Текст книги "Юрист с Рублёвки. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Офис «ФармКор» располагался в современном бизнес-центре на западе Москвы. Девушка на ресепшене, увидев мою визитку, тут же провела меня в переговорную комнату.
Максим Витальевич Клебанский уже ждал меня. Он сидел во главе длинного стола, перед ним лежала утренняя папка с документами, которую ему передал Гурьев.
– Алексей Дмитриевич, – Клебанский жестом указал на стул. – Я не совсем понимаю цель вашей встречи. Мы всё обсудили утром.
– Утром мы обсуждали попытку подсунуть вам технический акт по передаче администрирования базы данных, – я сел и положил свою папку на стол. – Сейчас речь пойдёт о деньгах, которые «ФармКор» должен перечислить клинике по основному контракту.
Клебанский приподнял уголок папки, словно ожидая увидеть там подвох.
– Мы не предлагаем клинике ждать конца суда, – продолжил я. – И я не предлагаю вам нарушать договорный порядок. Я принёс другой вариант: способ оплатить документально подтверждённую бесспорную часть отдельно от спорных корректировок.
Я раскрыл действующий договор на разделе о расчётах. Этот текст мы получили ещё в субботу, пересняв договор в клинике. Тогда я искал в нём схему вывода денег, а раздел о расчётах пролистал по диагонали. Зря. Палец лёг на конкретный абзац.
– Пункт четвёртый, подпункт три. «Расчёты по подтверждённым обеими сторонами объёмам оказанных услуг производятся в течение пяти рабочих дней с момента подписания соответствующих реестров. Спорные объёмы могут быть выделены в отдельный расчётный лист и оплачиваются после урегулирования разногласий».
Клебанский опустил голову и начал вчитываться в документы. Вскоре… он заговорил:
– Вы предлагаете оплатить часть? – спросил он, подняв глаза.
– Бесспорную часть, – уточнил я. – Остальную сверку мы закончим позже. Поэтому, я просто прошу применить расчётный порядок, предусмотренный вашим же контрактом.
– У меня нет права принимать вместо клиники бумагу от одного участника общества, – Клебанский покачал головой. – Это корпоративный конфликт, я не могу в нём арбитрировать.
– Именно поэтому я не приношу вам подпись Воронина как замену подписи директора, – я выложил на стол распечатки рабочих реестров. – Я предлагаю сверить уже принятые обеими сторонами реестры и подтверждения уполномоченных сотрудников в пределах их существующих полномочий. По отсутствующим актам я не требую оплату. Смотрите, – я указал на колонки с суммами. – Вот реестр приёма пациентов за прошлый месяц, подписанный главврачом Гусевым и вашим супервайзером Литвиновым. Вот подтверждение факта оказания услуг. Объём завершён, расхождений по нему нет.
Клебанский вызвал финансовую службу. Через десять минут в переговорную вошёл подтянутый мужчина в очках – финансовый специалист «ФармКор». Он сел рядом с Клебанским, и они начали сверять цифры.
Финансовик водил пальцем по строкам, сверяя даты, фамилии врачей и коды оказанных услуг.
– Действительно, по этим позициям у нас есть двустороннее подтверждение, – произнёс он, обращаясь к Клебанскому. – Сумма бесспорной части составляет два миллиона сто сорок тысяч рублей.
– Этого хватит на ближайшие обязательные расходы клиники, – вставил я. – Если вы перечислите сумму в предусмотренный договором срок, клиника выплатит зарплату персоналу и рассчитается с поставщиками расходных материалов. Воронин теряет нужду покупать собственную выручку согласием на чужой доступ.
Клебанский смотрел на меня долго… он явно оценил то, что я не требовал от него нарушить правила, а наоборот – предлагал выполнять их.
– Хорошо, – наконец сказал Клебанский. – Бесспорную часть мы выделим. Финансовая служба подготовит платёжное поручение на подтверждённый объём услуг. Остальную сверку до урегулирования корпоративного спора замораживаем. Утреннее требование закрыть всю сверку к завтрашнему полудню считаем уточнённым: к этому сроку клиника подтверждает штатную работу и оформляет бесспорную часть. Спорные корректировки пока не трогаем.
