Текст книги "Турнир Родов (СИ)"

Автор книги: Дм Норт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8. Восемь победителей

Утром Игоря разбудил не звонок часов, а короткий металлический удар где-то в стене. Он открыл глаза и прислушался. Плечо ныло ровно и терпимо, пока он не попытался приподняться на локте. Тогда боль напомнила о себе сразу во всех местах, которые вчера успел задеть Сутормин. Из соседней комнаты донёсся второй удар, затем голос Ильи. Игорь накинул халат и вышел в коридор. В кабинете дяди уже было светло. У стола рабочий бес вытягивал из телеграфного отсека длинную ленту. Илья принял её и открыл деревянную коробочку с мухами – обычную плату за работу маленького механизма.

Рабочий бес посмотрел на коробку, потом на Илью и поднял два пальца.

– Одну.

Бес подумал, показал три.

– Ты принёс телеграмму из Пскова, а не лично дошёл оттуда.

Тот нехотя опустил два пальца. Илья поймал муху, положил её на край стола. Бес мгновенно схватил добычу, съел и, уже явно довольный условиями службы, побежал обратно к дверце. Игорь смотрел ему вслед. Вчера ради Великого Договора на Великой арене скормили восемь человеческих жизней. Сегодня утреннее сообщение из Пскова обошлось одной мухой. В этом мире многое работало одинаково. Отличался в основном размер того, что требовалось отдать.

– От отца? – спросил он.

Илья уже читал ленту.

– От него.

Он протянул бумагу. Сообщение было коротким. «Самочувствие лучше. Врачи дорогу не разрешают. Хорошо. Теперь не испорть сделанное». Игорь перечитал последнюю фразу. Потом ещё раз.

– Это поздравление?

– Для твоего отца – почти объятия.

– Я так и подумал.

Илья забрал телеграмму и перевернул. На обороте действительно была ещё одна строка, адресованная уже ему. «Первая победа одержана. Открой письмо». Илья не сразу поднялся. Несколько секунд он сидел, положив обе руки на край стола, затем отодвинул кресло и подошёл к старому секретеру. Из нижнего ящика он достал конверт с печатью Остроумовых. Игорь узнал его сразу. Именно этот конверт Фёдор передал ему перед отъездом из Пскова. Тогда в Москву ехали два брата. Олег должен был участвовать в Турнире, Игорь – передать письмо дяде и по возможности не создавать тому лишних проблем. Последний пункт пока выполнялся хуже остальных.

– Почему ты не открыл его раньше?

– Потому что не имел права.

– Отец написал тебе письмо, а ты не имел права его прочитать?

– Это не просто письмо.

Илья положил конверт на стол.

– У Остроумовых есть традиция. Перед каждым Турниром глава Рода передаёт московскому представителю распоряжения на случай первой победы. Открывать их раньше нельзя.

– Почему?

– Потому что тогда последние сто лет мы читали бы много совершенно бесполезных распоряжений.

Игорь посмотрел на печать.

– Их ни разу не открывали?

– Четыре Турнира подряд письма возвращались в Псков запечатанными.

Илья провёл большим пальцем по красному воску.

– Это первое, которое дошло до этой части инструкции.

Печать треснула. Игорь заметил дату на конверте. Письмо было написано ещё до их отъезда. До смерти Олега.

* * *

Большая часть письма была удивительно скучной. Игорь ожидал чего угодно: наставлений победителю, семейных тайн, возможно, даже какого-нибудь торжественного обращения человека, который впервые за сто лет сумел вернуть Остроумовым победу. Вместо этого Фёдор писал о долгах, предприятиях, аренде бесов, переговорах с банками и людях, которым следовало отправить телеграммы в первые двадцать четыре часа после перераспределения. В дверь снова постучали из стены. Рабочий бес появился с новой телеграфной лентой, на этот раз заметно короче. Илья прочитал сообщение и нахмурился.

– Что?

– Управляющий лесопилкой спрашивает, запускать ли второй цех.

– А можно?

– Пока нет.

– Но бесы уже наши.

– В Реестре – да. В лесопилке – ещё нет.

