Текст книги "Турнир Родов (СИ)"

Автор книги: Дм Норт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

* * *

Молодой Долгорукий подошёл не сразу. Сначала допил вино, поговорил с соседом и только потом остановился возле стола Бестужевой. Он был немногим старше Олега, безупречно одет и настолько вежлив, что каждое следующее слово звучало хуже открытого оскорбления.

– Простите, княгиня. Не мог не взглянуть ближе. В газетах мундиры Остроумовых казались новее.

Олег продолжал есть.

– А вы в жизни казались умнее.

Бестужева медленно поставила бокал. Долгорукий улыбнулся.

– Без всякой злобы. Я лишь удивлён: Великий Род приехал ко двору в одежде предыдущего поколения. Впрочем, символично. Последние победы Остроумовых тоже принадлежат ему.

– Вам что-то нужно? – спросил Олег.

– Ничего. Пытаюсь понять, сколько минут продержится ваша семья на этот раз.

Игорь почувствовал, как пальцы брата сжались на вилке.

– Оставь, – тихо сказал он.

Долгорукий услышал.

– Младший разумнее. Возможно, следовало поставить на Турнир его.

– Следовало, – сказал Игорь. – Но Род решил оставить хотя бы одного сына на похороны.

Княгиня коротко взглянула на него. Долгорукий не отступил.

– Проблема Остроумовых не в деньгах. И не в количестве бесов. Вы раз за разом выходили на арену с одной мыслью – выжить. Великий Род, который думает о выживании вместо победы, уже перестал быть Великим. Реестр просто ещё не успел это заметить.

За столами вокруг стало тихо. Олег медленно поднялся.

– Возьмите слова обратно.

– Какие именно?

– О трусости моего Рода.

– Я не говорил «трусость». Но если вы услышали именно это, наверное, причина есть.

Игоря насторожило другое: Долгорукий должен был хотя бы напрячься. Перед ним стоял участник Турнира, человек, которого готовили к боям всю жизнь. Вместо этого князь выглядел спокойнее, чем в начале разговора.

– Олег, не надо.

Олег уже смотрел только на Долгорукого.

– Вызываю вас.

– Принимаю.

Ответ прозвучал мгновенно. Именно этого он ждал.

* * *

О вызове сообщили начальнику экспресса. Тот выслушал их так спокойно, будто пассажиры попросили добавить к ужину чай. Поезд не остановили: на главных линиях существовали специальные дуэльные станции, и ближайшая находилась меньше чем в часе пути. За это время новость успела пройти по всему составу. Когда экспресс замедлился у маленькой станции среди леса, смотреть вышло едва ли не больше людей, чем осталось внутри. Площадка находилась за станционным зданием: прямоугольник утоптанного песка, низкая ограда, стол судьи и небольшой медицинский вагончик. Такие станции существовали десятилетиями. Люди достаточно часто выясняли честь в дороге, чтобы железная дорога превратила это в часть расписания. Олег застёгивал ремни.

– Откажись, – сказал Игорь.

– Поздно.

– Нет. Скажи, что передумал.

– И что дальше?

– Доедем до Москвы.

– Уже как шутка.

– Мне всё равно.

Олег посмотрел на него.

– Тебе не всё равно. Иначе ты бы не ответил ему в ресторане.

Игорь сжал зубы.

– Он специально заставил тебя вызвать его.

– Я тоже заметил.

– И всё равно идёшь?

– После принятого вызова отказаться без примирения сторон нельзя. Судья запишет отказ как признание бесчестья. Для обычного дворянина это позор. Для зарегистрированного представителя Великого Рода – формальный повод оспорить его право представлять семью на Турнире. Нас именно к этому и толкают.

– Пусть смеются.

– Ты сам в это не веришь.

Игорь хотел возразить, но не смог. Репутация была последним ресурсом Остроумовых, который нельзя было посчитать в Великом Реестре. На площадке Долгорукий уже ждал со своим бесом. Тот оказался немного крупнее Болта. Но дело было не в размере. Игорю не понравилось, как бес стоял: без суеты, без интереса к зрителям, взгляд только на Болте. Словно видел его раньше.

– Если что-то пойдёт не так, прекращай, – сказал Игорь.

– Дуэль так не работает.

– Тогда придумай.

Олег усмехнулся.

– Наконец-то хороший совет.

