Текст книги "Юрист с Рублёвки. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Бурдин

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Здравствуйте. – Она протянула мне руку. – Я ознакомилась с перечнем. Готова приступить.

– Отлично. – Я пожал её ладонь. – Владимир Сергеевич, покажите оборудование.

Мы прошли вглубь ангара. Потанин указал на несколько массивных станков, опутанных проводами и гидравлическими шлангами.

– Вот основная установка. – Он похлопал по металлической панели. – А вот дополнительные модули.

Я достал расчёт Бесчастнова и протянул его Беляевой.

– Елена, ваша задача – установить, соответствуют ли описанные в документах машины тем, что стоят здесь. Проверьте состав поставки, сверьте серийные номера.

– Поняла. – Она взяла планшет и подошла к первому станку.

Потанин достал папку с заводскими паспортами и передал мне. Я открыл её и начал зачитывать номера вслух. Беляева сверяла их с табличками на оборудовании.

– Основной блок, номер 4471-А, – диктовал я.

– Совпадает, – отвечала она, записывая в планшет.

– Модуль гидравлики, номер 552-В.

Беляева обошла станок, осветила фонариком металлическую табличку.

– Есть. Совпадает.

Так мы проработали около часа. Когда дело дошло до последних пунктов, Беляева остановилась.

– Здесь написано: модуль контроля давления, номер 901-С. – Я указал на лист.

Она осмотрела станок со всех сторон, заглянула под раму.

– Его нет, – сказала она, поворачиваясь ко мне. – На этой установке нет модуля контроля давления.

Я посмотрел на Потанина. Владимир Сергеевич стоял красный как рак, его руки дрожали.

– Я же говорил! – процедил он сквозь зубы. – Он приписал оборудование, которого в помине нет!

– Елена. – Я повернулся к оценщику. – Зафиксируйте этот факт в акте осмотра. Укажите, что модуль, заявленный в документах, отсутствует.

– Сделаю. – Она кивнула.

– Владимир Сергеевич. – Я повернулся к клиенту. – На этой площадке модуля нет. Если его не окажется и на других объектах, значит, Бесчастнов включил в расчёт то, чего не существует. И тогда с актом Елены мы выйдем в суд с твёрдой позицией.

Потанин провёл рукой по лицу, пытаясь то ли стереть пот, то ли унять раздражение. Елена же смотрела на него с хмурым выражением лица. Мне аж… на какой-то момент стало интересно, что же между этими двумя такого произошло!

– Алексей Дмитриевич, я… я даже не знаю, как вас благодарить.

– Поблагодарите, когда выиграем суд. – Я закрыл папку. – Елена, когда будет готов акт?

– Через два дня, – ответила она, отвернувшись от Потанина. – Нужно ещё сверить пару наименований. И, наверное, проверить второй объект?

– Второй? – Я заглянул в перечень. Часть позиций числилась по другому адресу, и я был уверен, что там склад. – Разве этот ангар не главный?

– Основное производство, – тут же пояснил Потанин. – Сегодня поедем, или ангара было достаточно?

Разумеется, нам нужно было получить как можно больше фактов. Так что мы дождались, пока Елена закончит записи, и втроём отправились дальше.

Глава 22

Основное производство Потанина находилось на другом конце города и располагалось в длинном одноэтажном ангаре из профнастила. В общем, мы приехали сюда ближе к обеду. У входа нас встретил начальник площадки – Николай Викторович. И он сразу дал понять, что не в восторге от нашего визита.

А так как внутри стоял гул… очень неприятный, нам приходилось говорить в полный голос. Даже кричать.

– Алексей Дмитриевич, – он говорил быстро, – я понимаю вашу позицию, но вы обязаны отдавать себе отчёт! Любая остановка оборудования нарушает производственный график!

– Я понимаю.

– У нас заказчики сидят на иголках! Психуют! Так что любые срывы поставок грозят штрафными санкциями. Если мы сейчас обесточим линию ради осмотра, простой обойдётся компании в сотни тысяч рублей за час. Я не могу взять на себя такую ответственность.

Потанин тут же включился:

– Николай, мы тут не на экскурсии! Если в расчётах ошибка или, хуже… – он озлобился, – приписки, то мне вообще плевать на твои графики! Надо проверить всё, и немедленно! Не забывай, чьё это производство!

