Текст книги "Турнир Родов (СИ)"

Автор книги: Дм Норт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6. Великий Договор

К Великой арене с утра ехала половина Москвы. По крайней мере, так показалось Игорю, когда экипаж Остроумовых в третий раз остановился посреди улицы. Впереди стояли кареты, извозчики, два первых городских автомобиля и длинный открытый омнибус, на крыше которого пассажиры уже начали спорить, кто выиграет первый бой. Пешеходы двигались быстрее экипажей. Они обходили затор по тротуарам, несли свёрнутые флаги Великих Родов, газеты и программки с турнирной сеткой. Сегодня должны были состояться первые четыре поединка. Газетчики продавали специальные выпуски прямо между колёсами.

– ДОЛГОРУКИЙ ПРОТИВ КОСТРОВА! ПЕРВЫЙ БОЙ! ПОСЛЕДНИЕ КОЭФФИЦИЕНТЫ!

Игорь купил газету. На первой полосе помещались портреты восьми людей, которым сегодня предстояло выйти на песок. Под каждым – фамилия, возраст, количество бесов Рода и коэффициент букмекеров. Александр Долгорукий занимал почти четверть страницы. Игорь нашёл Кострова. Двадцать три года. Боевой бес – Востра. Вероятность победы по мнению редакции – шестнадцать процентов. Ниже было написано, что Костровы поставили на первый круг восемь миллионов бесов.

– Поразительно, – сказал Нуня, заглядывая в газету. – Они даже посчитали, насколько вероятно, что человек сегодня умрёт.

Игорь сложил страницу.

– Именно этим букмекеры и занимаются.

– Я думал, они просто забирают деньги у глупых людей.

– Одно другому не мешает.

Возле следующего перекрёстка торговали траурными лентами. Игорь сначала решил, что рядом похороны. Потом заметил шестнадцать цветов. Торговец приготовился заранее. На деревянной стойке висели ленты всех Великих Родов: зелёные Долгоруких, бордовые Костровых, бело-синие Бестужевых, чёрно-золотые Остроумовых и ещё двенадцать других.

– Зачем все? – спросил Игорь у Ильи.

– Пока неизвестно, кто умрёт.

Ответ был настолько очевидным, что Игорь некоторое время молчал. Торговец рядом уже объяснял покупателю:

– Если возьмёте сразу четыре разных – дешевле.

Илья не участвовал в разговоре. Чем ближе становилась арена, тем меньше он говорил. У отдельного входа для участников экипаж остановился. Слуга открыл дверцу.

– До вечера ты отсюда не выйдешь, – сказал Илья. – Даже если захочешь.

– Почему?

– Все участники обязаны присутствовать при первых боях.

– Чтобы лучше понимали перспективы?

Илья посмотрел на него.

– Примерно.

Нуня спрыгнул на мостовую. Сегодня на нём впервые была турнирная одежда – короткая чёрная рубаха с маленьким гербом Остроумовых на груди. Шили её вчера почти всю ночь. Портной несколько раз жаловался, что никогда не работал с заказчиком таких пропорций. Нуня остался доволен. Особенно тем, что у рубахи появился внутренний карман. Игорь прекрасно знал, что лежит внутри. Монета Олега. Он ничего не сказал. Накануне Ланской спросил его, чего хочет собственный бес. Игорь так и не нашёл ответа. Сегодня вопрос казался ещё неприятнее. Потому что завтра Нуня должен был выйти вместе с ним на арену. Участников посадили почти у самого песка. Шестнадцать кресел стояли в два ряда. Над каждым висел небольшой щит с гербом Рода. Вчера во время открытия Игорь почти не обращал внимания на одежду остальных. Сегодня все выглядели иначе. Никаких дорогих мундиров. Никаких орденов. Никаких семейных украшений. Только штаны, сапоги и простые рубахи с большими гербами на груди. Рядом с каждым участником стояли меч и круглый щит. Доспехов не было. Игорь сел на место Остроумовых. Слева находился Андрей Бестужев. Справа – Сергей Столыпин.