Илья положил ленту рядом с письмом. Великий Реестр менял владельца мгновенно. Физически от этого ничего не происходило. Рабочий бес, вчера принадлежавший Суторминым и сидевший внутри фабричного пресса где-нибудь в Туле, сегодня принадлежал Остроумовым, но продолжал сидеть в том же прессе. Прежний владелец обязан был остановить механизм, закрыть кормовой отсек, составить опись и передать беса новому хозяину. Иногда это занимало несколько часов. Иногда – недели. Победа на арене делала Остроумовых богаче за секунду. Хозяйству требовалось куда больше времени, чтобы это заметить. Илья продолжил читать.

– Водяные насосы – в первую очередь. Потом лесопилка. Потом кузница и мельница. Московское освещение не восстанавливать до закрытия долгов.

Игорь усмехнулся.

– Даже после победы отец не разрешает зажечь нам ещё две лампы.

– Именно поэтому у нас ещё есть дом, в котором эти лампы можно зажечь.

Дальше шли фамилии кредиторов. С одним следовало рассчитаться немедленно, второго просить о переносе платежа, третьему ничего не отдавать до личной встречи Ильи. Были указаны заводы, где выгоднее оставить полученных бесов и брать плату за их работу, вместо того чтобы перевозить в Псков. Отдельно Фёдор перечислил несколько Родов, с которыми после первой победы можно было осторожно возобновить переговоры. Игорь слушал, пока наконец не понял, что именно беспокоит его с самого начала. Фёдор нигде не написал имени Олега. В этом не было необходимости.

«Победитель должен…»

«Мой сын обязан…»

«Представитель Рода после первого круга…»

Каждая фраза была написана для Олега. Илья тоже это понимал. На одном месте он запнулся, посмотрел на племянника, но ничего не сказал и продолжил чтение. Последний абзац занимал меньше половины страницы.

– «Четыре Турнира мы думали только о том, как не исчезнуть», – прочитал Илья. – «Если это письмо открыто, значит, впервые за сто лет мы прошли первый круг. Этого недостаточно. Первая победа возвращает нам бесов. Вторая должна вернуть нам влияние. Турнир выигрывают на арене. Великие Роды выживают после неё».

Илья сложил лист. На столе некоторое время было слышно только лёгкое постукивание внутри стены. Телеграфный бес, вероятно, возвращался к аппарату.

– Хороший план, – сказал Игорь.

– Неплохой.

– Для Олега.

Илья посмотрел на него.

– Теперь для тебя.

Игорь отвёл взгляд к окну. На улице у ворот уже стояли журналисты. Вчера вечером их было человек десять. Сейчас не меньше тридцати.

– Отец не думал, что его буду выполнять я.

– Отец вчера утром вообще не был уверен, что сегодня придётся что-нибудь выполнять.

Илья убрал письмо обратно в конверт.

– Не делай из этого ещё одно соревнование с братом. Ты уже выиграл бой, который должен был выиграть он. Реестр не интересует, чьё имя Фёдор представлял, когда писал распоряжения.

Игорь ничего не ответил. Илья откинулся в кресле.

– И ещё кое-что. Вчера изменилось больше, чем количество бесов напротив нашей фамилии.

– Нас стало сложнее хоронить?

– Нас стало невыгодно хоронить.

Это прозвучало достаточно спокойно, чтобы Игорь сразу понял: дядя не шутит.

– Ещё неделю назад все считали, сколько останется от Остроумовых после первого круга. Наши кредиторы готовились делить имущество. Другие Роды думали, кто заберёт договоры. Воронцовы, возможно, выбирали место для своего кресла в Совете. Теперь у нас появились ресурсы, а ты пережил бой, в котором должен был умереть.

Илья кивнул на окно.

– С этого утра люди станут относиться к тебе гораздо лучше.

– Это плохо?

– Значительно хуже.

* * *

Газеты лежали на обеденном столе такой стопкой, будто Илья собирался растопить ими камин. Игорь открыл первую. На первой полосе был он сам. Художник изобразил момент, когда Игорь стоял над Суторминым с мечом в руке. Сходство получилось приблизительным, зато крови художник не пожалел. Над рисунком огромными буквами было напечатано:

«ВОССТАНИЕ ОСТРОУМОВЫХ».

Вторая газета называла его «НЕИЗВЕСТНЫМ ИЗ ПСКОВА». Третья:

«МАЛЕНЬКИЙ БЕС БОЛЬШОЙ СЕНСАЦИИ».

