Текст книги "Турнир Родов (СИ)"

Автор книги: Дм Норт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Дм Норт
Империя одного миллиарда бесов: Турнир Родов

Глава 1. Две монеты

Тренировочный двор был единственным местом в усадьбе Остроумовых, где ничего не разваливалось. Песок меняли каждую весну, деревянные столбы стояли ровно, мишени латали сразу после занятий. Даже ограду недавно покрасили, и из-за неё особенно хорошо было видно старый герб над воротами. У одного из двух каменных медведей уже несколько лет не было головы, но огромный меч он всё равно продолжал держать. Олег атаковал первым. Болт одновременно бросился сбоку, и деревянный манекен получил два удара почти в один момент – мечом в грудь и когтями в бедро. Фёдор поднял руку, Олег остановился, Болт замер рядом. Боевой бес доходил хозяину почти до пояса и был весь покрыт тонкими белыми шрамами. Для Фёдора каждый из них означал опыт. Для Игоря – месяцы тренировок, дополнительный корм, наставников и деньги, которых у семьи становилось всё меньше.

– Ещё раз, – сказал Фёдор.

Игорь сидел на ограде вместе с Нуней. Тот болтал ногами и пытался сливовой косточкой попасть в дыру на крыше сарая. После третьего промаха бес заявил:

– Я придумал, как победить Болта.

Нуня был чуть выше его сапога и раза в четыре меньше противника. За все годы тренировок он так и не убил ни одного беса – а без настоящей победы боевые бесы почти не росли, сколько бы их ни кормили и ни гоняли по двору.

– Как?

– Буду убегать, пока он не устанет.

– Болт быстрее тебя.

– Откуда такая клевета?

За сараем стояла старая молотилка. Когда-то она работала почти каждый день, теперь дверца рабочего отсека была открыта, внутри пусто. Трёх бесов несколько лет назад вынули из машины и распределили между насосом и кузницей: вода и железо оказались нужнее зерна. Так теперь решалось почти всё у Остроумовых – не что приобрести, а без чего ещё можно прожить. Олег закончил связку. Фёдор ограничился коротким кивком. Игорь поймал себя на том, что завидует даже этому кивку. Олег мог ошибиться – и отец объяснял, как исправить ошибку. Игорю чаще доставалось молчание, будто каждая его ошибка только подтверждала давно принятое решение. Даже ошибаться Олегу позволялось всерьёз. Болт отошёл к бочке с водой. Игорь спрыгнул с ограды и взял деревянный меч.

– Теперь мы, – сказал он.

Нуня перестал улыбаться.

– Я всё обдумал. Болта сегодня можно не убивать.

– Какая удача.

После Олега площадка всегда казалась меньше. Старший брат двигался спокойно, точно, будто заранее знал, где окажется через три удара. Игорю постоянно приходилось догонять собственные решения. Нуня компенсировал это тем, что решения часто принимал вообще без него.

– Влево, – приказал Игорь.

Нуня прыгнул вправо.

– Я сказал влево.

– Там опасно.

– Там столб.

– Вот именно.

Фёдор даже не улыбнулся. Игорь снова поднял меч. За спиной отец уже говорил Олегу о Москве, расписании и последних днях перед Турниром. Игорь слышал каждое слово, хотя разговор предназначался не ему. Ему хотелось, чтобы хоть однажды отец говорил о Турнире с ним таким же голосом. И почти сразу становилось стыдно за это желание. К этому он тоже давно привык.

* * *

Пять лет назад всё было иначе. Ровно пятьдесят семь дней Игорь жил так, будто однажды на Турнир может выйти именно он. Число запомнилось потому, что тогда он впервые начал считать дни не до возвращения Олега с тренировок, а до его выздоровления. Старший брат заболел в начале зимы. Сначала решили, что простуда, но через три дня Олег уже не вставал с постели, а через неделю из Пскова привезли второго врача. В доме перестали говорить о Турнире вслух, словно само слово могло ухудшить состояние больного. Болта почти не выпускали со двора. Тренировки прекратились. На девятый день Фёдор позвал Игоря, бросил ему ключ от оружейной и сказал:

– Завтра в семь. Не опаздывай.

– Зачем?

– В семь узнаешь.