– Первый день? – спросил Андрей.

– Насколько заметно?

– Ты рассматриваешь всё так, будто собираешься потом сдавать экзамен.

– Возможно.

Бестужев посмотрел на Нуню.

– А он?

– А он рассчитывает списать.

– Я всё слышу, – сообщил Нуня снизу.

Перед сектором участников проходила невысокая каменная стенка. За ней начинался песок. Игорь поднял голову. Под императорской ложей находилось пятнадцать широких каменных плит. Он видел их во время открытия и принимал за часть отделки. Сейчас возле первой стояли трое Хранителей. Рядом на низкой платформе лежала цепь, большой бронзовый колокол и что-то накрытое серой тканью. Пятнадцать плит. Игорь пересчитал. Потом ещё раз.

– Что там? – спросил он.

Андрей проследил за его взглядом.

– Жертвенные ниши.

– Ты раньше видел?

– Нет. Мать рассказывала.

С трибун пошёл гул. Первым поднялся Александр Долгорукий. Игорь автоматически посмотрел на него внимательнее. Это был не тот Долгорукий, который убил Олега. Он напоминал себе об этом почти каждый раз, когда видел фамильный герб. Александр взял меч и щит. Гром поднялся рядом. На фоне остальных боевых бесов он и вчера выглядел огромным. Сегодня, почти без одежды хозяина, впечатление стало ещё сильнее. Верх его головы доходил Александру до плеча. На тёмной коже были видны старые шрамы. Костров тоже встал. Его бес был значительно меньше Грома, но всё равно почти вдвое крупнее Нуни. У края арены участников остановил Хранитель. Оба сняли верхнюю одежду, остались в турнирных рубахах и прошли на песок. Церемониймейстер поднял руку. По древней традиции оба воткнули мечи перед собой, повернули щиты гербами к императорской ложе и только после этого снова взялись за оружие. Толпа стихла. Игорь ожидал длинной церемонии. Вместо неё прозвучал один удар колокола. Долгорукий двинулся первым. Гром пошёл в другую сторону. Игорь почти сразу понял, почему Александр считался фаворитом. Они не сражались рядом. Они сражались вместе.

Разница проявилась почти сразу. Костров пытался следить одновременно за человеком и бесом. Александр заставлял его выбирать. Долгорукий открыл левый бок. Слишком очевидно. Костров увидел возможность и атаковал. Игорь уже понял, зачем.

– Не туда, – тихо сказал он.

Гром в этот момент бросился на Востру. Костров попытался вернуться, но Александр не дал. Боевые бесы столкнулись сбоку. Востра выдержала первый удар, отступила, прыгнула на Грома сверху. Александр снова намеренно открылся, и Костров опять вынужден был выбирать между хозяином и бесом. Через минуту Гром повалил Востру. Ещё через несколько секунд всё закончилось. Тело беса осталось на песке. Костров остановился. Всего на мгновение. Но Игорь уже видел такую паузу на дуэльной станции. Олег тоже посмотрел на Болта. Костров не закричал. Только сильнее сжал щит. Теперь против него было двое. И он почти достал Александра. Долгорукий слишком рано решил, что бой закончен. Костров пропустил Грома мимо, шагнул прямо под удар и клинком задел Александру плечо. Трибуны вскочили. Гром развернулся. Костров больше не успел. Долгорукий ударил первым. Костров опустился на колено. Ещё несколько секунд пытался подняться, потом лёг на бок. Церемониймейстер поднял руку. Арена взорвалась. Люди кричали имя Александра. Кто-то размахивал зелёными флагами Долгоруких. Над противоположной трибуной уже вращалась большая букмекерская доска. Человек на ней стирал старый коэффициент. Костров умер меньше минуты назад. А Александр Долгорукий уже стал немного дороже.

