Текст книги "Юрист с Рублёвки. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Там – расчёт закрывают. А у нас он ещё не начался.
Аркадий Семёнович снял очки.
– Я просил проверить реквизиты и подготовить экземпляры. Зачем ты полез в условия?
– Так я же для вас…
– Для меня – убери этот абзац.
«Вот и славно».
Лосев забрал распечатку. Вид у него был такой, будто мы только что отняли у него личные деньги.
Пока он печатал чистые экземпляры, Векслер открыл присланный мной вчера файл на своём компьютере. Сверил реквизиты счёта с Натальей Игоревной, уточнил окно для обмеров. К сумме и сроку возвращаться не стал.
– По возврату всё, как вчера обсудили? – спросил он, добравшись до последней страницы.
– Да. Вот этот раздел, – я указал на экран. – И сроки, и порядок требования, и условие об исполнении с вашей стороны.
Он прочитал ещё несколько строк и кивнул.
– А если из-за задержки моего перевода новое помещение уйдёт, вы отказываетесь от досрочного выезда. Деньги, если всё-таки придут после отказа, возвращаете. Вижу.
– Именно. Поэтому рассчитываем получить деньги завтра вовремя.
– Бухгалтерия уже подготовила платёж. Могу отправить сегодня. Вам это ничего не ломает?
Я посмотрел на клиентку.
– Если новая хозяйка сможет принять нас раньше, начнём раньше. Сейчас уточним.
Наталья Игоревна набрала хозяйку нового помещения – Зою Петровну. Та оказалась свободна после трёх и согласилась перенести подписание со среды на сегодняшний день. Мы заодно проверили время: на примерку в старом ателье клиентка успевала.
– Тогда в соглашении оставляем крайний срок выплаты завтра, – сказал я. – Сегодня перечислите – хорошо. Отсчёт четырнадцати дней начнётся завтра. Подготовку нового помещения тоже запустим на день раньше.
– Договорились.
Лосев вернулся с двумя экземплярами. Я сверил их с нашим проектом – от первой страницы до последней. Никаких новых подарков не обнаружил.
Наталья Игоревна взяла ручку, расписалась и зачем-то посмотрела на меня. Я подвинул ей второй экземпляр. Векслер подписал оба уже без пауз, развернул один к нам.
Ну вот. Можно забирать.
Я уложил соглашение в папку, а Лосев потянулся за оставшимся экземпляром.
– В бухгалтерию копию отнеси, – сказал ему Векслер. – Сегодня двести пять. Как отправят, сообщишь Смирнову.
– Я понял, Аркадий Семёнович.
С нами он разговаривал куда охотнее. Особенно когда речь шла о том, чего мы не получим.
Наталья Игоревна встала, поправила сумку на плече.
– Мы тогда поедем? У меня ещё примерка.
– Да, конечно. Надеюсь, больше друг другу нервы трепать не будем.
– Это вы Лосеву скажите, – ответила она.
Я нагнулся за папкой, пряча улыбку. А клиентка-то освоилась! Вчера перед встречей сигарету за спину прятала, а сейчас вон… Лосеву даже ответить нечего.
Лосев придержал нам дверь. Я задержался возле него:
– Подтверждение перевода на мою почту. Не забудьте.
Он кивнул, не глядя на меня.
В такси Наталья Игоревна вдруг ткнула меня локтем.
– Лёша. Это они?
На телефоне было уведомление. Я попросил открыть приложение: мало ли что там ей пришло. Нет, всё правильно – двести пять тысяч от Векслера.
– Они. Теперь можно договариваться с Зоей Петровной.
Клиентка ещё раз посмотрела на сумму и убрала телефон в сумку. Не прошло и минуты, как достала обратно. Проверить, что ли?
Мне тем временем написал Лосев. Вернее, прислал вложение без приветствия. Платёжка. Ну спасибо и на этом. Я сообщил Зое Петровне, что встреча в силе, а Михалычу, тому самому отделочнику, который вчера осматривал помещение, предложил подъехать после половины четвёртого. Он согласился.
До примерки оставалось время. Я оставил клиентку работать, сам сел в ближайшем кафе с ноутбуком: нужно было ответить на письма и переслать в контору скан соглашения. К трём Наталья Игоревна позвонила – невесту проводила, можно идти к новой хозяйке.