Он придвинул к себе ноутбук и начал диктовать текст официального письма помощнице, вызванной по внутренней связи. Я следил, как на экране выстраиваются строки. Письмо адресовалось действующему исполнителю и финансовой службе. Клебанский чётко прописывал: произвести расчёт по подтверждённому объёму, выделить бесспорную часть из общей сверки, приостановить рассмотрение спорных корректировок до завершения судебного разбирательства или мирного соглашения сторон.
– Официальное письмо клинике и нашей финансовой службе уйдёт сегодня, – Клебанский дождался распечатки и протянул мне зарегистрированную копию. – Воронина включим в копию.
На столе у Клебанского лежали договор и текущая сверка. Финансовый специалист уже проверил по принятым обеими сторонами подтверждениям завершённый объём услуг. По оставшейся части действительно имелись расхождения, и я даже не пытался протолкнуть её в общий пакет. Для ближайших обязательных расходов клинике хватит бесспорного поступления. Остальное проверят обычным порядком. Деньги придут на счёт, которым пока распоряжается Гурьев, и за их расходованием придётся следить отдельно. Но одно я у Кравцова отнял: покупать собственную выручку согласием на чужой доступ клинике больше не требовалось.
Я поблагодарил Клебанского и вышел из переговорной. В лифте я позволил себе слабую усмешку. Гурьев думал, что задержка спорной части сверки перекрыла бы все деньги. Но… и это я исправил. Теперь, с этим новым официальным ответом, его шаг был просто бесполезным!
Я вышел из здания бизнес-центра и по дороге в консультацию набрал Полину.
– Полин, – сказал я, когда она ответила. – «ФармКор» выделит бесспорную часть отдельным расчётом. У Гурьева больше нет козыря с задержкой всех денег. Что у тебя по бумагам из клиники?
– Почти закончила сравнение, – отозвалась она. – Приезжайте, покажу.
В офис я прибыл через час. Полина уже ждала меня, разложив на столе три документа: отчёт «МедСервис-Фарм», задание на внедрение «ФармЛогик» и предъявленный на встрече лист передачи функций.
– Алексей Дмитриевич, – Полина подвинула мне чашку с остывшим кофе из «Принцессы». – Я сравнила эти три вещи.
– И к какому выводу пришла?
– В отчёте «МедСервис-Фарм» действительно есть тарифная матрица и предложение общей диспетчеризации, – она ткнула ручкой в первую папку. – Я не объявляю эту работу несуществующей. Бумаги написаны, расчёты произведены. Но в приложении описан запуск нового направления вне клиники.
Я взял отчёт и пролистал до приложения. Полина была права. Там чёрным по белому было прописано: оператором рабочей среды назван «ФармЛогик», коммерческим организатором – «МедСервис-Фарм», а клинику предлагалось использовать как источник исходных сведений и одну из площадок исполнения.
– Смотрите дальше, – Полина подвинула ко мне вторую папку. – Задание, которое получил Белов от Гурьева. Оно напрямую ссылается на номер этого приложения и его таблицу ролей. Именно для внедрения описанной среды «ФармЛогик» должен был получить управление рабочими пользователями и планировщиком выгрузок.
Я прочитал задание. Ссылка на приложение стояла в первом же абзаце.
– Теперь цепочка держится не на фамилии Кравцова в двух выписках, – сказал я, отбросив ручку. – Консультационный документ определяет будущего оператора. Конкретное задание отсылает к этому документу. А распоряжение Гурьева в клинике назначает получателя административных функций. Всё связано. Деньги остались у «МедСервис-Фарм», а Белов принимает техническую задачу «ФармЛогик» и не становится автором оплаченного отчёта задним числом.
В этот момент дверь кабинета без стука отворилась, и внутрь заглянул Денис. В руках он держал кружку с чаем, а на лице его играла снисходительная ухмылка.
– Что, разгадываете тайны мадридского двора? – протянул он, опираясь плечом о косяк. – Я краем уха слышал про тарифы. А вы не думали, что эти тарифы могли быть тупо взяты из открытых источников? Любой может скачать справочник цен на медикаменты из сети. Это же не кража пациентов.