Прозвучал сигнал. Болт бросился первым.

* * *

Первые минуты почти успокоили Игоря. Олег двигался так же, как на тренировочном дворе, а Болт держался рядом и точно входил в знакомые связки. Долгорукий несколько раз отступил, его бес получил порез на плече. Кто-то из зрителей уже начал говорить, что князь зря затеял ссору. Потом бой изменился. Не резко. Сначала Игорь заметил, что противник слишком легко уходит от одной из любимых атак Болта. Потом – что Долгорукий заранее смещается именно туда, куда Олег обычно загонял соперника третьим движением. Он не просто хорошо дрался. Он знал, чего ждать.

– Олег! – крикнул Игорь.

Брат услышал, но отвлекаться не мог. Бес Долгорукого пропустил Болта вперёд, развернулся и ударил снизу. Болт успел закрыться, но второй удар пришёл почти одновременно. Олег попытался помочь, Долгорукий отсёк его мечом. Игорь увидел кровь. Болт зарычал и снова атаковал. Он был сильнее большинства бесов, которых Игорь видел на тренировках, но противник будто разбирал его по частям. Шаг, уклон, удар. Ещё шаг. Ещё удар.

– Он знает Болта, – сказал Игорь.

Бестужева рядом не ответила. Болт бросился в последний раз. Бес Долгорукого пропустил когти возле лица, вцепился ему в шею и повалил на песок. Несколько секунд два тела слились в один клубок. Потом один перестал двигаться.

– Болт! – закричал Олег.

Это была ошибка. Долгорукий ударил его в бок. Олег пошатнулся, но остался на ногах.

– Прекрати бой! – крикнул Игорь.

Без Болта всё стало хуже. Долгорукий теперь сражался вдвоём против одного. Судья не вмешивался: правила не запрещали боевому бесу атаковать человека после смерти его противника. Олег получил второй удар, потом третий. Он всё ещё пытался достать Долгорукого.

– Олег! Хватит!

На этот раз брат услышал. На секунду повернул голову. Этого хватило. Клинок Долгорукого вошёл под рёбра. Олег сделал ещё один шаг, словно по инерции, посмотрел на Игоря с каким-то почти виноватым удивлением. Потом взгляд на мгновение соскользнул ниже – туда, где у ограды стоял Нуня. Губы Олега шевельнулись, но Игорь не услышал ни слова. Старший брат опустился на колени и упал.

* * *

Игорь не помнил, как оказался на песке. Кто-то пытался его остановить, потом отпустил. Он упал рядом с братом, перевернул его на спину и увидел то, что ещё мгновение назад отказывался принимать.

– Олег.

Брат не ответил. На губах была кровь. Игорь прижал ладонь к ране, хотя кровь шла уже не оттуда. Он зачем-то продолжал держать руку, будто тело могло передумать. За спиной судья произнёс имя победителя. Игорь поднялся. Долгорукий стоял в нескольких шагах. Его бес был ранен, сам князь тяжело дышал, но смотрел спокойно.

– Теперь со мной, – сказал Игорь.

Тот нахмурился.

– Что?

– Вызываю тебя.

Нуня уже стоял рядом. Маленький, нелепый среди крови и двух больших боевых бесов.

– Игорь, – сказала Бестужева.

– Не сейчас.

Княгиня взяла его за руку.

– Утром ваш отец отправил в Москву двух сыновей. Вы хотите, чтобы к вечеру у него не осталось ни одного?

– Он убил Олега.

– Да.

– Тогда отпустите.

– Нет.

Игорь дёрнул руку, но княгиня не отступила.

– Вы всё ещё думаете, что это была обычная ссора?

Игорь замер. Бестужева кивнула в сторону Долгорукого.

– Он добивался вызова. Его бес был готов именно к Болту. Ваш брат ещё утром не знал, что будет драться с ним. А тот почему-то знал достаточно.

Долгорукий уже разговаривал со своими людьми и ни разу не взглянул на тело Олега.

– Зачем?

– Вот это уже правильный вопрос. А вы сейчас хотите подарить ему вторую смерть, так и не узнав ответа на первую.

Нуня тихо сказал:

– Я могу его укусить.

Игорь посмотрел вниз.

– Не сейчас.

– Я запомню.