Зоя Петровна встретила нас с распростёртыми объятиями и подготовленными документами.
Я проверил текст договора на соответствие тому проекту, который она присылала в воскресенье. Ставка аренды, порядок оплаты, доступ для мастеров, условия расторжения – без изменений. Дату начала аренды поставили сегодняшнюю, раз уж получаем помещение на день раньше.
Наталья Игоревна подписала договор, перечислила девяносто тысяч: сорок пять за первый месяц и столько же обеспечительного платежа. Затем мы осмотрели помещение, зафиксировали его состояние и показания счётчика в акте. Зоя Петровна отдала ей её экземпляры документов и связку рабочих ключей.
Наталья Игоревна попробовала новый ключ, заперла дверь, открыла. Потом ещё раз.
– Заедает? – спросил я.
– Нет. Проверяю.
После истории с Лосевым – понимаю. Я бы тоже проверял.
Она отошла от двери, пропуская грузного мужика в рабочей куртке.
– А вот и Михалыч! Проходите. Нам уже ключи отдали.
Мужик поздоровался, пожал мне руку. По телефону голос у него был другой, я бы не узнал.
– Значит, запускаемся? – Он вытащил из кармана сложенный листок. – Тут я набросал, чего купить. Деньги кому говорить?
– Мне, – отозвалась Наталья Игоревна.
– Шестьдесят переводите, я поехал. Чеки потом привезу.
Я уже собирался убрать папку. Пришлось снова открыть.
– Погодите. У нас шестьдесят за всё. Вы сейчас всю сумму на материалы просите?
– Да не на материалы! Чего останется, ребятам раздам. Мне их тоже кормить надо.
– А если ребята не придут?
Он посмотрел на меня, потом на клиентку.
– Придут. Я ж сказал – за неделю сделаем.
– Хорошо. Давайте ваш список.
Михалыч не сразу выпустил листок из пальцев. Я развернул его, положил рядом со сметой. Наталья Игоревна заглядывала мне через плечо.
– На первую закупку двадцать, – сказал я. – Потом покажете, что купили, что сделали, рассчитаемся за следующий этап. Всю сумму сейчас не переводим.
– Мне что, за каждой банкой к вам бегать?
– За каждой не надо. За двадцать тысяч отчитаться надо.
Он шумно вздохнул. Я подождал. Торопиться мне, конечно, хотелось, но не настолько, чтобы оставить клиентку без денег ещё до ремонта.
– Ладно, давайте двадцать. Только расстановку вашу потом не меняйте. А то сегодня сюда стол, завтра туда…
– Согласуем до начала работ, – пообещала Наталья Игоревна.
С договором провозились ещё немного. Михалыч попросил ручку, моя ему не понравилась – тонко пишет. Нашли другую. Перечень работ он прочитал, возле шестидесяти тысяч задержался, но исправлять ничего не стал. Недельный срок записали с сегодняшнего дня. Я отдельно проверил строку по электрике: подводка к рабочим местам и установка розеток входили в те же шестьдесят тысяч. Вчерашний электрик подтвердил, что серьёзно переделывать существующую сеть не потребуется, но новые рабочие места сами себя не подключат.
Наталья Игоревна перевела двадцать тысяч аванса. Михалыч подтвердил получение, забрал свой экземпляр и ушёл за материалами, а мы остались обсуждать планировку. Тут Наталья Игоревна уже сама решала, где и что будет стоять.
– Зеркало вешаем вот сюда, – она указала на стену напротив входа. – Чтобы свет из окна падал сбоку.
– А может, вот тут примерочную поставим? – предложила Зоя Петровна, которая ещё не успела уйти.
– Нет, тут слишком узко, – отрезала Наталья Игоревна.
В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась Галя с рулеткой в руке. Наталья Игоревна успела позвать подругу, пока мы оформляли документы.
– Ну, показывай свои хоромы! – громко заявила Галя, заходя внутрь. Она окинула помещение быстрым взглядом и тут же повернулась к подруге. – Так, примерочная где будет?
– Вон там, в углу, – Наталья Игоревна махнула рукой.
– А от окна не дует? – Галя провела ладонью вдоль рамы, вытянула рулетку. – Я бы чуть к внутренней стене сдвинула. Невесте стоять, раздеваться…
«Ого, – я смотрел на эту картину и мысленно улыбался. – А я думал, она просто цветочница».