Утром отец достал меч, которым обычно позволял пользоваться только Олегу, и протянул младшему сыну. Игорь ничего больше не спросил. Дальше всё изменилось быстро. Фёдор тренировался с ним лично, старый наставник Олега разбирал его стойку, а для Нуни выписали дополнительный корм и привезли двух опытных боевых бесов.

– Мне нравится болезнь твоего брата, – сказал Нуня после второго усиленного ужина.

– Скажи это ему.

– Я не самоубийца.

Игорь возвращался в комнату весь в синяках, падал на кровать и чувствовал: его усталость наконец что-то значит. К третьей неделе он начал думать, что отец ошибался все предыдущие годы. Может быть, он тоже подходит. Может быть, разница между братьями была не такой большой. Просто одному дали больше времени. Олег выздоровел в феврале. Сначала ходил по дому, держась за перила, через неделю вышел во двор, через две Фёдор снова передал ему лучший меч. Никакого разговора не состоялось. Наставник вернулся к Олегу, дополнительный корм для Нуни отменили. Но тренировки Игоря не исчезли совсем: два раза в неделю ему оставили двор и старого оружейника. Базовую подготовку проходили все мужчины Великого Рода – слишком многое могло случиться с наследником за годы до Турнира. Разница была в другом: противников, турнирные правила и боевые связки годами разбирали с Олегом, а Игорю оставляли только то, что позволяло не забыть меч.

– Всё? – спросил Игорь у отца.

– Что всё?

– Ничего.

Через несколько дней Олег сам нашёл его возле конюшен.

– Ты на него злишься?

– На кого?

– На отца.

– За что?

– За то, что он отдал тебе всё, пока я лежал, а потом почти всё забрал обратно.

Игорь пожал плечами.

– Значит, тебе нужнее.

Олег помолчал.

– Я попросил оставить тебе хотя бы две тренировки.

– Зачем?

– Потому что ты неплохо дрался. И потому что это было твоё, а не моё.

Игорь хотел сказать что-нибудь насмешливое, но не нашёл. В тот день до него дошло: Олег ничего у него не отнимал. Всё раздавал и забирал отец. Несколько лет спустя стало ясно и другое. Фёдор не увидел в младшем сыне скрытого таланта и не решил дать ему шанс. Он делал то, что обязан был делать глава Великого Рода: держал второго сына в форме на случай болезни, несчастного случая или смерти основного наследника. В тот год опасность впервые стала достаточно реальной, чтобы запасного начали готовить всерьёз. С тех пор Игорь никогда не спрашивал отца о тех пятидесяти семи днях. Ответ он и так знал.

* * *

Тарахтение первым услышал Нуня. Он замер посреди площадки, поднял голову и сказал:

– По-моему, у нас что-то большое умирает.

Через несколько секунд звук услышали остальные. Он приближался со стороны дороги – металлический, неровный, совершенно не похожий ни на экипаж, ни на сельскохозяйственную машину. Фёдор остановил тренировку, Олег опустил меч. Все посмотрели на ворота. Автомобиль показался между липами. Игорь видел такие только на рисунках в газетах. Там они выглядели гораздо аккуратнее. Этот трясся на высоких колёсах, выпускал пар из боковой трубы и тарахтел так, будто внутри действительно кто-то бился о железо. На передней панели блестел императорский двуглавый орёл. Машина въехала во двор и остановилась. Водитель спрыгнул на землю и открыл металлическую заслонку сбоку корпуса. За решёткой мелькнули маленькие руки. Игорь подошёл ближе.

– Сколько их там?

– Двенадцать, ваше сиятельство.

Водитель сунул связанную курицу в кормовой отсек. Через несколько секунд двигатель заработал ровнее.

– Одной хватает надолго? – спросил Олег.

– В хорошую погоду на сорок вёрст. На плохой дороге меньше.

Нуня заглянул под машину.

– А человека на сколько хватит?

Водитель нахмурился.

– Чего?

– Ничего. Научная любознательность.

Из автомобиля выбрался второй пассажир – высокий мужчина в сером мундире. Он отряхнул дорожную пыль, окинул взглядом усадьбу и очень вежливо сделал вид, что ничего не заметил.

– Князь Фёдор Остроумов?

Фёдор вышел вперёд. Мужчина достал кожаную папку с императорской печатью.

