен, что она уже уехала…
– Ты чего тут? – удивился я. – Ты же должна была в контору уехать.
– Решила дождаться вас, – она улыбнулась. – Ну… получается, мы выиграли?
– Мы выиграли время, – ответил я. – А это самое ценное, что есть в юридической практике. Остановили выгрузку пациентского реестра и передачу административных прав. А спорный платёж успели только зафиксировать – деньги уже ушли. Основной спор никуда не делся.
Когда мы вышли из здания клиники, мой непосредственный начальник позвонил сам.
– Почему Марина… – только было начал он, но я перебил его.
– Семён Борисович, – я прижал трубку плечом. – Срочный этап закончен. Встреча прошла успешно. Акт не подписан, внешний доступ заблокирован, спорный платёж мы зафиксировали. Воронин дополнительный этап уже оплатил.
– Э‑э‑э, хорошо, – голос Когана неожиданно изменился и стал более «душевным». – То есть, с клиникой всё?
– Нет. Срочную передачу остановили, но корпоративный спор продолжается. Ещё нужно восстановить влияние Воронина на управление и проверить основания для оспаривания консультационного договора и возврата платежа. Это уже следующая часть работы.
– Понял. Ладно, возвращайся в офис. У нас новые клиенты.
– Новые клиенты? – я устало улыбнулся. – Это всегда хорошо.
– Да, – Коган хмыкнул. – Иди работай, Смирнов.
Я убрал телефон и посмотрел на Полину.
– Поехали, – я кивнул в сторону стоянки такси. – Нам ещё нужно подготовить документы для завершения сверки и проект приказа о внутреннем ответственном и резервном сотруднике.
Полина кивнула и быстро записала что‑то в блокнот.
Глава 5
С первой попытки добраться до своей конторы мне сегодня не удалось. Ой, ну как до своей? До конторы Когана…
В общем, на полпути до офиса мне позвонил сам Гурьев и очень настойчиво попросил вернуться в клинику. Ему, якобы, было что мне сказать. Так что я вышел из машины, велел Полине ехать в контору и начинать разбирать бумаги, а сам…
Просто пешком пошёл обратно. И вскоре я осознал, насколько же сильно устал. Бессонная ночь давала о себе знать, а мысли были… ух, какие!
Вот, само по себе, моя новая жизнь – странная штука. Да не только она… странно осознавать, что ты живёшь в чужом теле, с чужими привычками и чужими воспоминаниями, но со своим умом. И вроде бы, я уже привык, приспособился, но…
«Почему я опять об этом думаю? – пронеслось в голове. – Это из-за моей смерти? Мол… надо закончить начато?»
В следующий миг мимо прошла пара, девушка и парень с рюкзаком. Они смеялись. Девушка запрокинула голову, и её смех напомнил мне…
Веру Левину.
Я до сих пор не мог до конца понять, что это было. Реальный интерес? Расчёт? Или комбинация? Она предлагала мировую по Самойлову с условием, что я перестану копать в сторону «СтройИнвестПлюса». А когда я отказался, она не разозлилась. Она… продолжила игру…
Я усмехнулся от этого воспоминания и свернул на боковую улицу, чтобы срезать путь через дворик с детской площадкой. А там играли в футбол два пацана лет восьми. Один – рыжий, в футбольной форме «Спартака», только что забил гол, и начал так сильно радоваться…
Вот, в общем-то, смотрел я на него и понимал: простота во всей красе! Один мяч, одни ворота, одна радость. А у меня… хренова туча работы, две редакции одного акта, один клиент, который не умеет расставлять приоритеты, и две женщины, каждая из которых по‑своему…
Тут я остановился.
Две женщины?
«Блин… Софья не звонила мне уже два дня».
* * *
В кабинет Гурьева я пришёл через сорок минут после его звонка. Закрыл за собой дверь, с любопытством посмотрел на заваленный бумагами стол и принялся ждать. Гурьев не сразу заметил меня, но, когда всё-таки, он поднял голову, тут же жестом пригласил меня сесть напротив:
– В ногах…
«Да-да, в ногах правды нет. Слыхал я о таком.»
– Слушаю вас, – сухо начал я. – И прошу заметить, времени у меня немного.
– Понял, – кивнул тот и быстро продолжил. – В общем, я подумал, и я готов подписать сверку сегодня, но на условиях!
– Условиях? Ладно, я слушаю вас, Александр Николаевич.