Над этой статьёй обнаружился рисунок Нуни. Бес был изображён почти человеческого роста, с огромными плечами и такими когтями, что ими можно было перерезать лошадь. Нуня долго рассматривал портрет.

– Наконец-то серьёзная журналистика.

– Это вообще не похоже на тебя.

– Я тоже сначала так подумал. Потом понял, что художник просто увидел внутреннего меня.

Игорь приложил рисунок к бесу. На бумаге Нуня оказался выше почти втрое.

– Внутри тебя очень много лишнего.

– В отличие от некоторых, у меня богатый внутренний мир.

Следующая статья утверждала, что Остроумовы много лет тайно готовили младшего сына и специально скрывали его способности от других Родов. Автор подробно описывал секретных наставников, закрытые тренировочные площадки под Псковом и особую систему подготовки Нуни. Для Игоря всё это было новостью.

– А вот это обидно, – сказал Нуня.

– Что?

– Про меня пишут, что меня тайно тренировали.

– Тебя тренировали.

– Но неудачно. Это важная часть истории.

Другая газета объясняла победу случайностью. Сутормин якобы поскользнулся на плохо выровненном песке, после чего «неопытный Остроумов воспользовался неожиданным преимуществом». Третья, не смущаясь соседством с вчерашними прогнозами, уже называла Игоря одним из возможных скрытых фаворитов. Букмекеры выглядели не менее растерянными. Коэффициент на его победу в следующем круге уменьшился почти вдвое. Ставка на общую победу в Турнире всё ещё обещала огромное состояние, но теперь уже не казалась способом быстро избавиться от денег. Нуня добрался до маленькой заметки внизу страницы.

– О.

– Что?

– Кажется, тебя подозревают в преступлении.

– Почему?

– «Неизвестный игрок ещё до начала Турнира поставил значительную сумму на победу Игоря Остроумова в первом круге».

Игорь забрал газету.

– Это был я.

Нуня посмотрел на него.

– Тогда всё гораздо хуже. Преступник прямо в доме.

– Я поставил собственные деньги.

– Так начинаются многие плохие истории.

За окном кто-то закричал фамилию Остроумовых. Затем ещё один голос попросил Игоря показаться хотя бы у окна. Нуня немедленно встал на стул.

– Даже не думай.

– Они пришли ради нас.

– Ради меня.

– Ты слишком быстро забыл, кто изображён на лучшем рисунке номера.

Игорь оттащил его от занавески раньше, чем тот успел организовать первую в истории пресс-конференцию боевого беса. Внизу слуга впустил очередного посыльного. За утро принесли уже несколько писем: поздравления, приглашения, предложения о встречах. Некоторые фамилии Игорь помнил с приёма Бестужевой. Тогда их владельцы разговаривали с ним только после представления Ильи. Теперь они сами предлагали удобное время. Несколько дней назад Москва пыталась узнать, когда Остроумовы проиграют. Сегодня ей было интересно, смогут ли они победить ещё раз.

* * *

В это же утро в Кремле Александр V читал совсем другие бумаги. Пётр Столыпин стоял напротив стола и ждал, пока Император закончит короткое донесение из Константинополя. За окнами дворца Москва продолжала праздновать завершение первого круга. С площади доносились крики газетчиков. В кабинете было слышно только, как Александр переворачивает страницу.

– Всё ещё британцы?

– В основном.

– И всё ещё ничего незаконного?

– К сожалению.

Император положил лист.

– Обычно отсутствие преступления радует главу Пятого отделения.

– Когда люди стараются не совершать преступлений слишком аккуратно, государь, это иногда начинает беспокоить.

За последние недели британская активность в Османской империи не уменьшилась. Наоборот, часть встреч теперь проходила через людей, формально никак не связанных с дипломатической службой: коммерсантов, инженеров, представителей железнодорожных и судоходных компаний, бывших военных. Каждый отдельный контакт легко объяснялся обычными делами. Вместе они объяснялись хуже.

– Что именно они хотят?

– Пока не знаю.

– Деньги?

– У британцев достаточно своих.

– Тогда территорию.

– Возможно.

Александр постучал пальцем по бумаге.

– Во время Турниров действует перемирие.