Служители выбежали на песок. Один начал засыпать кровь белой смесью из широкого ведра. Другие поднимали оружие. Игорь посмотрел на сектор участников. Кресло Кострова было пустым. Утром там сидел человек. Теперь вокруг него уже обсуждали следующий бой. Музыка оборвалась. Толпа постепенно стихла. Александр тоже перестал принимать поздравления и повернулся к центру арены. Хранители шли за телом. Только теперь Игорь понял, что бой ещё не закончился. С первой каменной ниши сняли серое покрывало. Под ним находился саркофаг. Невысокий, грубо вытесанный из тёмного камня. Никаких украшений, кроме узкой линии неизвестных Игорю знаков вдоль крышки. Тело Кострова положили рядом. Хранители сняли с него пояс, забрали меч и щит. Турнирную рубаху оставили.

– Почему? – тихо спросил Игорь.

Столыпин ответил, не поворачивая головы:

– Герб.

– Что?

– Жертва должна быть принята как представитель Рода.

Двое Хранителей подняли тело и положили внутрь. Затем принесли железный ящик. Игорь услышал знакомое шуршание раньше, чем крышку открыли. Бесы. Несколько десятков маленьких рабочих бесов. Один попытался выбраться через край, но Хранитель спокойно поймал его и вернул обратно. Игорь посмотрел на Нуню. Тот тоже следил за происходящим. Не улыбался. Хранители высыпали маленьких бесов внутрь саркофага. По трибунам прошёл шёпот. Один из Хранителей подошёл к бронзовому колоколу. На его основании была выбита дата, настолько старая, что Игорь не сразу понял систему летоисчисления.

– Этот колокол отлили в год Договора, – сказал Андрей.

Раздался удар. Церемониймейстер вышел на середину арены.

– В последний год Великой войны человеческие армии отступили к последним городам. Демоны потеряли столько сил, что уже не могли продолжать наступление, но люди больше не могли победить…

Крышка саркофага закрылась. Игорь почти не слушал рассказ. Изнутри донёсся звук. Сначала тихий. Потом сильнее. Что-то скребло камень. Рядом с ним кто-то на трибуне кашлянул. Игорь смотрел только на крышку. Движение внутри продолжалось ещё несколько секунд. Потом прекратилось. Церемониймейстер говорил о шестнадцати военачальниках, будущих основателях Великих Родов. О первых переговорах. О цене мира. Хранитель открыл маленькую металлическую заслонку в крышке саркофага. Заглянул внутрь. Закрыл. Кивнул. Церемониймейстер поднял руку.

– Первая жертва принесена.

Первую плиту под императорской ложей перевернули. На обратной стороне была высечена единица. Игорь почему-то ждал чего-нибудь ещё. Света. Грома. Может быть, появления демона. Ничего не произошло. Москва всё так же сидела на трибунах. Император находился в ложе. Над ареной висели гербы. Где-то под каменной крышкой больше не было Кострова. И одна из пятнадцати плит теперь показывала цифру.

– Всё? – тихо спросил Нуня.

– Видимо.

– Очень буднично.

Игорь хотел ответить, но передумал. Будничность и была самым страшным. Вторым на арену вышел Андрей Бестужев. Утром он сидел слева от Игоря и рассказывал, где лучше брать пироги возле арены. Теперь застёгивал ремень щита.

– Постарайся не заставить мать проиграть ещё одну ставку, – сказал Игорь.

Андрей усмехнулся.

– После истории с твоим братом она решила ставить только на тех, кого знает лично.

– Тогда у тебя проблемы.

– Почему?

– Меня она знала меньше.

Бестужев рассмеялся и вышел. Апостолов уже ждал. Игорь видел его на приёме, но почти не разговаривал. Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными волосами. Его бес был немного крупнее беса Бестужева. Сигнал. Первые движения оказались совершенно другими. Андрей почти не отдавал команд. Игорь сначала решил, что просто не слышит из-за трибун. Потом понял – команд действительно почти нет. Бестужев и его бес постоянно менялись местами. Один атаковал – второй уже занимал позицию для следующего движения. Андрей несколько раз даже не смотрел в сторону беса. Апостолов действовал иначе.