– Кравцов настаивает на едином внешнем сопровождении, – он покосился на дверь, как будто оттуда вот-вот должен был зайти Виктор Павлович. – После утренней блокировки Зорин отказался расширять права без проверки основания. Кравцов хочет, чтобы Воронин письменно согласовал широкий технический комплект. Тогда у Зорина не останется отговорок. Если Воронин не согласится, мы отложим закрытие сверки с «ФармКор». «ФармЛогик» должен получить административные права, иначе мы блокируем расчёт.
Я положил свою папку на край стола.
«Логика Кравцова читалась насквозь: подрядчику предъявят письменное согласие второго участника, и мой довод о вреде обществу потеряет вес».
– Угу… понятненько, – спокойно сказал я. – То есть, вы решили использовать зависимость расчёта от надлежащего подтверждения исполнения?
– Ну…
– Так как обычный платёжный цикл сети близок, Кравцов предлагает обмен: вы завершаете сверку, чтобы клиника получила расчёт от «ФармКор», но только после согласия Воронина на широкий технический комплект.
– Да…
– Но Воронин не возражает против штатного технического обслуживания. Он возражает именно против широкого комплекта, который передаёт управление посторонней фирме.
Гурьев побарабанил пальцами по столу. И это меня уже начинало раздражать. Всё таки, мне просто нужно было поспать…
– Смирнов, вы понимаете, что без единого сопровождения мы не сможем гарантировать «ФармКор» качество сервиса?
– Я понимаю другое. Вы уже осознаёте разницу между актом приёма-передачи выполненной медицинской работы и актом передачи прав администрирования. Но сейчас вы ищете уступку. Может быть, оставить «ФармЛогик» лишь часть административных прав, чтобы деньги не задерживались? Так?
Он поднял на меня взгляд. В его лице… было что-то непонятное мне. То ли, он волновался и не знал за что зацепиться, то ли… было что-то другое.
– Да! Именно так! Если мы дадим им хотя бы базовый доступ, сможем получить платёж от «ФармКор» и закрыть сверку.
– Александр Николаевич, – я подался вперёд. – Назовите мне одно конкретное действие по договору с «ФармКор», которое невозможно выполнить без передачи управления новой фирме. Одно действие. Назовите его, и я прямо сейчас составлю соответствующее дополнение.
Гурьев открыл рот. Закрыл. Его взгляд метнулся к окну, словно ища там ответ.
– Это общий порядок, – наконец выдавил он. – Это просто… удобно! Мы же не можем пускать в систему разных людей!
– Удобство – это не юридическое основание для передачи активов, – отрезал я. – Вы просите клинику отдать управление базой данных сторонней организации ради вашего «удобства». Я отделяю признание проведённой медицинской работы от согласия на постороннего держателя доступа. Клиника не должна покупать получение собственной выручки от «ФармКор» передачей средств управления собственной информационной системой.
Гурьев откинулся в кресле.
– Но Кравцов… – начал он.
– Кравцов не подписывает документы от имени клиники, это делаете вы, – перебил я. – И отвечать за попытку связать получение выручки с передачей доступа будете сами. Отказ сам по себе не решает вашу нужду в деньгах. Я забираю копию вашего распоряжения и ответ Клебанского, договор у меня с субботы. Воронин остаётся с главврачами обеспечивать обещанную нормальную работу, а я еду к контрагенту искать предусмотренный договором способ расчёта бесспорной части.
– И отдельно, – я поднялся. – Приказ о назначении внутреннего ответственного и резервного сотрудника. Кандидатуры вы получите сегодня, подпись нужна к завтрашнему полудню. Откажетесь – зафиксирую отказ письменно и приложу к материалам.
Гурьев молчал. Я собрал папку и направился к выходу.
– «МедСервис-Фарм» пока остаётся получателем спорной оплаты, – сказал я на прощание, остановившись в дверях. – Но её коммерческий интерес не становится обязательным условием расчётов «ФармКор» с клиникой. Деньги за реальную медицинскую работу должны быть уплачены. Без выкупа собственными правами доступа.
– Вы не…
– Нет, это вы не понимаете, – отрезал я. – Сейчас вы совершили одну ошибку, решив, что я слепой и некомпетентный. Разберёмся с «ФармКор», а после оценим основания для заявления о мошенничестве. И, если они есть, доведём всё до конца.
Дверь за мной закрылась с тихим щелчком.
Перед отъездом я зашёл в бухгалтерию. По просьбе Воронина Зинаида Павловна сняла для нас копии уже подписанных обеими сторонами рабочих реестров – именно по тем объёмам, по которым не было разногласий. Оригиналы остались в клинике.