* * *

Бестужева велела своим людям помочь с телом. Когда всё было закончено, она отвела Игоря в сторону от остальных. Поезд ждал их у платформы, пассажиры возвращались в вагоны и уже обсуждали дуэль так, будто произошло редкое театральное представление.

– Что теперь будет с Турниром? – спросил Игорь.

– Не знаю.

Он резко посмотрел на неё.

– Вы три Турнира видели.

– И ни разу участник не погибал у меня на глазах до открытия.

Олег был официально зарегистрирован представителем Остроумовых, но первая турнирная жертва ещё не была принесена. Автоматического права заменить его у семьи не существовало. Подобные случаи происходили слишком редко, и окончательное решение должна была принять Императорская турнирная канцелярия вместе с Хранителями.

– Значит, всё? – спросил Игорь. – Мы просто потеряли участника?

– Возможно.

– И миллион?

– До решения Хранителей останется в Фонде. Его не передадут другому Роду без завершённого турнирного поединка.

– Очень полезный у нас разговор.

Бестужева не обиделась.

– Хотите полезный совет?

– Уже боюсь.

– Запомните всё, что сегодня видели. Не то, как умер Олег. Это вы и так не забудете. Запомните, кто сидел рядом с Долгоруким, кто говорил с ним до дуэли, кто первым вышел смотреть бой. Люди редко совершают такие вещи в одиночку.

Игорь посмотрел на тело брата, которое уже несли к служебному вагону.

– Отец меня убьёт.

– Нет.

– Откуда вы знаете?

– Потому что вы теперь единственный его сын, которого можно убить позже.

Игорь невольно усмехнулся и тут же возненавидел себя за это. Бестужева положила руку ему на плечо.

– Несколько часов назад Остроумовы ехали на Турнир. Теперь у них нет участника. Думайте об этом, а не о второй дуэли.

Игорь вспомнил пятьдесят семь дней, когда Олег болел. Лучший меч. Дополнительный корм Нуне. Отцовское «завтра в семь». Отец уже однажды готовил его на случай смерти брата. Запасной всё ещё был жив.

* * *

В усадьбе под Псковом о смерти Болта узнали раньше, чем телеграф принёс хоть одно слово. Родовой камень стоял в старом помещении под восточной башней. Массивная чёрная плита веками оставалась холодной и неподвижной. В тот день сторож услышал треск. По поверхности камня прошла тонкая красная линия, затем из неё показались пальцы. Из камня выбрался новый бес. Он был размером с ладонь – слишком маленький для боевого – и несколько секунд неподвижно сидел на чёрной плите, словно ждал связи, которая так и не появилась.

– Господи, – прошептал сторож.

Он знал правило. Боевой бес рождался только после смерти предыдущего. Болта больше не было. Сторож уже собирался бежать за Фёдором, когда понял главное. Новый бес родился рабочим. Боевой бес после смерти прежнего появлялся только для живого хозяина. Если связь не возникала в момент рождения, Родовой камень сразу отдавал семье обычного рабочего беса. Фёдор пришёл почти сразу. Ничего не спросил, только посмотрел на маленькое существо у камня.

– Когда?

– Только что, ваше сиятельство.

– Боевой формы не было?

– Нет, ваше сиятельство.

Фёдор закрыл глаза. Если бы погиб только Болт, камень породил бы нового боевого беса для Олега. Рабочий означал одно: прежнего хозяина больше не существовало.

– Телеграф, – сказал Фёдор.

На случай смерти боевого беса в доме существовал старый порядок: управляющий немедленно сообщал в Турнирную канцелярию и требовал подтверждения состояния хозяина. За столетия Роды слишком часто теряли бойцов в дороге, на тренировках и дуэлях, чтобы полагаться только на слухи.

Сообщение пришло позже. Он прочитал первые строки стоя. Потом сел. «Дуэль. Болт погиб. Олег погиб. Игорь жив». Последние два слова Фёдор прочёл трижды.

– Ответ? – осторожно спросил телеграфист.

Фёдор взял карандаш. «Тело домой. Игорю ехать в Москву. Ждать решения Канцелярии. Илье сообщить всё». Он остановился, потом добавил: «Игорю: никаких дуэлей». Телеграфист ушёл. Фёдор остался возле Родового камня. Маленький рабочий бес сидел у его сапога и рассматривал собственные руки, не понимая, почему появился на свет именно таким. Утром у Фёдора было два сына и два боевых беса. Турнир ещё даже не начался.