– Именно поэтому прямой подготовки к военным действиям мы не видим.

– Значит, пока не видим ничего.

Столыпин не спорил. Император ненадолго отвернулся к окну. На краю письменного стола лежала отдельная записка, которую Столыпин не приносил. Несколько дней назад Оракул сказал Александру, что сейчас не видит победителя Турнира. После первого круга победителей осталось восемь. Это не сделало ответ понятнее.

– Продолжайте, – сказал Император. – Отдельно по британскому направлению. Без официальных запросов.

– Да, государь.

– И Стамбул не тревожить. Если там действительно ничего нет, не хочу сам создавать проблему из любопытства.

Столыпин поклонился. Когда дверь за ним закрылась, Александр ещё раз посмотрел на донесение, потом отложил его к другим бумагам. Через час ему предстоял обед с восемью людьми, половина которых должна была умереть в следующем круге. Это было значительно понятнее британцев.

* * *

Стол в Малой императорской столовой действительно был рассчитан ровно на восемь человек. Игорь заметил это не сразу. Он вошёл последним вместе с Ильёй, остановился у двери и только потом заметил пропорции комнаты. Никаких убранных приборов, пустых кресел или траурных лент. Восемь мест стояли так, будто этот стол всегда предназначался именно для восьми гостей. Ещё вчера утром в секторе участников сидели шестнадцать. Дворец просто убрал половину кресел. На высокой спинке каждого из оставшихся был закреплён герб Рода. Два медведя Остроумовых оказались между Волконскими и Бестужевыми. Игорь провёл пальцем по резному дереву, прежде чем сесть. Вероятно, эту накладку достали из хранилища впервые за сто лет.

– Князь Остроумов.

Он обернулся. Один из представителей Родов, которого на приёме Бестужевой Илья представлял дважды, теперь сам протягивал руку.

– Великолепный бой.

– Спасибо.

– Совершенно неожиданный.

– Мне тоже так показалось.

Мужчина засмеялся чуть громче, чем требовала реплика, и предложил встретиться после жеребьёвки. Не сейчас, конечно. Когда Игорь будет знать следующего соперника и станет понятнее, насколько долгим может оказаться их знакомство. Через несколько минут другой гость подробно расспросил о раненом плече. Слишком подробно для человека, который не был лекарем и мог завтра оказаться его противником. Третий поздравил Остроумовых с возвращением так тепло, словно лично ждал этого четыре Турнира. Игорь начал понимать предупреждение Ильи. Единственным человеком за столом, который разговаривал с ним точно так же, как до победы, оказался Андрей Бестужев.

– Плечо?

– Работает.

– Значит, лекарь сказал лежать?

– Разумеется.

Андрей кивнул.

– Хороший лекарь.

– Поэтому я его не слушаю.

– Тоже правильно. Иначе на Турнире останутся одни здоровые люди.

– Нас уже только восемь.

– Вот видишь. Метод действует.

К ним подошла княгиня Бестужева. На официальном обеде она не должна была сидеть за столом победителей, но присутствовала среди приглашённых представителей Родов и, судя по тому, как свободно разговаривала с императорскими чиновниками, не особенно страдала от отсутствия кресла.

– Я снова поставила на вас, – сообщила она Игорю.

– После вчерашнего?

– Именно.

– Коэффициент уже хуже.

Княгиня недовольно вздохнула.

– Вы начинаете приносить мне всё меньше пользы.

– Постараюсь снова стать безнадёжным.

– Было бы любезно.

Она посмотрела на Андрея.

– Только не сегодня на жеребьёвке.

Андрей усмехнулся.

– Матушка, вы сейчас публично пожелали другому участнику не встретиться со мной.

– Я публично пожелала сохранить хорошие вложения.

Игорь улыбнулся, но взгляд задержался на Андрее чуть дольше. Из семи оставшихся участников именно его он меньше всего хотел увидеть напротив себя. Не потому, что Бестужев считался сильнейшим. Долгорукий был опаснее. Бобров – физически мощнее. Столыпин дрался так, будто любой бой являлся просто ещё одним служебным поручением, которое следовало выполнить без лишних движений. Андрей был хуже по другой причине. Бестужевы разговаривали с Остроумовыми ещё тогда, когда за это ничего нельзя было получить. Вчера Игорь впервые убил человека, которого почти не знал. Во втором круге вполне могло оказаться иначе.