– Там свет хуже, – возразила Наталья Игоревна. – Я ради дневного света это место и выбрала.
– Так зеркало у окна и оставь. А переодеваться можно за занавеской чуть дальше.
Женщины начали спорить, размахивая руками и перебивая друг друга. Мне уже чудилось, что вот-вот поругаются. Но я ошибался. Уже через минуту они вместе держали рулетку и прикидывали, останется ли проход возле стола для раскроя.
Я посмотрел на часы: без десяти четыре. Напомнил Наталье Игоревне, что пора возвращаться в старое ателье встречать замерщиков. Она попросила Галю записать размеры и начала собираться. Окончательную расстановку договорились передать Михалычу до начала работ.
Уже на улице, когда я собирался вызвать такси, зазвонил телефон. На экране высветился номер Векслера.
– Алексей Дмитриевич, – голос у него, как мне показалось, был немного взволнованным. – Мне нужно перенести замеры на завтра. Мой человек сегодня не успевает, вообще никак. Наталья…
– Я уточню у неё, свободно ли завтра с четырёх до шести. Подтвержу сообщением.
– Хорошо. И ещё один вопрос, – Векслер помедлил. – Вы занимаетесь спорами по поставкам оборудования? У меня на другом объекте потребовались генераторы. И там… ну, что-то не так с документами на них, как мне кажется.
– Могу предварительно посмотреть. Пришлите договор и то, что передал поставщик, на мою рабочую почту. Она у вас есть.
– Прислать всё?
– Да. После просмотра скажу, сможем ли взяться и на каких условиях. К делу Натальи Игоревны это отношения не имеет.
– Разумеется.
Я понимал, что он может стать новым клиентом конторы. Но прежде чем обещать помощь, стоило хотя бы увидеть бумаги.
Наталья Игоревна согласовала завтрашние обмеры и, раз на Лесную теперь можно было не торопиться, вернулась обратно – домерять с Галей новый зал. Я подтвердил время Векслеру и только после этого сел в такси.
В контору Когана вернулся ближе к концу рабочего дня. Полине отдал копии – пусть подшивает в рабочий архив. Сам добрался до почты, ответил на пару писем. И только устроился нормально, как из коридора донеслось:
– Смирнов, ты вернулся? Зайди!
У Семёна Борисовича на столе лежала распечатка нашего соглашения. Он придавил её чашкой, и мне почему-то захотелось чашку переставить. Сдержался.
– Ну? Деньги у неё?
– Двести пять пришли. Уже новое помещение сняли, ключи получили.
– Отлично! Значит, с ателье всё.
– Семён Борисович, там ещё переезжать и переезжать. Только сегодня ремонт начали.
Коган убрал чашку. Вот теперь я увидел на листе коричневый кружок.
– А это уже не наше дело, Лёша. Мы договорились, мы подписали.
– И ещё двадцать тысяч она должна получить, когда отдаст старое помещение. До акта рано папку закрывать.
Он полистал соглашение.
– Ага… И возврат тут у тебя. Это если она не съедет?
– Если сорвёт передачу. Там не сразу возврат, сначала требование, срок на исполнение… Мы это вчера с обеими сторонами проговорили. Клиентка знает, чем рискует.
– Знает она. А бегать потом тебе. Ты ещё за малярами надзирай, нам как раз заняться больше нечем.
– Не собираюсь я за ними надзирать. Но сегодня один уже попросил всю оплату вперёд. Пришлось объяснять.
– Объяснил?
– Да.
– Ну и хватит пока. Другие дела у тебя тоже есть.
С этим спорить было трудно. Я вернулся к себе, запер бумаги по ателье в шкафу. На столе осталась другая папка – вот её и взял с собой. Когда вышел в общую комнату, Полина уже ушла домой, а Марина Викторовна собирала вещи. Я попрощался с ней и уже собирался надеть пальто, как зазвонил мобильный. Наталья Игоревна.
– Лёша! – её голос дрожал от волнения. – Я в новом помещении. Тут электрик от Михалыча. Только не тот, который вчера смотрел.
– И что?