Я посмотрел на Дениса. Его зависть и постоянное желание влезть в чужую работу начинали утомлять.
– Денис Васильевич, вы правы, – спокойно ответил я. – Сам справочник и факт его загрузки в систему не доказывают кражу пациентов. Эти сведения могли быть взяты из открытых источников.
– Ну вот видите! – Денис победно хмыкнул. – А вы тут из мухи слона делаете.
– Но Денис, – Полина вступила в разговор, не дав мне ответить. – Мы выделили открытые данные. А теперь покажите то, что ими не объясняется. Зачем оплачивающая клиника финансирует внешнюю рабочую среду и передаёт новой компании возможность самостоятельно расширять доступ?
Денис открыл рот, но ничего не сказал. Он посмотрел на Полину, потом на меня, попятился назад и тихо прикрыл дверь.
– Полин, – я повернулся к помощнице. – Ты молодец. Без исходных пациентских сведений и административных функций эта предлагаемая модель не даёт внешнему оператору той самостоятельности, ради которой Кравцов затеял весь переход.
– То есть они платили за консультацию, чтобы получить обоснование для передачи доступа? – спросила Полина.
– Именно. Но я прошу тебя указать и предел вывода, – я взял маркер и подошёл к доске. – Наличие реальной консультационной работы требует проверить её действительную пользу клинике, стоимость и основания одобрения. Мы не можем автоматически заявлять о фиктивности всего договора. Против конкретной передачи у нас теперь есть показанный способ использования и выбранный стороной получатель.
Полина кивнула и села за ноутбук.
– Я всё оформлю в таблицу, – сказала она, стуча по клавишам. – Раз уж ночью компанию проверяла я, доведу до конца сама.
Я оставил её работать и отошёл к окну.
К вечеру в офисе стало тише, а я уже почти закончил работу и искренне мечтал приехать домой и лечь спать. В общем, за сегодняшний день я связал все новые «моменты» с ранее поданной просьбой: какой доступ уже выдали, что временно ограничил подрядчик, какое административное расширение предложили на встрече и кому. В отдельном имущественном участке оставался состоявшийся платёж «МедСервис-Фарм» в триста тысяч рублей. Его возврата я не обещал вместе с остановкой «ФармЛогик». Сохранение журналов и спорных редакций обосновывалось отдельно от ограничений доступа.
Дверь открылась, и в кабинет вошёл Семён Борисович Коган. В одной руке он держал стакан с водой, в другой – папку с ночным дополнительным соглашением, уже подписанным и оплаченным Ворониным. Его левое веко подрагивало с привычной монотонностью.
– Смирнов, – он сел напротив, положил папку на стол и отпил воды. – Я ознакомился с результатом ночного соглашения.
– Проверка новых материалов, дополнения в суд и утренняя встреча – всё, что мы согласовали ночью, отработано, – ответил я, не поднимая глаз от документов. – Нового счёта за тот же труд никто не выставляет. Мы не стали накручивать клиенту стоимость за уже проделанную работу.
– Это правильно, – кивнул Коган. – Э-э-э, твою внутреннюю долю рассчитают по действующим условиям после закрытия согласованного этапа. – Он сделал паузу, отпил ещё воды. – Но учти, Смирнов, если клиент начнёт жаловаться на двойные счета…
– Не начнёт, – перебил я. – Мы чётко разграничили объёмы. Воронин понимает, за что платит.
Коган удовлетворённо хмыкнул и встал.
– Работай, – бросил он на ходу, но у двери обернулся. – И эти… новые клиенты, про которых я говорил. Завтра в одиннадцать, оба. Так что ты бы поспал, Смирнов.
Через несколько минут зазвонил телефон. Звонил Воронин.
– Алексей Дмитриевич, – голос его звучал бодрее, чем утром. – Я согласовал с сотрудниками кандидатуры внутреннего ответственного и резервного. Полина прислала мне требования к уведомлению. Я всё подготовил.
– Хорошо, Михаил Юрьевич. Направьте кандидатуры Гурьеву для приказа, а копию письма – нам. Полина заканчивает своё сопоставление, я проверю выводы и отправлю вам дополнительный материал.