Перед началом обеда появился Александр V. Все встали. Император занял место во главе стола, оглядел восемь оставшихся гербов и поздравил победителей без длинной речи. Ели немного. Говорили значительно больше. О бесах, ставках, первых боях и состоянии раненого Боброва. Никто не вспоминал восьмерых погибших дольше, чем требовало приличие. Когда Игорь вышел после обеда во внутренний двор, он заметил вдоль стены ряд клеток. В одной беспокойно переступали куры, в другой сидели кролики. Рядом висела деревянная доска с номерами помещений и нормами расхода.

– Кухня? – спросил он проходившего слугу.

– Нет, князь. Механизмы.

Слуга показал на верхний этаж.

– Лампы, подъёмники, телеграф, вентиляция. Кухонное хозяйство с другой стороны.

Даже во дворце корм для рабочих бесов хранили отдельно от человеческих продуктов и выдавали по ведомости, как свечи или уголь. Среди дворцового богатства это выглядело особенно буднично.

* * *

Боевых бесов в столовую не пустили. Для них отвели отдельный внутренний двор, окружённый высокой каменной стеной. Когда Игорь перед обедом привёл туда Нуню, слуги как раз заводили животных через боковые ворота. В прошлом круге потребовалось шестнадцать порций. Сегодня было восемь свиней – по одной каждому оставшемуся боевому бесу. Нуня остановился.

– Целая?

– Не обольщайся. Здесь ещё семеро.

– Тогда они могли привести семь.

– Ты вчера ел кролика.

– Вчера я ещё не был знаменит.

Слуга открыл ворота. Внутри уже находились Гром Долгорукого и несколько других бесов. Гром, почти человеческого роста, сидел у дальней стены и не обращал внимания ни на людей, ни на новую пищу. Бес Бестужева стоял ближе к центру. Увидев Нуню, он задержал на нём взгляд. Ещё несколько дней назад такой взгляд почти наверняка закончился бы насмешкой. Теперь никто не сказал ни слова. Нуня тоже это заметил. Он вошёл во двор чуть медленнее обычного, оглядел остальных и зачем-то поправил пояс.

– Не ввязывайся ни во что, – предупредил Игорь.

– Мы будем только обедать.

– Именно этого я и боюсь.

– Ты слишком мало мне доверяешь.

– Вчера я доверил тебе свою жизнь.

– И сразу стал богатым. Странно, что ты не сделал выводов.

Ворота закрылись. Когда через час Игорь вернулся, во дворе уже убирали остатки кормления. На камнях темнели широкие пятна крови. Один из слуг выносил пустое ведро, другой смывал воду со ступеней. Семь бесов ждали хозяев у стены. Нуня сидел отдельно. Игорь сразу заметил, что что-то не так.

– Эй.

Нуня поднял голову.

– Наелся?

– Чрезвычайно.

– Тогда почему выглядишь так, будто тебя накормили счетами?

– Я думаю.

– Это опасно.

– Сам испугался.

Игорь подошёл ближе. На подбородке Нуни осталась засохшая кровь. Бес машинально провёл по ней пальцем, посмотрел на красный след и сразу вытер ладонь о штаны.

– Чья?

– Свиньи.

– Уверен?

Нуня слишком быстро кивнул. За спиной Игоря открылись вторые ворота. Андрей вошёл за своим бесом. Тот отделился от стены и направился к хозяину. Нуня проводил его взглядом. Не обычным оценивающим взглядом маленького беса на более крупного противника. На несколько секунд лицо у него стало совершенно неподвижным. Затем он заметил, что Игорь смотрит.

– Что?

– Ничего.

– Тогда перестань смотреть так, будто я уже что-то украл.

– Ты что-нибудь украл?

Нуня задумался.

– Пока нет.

Он вскочил на ноги и пошёл к выходу. Игорь пропустил его вперёд, но заметил ещё одну деталь. Прежде чем выйти со двора, Нуня засунул руку под рубаху и коснулся спрятанной там серебряной монеты Олега. Всего на мгновение. Потом снова стал обычным Нуней.

* * *

После обеда Игорь успел пройти не больше половины коридора, когда сзади раздались шаги.