– Императорская турнирная канцелярия. Привёз документы на регистрацию представителя Рода.

Олег перестал улыбаться. Игорь заметил это раньше, чем чиновник закончил фразу. До этой минуты Москва существовала где-то далеко, а Турнир был разговорами, газетными портретами и тренировками во дворе. Теперь он приехал к Остроумовым сам.

* * *

Посланника посадили в малой гостиной. На стол поставили чай, печенье и серебряный сахарник, который Фёдор велел достать специально. Чиновник разложил бумаги и сверился с выпиской из Великого Реестра.

– По последней записи Род Остроумовых владеет двумя миллионами бесов.

– Верно, – ответил Фёдор.

– Один миллион передаётся в Фонд Турнира. В случае поражения участника первого круга ставка переходит победившему Роду. Остальная собственность семьи в Турнире не участвует. Дальше ставка растёт вместе с кругом: два миллиона во втором, четыре в полуфинале, восемь в финале. Каждый раз победитель формирует её из тех бесов, которыми владеет после предыдущего боя, и забирает ставку проигравшего.

Он говорил об этом тем же голосом, каким мог бы перечислять багаж перед посадкой в поезд. Игорь вспомнил пустую молотилку во дворе. Половина того, что ещё оставалось у Остроумовых, сейчас превращалась в одну строчку на бумаге. Посланник придвинул Фёдору регистрационный лист.

– Представитель?

Отец даже не посмотрел на сыновей.

– Олег Фёдорович Остроумов.

Перо заскрипело по бумаге. Чиновник повернул документ к Олегу.

– Ознакомьтесь и подпишите.

Олег внимательно прочитал каждую строку.

– Если я погибну до начала первого боя?

Посланник поднял глаза.

– Решение будет принимать Турнирная канцелярия и Хранители. После открытия Турнира порядок иной.

– Обнадёживает, – тихо сказал Олег.

Фёдор посмотрел на него, но ничего не сказал. Олег подписал. Игорь стоял у окна. На бумаге было имя отца, имя брата, герб семьи, количество поставленных бесов и фамилия чиновника. Его имени не было. Первым пришёл быстрый и глупый укол: снова Олег, снова всё настоящее происходило с ним. Даже смерть, если до неё дойдёт, будет смертью человека, которого Род счёл достойным поставить на Турнир. А потом Игорь почувствовал такое сильное облегчение, что стало стыдно. Через несколько недель пятнадцать молодых мужчин должны были умереть. Один из них мог быть Олегом. Сам Игорь оказался настолько неважен для Турнира, что даже его смерть никому не требовалась. И сейчас он был этому рад. Посланник поставил императорскую печать.

– Предварительная регистрация завершена. До открытия Турнира это только заявка Рода: окончательно состав фиксируют в Москве. Если с представителем что-то случится в дороге, Хранители решат вопрос о замене до первого жертвоприношения.

Фёдор начал уточнять сроки. Олег отложил перо. Игорь продолжал смотреть на подпись брата. Миллион бесов за одного человека казался Игорю безумной суммой, хотя для Великого Рода это была обычная ставка.

* * *

После отъезда чиновника Олег нашёл Игоря в гостиной. Тот стоял возле стола и рассматривал копию регистрационного листа.

– Красиво подписываешься, – сказал Игорь.

– Двадцать четыре года тренировок.

– Теперь ты официально самый дорогой человек в семье.

Олег подошёл ближе.

– Почему?

Игорь ткнул пальцем в ставку.

– Миллион бесов. Я столько никогда не стоил.

– Тебя бы и за сто тысяч не взяли.

– Вот. А меня ещё называют избалованным.

Они рассмеялись. На несколько секунд всё снова стало обычным. Из коридора доносился голос Нуни, который объяснял слуге, что второй пирожок нужен ему исключительно для восстановления после тренировки. Во дворе рычал Болт. Олег опёрся руками о стол и снова посмотрел на лист.

– Я бы поменялся с тобой.

– На сто тысяч?

– Местами.

Игорь не сразу понял, что брат говорит серьёзно.

– Ты же всю жизнь к этому готовился.

– К драке – да. К смерти как-то меньше.

– Оптимистично.