Владимир Сергеевич явно был готов рвануться к пульту управления и лично вырубить всё нахрен! Ой… появилась привычка ругаться. В общем, я положил руку ему на локоть.

– Подождите, Николай Викторович прав… зачем нам идти на крайние меры⁈ Давайте разделим осмотр маркировок и технологическую остановку.

– В смысле?

– Ну, мы можем визуально осмотреть таблички, сфотографировать серийные номера, пока линия работает. А внутренний осмотр узлов назначим на согласованное время. В обеденный перерыв или после смены, например.

Начальник площадки быстро закивал:

– Вот это разумно. В двенадцать тридцать у нас перерыв на сорок минут. Этого хватит?

– Для начала – да, – кивнул я.

В общем, вскоре, получив каски, мы двинулись вдоль линии. Станки работали, ленты конвейеров ползли, автоматические резаки кромсали металлические профили.

Потанин подвёл нас к большому прессу, стоявшему чуть в стороне от основного потока.

– Вот, – Владимир Сергеевич указал на блок, встроенный в корпус, – этот модуль Бесчастнов включил в расчёт отдельной строкой. Оценил его в полтора миллиона, если память мне не изменяет! Но я покупал его не как отдельную единицу!

Беляева включила фонарик, осветила металлическую табличку на корпусе пресса.

– Мне нужен заводской паспорт, – сказала она. – А то как я вам сверю комплектацию⁈

Николай Викторович, который всё это время шёл за нами по пятам, заметно напрягся.

– В смысле? – Он аж глаза округлил. – Да кто вы такая⁈ Вы что, не понимаете… заводской паспорт – это техническая документация. Там указаны закупочные цены! Я не имею права передавать…

«С каких это пор в паспорте оборудования есть цены? – задумался я. – Хотя… видимо, везде своя специфика…»

Беляева не оценила такой тон. Она расправила плечи и посмотрела на него сверху вниз. Разница в росте была… приличной, и начальник едва доставал ей до плеча.

– Мне плевать, какая там цена, – процедила она. – Мне нужно знать, что входит в комплектацию!

Я вмешался, чтобы спор не зашёл в тупик.

– Николай Викторович, паспорт нам нужен исключительно для сопоставления серийных номеров и комплектации. Вы можете закрыть маркером или стикером колонку с ценами. Если она там есть.

Потанин кивнул, явно раздражённый медлительностью подчинённого.

– Дай им паспорт, Коля. Что ты раскорячился? Прямо сейчас и неси.

Начальник площадки ушёл, бормоча себе под нос что-то про юристов, которые лезут в технические процессы. Мы остались у пресса. Я достал телефон и сделал несколько снимков маркировки – прям очень старался поймать чёткий фокус на выбитых цифрах.

Через пять минут Николай Викторович вернулся. В руках у него была толстая синяя папка. Внутри был многостраничный документ на русском и немецком языках. И самым забавным было то, что колонка с ценами была заклеена жёлтой изолентой.

Беляева взяла паспорт, открыла раздел спецификации и начала изучать. Я же стоял рядом, сопоставляя фотографию на экране телефона с текстом документа.

– Смотрите. – Беляева ткнула пальцем в середину страницы. – Модуль контроля давления, номер 901-С. Утром, в первом ангаре, мы его не нашли, а он, оказывается, здесь – встроен в этот пресс. Номер совпадает с тем, что указан в расчёте Бесчастнова. Но из паспорта следует, что модуль уже входит в стоимость комплекса, указанного в другой строке требования. Он неотделим от основной установки. Это единый технологический узел.

– То есть Бесчастнов посчитал его дважды? – уточнил я.

– Да.

Потанин тут же сжал кулаки.

– Я же говорил! – рявкнул он так, что работник за ближайшим станком вздрогнул и обернулся. – Этот урод раздул стоимость! Признавайте всё заключение недостоверным! Алексей Дмитриевич, мы разнесём его в пух и прах!

– Подождите, Владимир Сергеевич. – Беляева захлопнула паспорт и посмотрела на Потанина. – Признать всё заключение недостоверным на основании одной ошибки мы не можем. Остальные позиции ещё не проверены, работа продолжается. К тому же стоимость имущества, указанная Бесчастновым, не совпадает с доходом от его использования. Это требует отдельного расчёта.