Я положил трубку и подошёл к столу Полины. Она как раз сохраняла файл.
– Готово, – сказала она, протягивая мне распечатку. – Сопоставление трёх документов с выделением открытых данных и не объясняемых ими функций.
Я прочитал текст, нашёл несколько спорных мест, внёс правки от руки, подписал и отправил дополнительный материал Воронину. В целом, из Полины выйдет очень хороший сотрудник. Уж больно быстро она училась, и это не могло меня не радовать!
– Алексей Дмитриевич, – Полина обратилась ко мне, когда я уже собрал новую папку и только было, собрался на выход. – Что с Мариной то?
– В смысле?
– Ну, она столько для нас сделала… надо бы ей хоть шоколадку купить! Или… – она улыбнулась. – Вино! Я даже знаю, какое она любит и где его можно купить!
– Да, ты права, – я кивнул. – Нужно поблагодарить коллегу.
Я достал телефон и набрал короткое рабочее сообщение Марине: «Благодарю за утреннюю помощь. Расхождение редакций успело попасть в обращение до возвращения из клиники. Это помогло».
Ответ пришёл через минуту: «Пожалуйста. С тебя причитается. Удачи с делом».
Я убрал телефон. Усталость после бессонной ночи начала наваливаться с удвоенной силой. Веки… ну вот реально – тяжелели! У меня было ощущение, что в глаза попал песок, и чем сильнее я их растирал, тем… зрение становилось всё хуже и хуже…
И в этот момент на телефон позвонили, а на экране высветилось имя Зорина.
– Алексей Дмитриевич, – голос технического руководителя звучал обеспокоенно. – У меня есть кое-что для вас…
– Слушаю, Павел.
– Гурьев требует к утру продолжить передачу по широкому комплекту. Он прислал официальный запрос от имени директора.
«Хм… уже? Может, проще было бы его пристрелить, а?»
– Вы можете проверить согласование и фактические полномочия? – спросил я.
– Могу. Но я не могу разрешить спор об интересах общества вместо суда.
– И не надо, – ответил я. – Вопрос о восстановлении внешних возможностей нельзя оставлять в общей фразе «доступ закрыт». Вы приостановили расширение роли из-за расхождения задачи. Формально вы правы, но вы же понимаете, что Гурьев будет давить на вас?
– Он уже давит, – вздохнул Зорин. – Угрожает расторгнуть договор на обслуживание.
– Пусть действует официально. Но пока договор в силе, вы обязаны соблюдать его условия, в том числе порядок реагирования на инциденты.
– Я не переживаю…
– Послушайте, – перебил его я. – Действующие меры касаются регистрационных изменений и передачи договора с «ФармКор». Общего запрета на передачу доступа суд не устанавливал, а дополнительное ходатайство ещё рассматривается. Поэтому действуйте только в рамках договорного порядка реагирования на инциденты: сохраните журналы, зафиксируйте распоряжение Гурьева и не расширяйте права до завершения проверки основания.
– Понял, – Зорин отключился.
Я опустил телефон на стол и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Определения по дополнительному ходатайству за весь день так и не вышло: суд молчал, а Гурьев ждать не собирался. Спать хотелось невыносимо. Я заставил себя доделать только самое необходимое: договорился с Ворониным о связи утром, оставил Полине сверку отправленных документов и собрал вещи.
– Иди отдыхать, – сказал я Полине, которая тоже еле держалась на ногах. – Завтра будет новый бой.
– А вы?
– Я иду домой спать. Документы поступили, клиент подтвердил требования, техническое ограничение действует до разрешения вопроса о его продолжении. На завтра у меня есть ответ «ФармКор», который убирает у Гурьева оправдание угрозой задержки всех денег.
Уже в дверях я написал Софье короткое: «Двое суток в аду. Освобожусь – позвоню». Ответа ждать не стал.