Олег прошёл к окну. Во дворе Болт лежал возле площадки. Большой, сильный, весь в шрамах. Семья годами делала из него беса, способного пережить Турнир. Примерно то же самое делали с Олегом.

– Все говорят о том, сколько мы получим, – сказал он. – О первом круге, втором, ставках. Ты замечал, что почти никто не говорит о пятнадцати трупах?

– Наверное, плохо звучит в рекламе.

Олег усмехнулся. Игорь помолчал, потом всё-таки спросил:

– Ты боишься?

Старший брат не ответил сразу.

– Очень.

Игорю почему-то стало холодно. Страх всегда казался чем-то, что относится к нему. Олег мог злиться, уставать, получать удары, ошибаться. Но бояться должен был кто-то другой.

– Неожиданно, – сказал Игорь.

– Разочарован?

– Немного. Я рассчитывал, что ты бессмертный.

– Я тоже.

Олег помолчал и добавил:

– Знаешь, чего я ещё боюсь?

– Что Болт наконец поймёт, кто таскает у него мясо?

– Если со мной что-нибудь случится до Турнира, отец попробует поставить тебя вместо меня.

Игорь усмехнулся, но Олег не улыбнулся.

– Очень трогательно. Ты боишься моей смерти больше своей?

– Нет. Просто твою он потом тоже запишет в расходы Рода.

На этот раз Игорь рассмеялся первым. Олег хлопнул его по плечу.

– Завтра ещё тренировка.

– Ты только что признался, что боишься умереть, потом предположил, что следом отправят меня, и после этого просто уходишь?

– А что сделать?

– Сказать что-нибудь глубокое.

– Не дождёшься.

Когда Олег вышел, Игорь остался у окна. Впервые Москва показалась ему не началом большого приключения, а местом, которое может не вернуть брата домой.

* * *

Новых мундиров не покупали. Фёдор приказал достать два своих старых – из тех времён, когда Остроумовы ещё могли заказывать одежду в Петербурге и не выяснять стоимость ткани заранее. Портной приехал из Пскова утром и почти весь день перекраивал форму под братьев. Лучший мундир получил Олег. Второй надел Игорь.

– Рукава короткие, – сказал он.

Портной потянул ткань вниз.

– Теперь хорошо.

– Они не стали длиннее.

– Зато выглядят длиннее.

Нуня сидел на сундуке.

– Вот почему люди богаче нас. Они умеют убеждать вещи стоить дороже.

– Ты вообще голый, – заметил Игорь.

– Именно. Никаких расходов.

Игорь собирал книги. Олег – оружие. Для младшего поездка всё ещё оставалась путешествием. Турнир принадлежал брату. Ему самому предстояло помогать, знакомиться с Москвой, выполнять поручения дяди Ильи и смотреть бои со стороны. Нуня заглянул в чемодан.

– Зачем три книги?

– Читать.

– В Москве книг нет?

Игорь положил сверху четвёртую.

– Теперь точно хватит.

Фёдор вошёл без стука. Осмотрел форму, вещи, оружие, потом задержал взгляд на Нуне.

– В Москве вы представляете Великий Род. Никто не должен увидеть, насколько плохи наши дела.

Игорь посмотрел на старый мундир.

– Думаешь, не догадаются?

– Пусть догадываются. Не подтверждай.

– А если спросят прямо?

– Ври убедительно.

Нуня одобрительно кивнул.

– Начинаю уважать семейные традиции.

Когда Фёдор вышел, Игорь спросил:

– Какие именно?

– Быть бедными так уверенно, чтобы богатые начали сомневаться в собственных деньгах.

Игорь рассмеялся. На следующий день они уезжали в Москву. Пока он ещё думал, что вернётся оттуда тем же человеком.

* * *

Фёдор не спал. Дом затих больше часа назад, даже бесы в насосах работали медленнее: ночью нагрузка падала, и управляющий экономил корм. В стене время от времени щёлкала старая труба. На письменном столе лежал список вещей, которые завтра должны были увезти сыновья. Двадцать пять лет назад Фёдор тоже собирался в Москву. Ему было двадцать восемь. Участником Турнира был старший брат. Фёдор ехал рядом примерно в той же роли, в которой теперь отправлялся Игорь: помочь, посмотреть, быть рядом. От той поездки память почему-то сохранила не главное, а обрывки. Новый мундир брата. Белый от утренней росы песок арены. Огромные доски со ставками. Крик толпы, который в какой-то момент стал тише, хотя на самом деле люди кричали всё так же. И пустое место напротив в поезде обратно. Двадцать пять лет назад его собственный отец в последнюю ночь почти не разговаривал. Фёдор тогда считал это холодностью. Теперь понимал: иногда человеку просто нечего сказать, если любой разговор заканчивается одной и той же мыслью. Теперь перед ним лежал список вещей Олега и Игоря: два плаща, два комплекта формы, два меча, корм для Болта и Нуни. Два сына.