– Говорит, новые линии к столам тянуть не надо. Поставим машины ближе к старым розеткам, а куда не достанет – удлинители. Так быстрее. Но я же ему показываю нашу расстановку! Мне тогда раскройный стол некуда девать!
Я застегнул пуговицу пальто.
– В смете подводка к рабочим местам есть. Самовольно убирать её из заказа никто не договаривался. Вчерашний вашему Михалычу и не подчинялся, он сеть смотрел по нашей просьбе. Этот, значит, от подрядчика?
– От него. И ещё пять тысяч взял за срочный выход, чтобы сегодня начать.
– Когда взял?
– После вашего ухода. Вернулся и сказал: иначе только на следующей неделе. А мы же не можем неделю ждать…
Я остановился у лестницы.
«Так-так…»
– Наталья Игоревна, эти пять тысяч он в счёт общей суммы получил или сверх неё?
– Сказал, что электрик отдельно. Я перевела. Чек из приложения есть.
– Пришлите мне. И попросите пока ничего не менять в согласованной расстановке. Я сейчас свяжусь с Михалычем.
Тут дело было уже не в старой проводке. Её состояние вчера проверили, и устраивать полную замену никто не собирался. Но Михалыч успел взять дополнительные деньги за работу, включённую в смету, а его человек теперь предлагал эту работу ещё и сократить.
«Ох, придётся помучиться с этим мужиком», – подумал я, усаживаясь на заднее сиденье такси.
Открыл в телефоне фотографию подписанной сметы, нашёл нужную строку и набрал Михалыча.
Неделя у него только началась. А доверие уже закончилось…
Глава 13
– Да? – на шестом гудке отозвался Михалыч.
Такси тащилось через вечернюю Москву, а я сидел на заднем сиденье с телефоном у уха.
– Это Смирнов. Алексей Дмитриевич. Мы сегодня согласовывали смету, помните?
– Ну?
– Ваш электрик на объекте у Натальи Игоревны предлагает оставить всё как есть. А в смете, которую вы подписали, есть подводка к согласованным рабочим местам. Объясните мне, почему ваш человек собирается её пропустить?
– Ну, это… он там посмотрел, говорит, старая линия хорошая. Зачем тянуть новую-то? Деньги экономить надо.
– Хорошую линию менять никто не требует. Нам и приглашённый электрик подтвердил, что существующей сети достаточно. Но расстановку мы согласовали, и подводка к этим местам входит в шестьдесят тысяч. Двадцать вы получили авансом на материалы. За что после моего ухода взяли ещё пять?
– Ну, ты понимаешь… Электрику же платить надо.
– Из согласованной суммы. Эти пять тысяч верните Наталье Игоревне. А электрик пусть проверит подключение по расстановке и составит расчёт. Я проверю, чтобы согласованные работы не потерялись, а техническую часть при необходимости покажем независимому специалисту.
– Чего-чего?
– Что чего-чего? – нахмурился. – Смету вы подписали? Вот по ней и работаем!
В трубке кто-то что-то забормотал на заднем фоне, потом Михалыч сказал:
– Ладно. Я ему щас позвоню.
– Хорошо. Пусть до моего приезда ничего не трогает. Я уже лечу туда.
Я убрал телефон и откинулся на спинку. Получалось, что Михалыч сначала подписал смету, потом взял деньги сверх неё, а теперь ещё и предлагал сэкономить на работе. Хернёй какой-то занимался, не иначе.
Я вновь достал телефон и открыл фотографию сметы. Шестьдесят тысяч за весь согласованный объём, включая подводку электрики к рабочим местам. Вот с этим я и собирался разбираться. Какие провода куда вести – пусть решает специалист, а не юрист на заднем сиденье такси.
Через пятнадцать минут я уже стоял у входа в новое помещение. Дверь была не заперта – из-за неё доносился стук и невнятный разговор. Я толкнул створку и вошёл.
Наталья Игоревна сидела на перевёрнутом ящике с надписью «Осторожно, стекло» и держала в руках телефон. Рядом с ней на полу лежали две бухты кабеля, а чуть поодаль, у распределительного щитка, стоял электрик и что-то перематывал изолентой.
– Добрый вечер, – я прошёл внутрь и положил папку на подоконник. – Ну, показывайте, что тут решили.
– Лёша, – Наталья встала с ящика, – вот, он говорит, что старый кабель… короче, что его хватит!