– Справа!

Его бес бросился вправо.

– Держи!

Бес принял удар.

– На него!

Следующая атака. Игорь поймал себя на том, что смотрит не на людей. На бесов. Вчера это показалось бы странным. После разговора с Ланским – нет. Апостолов снова приказал своему бесу закрыть его. Тот получил мечом по плечу. Отступил.

– Назад! Назад, я сказал!

Бес послушался. Андрей давил. Через несколько минут Апостолов оказался почти у края внутреннего круга. Бестужев ударил. Апостолов не успевал закрыться.

– Под меч! – крикнул он.

Бес посмотрел на него. Это длилось меньше секунды. Игорь, возможно, не заметил бы раньше. Теперь заметил. Бес не хотел. Потом всё-таки шагнул. Но поздно. Андрей уже увидел паузу. Он изменил направление удара и прошёл мимо беса. Клинок вошёл Апостолову под руку. Тот пошатнулся. Бестужев не остановился. Второй удар оказался последним. На трибунах закричали. Игорь смотрел на беса Апостолова. Тот стоял в нескольких шагах от тела хозяина. Не пытался убежать. Не нападал на Андрея. Просто смотрел. Хранитель подошёл к нему и взял за ошейник. Бес послушно пошёл следом.

– Что с ним будет? – спросил Игорь.

Столыпин снова ответил:

– Хозяин мёртв. Связь закончена. Передадут в хозяйство Рода.

– Рабочим?

– Возможно.

Игорь проводил беса взглядом. Вторая церемония почти повторила первую. Саркофаг. Маленькие бесы. Колокол. Продолжение истории с того самого места, где церемониймейстер остановился после смерти Кострова. Словно погибший человек был не концом рассказа. Только знаком препинания.

– В последний год войны шестнадцать человеческих вождей впервые начали переговоры…

Крышка закрылась. Движение внутри. Тишина.

– Вторая жертва принесена.

Перевернулась следующая плита. Два. Игорь посмотрел на Нуню.

– Ты бы прыгнул?

– Куда?

– Под меч. Если бы я приказал.

Нуня задумался.

– Смотря под чей.

– Какая разница?

– Большая. Если меч твой, я бы сначала спросил, зачем ты меня убиваешь.

Игорь не улыбнулся. Нуня заметил.

– Не знаю, – сказал он уже серьёзнее. – Наверное.

– Почему?

– Потому что ты приказал.

Ответ оказался хуже, чем Игорь ожидал. Бобров победил Меньшова почти за семь минут. Первые четыре из них зрители считали бой односторонним. Бес Боброва был одним из крупнейших на Турнире. Он навалился на противника массой, прижал к песку и сломал ему руку. Тот попытался подняться, но следующий удар закончил всё. Игорь подумал, что сейчас погибнет Меньшов. Вместо этого погиб его бес. Меньшов остался один. Бобров даже позволил себе посмотреть на трибуны. Через несколько секунд едва не умер. Меньшов бросился вперёд так быстро, будто только этого и ждал. Первый удар прошёл мимо щита Боброва. Второй рассёк рубаху на груди. Толпа вскочила. Бобров отступил. Меньшов снова атаковал. Ещё полшага – и меч вошёл бы в шею. Боевой бес Боброва встал между ними. Удар достался ему. Клинок вошёл глубоко в плечо. Бобров получил секунду. Этой секунды хватило. Меньшов упал. Бес Боброва тоже больше не вставал. Служители выбежали на арену с большим железным ящиком. Игорь ожидал носилки. Вместо этого крышку открыли прямо на песке. Изнутри пахнуло сырым мясом.

– Они его туда положат? – спросил Нуня.

Лекарь уже осматривал рану. Рядом другой служитель тащил двух связанных кур. Раненого беса осторожно поместили внутрь.