Фёдор открыл нижний ящик стола. Там лежали две серебряные монеты. Одну он взял сразу. Над второй несколько секунд держал руку. Потом достал и её.

* * *

Письмо Илье Фёдор написал утром. Три страницы мелким почерком, сложенные в плотный конверт и запечатанные личной печатью. Игорь увидел только имя дяди на лицевой стороне.

– Что там?

– Письмо.

– Спасибо. Теперь всё ясно.

– Если бы хотел, чтобы ты читал, не запечатывал бы.

– Тоже разумно.

Игорь убрал конверт во внутренний карман мундира. Олег уже ждал у двери, Болт сидел рядом. Нуня пытался выяснить у слуги, нельзя ли отправить его в Москву отдельно от хозяина и встретиться уже на месте.

– Я самостоятельное разумное существо.

– Ты вчера застрял головой в ведре, – напомнил Игорь.

– Это было исследование.

Фёдор положил на стол две серебряные монеты. Старые рубли, тёмные по краям, с почти стёртым рисунком.

– Семейная традиция.

Олег сразу взял свою. Игорь посмотрел на вторую.

– Я не участвую в Турнире.

– Не про участников.

– А про кого?

– Про Остроумовых, которые едут на Турнир.

Фёдор протянул монету ему.

– Тратить нельзя. Продавать нельзя. Вернёшься домой – отдашь мне.

Нуня поднял руку.

– А если мы будем умирать от голода?

– Съешь Игоря.

Бес посмотрел на князя с уважением.

– Наконец-то конструктив.

Фёдор едва заметно улыбнулся, затем достал из кармана ещё одну такую же монету, только сильнее стёртую.

– Двадцать пять лет назад мой отец дал две. Мне и моему брату.

Игорь посмотрел на старый рубль.

– Свою ты вернул.

– Да.

Фёдор положил старую монету рядом.

– А его?

Отец промолчал. Ответ лежал на столе. Обрывки его истории, слышанные Игорем с детства, наконец сложились в одно целое. Олег перестал вертеть серебро между пальцами. Игорь посмотрел на свою монету. Несколько минут назад обычай казался ему очередной семейной глупостью, которую поколения Остроумовых выполняют просто потому, что до них это делали другие. Теперь смысл оказался неприятно ясным. Монета ничего не обещала и не делала Игоря запасным участником. Она означала только, что Турнир мог не вернуть домой даже того, кто приехал смотреть со стороны. Фёдор убрал старый рубль обратно в карман.

– Верните обе.

– Вернём, – сказал Олег.

Игорь кивнул. Даже Нуня на этот раз ничего не добавил.

* * *

Уезжали рано. Экипаж подали к воротам ещё до восхода, слуги вынесли чемоданы, оружие и дорожный корм для двух бесов. Олег дважды проверил крепления сундуков. Игорь в третий раз убедился, что письмо Илье и серебряная монета лежат во внутреннем кармане. Фёдор вышел проводить их без верхней одежды.

– Простудишься, – сказал Олег.

– Не начинай командовать Родом раньше времени.

– Я забочусь.

– Это ещё хуже.

Фёдор подошёл к старшему сыну.

– Нам нужна первая победа.

– Знаю.

– Одной хватит, чтобы снова дышать.

Олег помолчал.

– А две?

– Тогда начнём жить.

Они пожали друг другу руки. Обнимать сыновей Фёдор не привык. Потом повернулся к Игорю.

– За братом присматривай.

– Он старше меня.

– Поэтому и присматривай.

– Что ещё?

– Не создавай Илье проблем.

Нуня, уже карабкавшийся в экипаж, обернулся.

– А мне?

Фёдор подумал.

– Не помогай Игорю создавать проблемы.