– Расстановку рабочих мест вы видели?
Электрик повернулся ко мне и посмотрел так, будто я спросил у него рецепт борща.
– Ну, машины-то небольшие…
– Я не про размер. Вот здесь они будут стоять, – я открыл схему на телефоне и протянул ему. – А вот список оборудования. Данные по нему Наталья Игоревна даст. Проверьте, что и как подключать, и составьте расчёт.
Он взял телефон, повертел в руках, помотал головой.
– Ну, это… к дальней стене всё равно тянуть придётся.
– Именно. А вы предлагаете ничего не делать.
Он промолчал, и я достал из папки распечатанную смету.
– Вот, подводка к рабочим местам. Она входит в общие шестьдесят тысяч. Двадцать тысяч аванса на материалы – не отдельная цена электрики.
– Я не то чтобы…
– Мне не нужны оправдания. Наталья Игоревна, – я повернулся к женщине, – Михалыч звонил?
Наталья кивнула.
– Позвонил. Сказал, чтобы он делал как написано. И пять тысяч вернул, вот перевод, – она показала телефон.
– Вот и отлично, – я вновь повернулся к электрику. – Раскладку Наталья Игоревна вам даст. Сегодня согласуем, где будут розетки. А как вести линии и какую защиту ставить – ваша работа.
Электрик посмотрел на кабель, потом на меня, потом на Наталью. Потом взял рулетку и подошёл к дальней стене. Я не стал стоять у него над душой, но и уходить пока не собирался. Сел на ящик, открыл ноутбук и начал набирать сообщение Векслеру по поводу замеров, которые завтра должны были провести его люди.
К половине девятого вечера электрик составил расчёт и разметил трассы. Наталья сверила места розеток с расстановкой. Монтаж он обещал закончить завтра к вечеру. Собрав инструменты, электрик по моей просьбе отметил в рабочем журнале, что именно сделано сегодня. Поворчал, но расписался.
Я позвонил Михалычу.
– Расчёт готов, трассы размечены. Завтра монтаж, после – отделка. К понедельнику подготовку надо закончить и всё проверить. Машины пока на Лесной, их только в понедельник перевезут, а во вторник будет наладка.
– Ну, это… да, нормально. Закончит, пришлю штукатурщика.
– Ладно.
Я сбросил вызов и повернулся к Наталье.
– На завтра у вас примерка в старом ателье?
– Да, в два часа.
– Значит, после примерки оставайтесь на Лесной: с четырёх до шести придут на замеры. Встретите их сами? Потом сообщите, что намерили.
– Встречу, конечно.
– А здесь завтра закончат с проводами, послезавтра придёт штукатурщик. Так что мы всё успеваем.
Среда выдалась на удивление спокойной. Коган позвонил мне с утра и сообщил, что сегодня вместо меня будет отрабатывать Денис. А как выяснилось ещё позже… в общем, Денис спалился с тем, что никоим образом он не болел, ну и начальство его наказало. А я, так как выходил за него в субботу, получил заслуженный дополнительный отдых. Так что…
Я выспался, сходил в магазин, постирал рубашку и погладил ту, что была почище. Потом достал из шкафа пакет с отцовским костюмом, который недавно забрал из химчистки. Всё собирался отвезти его маме, но никак не получалось.
Я развернул костюм на диване, проверил рукав. Химчистка отработала хорошо: пятно на левом локте, которое было похожим на кофе, исчезло. Пуговицы на месте, подкладка целая. Я повесил его на плечики и убрал в чехол. Потом собрал продукты: курицу, творог, сметану, яблоки, хлеб. Положил всё в пакет, взял чехол с костюмом и вышел из квартиры в половине двенадцатого.
В два часа дня я стоял на пороге дома моей мамы. Мамы Алексея, если быть точнее.
Она стояла в дверном проёме с явным удивлением на лице, ибо о встрече мы не договаривались. Затем посмотрела на пакет и на чехол. Поняв, что я принёс, она «включилась».
– Лёшенька! – она схватила меня за рукав куртки и потянула внутрь. – Заходи, заходи!
– Мам, я с гостинцами, – я протянул пакет. – Курица, творог, яблоки.
– А это… – она кивнула на чехол.
– Папин костюм. Я это, в химчистку его относил, и вот, приехал вернуть.