* * *

Тело Олега готовили к отправке семье, а Турнирный экспресс продолжал путь. Для поезда смерть одного пассажира не меняла расписания. Игорь вернулся в родовое купе вместе с Нуней. За стеной уже обсуждали смерть Олега. Одни уверяли, что Остроумовы автоматически лишились права участвовать. Другие считали, что Канцелярия позволит назвать нового представителя. Третьи уже пытались угадать, кто займёт место семьи среди Шестнадцати, если Турнир для неё закончился ещё до открытия. Игорь разбирал вещи брата. Мундир. Перчатки. Книга, которую Олег так и не открыл. Небольшой дорожный нож. Всё выглядело так, будто хозяин сейчас войдёт и потребует перестать рыться в его сумке. Нуня сидел рядом необычно тихо. Игорь нашёл серебряную монету. Несколько секунд просто держал её на ладони. Утром отец попросил вернуть обе. Теперь одна возвращалась к нему вместе с телом. Игорь потянулся положить монету к остальным вещам, но Нуня оказался быстрее. Схватил серебро двумя руками и прижал к груди.

– Отдай.

Нуня посмотрел на него.

– Зачем она тебе?

Бес открыл рот, но ничего не сказал. Обычно это было невозможно.

– Нуня.

Тот провёл большим пальцем по стёртому рисунку.

– Не знаю.

– Тогда отдай.

– Не хочу.

Игорь протянул руку, но остановился. Сейчас спорить из-за серебряного рубля казалось самым бессмысленным делом на свете.

– Оставь.

Нуня спрятал монету под одежду. Игорь сложил вещи Олега и тихо сказал:

– Он должен был доехать до Москвы.

Нуня резко повернул голову, будто окликнули именно его. Игорь посмотрел на беса.

– Что?

Пауза длилась секунду.

– Ничего, – ответил Нуня. – Думаю, если нас теперь не пустят на Турнир, может, хотя бы деньги за билет вернут?

Игорь почти улыбнулся.

* * *

К вечеру за окнами всё чаще появлялись огни. Сначала отдельные станции, потом склады, рабочие посёлки, бесконечные ряды телеграфных столбов. Москва была ещё впереди, но пространство вокруг уже переставало быть провинцией. Игорь сидел у окна. В кармане лежали собственная серебряная монета и письмо Фёдора для дяди Ильи. Вещи Олега ехали отдельно. Его тело на ближайшем узле должны были отправить обратно в Псков. Долгорукий продолжал путь в том же поезде. Несколько раз Игорю хотелось выйти в коридор, найти его купе и закончить то, что Бестужева не позволила начать на станции. Каждый раз он вспоминал одно и то же: противник слишком хорошо знал Болта. Вызов был нужен ему заранее. Значит, смерть Олега началась не с оскорбления в ресторане.

– Ты опять думаешь убить его? – спросил Нуня.

– Думаю, зачем он убил Олега.

– А потом убить?

– Потом посмотрим.

– Хороший план. В нём есть развитие.

Нуня сидел напротив и крутил между пальцами монету Олега. Иногда он забывал шутить сразу. Перед ответом появлялась короткая пауза, которой раньше не было. Игорь почти не замечал этого. Ему было не до маленьких странностей собственного беса. Несколько часов назад он ехал в Москву сопровождающим. Собирался увидеть столицу, посмотреть Турнир и помочь брату. Теперь Олег был мёртв. Остроумовы остались без официального участника, а судьба поставленного миллиона зависела от решения людей, которых Игорь никогда не видел. Он не знал, что скажет дяде Илье. Не знал, разрешат ли семье выйти на Турнир. Не знал, кому понадобилась смерть Олега. Нуня подбросил серебряную монету и поймал обеими руками.

– Москва скоро?

Игорь посмотрел на огни впереди.

– Скоро.

Турнирный экспресс шёл дальше.

Глава 3. Ставка на себя

К Москве Турнирный экспресс подходил уже при дневном свете. Игорь ожидал увидеть город постепенно – сначала окраины, потом улицы, потом вокзал. Вместо этого Москва навалилась сразу. Каменные дома, трубы фабрик, телеграфные провода, бесконечные склады, мосты, экипажи и люди. После Пскова всё казалось слишком большим и слишком занятым, чтобы заметить одного человека. Через пять минут после остановки выяснилось, что именно его Москва как раз заметила. Газетчики ждали на платформе. Известие о дуэли обогнало поезд по телеграфу, и к моменту прибытия Остроумовых несколько московских газет уже успели напечатать специальные листки. Игорь увидел собственную фамилию ещё до того, как сошёл на землю. «Трагедия в Турнирном экспрессе». «Наследник Остроумовых погиб». «Кто заменит князя Олега?» Ниже кто-то успел напечатать его имя.