– Невыполнимый приказ.

Болт легко запрыгнул на подножку. Нуня попытался повторить, дважды соскользнул и наконец протянул руки Игорю.

– Я передумал быть независимым.

Игорь поднял его. Экипаж тронулся и прошёл под старыми воротами. Над ними два каменных медведя продолжали нести огромный меч. У одного не было головы, второй давно треснул по спине, но герб всё ещё держался. Игорь обернулся. Фёдор стоял у ворот и казался меньше, чем обычно. Игорь махнул рукой. Отец поднял ладонь в ответ. Через несколько мгновений усадьба исчезла за деревьями. Игорь достал серебряную монету и покрутил её между пальцами.

– Уже решил потратить? – спросил Олег.

– Думаю, сколько за неё дадут.

– Отец тебя убьёт.

– Значит, сначала мне придётся пережить Москву.

Нуня высунул голову из-под дорожного пледа.

– Я бы продал.

– Тебя никто не спрашивал.

– Поэтому у вашей семьи и осталось два миллиона.

Олег рассмеялся. Игорь тоже. Он убрал монету обратно во внутренний карман, рядом с письмом дяде Илье. Тогда Игорь ещё был уверен, что свою монету обязательно вернёт.

Глава 2. Турнирный экспресс

Псковский вокзал оказался слишком маленьким для количества гербов, которое на нём собралось. Экипажи один за другим подъезжали к главному входу, слуги тащили сундуки, оружейные ящики и клетки с живым кормом, а над толпой мелькали цвета Великих Родов. Большинство ехало в Москву смотреть Турнир, сопровождать родственников или решать дела в Совете. Из шестнадцати участников на станции был только Олег, и это быстро сделало братьев заметнее, чем хотелось Игорю. Остроумовых узнавали не столько по гербу, сколько по мундирам. Они были хорошо подогнаны, вычищены до блеска и всё равно выглядели старше большинства людей вокруг. Игорь несколько раз ловил взгляды, потом начал различать отдельные фразы.

– Смотрите. Медведи всё-таки приехали.

– Последний раз, наверное.

– Если опять вылетят в первом круге, следующий Турнир уже без них.

Олег будто ничего не слышал. Проверял ремень дорожного меча и смотрел на рельсы. Игорь знал этот его способ молчать: чем сильнее хотелось ответить, тем спокойнее становилось лицо.

– Могу укусить кого-нибудь за сапог, – предложил Нуня.

– Нет.

– Тогда зачем меня вообще взяли?

– Для дипломатии.

Нуня задумался.

– А. Тогда могу укусить вежливо.

Болт сидел рядом с Олегом и производил на окружающих большее впечатление, чем оба брата вместе. Почти восемьдесят сантиметров роста, белые шрамы, тяжёлые передние лапы. На него смотрели как на оружие, которое уже вынули из ножен. На Нуню – как на ошибку. Игорь заметил мальчишку-газетчика, который сначала зарисовал Болта, потом Нуню и рассмеялся.

– Не переживай, – сказал Игорь. – Может, в Москве тебя будут рисовать красивее.

– Пусть сначала научатся рисовать рост.

– Твой?

– Их художественного таланта.

Свист локомотива оборвал разговоры. Турнирный экспресс вошёл на станцию медленно, словно специально давая всем время рассмотреть тёмно-зелёные вагоны, латунные гербы и широкие окна. Игорь видел его на гравюрах. На гравюрах он был меньше.

* * *

Перед посадкой Игорь задержался возле локомотива. Там уже готовили кормление. По деревянному настилу вели живую корову. Она упиралась, скользила копытами и мотала головой, а двое железнодорожников тянули её за недоуздок. Третий открыл массивную заслонку в боку машины. За решёткой мелькнули десятки маленьких рук.

– Сколько их там? – спросил Игорь.

Служащий посмотрел на герб на его мундире.

– В головной машине около тысячи. Ещё по вагонам. Свет, вентиляция, насосы, кухня.

– Тысяча в одном локомотиве?

– На этом участке. Дальше подъёмы – добавят.

Корову втолкнули в кормовой отсек. Заслонка закрылась. Животное успело один раз зареветь, потом звук оборвался. Возле отсека висела таблица: участок пути, средняя скорость, подъёмы, норма живого корма. Железнодорожник сделал запись в журнале так буднично, словно только что залил масло. Через минуту локомотив глубоко вздрогнул. По составу пробежала дрожь, зажглись лампы.