– Князь Остроумов.

Голос он узнал раньше, чем обернулся. Аркадий Вяземцев приближался без спешки. Всё тот же безупречный сюртук, аккуратная борода, спокойное выражение лица человека, которому почти никогда не приходилось объяснять, почему он находится там, где находится. Игорь остановился.

– Аркадий Петрович Вяземцев, – произнёс мужчина, слегка поклонившись. – Личный секретарь князя Воронцова.

– Я знаю.

Уголок рта Вяземцева едва заметно поднялся.

– Именно поэтому решил, что пора познакомиться официально.

– Мы уже встречались.

– Не припоминаю.

– В Турнирном экспрессе.

– Там было много людей.

– Вы разговаривали с Долгоруким перед тем, как он спровоцировал моего брата.

Вяземцев не стал ни изображать удивление, ни спрашивать, о чём идёт речь.

– Вот как.

– Зачем Воронцовым понадобилась смерть Олега?

Несколько проходивших мимо людей замедлили шаг. Вяземцев дождался, пока они удалятся.

– Это очень серьёзное обвинение для человека, который несколько дней назад не знал даже моего имени.

– Теперь знаю.

– Москва образовывает удивительно быстро.

– Ответа я не услышал.

– Потому что вы уже вложили ответ в вопрос. Мне остаётся только испортить вам удовольствие.

– Вы разговаривали с человеком, который убил моего брата.

– Я секретарь Воронцовых, князь. Я разговариваю с людьми, которых потом назначают, разоряют, обвиняют и иногда убивают. Сам по себе разговор – слабая улика.

Игорь вспомнил ресторан Турнирного экспресса. Долгорукий, спокойный и слишком уверенный. Вяземцев рядом. Затем провокация, Болт, Олег на земле.

– Он знал, как драться с Олегом.

– Тем удобнее адресовать этот вопрос человеку, который держал меч.

– Я спросил.

На этот раз Вяземцев заинтересовался.

– И что ответил князь?

– Что я задаю неправильный вопрос.

– Разумный человек.

– Он посмотрел на вас.

Улыбка Вяземцева исчезла не сразу. Скорее стала чуть меньше.

– В моей должности на меня смотрят часто. Обычно уже решив, что именно хотят увидеть.

– Я заметил.

Они молча стояли друг напротив друга. Вяземцев первым поправил перчатку.

– Поздравляю с победой.

– Спасибо.

– Она заставила многих пересчитать планы.

– Вас?

– Я предпочитаю не путать себя с планами моих работодателей.

– Значит, Воронцовых?

– Теперь вы задаёте более точный вопрос.

Игорь слегка нахмурился.

– Теперь?

– До вчерашнего дня ваше кресло в Совете многие считали вопросом времени. Сегодня выяснилось, что время умеет ошибаться. Неприятно, когда уже распределённое место вдруг снова оказывается занятым.

Это было сказано настолько спокойно, что угрозой не звучало. Именно поэтому Игорю не понравилось ещё сильнее.

– На вашем месте, – продолжил Вяземцев, – я бы меньше внимания отдавал мёртвым. Живые обычно опаснее. Особенно когда им приходится на ходу менять уже оплаченные планы.

– Князь Воронцов тоже?

– Теперь у него есть причина узнать вас лучше.

Вяземцев поклонился.

– До следующей встречи.

Он ушёл по коридору. Игорь смотрел ему вслед, пока мужчина не свернул за угол. Только тогда до него дошло. Вяземцев ни разу не спросил, откуда Игорь знает его имя. Не спросил, кто рассказал ему о Воронцовых. Не удивился тому, что Игорь видел его возле Резиденции Турнира. Он прекрасно знал, что за ним следили.

Всё это время Игорь считал, что пытается узнать что-нибудь о Вяземцеве. Вяземцев только что сообщил, что тоже наблюдает.

* * *

Лизу он встретил ещё до выезда на жеребьёвку. На этот раз она ждала не в переполненном зале и не среди десятков гостей, а возле небольшого сада за одним из дворцовых корпусов. После вчерашнего боя Игорь видел её только издалека – в проходе под трибунами. Тогда вокруг стояли журналисты, люди Ильи, служители Турнира. Они успели только встретиться глазами. Сейчас Лиза первым делом посмотрела на его плечо.