– Князь Игорь! Сюда! Вы видели момент смерти брата?

– Будете требовать крови Долгоруких?

– Вы новый участник Турнира?

– Правда, что Остроумовы требуют отменить регистрацию?

– Ваш отец уже дал согласие на замену?

Игорь остановился. Он не понимал, какой вопрос ненавидит больше.

– Он ещё сам не знает, живой ли он участник, – сказал Нуня и высунулся из-за его ноги. – Дайте человеку хотя бы с поезда выйти.

Несколько газетчиков тут же наклонились к бесу.

– Это ваш боевой бес?

– Нет, – ответил Нуня. – Я его финансовый советник.

Нуня только удвоил число вопросов. Игорь попытался пройти, но толпа двинулась вместе с ним. Кто-то сунул под руку карандаш, кто-то попросил показать Нуню ближе, кто-то уже спрашивал, сколько денег Остроумовы потребуют с Долгоруких. Спас их высокий сухой мужчина с седыми усами. Он прошёл сквозь журналистов так, будто те были мебелью, отодвинул одного плечом и встал перед Игорем.

– Племянник.

Игорь узнал дядю Илью сразу, хотя видел его в последний раз несколько лет назад. В семье шутили, что братья Фёдор и Илья похожи только тогда, когда оба недовольны. Сейчас сходство было почти полным.

– Здравствуй, дядя.

Илья посмотрел на него, потом на Нуню, потом на пустое место рядом, где должен был стоять Олег.

– Письмо у тебя?

Игорь достал конверт. Илья взял его, не открывая, и только после этого коротко обнял племянника.

– Пойдём. Тело отправят в дом отдельно.

– Оно должно было ехать в Псков.

– Потом. Сначала Москва должна закончить свои бумаги. Здесь даже мёртвому Великому Роду нельзя просто уехать домой.

Они вышли на вокзальную площадь. У извозчиков, газетчиков и торговцев на поясах висели маленькие жестяные коробочки. Из одной, открытой на секунду, Игорь увидел мух и сверчков.

– Что это?

Илья даже не посмотрел.

– Корм.

У соседнего киоска торговец как раз продавал маленькую коробочку человеку с дорогими часами.

– Для часов, счётчиков, карманных вентиляторов. В Москве проще купить десяток мух, чем искать, почему механизм начал отставать.

Нуня посмотрел на коробочки с интересом.

– Очень практичный город.

– Не ешь чужие часы, – сказал Игорь.

– Какая у тебя низкая вера в меня.

Москва шумела вокруг, телеграфные экипажи проносились мимо, и на нескольких газетных листах уже было лицо Игоря. Утром он ещё ехал в столицу как человек без роли. К полудню город обсуждал, станет ли он одним из шестнадцати участников Турнира.

* * *

Московский особняк Остроумовых находился на тихой улице недалеко от центра. Снаружи он выглядел значительно лучше псковской усадьбы: светлый камень, колонны, бронзовый герб, высокие окна. Первые десять минут Игорь даже решил, что отец преувеличивал бедность семьи. Потом Илья начал открывать двери. За первой стояла мебель под белыми чехлами. За второй – пустая гостиная. В третьей висела дорогая бесовая люстра, но кормовой отсек под стеной был открыт и пуст. Старые часы показывали без четверти три и, судя по пыли, показывали это уже несколько лет.

– Здесь никто не живёт? – спросил Игорь.

– Жить можно. Кормить нельзя.

Илья открыл маленькую сервисную дверцу в стене.

– Эти лампы требуют пять бесов. Часы – двух. Подъёмник для белья – ещё шесть. Закрываешь половину дома и получаешь три десятка бесов для предприятий. Когда у тебя сорок миллионов, можно освещать пустые комнаты. Когда два – начинаешь считать.

Нуня заглянул внутрь комнаты.

– Московские Остроумовы богаче псковских.

– Почему?

– Здесь бедность дальше от входной двери.