Она взяла чехол обеими руками, расстегнула молнию и вытащила костюм.
– Такой чистый, – сказала она. – Может, оставишь его себе? На всякий случай?
– Мам, на какой случай?
– Ну, мало ли. Тебе же нужен приличный костюм. Для суда, для клиентов.
– У меня всё есть, мамуль, не переживай.
Она посмотрела на рубашку, потом на меня, и я увидел, как она привычно начала формулировать очередное предложение. Но я перебил:
– Мам, не нужно. Я не за костюмом приехал. Я голодный. Накормишь?
Она моргнула, и выражение лица у неё сменилось. Вместо привычной тревоги появилось что-то деловитое, домашнее.
– Ой! Ну конечно! Пойдём, у меня щи на плите. И картошка. Сейчас, сейчас…
Щи были наваристые, с кислой капустой. Картошка… тоже была вкусная! Рассыпчатая, с укропом. Я… был, наверное, счастлив! Это правда было безумно вкусно. Закончив с порциями, я только было хотел встать, но мама придвинула ко мне тарелку с пирожками.
– Это тебе.
– Спасибо, мам.
– Лёш, – она села напротив и сложила руки на столе, – ну, расскажи, как у тебя? Что нового?
Я откусил пирожок, подумал секунду и начал рассказывать. Про Софью, в частности…
После обеда я помог ей с ящиком. В кладовке стоял тяжеленный деревянный ящик с зимними заготовками, всякие там банки с огурцами, помидорами, вареньем. Мать хотела переставить его на антресоль, но одна не могла поднять. Я забрался на стул, принял ящик, поставил, и мама тут же схватилась за дверцу антресоли:
– Ой… сейчас отвалится! Лёш, тут ручка…
– Мам, дай посмотрю.
Ручка на антресоли действительно разболталась. Нижний шуруп выпал, и ручка держалась на одном верхнем. Я нашёл в ящике с инструментами шуруп, отвёртку и прикрутил. Заодно проверил верхний, который хоть и держал, но слабо. Подтянул и его.
– Вот, готово. Больше ничего не чинить?
– Нет-нет, – она махнула рукой, – всё остальное нормально.
На выходе она сунула мне два пирожка в пакет.
– Вам двоим, – сказала она, и я уловил в этой фразе именно то, что хотел услышать. Не «тебе на дорогу», не «на всякий случай». А – «вам двоим».
– Спасибо, мам.
– Лёшенька, – она остановила меня у двери, – ты звони. Хотя бы раз в два дня…
– Я звоню.
– Звони чаще.
– Хорошо.
Через двадцать минут я вышел на улицу, достал телефон и…
– Ого, какие люди…
Мне звонили. Точнее, звонил один человечек, и очень настойчиво. Как оказалось, телефон был на вибрации, так что я не слышал, что Витька прям очень сильно хотел меня увидеть.
В общем, через десять минут после разговора вместо того, чтобы идти на остановку, я вызвал такси, а ещё через час был у знакомого гаражного кооператива на Трубах.
Кузьмич, тот самый друг отца Витька, слёзно просил меня помочь. Точнее, он просил Витю дать ему мой номер, но тот не решился и отзвонился мне сам. По моему профилю, так сказать. Кузьмич ждал меня у открытых ворот своего бокса, ну и рядом с ним стояли Витёк и Саня. Трезвые, к слову.
– О, Лёха приехал! – Саня махнул рукой. – Давай, кам цу мир, майн друг!
«Странное совмещение немецкого», – подумал я про себя.
Внутри гаража пахло машинным маслом, старой резиной и холодным металлом. Вдоль левой стены стояли верстак, тиски, полка с инструментом. У дальней стены стоял мотоцикл «Иж». Справа – ящики, мешки, ещё какие-то узлы. На верстаке лежал лист бумаги, и рядом стоял мужчина в форменной куртке с логотипом подрядной организации.
– Это представитель подрядчика, – Кузьмич кивнул на него. – Доступ после комиссии согласовали, а теперь вот…
Историю этого кирпичного бокса я помнил. Ночью сносить полезли не в ту секцию: разрешение было на северный ряд металлических гаражей, а техника пришла в южный, к капитальным. Тогда вызвали полицию, утром приехала комиссия, работы приостановили. Чем всё закончится, пока никто не знал. Но собственником своего гаража Кузьмич оставался, и выписка у него была.