– Мясо зачем? – спросил Игорь у человека, проходившего мимо сектора.

– Чтобы запах успокаивал.

– А корм?

Служитель указал на кур.

– Живой. После такой потери крови понадобится много.

Теперь стало понятно, зачем за дальней стеной арены с самого утра слышалось кудахтанье. Он решил, что рядом рынок. Оказалось – лечебница. Третья плита перевернулась. На этот раз Игорь почти не слушал церемониймейстера. Он смотрел, как тяжёлый железный ящик уносят в проход. Нуня сидел рядом.

– Если меня так ранят, – сказал он, – я хочу отдельную комнату.

– С сырым мясом?

– Можно без мяса.

– С курицами?

– Куриц оставь.

– Учту.

– И никаких врачей, которые сначала спрашивают фамилию.

– Ты сейчас придумал условия своего лечения?

– Ты вчера не знал, чего я хочу от жизни. Начинаю помогать.

Игорь ничего не ответил. Последний бой дня длился почти полчаса. Алексеев против Турина. Оба беса погибли раньше людей. Первый – на двенадцатой минуте. Второй – через пять. После этого на песке остались только двое. Щиты были разбиты. Рубахи пропитались кровью и потом настолько, что гербы почти невозможно было различить. После смерти обоих бесов изменилась и сама арена. Из песка с тяжёлым скрежетом начало подниматься каменное кольцо. Круг боя уменьшился почти вдвое.

– Зачем? – спросил Игорь.

– Чтобы не бегали, – сказал Андрей, уже вернувшийся на место после осмотра лекаря.

– Серьёзно?

– Турнир должен закончиться.

Турин попытался уйти от атаки. Через несколько шагов упёрся в камень. Толпа ревела. С каждым ударом становилось громче. Игорь заметил мужчину через несколько рядов, который кричал:

– Ещё! Ещё!

Он не поддерживал ни одного Рода. Просто хотел, чтобы бой продолжался. Алексеев наконец пробил защиту. Турин упал. На секунду стало тихо. Потом часть трибун зааплодировала. Другая загудела. Кто-то рядом сказал:

– Мог ещё минут пять продержаться.

Игорь обернулся. Мужчина обсуждал бой с соседом и уже доставал букмекерскую квитанцию. Четвёртый саркофаг закрыли.

– Четвёртая жертва принесена.

Под императорской ложей стояли четыре перевёрнутые плиты. Утром в секторе было шестнадцать участников. Теперь четверых не было. И впервые Игорю пришло в голову, насколько много места занимают пустые кресла. После четвёртой смерти новых бойцов не вызвали. Служители очистили арену. Кровь засыпали, повреждённое каменное кольцо снова ушло под песок. Врачи закончили работу. Церемониймейстер остался один. Над ним начали загораться огромные мозаики. Игорь видел их на открытии, но тогда изображения были погашены и сливались со стенами. Теперь появилась первая. Горящий город. Не Москва. Архитектура была значительно древнее. Люди на стенах защищались от существ, слишком больших для бесов. Вторая мозаика. Поле после битвы. Третья. Люди и демоны стоят друг напротив друга.

– Великая война не могла закончиться победой, – говорил церемониймейстер. – Люди не могли уничтожить Нижний мир. Демоны не могли сохранить власть над Верхним. Тогда был заключён Великий Договор.

Загорелось новое изображение. Маленькие бесы переходили к людям. Игорь видел похожие картины в семейной библиотеке. Только там всё выглядело почти торжественно. Здесь рассказ звучал после четырёх смертей.

– Демоны ушли из мира людей. Взамен человечество получило бесов. Их сила дала людям возможность строить то, чего не существовало прежде. Двигать машины. Освещать города. Соединять расстояния. Создавать новое оружие. Поднимать государства…

На мозаике появились железные дороги. Фабричные трубы. Корабли. Телеграфные линии. Москва вокруг Игоря была построена на продолжении этой картинки. Лампы над его головой. Часы в карманах зрителей. Поезд, на котором они приехали. Даже маленькая коробочка с мухами, которую утром купил человек возле входа.