Я выключил свет в кабинете, закрыл дверь на ключ и вышел из офиса…
Глава 6
Среда встретила меня ощущением настолько непривычным, что я поначалу не мог сообразить, что именно не так. И только когда вышел из подъезда и утреннее солнце ударило в лицо, до меня дошло: я выспался. Даже воздух на улице казался другим…
По дороге в клинику я позвонил Полине: если придёт определение суда – сразу набрать меня. Мы всё ещё ждали запрета на передачу управления системой посторонней компании. Пока её не пускал действующий подрядчик, но временная техническая мера не могла заменить судебную.
Воронин, мой клиент и совладелец клиники, пытался вернуть влияние на собственный бизнес. Кравцов тянул управление на себя. А директором оставался Гурьев – человек, который ставил подписи, слишком часто полагаясь на чужие указания.
Вот с ним сегодня и предстояло поговорить. Вчера вечером он снова потребовал от Зорина продолжить передачу прав «ФармЛогик» и пригрозил расторгнуть договор обслуживания.
Новое собрание владельцев Кравцов так и не назначил. Зато директор продолжал работать за двоих.
В клинику на Профсоюзной я приехал к девяти. Охранник за стойкой уже знал меня в лицо и даже не стал звонить наверх – просто кивнул и нажал кнопку турникета. Моя физиономия стала здесь такой же привычной, как табличка с расписанием приёмов. Печальная примета времени, если задуматься.
Гурьев ждал меня в своём кабинете. Когда я вошёл, он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел во двор.
– Смирнов, – он обернулся и указал на стул. – Садитесь. Нам нужно разобраться с Зориным.
Я сел, положил папку на край стола.
– Слушаю.
– Я директор клиники. Моя заявка подписана. Если до конца дня он не снимет ограничение, я направлю претензию по договору обслуживания.
– Врачи работают?
– Работают, но…
– Тогда что именно вы хотите восстановить?
Гурьев поджал губы.
– Единое сопровождение. Мы вчера это обсуждали.
«Вот именно. Вчера».
Я открыл папку.
– Подрядчик проверяет, зачем другой компании понадобилось управление вашей системой. Вы требуете закончить передачу раньше, чем он получит ответ. А если из-за этого конфликта сменится обслуживающая компания, объяснять врачам перебои придётся вам.
– Если я не закрою сверку с «ФармКор», объяснять придётся, почему нет зарплаты!
Я положил перед ним письмо Клебанского.
– Два миллиона сто сорок тысяч. За работу, которую обе стороны уже приняли. Заказчик подтвердил выплату независимо от оставшихся разногласий. Письмо вам направили вчера.
Гурьев взял лист. Прочитал, задержался на сумме.
– Остальное-то не оплатят.
– Пока не сверят. Но отдавать управление чужой фирме ради этих денег больше не требуется. Ни ради чего не требуется, если вы не можете объяснить, зачем это клинике.
Следом я положил подготовленный с Полиной проект приказа.
– Здесь внутренний ответственный по работе с заказчиком и его заместитель на случай отсутствия. Воронин согласовал кандидатуры с сотрудниками, письмо у вас. Подпишите назначение. Отдельно приостановите внешнюю передачу до решения суда и отзовите вчерашнее требование к Зорину.
Гурьев посмотрел на лист. Потом на меня.
– Кравцов сочтёт это отказом от согласованного плана.
Вот наконец и добрались до настоящей причины.
– Сочтёт, – согласился я.
– Вы так спокойно об этом говорите…
– Потому что под приказом будет не его подпись. Ваша. Клебанский ждёт документы до полудня. Можно выполнить договорённость и продолжить работу. А можно объяснять ему, почему директор клиники держится за схему, которую сам заказчик отверг.
На столе завибрировал телефон. Гурьев посмотрел на экран, перевернул аппарат и снова взял письмо о выплате.
Я не торопил.
Он сверил обе фамилии в проекте со вчерашним письмом Воронина. Затем дописал отдельный пункт: «Заявку на передачу внешних прав и административных средств ООО „ФармЛогик“ приостановить до решения суда».
Ручка замерла над строкой подписи.
– Акт как уже исполненный я удостоверять не буду, – сказал Гурьев.
– Передачи не было. Удостоверять нечего.
Он подписал приказ, поставил дату и печать клиники. Затем открыл почту и направил документ Зорину, отозвав вчерашнее требование продолжить передачу. Я дождался отправки и попросил копию.