– Хорошо, что я маленький, – сказал Нуня.

– Почему?

– Меня таким поездом долго кормить придётся.

– Тебя никто не собирается скармливать поезду.

– Ты говоришь это сейчас.

Олег уже поднимался в вагон.

– Игорь.

– Иду.

Игорь ещё раз оглянулся на кормовой отсек. В их усадьбе трёх рабочих бесов снимали с молотилки, чтобы хватило на насос и кузницу. Здесь тысяча существ приводила в движение один локомотив, потому что Империя могла себе это позволить. Разница между бедностью и богатством в их мире иногда измерялась деньгами. Гораздо чаще – количеством бесов, которых можно было не считать.

* * *

Родовое купе Остроумовых было богаче их дома. Не одна комната – несколько: гостиная, две спальни, маленький кабинет и ванная с горячей водой. Стены были обшиты тёмным деревом, на полу лежал ковёр, в окнах дрожал мягкий свет. Игорь задержался у входа, стараясь выглядеть так, будто всегда путешествовал именно так. Нуня стараться не собирался.

– Это всё наше?

– На время дороги, – сказал Олег.

– Значит, сейчас наше.

Бес сразу полез проверять диван, ящики и латунную кнопку возле двери. После третьего нажатия появился проводник.

– Вызывали?

– Проверяю исправность.

Проводник посмотрел сначала на Нуню, потом на Игоря.

– Исправно.

Когда проводник ушёл, за стеной зашуршал рабочий бес и вентиляция заработала сильнее. В поезде отдельные бесы обслуживали свет, звонки, воду и воздух.

– В нашей усадьбе половину этого давно бы вынули, – сказал Игорь.

Олег поставил оружие у стены.

– Здесь не надо экономить.

– Очень непривычная мысль.

Олег почти не улыбнулся. С момента регистрации он стал заметно серьёзнее. Для Игоря поездка всё ещё оставалась возможностью увидеть Москву. Для Олега Турнир уже начался. Раздался стук. На пороге стоял слуга в цветах Бестужевых.

– Княгиня просит князей Остроумовых составить ей компанию в вагоне-ресторане.

Игорь посмотрел на брата.

– Нас уже приглашают.

– Видимо, не знают, что мы бедные.

– Не говори им.

Нуня вскочил с дивана.

– Я тоже голоден.

Слуга покачал головой.

– Боевых бесов в ресторан не приводят.

Нуня замер.

– Это потому что мы бедные?

– Это потому что ты бес, – сказал Игорь.

– Ещё хуже.

Олег впервые за утро нормально рассмеялся.

* * *

Княгиня Бестужева сидела у окна вагона-ресторана и выглядела так, будто именно она владела поездом, железной дорогой и половиной местности за стеклом. Ей было шестьдесят три, она ехала смотреть уже третий Турнир и явно считала дорогу слишком длинной, чтобы проводить её только со знакомыми лицами.

– Наконец-то, – сказала она, когда братья подошли. – Я уже начала бояться, что Остроумовы разучились принимать приглашения.

– Мы тренировались принимать удары, – ответил Олег. – На приглашения времени не осталось.

– Хороший ответ. Садитесь.

Появление братьев заметили сразу. За соседними столами разговоры не прекратились, но стали тише. Игорь услышал знакомые слова: поражения, два миллиона, последний Турнир. Княгиня не обернулась ни разу. Она расспрашивала Олега о Болте, тренировках и возможных соперниках так, будто фамилия Остроумовых всё ещё стояла рядом с богатейшими Родами Империи.

– Победишь первый бой? – спросила она.

– Собираюсь.

– Я спросила не о намерениях.

Олег отпил воды.

– Тогда не знаю.

Княгиня улыбнулась.

– Вот теперь верю.

Игорь почти не участвовал в разговоре. Ему было интереснее смотреть вокруг. Здесь никто не пытался скрыть богатство. Серебро на столах, электрический свет, еда, которую меняли ещё до того, как тарелка успевала опустеть. Остроумовы дома экономили на работе часов, а здесь поезд вёз через полстраны ресторан, чтобы Великие Роды не заметили дороги. Бестужева поймала его взгляд.