– Елена права. – Я убрал телефон в карман. – Мы фиксируем доказанную ошибку. Дальше составляем список недостающих документов и определяем объём проверки. С этим и пойдём в суд, если Бесчастнов не отступит.

Потанин опустил плечи, посмотрел на нас, потом на станки.

– Ладно. Что нужно для продолжения?

– Все договоры на закупку этого оборудования за указанный период, – перечислила Беляева. – Предложения по сопоставимому оборудованию от других поставщиков на момент закупки. И точная идентификация всех объектов на площадке.

– Я распоряжусь, чтобы закупочный отдел подготовил всё, – кивнул Потанин.

Внутренний осмотр в перерыв так и не понадобился: паспорт сказал всё, что нам требовалось на сегодня. Николай Викторович, услышав это, заметно повеселел.

После осмотра площадки мы с Беляевой поехали к ней в офис. Беляева включила электрический чайник, налила нам обоим крепкого кофе в тяжёлые керамические кружки и села напротив меня за заваленный папками стол.

Мы обсудили оплату и сроки. Акт осмотра она, как и обещала, была готова отдать через два дня, а на первичное заключение по документам, которые должен был предоставить Потанин, запросила неделю. Владимир Сергеевич, когда я дозвонился до него по пути, подтвердил, что готов расширить работу и оплачивать её по этапам.

Беляева согласилась участвовать в совместном осмотре остального оборудования, но выставила свои условия: стороны должны заранее определить предмет исследования и предоставить ей необходимые источники. Она не собиралась работать вслепую и отвечать за чужие ошибки в спецификациях.

Я допил кофе, поблагодарил её и собрался уходить. На пороге офиса я остановился…

Кое-что кольнуло в голове. Мол, надо бы спросить, узнать, а что, а вдруг? Ну, что-то в этой манере. В общем, мне нужно было прояснить ещё один вопрос, который мучил меня с самого начала дела Потанина.

– Елена, – я обернулся, – скажите, а вы когда-нибудь сталкивались с человеком по имени Лебедев? Сергей Андреевич Лебедев. Консультант по корпоративной безопасности?

Беляева нахмурилась.

– Фамилия знакомая… секунду. – Она достала телефон и начала что-то искать. Через минуту сообщила: – Блин, не могу найти… Короче, мне как-то прислали на экспертизу проект договора с консультантом, подписанный неким Лебедевым.

– И⁈

– Что «и»⁈ Там была приписка про интеллектуальную собственность на схемы расчёта. Я отказалась его принимать, потому что он был составлен юридически безграмотно.

– Понятно. – Я кивнул. – Если вдруг он снова где-то всплывёт в материалах, дайте мне знать.

По дороге в офис я снова позвонил Потанину, а потом и в его бухгалтерию: хотел выяснить, где находится оригинал того самого спорного протокола общего собрания участников, на котором якобы было принято решение о передаче активов. Мне ответили уклончиво: чистовой комплект подготовили после встречи, уже передали, всё по списку.

Моё терпение лопнуло.

– Передайте главбуху, – сказал я в трубку, – чтобы она нашла исходные листы, черновики и всю переписку, использованную при подготовке документа. Завтра утром всё это должно лежать у меня на столе. Иначе я отказываюсь вести дело.

Потанин, которому я перезвонил следом, пообещал разобраться.

Вернулся я в офис ближе к вечеру. Катя сидела за своим столом, напротив неё – клиент, мужчина средних лет с бегающим взглядом. Это был посетитель по новому делу о невыплате страховки. Катя пыталась объяснить ему выводы нашего предварительного заключения по его ситуации, но, судя по лицу клиента, она сама запуталась в терминах.

– Так, Екатерина. – Я снял пальто и повесил его на крючок. – Дай я возьму юридические разъяснения на себя. А ты пока проверь комплект документов по списку, который я тебе оставил утром.

Мужчина тут же обратился ко мне:

– Алексей Дмитриевич, я не понимаю этих сроков! Когда мы победим? Назовите точную дату, когда суд обяжет их выплатить деньги!