– Инструмент хочу убрать, – пояснил он. – От греха подальше. У знакомого свободный бокс есть, грузовик я нанял. Гараж я им не отдаю!
– А в чём проблема? – я посмотрел на Витька, затем на Саню, который на удивление спокойно стоял у мотоцикла.
– Прикрученное оставить требует.
– На каком основании?
Представитель отодвинул от себя лист бумаги.
– Всё, что прикручено к полу или стене, остаётся. Верстак, тиски, полки – это капитальные улучшения.
– В смысле – остаётся? – я, если честно, охренел от такого заявления. – Это его гараж и его вещи. Вам они с какой радости достаются?
Представитель уставился на меня как на какое-то г! Витёк кулаки сжал, но я покачал головой. Не хватало ещё драки.
– А мотоцикл? – подал голос Саня. – Он на колёсах!
– Мотоцикл – нет, – согласился парень. – А вот верстак и стеллажи… Они же прикручены.
Я подошёл к верстаку. Он действительно держался на мощных болтах. Рядом стояли тяжёлые стеллажи, тоже прикрученные к полу.
– Давно прикрутили? – спросил я у Кузьмича.
– Да сто лет уже. Чтоб не шаталось. А теперь говорят – прикручено, значит, наше!
– Покажите основание, по которому вы запрещаете собственнику вывезти его вещи, – я повернулся к представителю.
– Мне сказали без акта ничего не выпускать, – тот начал терять уверенность.
Я взял лист с верстака. Внизу, под пустыми строками, стояло: «Бокс освобождён, претензий не имею».
– Вот это он подписывать не будет. Составим опись только тех вещей, которые вывезем. Без отказа от гаража и от претензий. Если будете мешать согласованному вывозу, зафиксируем, кто и что запрещает, и подадим жалобу.
Лезть самому к холдингу Корнеев мне запретил, и я не собирался. Но коротко написал ему: у Кузьмича бытовой вывоз инструмента, представитель подрядчика упёрся в прикрученный верстак. Никакого личного расследования – просто помогаю своим.
Представитель посмотрел на Саню, потом на Витю, который молча стоял в стороне и почему-то ковырял отвёрткой в замке зажигания «Ижа».
– Ты чё там! – прикрикнул на него Кузьмич. – Что ты там делаешь⁈ Я тебе щас твои ручёнки в задницу засуну!
Витя отдёрнул руку.
– А я чего? Я смотрю…
– Ну так что? – я достал телефон и посмотрел на парня в куртке. – Даёте человеку забрать свои вещи или вызываем полицию и разбираемся, почему вы его не выпускаете? Грузовик заказан. Второй раз за него Кузьмич платить не будет.
Тот помялся, отошёл к воротам и кому-то позвонил.
– Ладно, – вернувшись, махнул рукой. – Пусть забирает. По описи.
– Вот и договорились.
Мы вчетвером принялись за работу. Болты откручивали не без труда… ящики приходилось перебирать, ибо часть должна была улететь в помойку. Пока возились, позвонила Наталья: замерщики на Лесную пришли вовремя, всё нужное измерили и ушли. Больше от неё сегодня ничего не требовалось.
Верстак, стеллажи, инструмент и «Иж» погрузили в нанятый грузовик и отвезли в свободный бокс знакомого Кузьмича. Опись сверили и подписали; строчки про сдачу гаража и отсутствие претензий в ней уже не было. Ключи от своего бокса Кузьмич оставил у себя.
В общем, денег я за это не взял. Но, так сказать, помог своим. К часу ночи закончили разгрузку. Все четверо уставшие, зато с целыми руками. Даже Витёк.
С четверга по воскресенье дни пролетели в работе и подготовке к переезду. Михалыч присылал фотографии отделки, Наталья собирала заказы и упаковала всё, что уже можно было убрать. Я успел пройти медкомиссию и получить справку для автошколы, а заодно сверил с перевозчиком время и список оборудования.
К понедельнику подготовку нового помещения закончили, электрик проверил смонтированное, Наталья подтвердила, что можно завозить машины. Следующие два дня отвели на перевозку и наладку.