Илья посмотрел на него.

– Этот мне нравится больше Болта.

Нуня расправил плечи.

– Наконец-то столичный человек с хорошим вкусом.

В жилой части дома всё ещё сохранялось старое богатство. Мраморная лестница, библиотека в два этажа, семейные портреты, ковры, слишком большие для комнат, где их теперь оставили. Но слуг было мало, в коридорах горела каждая третья лампа, и почти у каждой двери стояла маленькая табличка с временем работы механизмов. Илья управлял домом как фабрикой, которая должна пережить ещё один месяц. В кабинете он протянул Игорю телеграмму. «Состояние князя Фёдора не позволяет поездку. Решения принимать совместно. Беречь Игоря».

– Что с ним?

– Сердце. Не первый приступ. Врач запретил дорогу.

Игорь перечитал короткий текст.

– Значит, он не приедет.

– Значит, не приедет.

Это было первое решение, которое Игорь хотел бы снова отдать отцу. Илья сел за стол и положил рядом нераспечатанное письмо Фёдора.

– Теперь рассказывай.

Игорь начал с ресторана. Илья несколько раз останавливал его на вещах, которые казались неважными. Кто сидел рядом с Долгоруким. Подходил ли кто-нибудь к нему до разговора. Когда появился его бес. С кем князь вышел на станцию. Кто стоял возле площадки.

– Я не запоминал всех.

– Теперь будешь.

– Он убил Олега. Что ещё надо запоминать?

– Причину.

Игорь замолчал. Илья постучал пальцем по столу.

– Если человек просто хотел унизить Остроумовых, он уже получил своё после первых слов. Если хотел дуэли – значит, дуэль ему была нужна. Если его бес знал Болта, значит, готовились заранее. Вопрос не в том, кто убил Олега. Ты это видел сам. Вопрос – зачем.

– Я могу спросить у него.

– И что? Он признается?

– Есть способы сделать человека разговорчивее.

– Нет. Сначала выясняем. Потом мстим. В обратном порядке у семьи слишком быстро кончаются мужчины.

Илья подвинул к себе другую папку.

– Кроме того, у нас есть проблема срочнее Долгорукого.

– Какая?

– На Турнире до сих пор участвует твой брат.

* * *

Резиденция Турнира занимала старое здание рядом с Кремлём и выглядела как место, где даже воздух проходил регистрацию. Императорская канцелярия занималась людьми, документами, расписанием и охраной. Хранители вмешивались только там, где вопрос касался Великого Договора, допустимости жертвы или перехода бесов в Реестре. За длинными столами сидели чиновники, по коридорам ходили представители Родов, на стенах висели схемы церемоний и списки прибывших делегаций. Столько людей, занятых организацией пятнадцати будущих смертей, Игорь ещё не видел. В главном зале стояла огромная доска. Шестнадцать фамилий, шестнадцать гербов. Напротив Остроумовых всё ещё было написано: «Олег Фёдорович Остроумов». Игорь остановился.

– Быстро работают, – сказал Нуня. – Мёртвый Олег уже в Москве раньше нас.

Нуня улыбался, но на секунду улыбка исчезла. Маленькая рука машинально коснулась места под одеждой, где лежала монета Олега. Главный распорядитель Турнира выслушал Илью без особого выражения.

– Представитель зарегистрирован. Ставка внесена. Род подтверждён.

– Представитель мёртв, – сказал Илья.

– Это мне известно.

– Значит, зарегистрируйте другого.

Распорядитель посмотрел на Игоря.

– Кого?

– Игоря Фёдоровича Остроумова. Прямая линия. Двадцать один год. Боевой бес имеется. Подготовку проходил.

– Подготовку к этому Турниру?

Илья выдержал паузу.

– Подготовку, достаточную по закону.

– Это не одно и то же.

– Закон спрашивает не одно и то же.

Распорядитель перелистал документы.

– Замена возможна до открытия Турнира. Но после официальной регистрации участника я не имею права произвести её единолично. Решение Хранителей Счёта.

– Когда?

– Сегодня.

– Турнир открывается завтра.

– Именно поэтому сегодня.

Игорь смотрел на фамилию Олега на доске.

– А если они откажут?

Распорядитель пожал плечами.

– Тогда в списке Остроумовых останется зарегистрированный участник, не способный исполнить обязательство. Дальше потребуется отдельное решение.