– Первый раз в экспрессе?

Игорь вспомнил отцовское требование не показывать бедность.

– Первый раз в этом году.

Княгиня рассмеялась так громко, что несколько человек обернулись.

– Хорошо. Оставьте эту привычку. В Москве она вам пригодится.

* * *

После ужина к столу подошёл букмекер. На шее у него висела небольшая доска с последними коэффициентами, в руках была толстая книжка. Турнир ещё не открылся, жеребьёвки не было, но ставки принимали уже на всё, что можно было посчитать.

– Ваше сиятельство? – обратился он к Бестужевой.

Княгиня назвала сумму, от которой Игорь едва не поперхнулся.

– На Остроумова. Победа в первом круге.

За соседним столом кто-то засмеялся. Букмекер поднял брови.

– Коэффициент почти неприличный.

– Поэтому и ставлю.

– Любите рисковать?

– Я люблю большинство. Особенно когда оно ошибается.

Он выписал квитанцию. Игорь наклонился к Олегу.

– Если проиграешь, она потеряет больше, чем наш дом стоит.

– Отлично. Теперь у меня появилась ответственность.

– Миллион бесов тебя не мотивировал?

– Деньги княгини страшнее.

Бестужева услышала.

– Будьте добры не разорять меня в первом круге. Дальше можете делать что хотите.

Разговор быстро перекинулся на ставки вообще. Оказалось, ставила вся Империя. На победителей отдельных боёв, продолжительность, число погибших бесов, первая пролитая человеческая кровь, итогового победителя. В ближайшие недели букмекерские доски появятся у фабрик, трактиров, вокзалов и военных частей.

– На количество смертей тоже ставят? – спросил Игорь.

Букмекер пожал плечами.

– Пятнадцать заранее известно. Ставят на порядок.

Олег заметил его взгляд.

– Не начинай.

– Я ничего не сказал.

– Именно поэтому.

Бестужева сложила квитанцию и убрала в сумку.

– Через месяц половина страны будет помнить имена победителей. Вторую половину будут интересовать только выигранные деньги. Так людям проще смотреть Турнир.

* * *

Разговор постепенно перешёл к югу. На границе Российской и Османской империй уже несколько месяцев происходили перестрелки, обе стороны подтягивали части, а газеты каждый день печатали карты и одновременно уверяли, что большой войны не будет.

– Через несколько дней станет спокойнее, – сказала Бестужева. – Как только державы начнут исполнять свои турнирные циклы, между ними вступит в силу перемирие. Пока обе стороны связаны Турниром, армии обязаны стоять.

Игорь знал это правило с детства, но никогда не связывал его с конкретным человеком.

– Ваш сын всё ещё на границе?

– Третий месяц. Вчера пришла телеграмма. Жив, здоров и жалуется на еду. Значит, всё действительно хорошо.

– Вы поэтому едете в Москву?

– В том числе. Столица будет пить, ставить и смотреть на пятнадцать смертей. А я хотя бы несколько недель буду знать, что мой сын не погибнет на границе.

Олег посмотрел на неё.

– Удобный праздник.

– Большинство праздников удобны только тем, кто находится достаточно далеко от причины праздновать.

Княгиня сказала это спокойно, без горечи, и отпила вина.

– А если какая-то держава не начнёт Турнир? – спросил Игорь.

Бестужева посмотрела на него.

– Тогда вопрос будет не к армиям, а к Хранителям. Великий Договор старше привычки проводить Турнир именно так, как мы привыкли.

– Очень обнадёживает.

– Не переживайте. За нашу жизнь никто другого способа не выбирал.

Игорь помолчал.

– А потом?

– Потом Турниры закончатся. Перемирие закончится. И политики снова вспомнят, что у них есть армии.

Она перевела взгляд на Олега.

– Поэтому постарайтесь прожить подольше. Мне хочется хотя бы несколько дней думать только о ставках.

Олег поднял бокал.

– Постараюсь.

За соседним столом сидел молодой мужчина в цветах Долгоруких. До этого Игорь несколько раз замечал, как тот смотрит в их сторону. Теперь князь встретился взглядом с Олегом и едва заметно улыбнулся. Игорю эта улыбка не понравилась.