– Цена была определена Договором.

Последняя мозаика осталась тёмной. На ней едва угадывались шестнадцать человеческих фигур перед огромными закрытыми воротами. Церемониймейстер повернулся к участникам.

– Пятнадцать.

Он говорил спокойно. Без угрозы.

– В первом круге Великий Договор примет восемь наследников. Во втором – четырёх. В третьем – двух. Последняя жертва будет принесена в финале.

Над ареной загорелось число.

– Отказ не является жертвой. Поражение без смерти не является жертвой. Неспособность продолжать бой не является жертвой. Уход с арены не является жертвой. Великий Договор требует смерти зарегистрированного наследника Великого Рода в поединке, признанном и закрытом Хранителями.

Вот почему бой продолжался после смерти беса. Вот почему каменное кольцо поднялось после гибели обоих. Вот почему капитуляции не существовало. Турнир был устроен не для определения сильнейшего. Сильнейший был побочным результатом. Главным были пятнадцать.

– После последней жертвы обязательство Российской империи будет исполнено ещё на двадцать пять лет.

Цифра погасла. Четыре плиты остались перевёрнутыми. Одиннадцать – нет.

– Сегодня принесены четыре жертвы. Великий Договор пока не исполнен.

Музыка снова заиграла. И почти сразу люди начали вставать. Собирали пальто, обсуждали бой Боброва, спорили о коэффициентах на Долгорукого. Где-то открыли двери буфетов. Служитель прошёл по ряду с программками завтрашнего дня. Игорь остался сидеть.

– Игорь.

Он поднял голову. Илья стоял у прохода.

– Пойдём.

У одного из боковых выходов образовалась толпа. Игорь потерял дядю на несколько секунд и увидел знакомое лицо. Лиза стояла возле колонны.

– Живой, – сказала она.

– Сегодня это было несложно.

– Завтра усложнят?

– По расписанию.

Она посмотрела в сторону арены.

– Как тебе первый день?

Игорь сначала хотел ответить чем-нибудь лёгким. Не получилось.

– Я раньше видел смерть на дуэли.

Лиза кивнула. Она знала об Олеге.

– Там всё было неправильно, – продолжил Игорь. – Все понимали, что произошло что-то неправильное. Здесь наоборот.

– Здесь всё правильно?

– По правилам – да.

Через проход пронесли щит Турина. Кровь с дерева ещё не успели смыть. Лиза подождала, пока служитель пройдёт.

– От этого хуже?

– Не знаю.

Она ничего не сказала. Это понравилось ему больше любой попытки объяснить. Толпа вокруг постепенно редела. Лиза поправила перчатку.

– Завтра ты сам выходишь.

– Мне уже сообщили.

– Боишься?

– Сегодня все почему-то задают очень простые вопросы.

– И всё равно не отвечают.

– Ты тоже?

– Я завтра не выхожу на арену.

Она несколько секунд молчала.

– Не пытайся выглядеть храбрее, чем есть.

– А если я очень хорошо умею?

– Судя по вчерашнему приёму, средне.

Игорь усмехнулся.

– Тогда попробую хотя бы выглядеть живым.

Лиза улыбнулась. К ней подошёл молодой мужчина в тёмном мундире. На воротнике Игорь заметил зелёную отделку. Цвет Долгоруких. Он уже собирался рассмотреть внимательнее, но Лиза шагнула вперёд, закрывая обзор.

– До завтра.

– Если всё пройдёт удачно.

– Именно поэтому до завтра.

Она ушла вместе с потоком людей. Игорь ещё несколько секунд смотрел вслед. Потом нашёл Илью.

– Кто это был?

– Где?

– Неважно.

Илья уже листал завтрашнюю программу.

– У тебя последний бой.