– Григорий Павлович. – Я присел на край стола напротив него. – Точные сроки победы не называет ни один адекватный юрист. Мы направили досудебную претензию. По закону у страховой есть срок на ответ – от десяти дней до месяца, смотря по виду страхования.

– Это долго!

– Это по закону! Откажут – при необходимости обратимся к финансовому уполномоченному, а потом подадим иск.

Он нахмурился, затем протянул:

– И потом опять ждать⁈

– Да. Судебное разбирательство займёт от двух до шести месяцев. Если признаки страхового случая подтвердит независимый оценщик, шансы у нас хорошие. Но точную дату я вам назвать не смогу.

Мужчина поворчал для приличия, но всё же согласился. Он отдал мне недостающие квитанции. Я передал их Кате, и клиент ушёл.

Когда дверь за ним закрылась, я подошёл к столу Кати.

– Помнишь, ты хотела предложить свою знакомую на должность администратора?

– Да. – Катя скривилась. – Олю. Я с ней поговорила. Знаете, она отказалась. Она рассчитывала получить юридическую практику, чтобы потом открыть свою фирму. А тут ей предстоит отвечать на звонки, заправлять кулер и заниматься хозяйственными поручениями. Ей это неинтересно.

– Ну и правильно, что отказалась. – Я усмехнулся. – Ладно, будем искать администратора с подходящим опытом и заинтересованностью именно в такой рутинной работе. Я дам объявление.

Тут же зазвонил офисный телефон. Катя сняла трубку, послушала секунду и прикрыла ладонью микрофон.

– Алексей Дмитриевич, это Рогожин. Представитель Бесчастнова. Требует немедленно сообщить адрес хранения оригиналов документов.

Я протянул руку. Катя отдала мне трубку, но сама осталась стоять рядом.

– Илья Андреевич, если не ошибаюсь? – произнёс я в трубку и тут же нажал на кнопку громкой связи.

– Смирнов, хватит валять дурака! – зарычал Рогожин. – Где оригиналы протоколов? Мой доверитель имеет право забрать свои документы! Если вы немедленно не назовёте адрес хранения, я напишу жалобу в адвокатскую палату!

– Илья Андреевич, – я говорил ровно, без тени раздражения, – пишите, если хотите. Только адвокатского статуса у меня нет, так что палата вашей жалобе очень удивится. А все запросы от представителей Бесчастнова принимаются только в письменном виде. Направьте официальный запрос на наш юридический адрес, укажите в нём данные вашего доверителя и основания для истребования документов. После этого мы рассмотрим обращение в установленном порядке.

– Я требую… – начал он снова.

– Всего доброго. – Я сбросил вызов.

После я ушёл в свой кабинет. За окном темнело. Ближе к концу дня Катя постучала ко мне.

– Алексей Дмитриевич, я заканчиваю. Может, я сама уберу офис перед уходом? Пыль протру, полы пройдусь?

Я покачал головой.

– Нет. Я заказал клининг на шесть вечера. Я уберу все материалы в сейф и приму исполнителей сам. А ты с утра займись бумагами Григория Павловича: подшей квитанции и сверь их с претензией.

Она кивнула, собрала вещи и уехала. Я собрал все папки по делу Потанина, убрал их в металлический сейф, запер его, а ключ положил в карман. Ровно в шесть прибыли клинеры – две девушки с пылесосом и средствами. Я сидел в кабинете, пока они мыли полы и протирали поверхности, а потом запер офис и поехал домой. Завтрашний день обещал быть тяжёлым.

На следующее утро, ровно в десять, пришла главбух Потанина – Галина Васильевна. Она зашла, прижимая к груди потрёпанную картонную папку. Лицо было бледным, взгляд – виноватым.

– Проходите, Галина Васильевна. – Я указал на стул. – Садитесь. Что вы принесли?

Она положила папку на стол.

– Алексей Дмитриевич, я всё проверила. Чистовой протокол изготовили после встречи. Исходного экземпляра, подписанного участниками, не существует. Есть только вот это.

Она открыла папку. Там лежали два листа. Один – знакомый мне напечатанный протокол с красивой подписью Бесчастнова внизу. Второй – обычный листок в клеточку, исписанный от руки, с подписями участников собрания, то есть лист присутствия.

– Как вы сделали чистовик? – Я посмотрел на неё.