– Контакты назначенных сотрудников – Клебанскому, вместе с материалами сверки. До полудня.
– Помню, Смирнов.
Я убрал копию в папку. Требовать покаяния, признания всех прежних нарушений и клятвы больше не слушаться Кравцова было бы глупо. Он подписал приказ. На это утро мне хватало.
В коридоре я столкнулся с Ворониным. Михаил Юрьевич выглядел… ну, по крайней мере, не так жалко, как в прошлые разы. Выбрит, одет в чистую рубашку, даже галстук повязал – криво, но повязал. Прогресс налицо.
– Алексей Дмитриевич, – он протянул руку. – По расписанию всё проверил. Шесть записей перенесли на вторую площадку, всем пациентам позвонили. Клебанскому отписался.
Он показал отправленное письмо. Короткое, по делу.
– Хорошо. Гурьев назначение подписал. Теперь у заказчика будут контакты обоих ответственных.
Воронин посмотрел на дверь директорского кабинета.
– Подписал?
– Да.
– Сам?
– Руку ему я не держал.
Михаил Юрьевич усмехнулся. Потом помедлил и сказал:
– Спасибо.
Он ушёл к регистратуре, а я направился к лифту. Впервые за последние дни Воронин не пошёл следом с очередным вопросом, что ему теперь делать.
В контору Когана я вернулся без двадцати одиннадцать. К одиннадцати начальник назначил двух новых клиентов, и заставлять их ждать из-за Воронина я не собирался.
Полина вскочила при виде меня так резко, что стул откатился к стене.
– Алексей Дмитриевич! Пришло! Десять минут назад!
– Определение?
Она протянула распечатку.
Я прошёл в кабинет, повесил пальто и положил рядом с определением наше ходатайство. Читал медленно. Мне нужен был не повод обрадоваться, а точный ответ: что именно суд запретил.
Спорную передачу данных и средств управления клиники компании «ФармЛогик» по представленному комплекту. Соответствующие права нельзя было выдать ни Белову, ни пользователю, которого эта компания назначит вместо него. Отдельным пунктом предписывалось сохранить журналы действий и документы по передаче.
Я перечитал резолютивную часть и только тогда улыбнулся.
До сегодняшнего утра Зорин удерживал внешний доступ закрытым по договорному порядку проверки. Теперь у него появилось определение суда. Заставить его нарушить запрет угрозой расторжения договора уже не получалось.
– Полина!
Она заглянула в кабинет.
– Готовь комплекты Зорину, Гурьеву и «ФармЛогик». Электронные копии отправим сразу, бумажные – следом. Гурьеву передадим через Воронина, под роспись. Подтверждения сохрани.
– Поняла. Первый клиент уже пришёл.
– Пять минут.
Я проверил адресатов, подписал сопроводительные письма и убрал папку клиники. Первый посетитель уже ждал, второй пришёл следом. Работа в конторе не заканчивалась на Воронине, как бы ему ни хотелось обратного.
Между приёмами Полина сообщила: Клебанский получил приказ, контакты сотрудников и материалы сверки. До полудня успели. Оставшиеся расхождения по суммам ушли на обычную проверку.
Воронину я позвонил, когда освободился.
– Михаил Юрьевич, запрет получили. Передачу «ФармЛогик» суд остановил, документы сейчас отправляем.
– А должность? Доли? Триста тысяч, которые они вывели?
– Это остаётся в работе. Сегодня мы закрыли им доступ к управлению системой, не выиграли весь спор разом.
Он помолчал.
– Понял. Что от меня нужно?
– Полина передаст экземпляр для Гурьева. Вручите под роспись и пришлите нам подтверждение.
– Сделаю.
Кравцов позвонил на мой рабочий номер в два часа дня. Он сухо представился и предложил «обсудить ситуацию в рабочем порядке».
– Смирнов, давайте поговорим как профессионалы.
– Слушаю вас.
– Я понимаю: вы защищаете клиента. Но Белову не дали поработать – ну и что? Найдётся другой специалист. На рынке таких хоть жопой жуй!
Я придвинул к себе определение.