Игорь перестал смотреть в сторону Лизы. Внизу страницы было напечатано: Лев Сутормин – Игорь Остроумов. К вечеру Москва выбрала новых героев и новых покойников. Медальоны с Александром Долгоруким появились возле арены раньше, чем Игорь успел выйти наружу. На одной стороне был профиль князя, на другой – голова Грома. Рядом продавали карточки Андрея Бестужева. За углом мальчишка уже предлагал листок с рисунком смертельного удара Алексеева. Продавцы траурных лент тоже наконец определились. На стойках остались четыре нужных цвета. Остальные двенадцать убирали в ящики до завтра.

– Хороший товар, – заметил Нуня. – Не портится.

– Что?

– Я пытаюсь быть полезным в торговле.

– Пока плохо.

– Поэтому я боевой.

Внутри арены было совсем иначе. Четыре пустых кресла. На каждом лежал щит погибшего. Костровы. Апостоловы. Меньшовы. Турины. Хранители оставляли гербы на местах до конца дня. Игорь задержался возле кресла Апостолова. Утром тот сидел здесь, поправлял ремень и несколько раз ругал своего беса за то, что тот мешает проходу. Теперь беса увели. Человека больше не было. Остался щит.

– Игорь, – позвал Илья.

Он пошёл следом. В особняк они вернулись уже в темноте. Илья сразу увёл Игоря в кабинет. На столе лежали папки. Много. Слишком много для одного человека.

– Это всё Сутормин?

– Всё, что удалось собрать за день.

– Когда ты успел?

– Пока ты смотрел Турнир, я работал.

Нуня залез на кресло.

– А я?

– Ты мешал.

– Значит, тоже работал.

Илья открыл первую папку. Фотографии тренировок. Записи наставников. Газетные заметки. Результаты прежних поединков. Игорь сел. На верхнем листе было написано: Лев Александрович Сутормин. Двадцать три года. Боевой бес – почти вдвое выше Нуни. Семья готовила Льва к Турниру больше десяти лет. Фехтование – сильнее Игоря. Физическая подготовка – сильнее. Опыт официальных поединков – есть.

– Хорошие новости будут? – спросил Игорь.

Илья полистал бумаги.

– Он правша.

– Это хорошая?

– Нет. Просто информация.

Нуня вытянул шею.

– А плохо видит?

– Нет.

– Хромает?

– Нет.

– Боится маленьких бесов?

Илья посмотрел на него.

– Завтра узнаем.

Нуня откинулся обратно.

– Наконец-то план.

Игорь взял следующую фотографию. Сутормин стоял на тренировочном дворе рядом со своим бесом. Большим. Сильным. Оба смотрели в одну сторону. Игорь вспомнил сегодняшние бои. Андрей и его бес. Апостолов и короткую паузу перед приказом. Костров, который остался один. Бобровский бес, закрывший хозяина собой. Он посмотрел на Нуню. Тот больше не шутил. Достал из внутреннего кармана серебряную монету Олега и начал перекатывать между пальцами. Игорь посмотрел на программу. Утром здесь было шестнадцать фамилий. Теперь осталось двенадцать. Завтра к вечеру останется восемь. Последняя строка: Сутормины – Остроумовы.

– Нуня.

– М?

– Ты боишься?

Бес уже открыл рот. Игорь видел знакомое выражение. Сейчас появится что-нибудь про размеры противника, бегство через служебный выход или внезапную болезнь. Нуня посмотрел на монету. Провёл пальцем по стёртому серебру.

– Да.

Шутки не последовало. Игорь некоторое время смотрел на бумаги перед собой. На фотографию Льва Сутормина. На рисунок его боевого беса. На собственную фамилию внизу программы.

– Я тоже.

Нуня поднял глаза. Илья молча перевернул следующую страницу папки. Завтра Великий Договор должен был получить ещё четыре жертвы. Одна из них уже была записана напротив фамилии Остроумовых или Суторминых. Оставалось выяснить какая.