– Сергей Константинович позвонил и продиктовал текст по телефону. – Бухгалтер теребила край рукава. – Сказал, что так нужно для отчётности. А подпись… велел перенести с листа присутствия, чтобы его лишний раз не дёргать. Ну… отсканировали, обвели и вставили в документ.

Я откинулся на спинку кресла. Вот тебе и на. Я-то думал, Бесчастнов отрицал свою подпись, чтобы обесценить протокол в наших глазах. А теперь выяснялось, что экземпляра решения, подписанного им в представленном виде, вообще не существовало в природе. Он физически не подписывал этот протокол. Значит, доказывать подлинность этой подписи Потанин не мог. Документ был составлен задним числом, а автограф просто скопировали.

«Охренеть, – подумал я. – Когда я был собой, мне попадались схемы и похитрее, но такой кустарщины – отсканировать и обвести – я не припомню».

А потом до меня дошло главное. Текст диктовал сам Бесчастнов. Перенести подпись велел тоже он. Выходит, он заранее подготовил документ, который потом можно будет назвать подделкой. Слишком тонко для человека, который посылает людей ночью вскрывать чужие двери. Такой ход я уже видел – в деле «ИнвестТрейд».

В дверь заглянул Потанин. Он приехал вместе с бухгалтером, но ждал в приёмной.

– Можно? – Он вошёл, посмотрел на папку, потом на бухгалтера. – Что там?

– Владимир Сергеевич. – Я кивнул на документы. – Чистовой протокол сделали после встречи. Подпись Бесчастнова скопировали с листа присутствия.

Потанин побагровел.

– Ты! – Он ткнул пальцем в бухгалтера. – Ты зачем это сделала⁈

Галина Васильевна вжалась в стул.

– Владимир Сергеевич, так Сергей Константинович велел! Я подумала, это для архива… Вы же сами его потом подписали, не глядя…

Потанин открыл рот и тут же закрыл. Потом схватил лист присутствия.

– Давайте просто уберём этот лист из комплекта! Сожжём, выкинем! И всё! Будет только протокол, а откуда там подпись, никого не касается!

– Владимир Сергеевич. – Я мягко, но уверенно перехватил его руку и забрал листок. – Мы этого делать не будем. До этого момента я собирался доказывать подлинность подписи, которую Бесчастнов отрицает. Но теперь установлено, что спорный протокол им не подписывался. Сокрытие этих материалов ухудшит ваше положение. Если Бесчастнов заявит в суде, что протокол составлен задним числом, и мы это скроем, а потом вскроется правда, нас обвинят в фальсификации доказательств. А этот лист показывает, откуда взяли подпись. Кто велел её перенести, мы ещё докажем.

– Алексей Дмитриевич, – Потанин опустился на стул, – вы хотите сказать, что мой главный козырь – липа?

– Ваша линия защиты, основанная на подлинности подписи, больше не работает, – сказал я прямо. – Я не буду использовать в суде документ, который, как мы теперь знаем, изготовлен задним числом. Это самоубийство.

Потанин обхватил голову руками.

– И что теперь делать?

– Идти другим путём. Расчёт Бесчастнова уже частично опровергнут: Беляева нашла двойной счёт. Мы продолжим бить по расчётам, по несоответствиям в активах. А с протоколом… я обращаюсь в лабораторию исследования документов. Нужно провести нормальную экспертизу.

Я взял телефон и набрал номер частного эксперта-криминалиста. Контакт мне когда-то дал Корнеев, но до сих пор повода позвонить не было.

– Юрий Георгиевич, здравствуйте. Это Смирнов, ваш номер мне дал Корнеев. Мне нужно исследовать документ.

– Здравствуйте, Алексей. Что за документ, в каком состоянии?

– Есть протокол собрания. И есть лист присутствия. Подпись на протоколе, предположительно, скопирована с листа присутствия.

– А, копия, – хмыкнул эксперт. – Пришлите качественные сканы обоих листов, я предварительно сравню подписи по общим признакам.

– Нет. – Я покачал головой, хотя он меня не видел. – Мне не это нужно.

– А что тогда?

– Мне нужно определить пригодность материала для исследования, перечислить необходимые оригиналы и образцы, а также предложить порядок совместной проверки полного комплекта.