– От «ФармЛогик»?
– А какая разница?
– Для замены Белова – никакой. Запрет касается и того, кого компания пришлёт вместо него.
В трубке стало тихо.
– Тогда кто будет обслуживать систему? Вы?
– Прежний подрядчик. Вчера при вас проверили, что клиника работает.
– Вы слишком рано радуетесь, Смирнов. Гурьев остаётся директором. Он имеет право принимать решения.
– И он принял.
– Что?
– Сегодня утром отозвал требование продолжить передачу. Назначил внутренних ответственных по договору с заказчиком. Копия приказа уже у Зорина.
– Он…
Кравцов оборвал себя. Я не стал помогать ему закончить.
Несколько секунд слышалось только его дыхание.
– Пришлите мне приказ.
– Запросите у директора.
На этот раз он повесил трубку без угроз.
Я откинулся в кресле. Вот теперь улыбаться было особенно приятно. Гурьев не стал нашим союзником и кресло Воронину не вернул. Но сегодня Кравцову впервые пришлось узнавать от меня, что сделал его директор.
В общей комнате Марина работала над своими документами. Я остановился у её стола.
– Марина Викторовна, дополнительные меры получили. Спасибо за помощь.
Она подняла голову.
– По обеим просьбам?
– Да.
– Ну вот, – она улыбнулась и снова надела очки. – А теперь дай мне закончить моё.
– Уже ухожу.
Полина показала подтверждение Зорина: определение получил, ограничения сохраняет, журналы тоже. Я закрыл блокнот.
На часах была половина третьего. Впереди впервые оставалось несколько часов, которые не принадлежали клинике.
Перед выходом из конторы я открыл переписку с Софьей. Последним стояло моё вчерашнее сообщение:
«Двое суток в аду. Освобожусь – позвоню».
И ведь не позвонил…
Я набрал её номер. Не ответила. Тогда написал:
«Прости, Софья. Наконец-то могу выдохнуть. Ты свободна завтра вечером?»
Ответ пришёл, пока я спускался по лестнице:
«Поняла. Да, свободна. Завтра в восемь. Кафе на Покровке».
Я подтвердил встречу и убрал телефон. Завтра вечером – никаких чужих актов. Хотя бы один вечер.
Оставалось заехать к Воронину. Из «ФармКор» прислали подтверждение по платежу, и Михаилу Юрьевичу хотелось показать его лично. Можно было переслать, конечно. Но после последних дней я понимал это желание.
К клинике я подъехал в начале седьмого. В холле стало тише. У лифтов меня ждал Воронин с папкой в руках.
– Вот, Алексей Дмитриевич, – он протянул лист. – Принято к оплате. Клебанский подписал.
Два миллиона сто сорок тысяч за оказанные медицинские услуги. Я сверил сумму.
– На счёт уже поступили?
– Пока нет. Обещают завтра утром.
Он показал письмо финансовой службы со сроком платежа.
– Хорошо. Утром Зинаида Павловна проверит выписку.
Воронин кивнул и достал телефон. Я заметил, как он набрал кому-то два слова: «всех победили».
Поправлять не стал. За эти дни он достаточно наслушался моих оговорок.
Мы вышли из здания вместе. Его «Лексус» стоял неподалёку, а я открыл приложение такси.
– Алексей Дмитриевич, подождите.
– Что ещё?
– Завтра вы приедете?
– Проверим поступление, закроем срочный этап. Но дальше каждый день приезжать незачем. Сотрудники справляются.
– Я не про сотрудников.
Я поднял глаза от телефона. Воронин сжимал папку обеими руками.
– Сколько вам платит Коган?
– Это к нашему делу не относится.
– Почему? Я плачу консультации. Работаете вы. Ночью, утром, когда угодно. А сколько из этих денег получаете – не знаю.
– Михаил Юрьевич, если вы хотите обсудить дальнейшее сопровождение…
– Хочу. Только не с консультацией.
Он наконец убрал папку под мышку.
– Работайте на меня. Лично. Деньги будут мои, не со счёта клиники. И ждать, когда мы закончим судиться за директорское кресло, не потребуется.
Я погасил экран телефона.