– А миллион бесов?

– Ставка уже находится в Фонде. Вопрос будет рассматриваться отдельно.

– Очень удобно.

– Удобство сторон в процедуре не предусмотрено.

На выходе Илья раздражённо застегнул пальто.

– Ждать.

Игорь ещё раз оглянулся на доску.

– Смешно.

– Что?

– Олег умер. Я жив. Но у него сейчас больше прав выйти на арену.

Нуня поднял палец.

– Я это уже говорил.

– Я знаю.

– Тогда приятно видеть, как мои идеи доходят до людей.

На улице Илья остановился.

– Игорь. Если Хранители разрешат – ты не обязан соглашаться.

– Обязан.

– Нет. Род может назвать другого мужчину прямой линии.

– Не обязательно меня?

– Только если такой есть.

– А кого?

Илья не ответил. В семье больше не было другого сына Фёдора.

* * *

Через квартал от Резиденции Турнира стояла букмекерская контора. Возле неё было теснее, чем у храма на праздник. На огромной доске мелом были выписаны фамилии участников, коэффициенты, возможные пары и десятки дополнительных ставок. Игорь заметил собственное имя. «Будет ли допущен Игорь Остроумов – 2,1». Ниже: «Победа Игоря Остроумова в первом круге – 14».

– Они быстро, – сказал Игорь.

– Люди не любят ждать, когда можно потерять деньги заранее, – ответил Илья.

У Олега коэффициент был значительно ниже. Его изучали. Знали школы, наставников, Болта, результаты закрытых тренировок. Про Игоря у букмекеров почти ничего не было. Несколько старых упоминаний, отсутствие официальных поединков и маленький бес. Нуня долго смотрел на цифру.

– Четырнадцать – это хорошо?

– Если выиграем – да.

– А если умрём?

– Тогда уже неважно.

– Наконец-то честная финансовая система.

Игорь достал кошелёк. Илья заметил движение.

– Даже не думай.

– Почему?

– Потому что у тебя осталось не так много собственных денег.

– Именно поэтому.

– Ты ещё не участник.

– Тем лучше коэффициент.

Он протянул деньги букмекеру.

– На Игоря Остроумова. Победа в первом круге.

Букмекер поднял глаза.

– Сколько?

Игорь назвал сумму.

– Имя ставящего?

– Игорь Остроумов.

Мужчина сначала посмотрел на него, потом на доску, потом снова на него.

– Вы серьёзно?

– Уже поздно спрашивать.

Через минуту у Игоря была квитанция. Илья вышел из конторы первым.

– Бессмысленно.

– Возможно.

– Если тебя не допустят, ставку аннулируют и вернут деньги. До решения она просто заморожена.

– Знаю.

– Если допустят и ты проиграешь, ты умрёшь и деньги тоже потеряешь.

– Тогда это будет не самая большая проблема дня.

Нуня шёл рядом и считал вслух возможный выигрыш.

– На эти деньги можно купить очень много кур.

– Ты думаешь только о еде?

– Нет. Иногда ещё о деньгах на еду.

Игорь убрал квитанцию во внутренний карман, рядом с собственной серебряной монетой. Почти сразу стало легче – странно и неуместно. Никакой уверенности в победе не появилось. Он всё ещё не знал, допустят ли его вообще. Но впервые решение было его. До этой минуты Турнир существовал для него как чужая обязанность: сначала Олега, потом Рода, потом отца. Ставка ничего не меняла в правилах, зато меняла одну вещь внутри него. Если Хранители назовут его участником, он выйдет не только потому, что оказался последним сыном Фёдора. Он сам согласился поставить на то, что способен выжить. Отец не выбрал его. Турнир не выбрал его. Даже Хранители пока не выбрали. Игорь поставил на себя сам.

* * *

Возвращаясь к Резиденции, Игорь увидел знакомое лицо. Мужчина вышел из боковой двери, быстро поправил шляпу и пошёл вдоль улицы. Игорь видел его в ресторане экспресса – не рядом с Остроумовыми, а за столом неподалёку от Долгорукого. Перед самой провокацией тот несколько раз наклонялся к князю. Игорь остановился. Мужчина тоже увидел его. На секунду замедлил шаг, потом свернул за угол.

– Дядя.

Илья обернулся.

– Что?

– Ничего.

Игорь посмотрел вниз.

– Нуня.