– Выглядит лучше.

– Оно скрыто под одеждой.

– Именно поэтому и выглядит лучше.

– Лекарь говорит то же самое.

– Значит, у вас наконец появился разумный знакомый.

Игорь сел на низкую каменную ограду. После нескольких часов во дворце плечо начинало ныть сильнее. Лиза осталась стоять.

– Я читала газеты.

– Соболезную.

– Оказывается, тебя с детства тайно готовили именно к этому Турниру.

– Я тоже сегодня узнал.

– А Нуня – специально выращенный боевой бес необычной породы.

– Ему эту статью не показывай.

– Почему?

– Он потребует родословную.

Лиза улыбнулась, но почти сразу стала серьёзнее.

– Что оказалось хуже?

– Что?

– До боя ты боялся выйти на арену. После него ты выжил. Что хуже?

Игорь хотел ответить привычной шуткой и не нашёл. За стеной сада проехал экипаж. Где-то дальше работал дворцовый подъёмник; внутри механизма равномерно постукивали рабочие бесы.

– До боя всё просто, – сказал он наконец. – Ты либо умрёшь, либо нет.

– Очень утешительно.

– Я тоже так думал. А потом остаётся человек, который не умер.

Лиза не перебивала.

– Я помню Сутормина до удара. Он стоял. Потом лежал. Сам момент почти не помню. Только меч в руке. А ночью почему-то помнил кровь под ногтями.

Он посмотрел на ладони. Сегодня они были чистыми.

– И всё равно рад, что победил?

Игорь ответил не сразу.

– Да.

Лиза кивнула, будто именно этого и ожидала.

– Вот это хуже всего.

– Что именно?

– Что обе вещи могут быть правдой одновременно.

На приёме Бестужевой ему понравилось, что Лиза ничего не предлагала. Не пыталась объяснять политику, не хотела использовать его голос в Совете, не интересовалась коэффициентами. После победы вокруг Игоря стало больше людей, и почти каждый разговор начинался с поздравления, за которым довольно быстро обнаруживалась причина. С Лизой причины по-прежнему не было видно. Именно поэтому он неожиданно рассказал ей о Нуне. Не всё. Только то, что бес после боя ведёт себя страннее обычного. Что вырос. Что иногда замолкает там, где раньше обязательно пошутил бы. Что по-прежнему носит монету Олега и не хочет отдавать.

– Монету твоего брата?

– Да.

– Почему?

– Если узнаешь, сообщи мне. Я спрашивал.

– Что он ответил?

– Что серебро пригодится, когда я проиграю деньги букмекерам.

– Разумный бес.

– Вы сговорились.

Лиза села рядом. Между ними осталось совсем немного места.

– А Олег?

Игорь повернул голову.

– Что Олег?

– Ты вчера думал о нём перед боем?

– Да.

– Он бы победил Сутормина?

Вопрос заставил его усмехнуться.

– Я всю жизнь думал, что да.

– А сейчас?

Игорь посмотрел на сад.

– Сейчас не знаю.

Это было почти неприятно произнести вслух. Несколько дней назад Олег оставался для него мерой того, как всё должно было происходить. Олег приехал бы на Турнир подготовленным. Олег знал бы, что делать. Олег не выглядел бы случайным человеком среди наследников Великих Родов. Но вчера победил Игорь. Не так, как победил бы Олег. И, возможно, именно поэтому.

– Ты изменился, – сказала Лиза.

– За два дня?

– Москва быстро работает.

– Газеты утверждают, что я всегда был таким.

– Газеты ещё утверждают, что Нуня почти человеческого роста.

– Это единственная часть, которой он верит.

Лиза рассмеялась. Игорь поймал себя на том, что уже несколько минут не думает ни о жеребьёвке, ни о Вяземцеве, ни о следующих четырёх людях, которым предстояло умереть. Ему не хотелось вставать. Это было непривычно.