– Вы предлагаете мне уйти от Когана?
– А что вас там держит?
Я уже собирался ответить. Про клиентов, обязательства, начатые дела… Но Воронин не дал.
– Назовите сумму, Алексей Дмитриевич. За которую завтра вы не вернётесь к Когану…
Глава 7
Я уже открыл рот, чтобы назвать сумму. И только потом сообразил, что всерьёз её прикидываю.
Воронин заметил паузу.
– Давайте вернёмся в кабинет. Пять минут.
Я посмотрел на погасший экран телефона. Такси ещё не заказал.
– Пять минут.
Мы поднялись обратно. Воронин закрыл дверь, предложил мне сесть и устроился за столом напротив. Впервые за вечер он перестал суетиться.
– Не спешите. Я ведь не предлагаю вам сидеть на голом окладе. Будет работа – будут и дополнительные деньги. Рабочее место, техника – всё за мой счёт. Что нужно, то и купим.
Ну… заманчиво. Особенно техника. Мой ноутбук в последнее время запускался так, словно я каждый раз просил его об одолжении.
А тут можно было не выпрашивать у Когана кабинет, не ловить его настроение, не слушать Дениса. Заниматься одним большим делом и знать, за что получишь деньги в следующем месяце. Я даже подвинул к себе чистый лист, лежавший на краю стола.
– Платить кто будет? – спросил я. – Клиника?
– Я. Лично. Из своих денег, – Воронин постучал пальцем по столу. – Платёж «ФармКор» тут вообще ни при чём. Он завтра на счёт клиники придёт, людям зарплату платить надо. А с вами мы отдельно договоримся.
– Директором пока остаётся Гурьев.
– Да знаю я! Не в штат клиники вас зову. Ко мне. Вы мне нужны, Алексей Дмитриевич.
Я покрутил ручку в пальцах. Сумму можно было назвать с запасом. Он бы поторговался, конечно… а может, и нет. Уж больно внимательно смотрел.
– Что конкретно вы хотите за эти деньги?
– Чтобы утром вы были здесь. Со мной. Не так, что я звоню, а у вас суд, приём, ещё что-нибудь. Мне нужен свой юрист, которому я могу позвонить в любое время.
– Суды по вашему делу тоже будут.
– Ну, по моему – понятно. Я про остальных. Коган себе другого найдёт.
Ручка перестала крутиться.
– А мои клиенты?
– Передадите коллегам. Не завтра, так постепенно. Я же не зверь, понимаю. Но новых уже не берите. Иначе какой смысл мне за всё это платить?
Вот теперь предложение стало понятным. И хуже от этого не стало. Деньги, нормальная техника, человек, который не морщится при слове «расходы»… Только всё моё время прилагалось к покупке.
Я посмотрел на чистый лист. Собственную практику я, конечно, отлично бы построил. Особенно если перестать брать клиентов.
«Молодец, Лёша. Зато ноутбук дадут».
– А если без постоянного присутствия? – спросил я. – Ваш спор веду я. Документы проверяю, на переговоры приезжаю. Заранее договариваемся о времени…
– Мне не время в календаре нужно, – перебил Воронин. – Мне нужно, чтобы вы были рядом, когда опять начнётся. Сегодня Кравцов, завтра ещё какая-нибудь сволочь. Я не хочу вас делить с чужими проблемами.
Он говорил без злости. И, пожалуй, впервые за весь разговор – совсем честно.
Я положил ручку. Не сразу. Ещё успел подумать, что утром опять придётся смотреть на Когана и ждать, пока оживёт ноутбук.
– Тогда завтра я вернусь к Когану.
Михаил Юрьевич подался вперёд.
– Я же даже сумму не услышал!
– Потому что дело не в сумме. Я хочу набирать своих клиентов, Михаил Юрьевич. И тех, кто уже пришёл, не брошу. У Самойлова суд, у Натальи Игоревны ателье пытаются отобрать. Мне что им сказать? Извините, меня целиком купили?
– У Когана вы тоже не сами по себе.
– Да. Но оттуда я хотя бы могу двигаться дальше. А у вас условие – больше никуда не двигаться без вашего звонка.