В понедельник я подъехал к ателье на Лесной к двум. Наталья Игоревна как раз проводила последнюю примерку в старом помещении. Невеста крутилась перед зеркалом, поправляя фату.
– Идеально! – сказала девушка и скрылась за занавеской.
Наталья Игоревна сделала пометки в блокноте и вышла ко мне.
– Всё, Лёша. Последняя примерка в старом месте закончена.
В дверях появился мастер от перевозчика. Оплаченный перевозчик, к слову. Я не собирался таскать станки вместо грузчиков, мне тут было нужно только одно – проконтролировать сам процесс.
– Значит, так, – обратился мастер к своим ребятам. – Снимаем иглы, фиксируем рукава. Промашинки упаковываем в плёнку.
Я подошёл.
– Кабели от машин промаркируйте, чтобы на новом месте ничего не перепутать.
Мастер кивнул. Он знал своё дело. Ребята аккуратно сняли машины со столов, упаковали оверлоки и утюги. К шести вечера грузовик был загружен. Наталья Игоревна заперла дверь старого ателье на ключ, который всё ещё висел на её связке, и мы поехали на новую площадку.
Во вторник утром мы с Мариной были в суде по делу Воронина. Первая инстанция признала недействительным оспариваемое решение собрания об увеличении капитала и назначении Гурьева. Решение ещё не вступило в силу, а подробный разбор я оставил на четверг.
После обеда я приехал в новое ателье на наладку. Оборудование уже установили на согласованные места, мастер с электриком проверяли подключение. Наталья ждала рядом с пробниками ткани.
– Ну что, пробуем? – спросила она, когда электрик закончил проверку.
Тот кивнул и щёлкнул автоматом. Наталья вставила иглу, заправила нитку в промышленную машину и нажала на педаль. Машина ровно загудела. Она прострочила пробный шов на куске ткани, остановилась, подкрутила натяжение нити маленькой отвёрткой и снова прострочила. Шов лёг ровно, без пропусков.
– Работает, – она отрезала пробник и повесила на крючок.
– Принимайте, – мастер протянул Наталье акт.
Она передала его мне. Я просмотрел перечень оборудования и выполненных работ. Ничего лишнего и никаких подводных камней.
– Всё по делу, – я вернул ей лист.
– Принято, – Наталья подписала.
В этот момент дверь нового ателье открылась. На пороге появилась женщина в бежевом пальто. Наталья Игоревна заметно напряглась.
– Мы долго вас искали, – сказала женщина.
Наталья побледнела, но тут женщина улыбнулась:
– Я искала, где припарковаться! А ваша дверь теперь ещё заметнее, чем на Лесной. Зеркало в окне видно прямо с улицы! Я зашла записаться на следующую неделю. И примерочная у вас тут куда лучше прежней!
Наталья улыбнулась и расцвела.
– Проходите! Сейчас запишем!
Я вышел на улицу, чтобы не мешать. Телефон в кармане завибрировал. Звонил Лосев, но тут же сбросил, и пошёл вызов от самого Векслера.
– Алексей Дмитриевич, – суховато начал Векслер. – По оставшимся двадцати тысячам. Мы начнём ремонт в старом помещении только на следующей неделе. Давайте и расчёт перенесём.
– Аркадий Семёнович, – я остановился у бордюра, – завтра подписываем акт и передаём ключи. В тот же день вы перечисляете остаток. Так мы договорились, ремонт тут ни при чём.
– Но вы же уже переехали.
– Переехали. Из двухсот двадцати пяти тысяч Наталья Игоревна получила двести пять. Оставшиеся двадцать – завтра, в день передачи. Сегодня я их с вас не требую, но менять соглашение мы не будем.
Векслер помолчал.
– Хорошо. Завтра в одиннадцать, Лосев будет на месте. Бухгалтерию предупрежу.
– Договорились.
Когда Наталья Игоревна вышла проводить новую клиентку, я пересказал ей разговор. Она выслушала, кивнула, но уходить обратно не спешила.
– Нашли всё-таки, – сказала она, глядя вслед женщине. – А я боялась…
Она махнула рукой и достала из кармана свою связку ключей. Нашла старый ключ от ателье на Лесной. Повертела его в руках, а потом разомкнула кольцо и сняла старую связку со своей основной.
Я протянул ладонь, но она ещё немного подержала ключи. Я не торопил.