* * *

К вечеру Великая арена заполнилась почти так же, как в дни боёв. Сегодня никто не должен был погибнуть, но мест всё равно не осталось. Москва хотела увидеть, кто с кем будет убивать друг друга завтра. Царь-механизм в центре арены выглядел меньше. Сам цилиндр остался прежним, но внутри теперь находились только восемь каменных шаров, а вокруг торчали восемь поручней вместо шестнадцати. Перед трибунами стояли восемь участников. Пустые промежутки между ними были шире, чем сами люди. Игорь занял своё место. Рядом появились Столыпин, Волконский, Бобров, Дубровский, Алексеев, Андрей Бестужев и Александр Долгорукий. Восемь победителей.

Восемь боевых бесов вышли к механизму. Нуня появился последним. И впервые трибуны не засмеялись. Сначала с одного сектора донёсся крик:

– Нуня!

Потом ещё один. Через несколько секунд имя подхватили десятки голосов. Нуня остановился и посмотрел вверх.

– Не зазнавайся, – тихо сказал Игорь.

– Поздно.

– Ты вчера был вдвое меньше Клыка.

– А сегодня Клыка здесь нет.

Игорь ничего не ответил. Нуня ухватился за поручень. Он действительно выглядел чуть крупнее, чем несколько дней назад. Совсем немного. Чужой человек вряд ли заметил бы. Игорь замечал. Хранитель поднял руку. Восемь бесов одновременно начали толкать. Царь-механизм медленно сдвинулся. Каменные шары загрохотали внутри цилиндра, сталкиваясь друг с другом. Нуне снова приходилось держать поручень почти над головой, но теперь он справлялся заметно легче. Механизм набрал скорость. Хранитель подал сигнал.

Бесы отпустили поручни. Цилиндр продолжил вращаться. Первый шар выпал в каменный желоб. Толпа взорвалась криками. Игорь почти не слушал имя. Он ждал только одного номера. Второй шар завершил первую пару.

Не Долгорукие. Третий. Игорь смотрел на Александра через площадку. Тот стоял спокойно, руки за спиной. Четвёртый шар выкатился из механизма. Номер Долгоруких. Трибуны оживились сильнее.

Пальцы сами сжали край щита. Следующий камень определил соперника Александра. Не Остроумовы. Раздражение пришло раньше, чем Игорь успел решить, имеет ли на него право. Он почти сразу понял, насколько оно нелепо. Александр Долгорукий не убивал Олега. Игорь видел убийцу брата собственными глазами. Видел его на дуэльной станции, видел потом на приёме Бестужевой. Александр был другим человеком. Другим участником. Пока между ними не существовало ничего, кроме фамилии.

Но фамилия всё равно работала быстрее рассудка. Возможно, Игорь хотел встретиться с ним ради ответа, которого Александр не мог дать. Возможно, хотел проверить собственные силы. Возможно, просто слишком долго представлял Долгоруких одним человеком. Оставалось четыре шара. Затем три. Потом два. Первым из них выпал номер Остроумовых. На этот раз арена отреагировала совсем не так, как при первой жеребьёвке.

Раздались аплодисменты. Кто-то снова закричал имя Нуни. С нескольких секторов послышалось уже имя Игоря. Букмекерские служители у края поля немедленно приготовились записывать последнюю пару. Игорь смотрел только на желоб. Последний шар медленно катился вниз. Повернулся цифрой к трибунам. Бестужевы. Шум вокруг на мгновение стал каким-то далёким. На противоположной стороне площадки Андрей Бестужев поднял глаза.

Их взгляды встретились. Андрей не улыбался. Не выглядел испуганным. Он только очень коротко кивнул. Игорь ответил тем же. На трибуне княгиня Бестужева сидела рядом с Ильёй. Несколько минут назад она что-то говорила соседу и улыбалась. Теперь перестала.

Церемониймейстер объявил последнюю пару второго круга.

– Андрей Николаевич Бестужев. Игорь Фёдорович Остроумов.

Толпа снова зашумела. Завтра утром один из них должен был умереть.

* * *

После жеребьёвки арена освобождалась медленно. Букмекеры уже передавали новые коэффициенты. Журналисты бежали к выходам, чтобы успеть отправить материалы в редакции. Служители у Царя-механизма открывали боковые панели и начинали кормление рабочих бесов, которые обслуживали внутренние передачи. После короткой, но тяжёлой работы им требовалось больше насекомых, чем обычно. Игорь задержался у прохода. Илья разговаривал с кем-то из Бестужевых. Княгиня уже ушла. Андрей тоже исчез среди людей своего Рода.