Бес вздохнул.

– Если это снова дипломатия, я уже знаю метод.

– Видишь человека в сером пальто?

– Который очень старается не выглядеть убегающим?

– Проследи.

Нуня оживился.

– Тайно?

– Очень.

– Наконец-то должность по квалификации.

– Ты три раза застревал головой в ведре.

– Именно. Никто не заподозрит профессионала.

Он исчез в толпе. Игорь пошёл с Ильёй дальше, заставляя себя не оборачиваться. Дядя что-то говорил о заседании Совета, но Игорь почти не слушал. В голове снова стояла дуэльная площадка. Долгорукий. Его бес. Человек за соседним столом. Нуня вернулся через час, когда они уже были возле особняка. Он был грязный, довольный и зачем-то держал в руке чужую перчатку.

– Где ты это взял?

– Не отвлекайся от главного.

– Нуня.

– Нашёл.

– Где?

– Там, где её потеряли.

Игорь решил не продолжать.

– Мужчина?

– Шёл быстро. Два раза проверял, не следят ли за ним.

– Ты спрятался?

– Конечно.

– Где?

– Первый раз за женщиной. Второй – под тележкой.

– И?

– Вошёл в дом.

– Долгоруких?

Нуня покачал головой.

– Другого Рода.

Игорь замер.

– Какого?

Нуня назвал фамилию. Несколько секунд Игорь молчал. Он ожидал чего угодно: гостиницу, контору, дом Долгоруких. Но человек, находившийся рядом с убийцей Олега перед дуэлью, приехав в Москву, отправился к другой Великой семье.

– Илье скажем? – спросил Нуня.

Игорь посмотрел на окна кабинета дяди.

– Пока нет.

– Почему?

– Потому что Илья сидит в Совете и обязан действовать, если получает серьёзное обвинение против другого Рода. А у нас пока человек, который вошёл не в тот дом. Сначала проверим, потом заставим дядю выбирать, кому об этом говорить.

Нуня кивнул очень серьёзно.

– Хорошо.

Потом поднял перчатку.

– А эту можно оставить?

* * *

В тот же вечер Александр V спустился под старую часть Кремля без охраны. На последней двери не было ни герба, ни замка. Она открылась сама, когда Император подошёл. Оракул жил там дольше, чем существовало большинство нынешних министерств. Александр видел его много раз и так и не привык к тому, что никто точно не знал, сколько ему лет. Одни говорили – двести. Другие – триста. Сам Оракул никогда не отвечал. В комнате горела одна лампа. Старик сидел у стены и смотрел на неё.

– Завтра открытие, – сказал Александр.

Оракул не ответил. Император сел напротив. Перед каждым Турниром правители России задавали здесь один и тот же вопрос. Оракул никогда не ограничивался тем, что уже было записано в Реестре: прежние ответы иногда учитывали болезни, замены и события, случавшиеся много позже. Иногда ответ помогал. Иногда только мешал. Но традиции, существующие дольше династий, опасно нарушать без причины.

– Кто победит?

Оракул долго молчал. Александр терпеливо ждал.

– Сейчас, – наконец произнёс старик, – в Турнире я не вижу победителя.

Император нахмурился.

– Никого?

Молчание.

– Все погибнут?

Оракул смотрел на лампу.

– Турнир не состоится?

Ничего.

– Ты говоришь о замене Остроумовых?

Старик закрыл глаза. Александр откинулся на спинку стула. В Резиденции на доске всё ещё стояло имя мёртвого Олега Остроумова. Хранители ещё не решили, получит ли его младший брат право занять место. Возможно, ответ был связан с незавершённым составом. Но Александр слишком хорошо знал прежние пророчества: Оракул видел не доску с фамилиями, а то, чем заканчивался цикл. Объяснение оставалось удобным. Именно поэтому Александр ему не поверил.

– Хорошо, – сказал он. – Значит, будем смотреть.

Оракул больше не произнёс ни слова.

* * *

Пока Император разговаривал с человеком, существование которого для большинства Империи было легендой, Илья Остроумов сидел на экстренном заседании Совета Родов. Александр V вошёл в зал без обычного вступления и сразу объявил решение: до окончания Турнира частные дуэли с участием зарегистрированных бойцов и мужчин их прямой родовой линии запрещаются. Нарушение – государственное преступление. Наказание – смерть. Зал загудел.