– Понял. Хотите всё по правилам. Хорошо. Я составлю письменный перечень необходимых материалов. Что будете передавать?

– И протокол, и лист присутствия. Можем встретиться у вас в лаборатории?

– Я до понедельника в отъезде. Приезжайте в понедельник, к одиннадцати.

Я сбросил вызов. Потанин сидел с кислым лицом. Бухгалтер тихо испарилась из кабинета, пока мы говорили по телефону. Я открыл ноутбук и составил письмо для лаборатории.

Через час Катя принесла мне кофе и свежую распечатку от Беляевой.

– Это только что пришло по электронной почте. – Катя положила листы на стол.

Я просмотрел предварительное сопоставление Елены. Расчёт Бесчастнова частично опровергался. Дорогой модуль действительно входил в базовую комплектацию. Однако защищаться подписью Бесчастнова в протоколе теперь было нельзя. Один аргумент работал на нас, другой выбыл из игры.

– Владимир Сергеевич. – Я собрал бумаги. – В понедельник мы едем в лабораторию. Список документов на экспертизу я подготовлю. Вам нужно будет найти образцы подписей Бесчастнова – договоры, заявления, всё, что он подписывал при вас.

Потанин встал. Он выглядел постаревшим на пять лет.

– Хорошо, Алексей Дмитриевич. Я во всём полагаюсь на вас.

Он направился к выходу, но вдруг остановился в дверях и обернулся.

– Алексей Дмитриевич, тут такое дело… Мне вчера позвонили…

По его лицу стало понятно: услышанное мне не понравится.

– Кто?

– Представители одной очень серьёзной консалтинговой компании.

«Которые явно специализируются на разрешении корпоративных споров…»

В целом он сказал ровно то, о чём я подумал, и добавил, что они в курсе его ситуации.

– И⁈

– Они пообещали урегулировать конфликт без судов и экспертиз.

«Твою же ж…»

– Что за компания? – спросил я.

– Я не могу назвать. – Потанин отвёл взгляд. – Они просили подготовить весь архив документов по делу, хотят изучить всё сами, без привлечения независимых оценщиков.

Вот оно что…

Получалось, что все эти дни могли пойти впустую. И… чёрт, это точно было связано с Лебедевым! Вот прям был уверен в этом!

– И вы согласились?

– Пока нет. Но если они могут решить вопрос без судов… я не хочу судиться, Алексей Дмитриевич.

Я смотрел на него и понимал: если он отдаст архив этим неизвестным «представителям», вся моя работа пойдёт прахом. И я потеряю не только гонорар. Я потеряю возможность законно добраться до Лебедева, который, я был уверен, стоял за спиной Бесчастнова и его консультантов.

Да и ход этот явно был его. Понимал, что его вот-вот схватят за жопу!

– Владимир Сергеевич. – Я встал из-за стола. – Подготовить архив к передаче другим представителям – это ваше право. Но подумайте вот о чём: кто-то очень хочет, чтобы вы перестали задавать вопросы. Кто-то очень хочет, чтобы экспертиза подписи и оценка оборудования не состоялись.

– И⁈

– Вы уверены, что эта помощь направлена в вашу пользу, а не против вас?

В глазах Потанина мелькнуло сомнение. Он замер в дверном проёме, не зная, шагнуть ему назад в кабинет или уйти.

– Вы думаете, они заодно с Бесчастновым? – тихо спросил Потанин.

– Я думаю, что когда вам предлагают закрыть глаза и не смотреть на документы, от вас что-то скрывают, – ответил я.

Он стоял. Катя за своим столом замерла с ручкой в руке, прислушиваясь к нашему разговору.

– Дайте мне подумать до завтра, – наконец сказал Потанин. – Пожалуйста…

«Ей-богу, как Воронин!»

И он вышел, оставив меня наедине с тяжёлым предчувствием. Бесчастнов и его теневой консультант не дремали. Они нанесли ответный удар, и удар этот был направлен в самое слабое место – в страх клиента перед затяжным судебным разбирательством.

Я опустил взгляд на протокол и лист присутствия, лежавшие передо мной на столе. Теперь мне нужно было доказать, кто на самом деле стоял за этим документом, – пока мой собственный клиент не отдал его в чужие и, возможно, враждебные руки.

Следующий том читать ТУТ: /reader/662288/6349259