Текст книги "Турнир Родов (СИ)"

Автор книги: Дм Норт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Ваше величество, право вызова – не милость короны, которую можно сегодня дать, а завтра отнять. Оно принадлежало Родам ещё до нынешнего свода законов, – сказал представитель Апраксиных.

– И за последние сутки оно уже убило одного зарегистрированного участника Турнира, – ответил Александр.

– Это частный конфликт.

– Через два дня у нас должно быть шестнадцать живых участников. Если Великие Роды продолжат выяснять честь по дороге к арене, Хранителям придётся проводить жеребьёвку между гробами.

Несколько человек усмехнулись. Большинство – нет. Представитель Долгоруких поднялся следом.

– Если корона намерена охранять участников Турнира, пусть охраняет участников. Братья, наследники и мужчины прямой линии не становились жертвой Договора и не обязаны вместе с ними лишаться права вызова. Другие возражали уже из принципа. Дуэль считалась одной из тех привилегий, которыми Великие Роды доказывали самим себе, что власть Императора имеет границы.

– Сегодня исключением станет Остроумов, завтра найдётся второй случай, – сказал один из князей. – Привилегии Родов редко отменяют разом, государь. Обычно их отнимают по одной.

– Если вы начнёте убивать друг друга вилками, я рассмотрю и столовые приборы.

Спор продолжался почти два часа. Александр не повышал голос, не угрожал и почти не спорил о традиции. Он повторял одно: Турнир является обязательством всей Империи перед Великим Договором. Частное право любого Рода заканчивается там, где оно угрожает исполнению государственного обязательства. В конце Совет уступил. Когда Илья вернулся домой, Игорь ждал его в кабинете.

– Запретили? – спросил он.

– До конца Турнира.

– И Долгорукого теперь нельзя вызвать.

– Канцелярия уже допросила его и судью станции. Формально дуэль была законной, поэтому наказать его пока не за что. Но материалы оставили открытыми.

– Именно это тебя расстроило?

– В том числе.

Илья налил воды.

– Император сделал то, что должен был сделать.

Игорь смотрел на него.

– Смерть Олега оказалась ему очень полезна.

Илья поставил стакан.

– Осторожнее.

– Один человек погиб, и Александр получил право ограничить древнюю привилегию всех шестнадцати Родов. Заодно остальные участники теперь точно доживут до открытия.

– Выгода не означает участия.

– Я знаю.

– Нет. Сейчас ты злишься, поэтому тебе кажется, что знаешь.

Игорь промолчал. Илья сел напротив.

– Запомни простую вещь. В политике от одного события почти всегда выигрывает больше одного человека. Если начнёшь считать каждого выгодополучателя убийцей, придётся арестовать половину Москвы.

– А вторую?

– Вторая будет расследовать первую.

Усмешка быстро исчезла. Мысль осталась. Долгорукий получил смерть Олега. Кто-то рядом с ним заранее знал о дуэли. Человек с поезда отправился к другому Роду. Император получил новый запрет. Каждый что-то получил. Кроме Остроумовых.

* * *

Поздним вечером Игорь нашёл Нуню в библиотеке. Бес сидел на огромном глобусе и пытался вращать его ногой.

– Я выяснил важную вещь, – сообщил он.

– Какую?

– Африканский Союз очень неудобно расположен для сидения.

Игорь опустился в кресло.

– Илья сказал, что запретили дуэли.

– Отлично. Значит, тебя нельзя законно убить до Турнира.

– Очень утешает это «до».

Нуня спрыгнул с глобуса.

– А ставки?

– Что ставки?

– Если тебя не допустят, мы разбогатеем или обеднеем?

– Ничего не произойдёт.

– Тогда зачем ты ставил?

– Хотел.

– Сильный финансовый расчёт.

– Ты поддерживал.

– Я бес. С меня спрос меньше.

Они помолчали. В тишине Игорь вдруг заметил, что Нуня трет пальцами край одежды. Под тканью угадывался круг монеты.

– Дай посмотреть.

– На что?

– На монету Олега.

Нуня замер на долю секунды.

– Зачем?

– Просто хочу.

Бес достал серебро, но не протянул. Покрутил в пальцах и снова сжал.

– Ты раньше не любил деньги настолько долго.

– Я развиваюсь.

– Обычно ты развиваешься в сторону еды.

– Деньги можно менять на еду.

Шутка была обычной. Пауза перед ней – нет. Игорь решил не давить.

– Знаешь, что смешно?

– Наконец-то хорошая тема.

– Если меня допустят, большинство этих людей будут сильнее меня.

Нуня кивнул.

– Очень смешно.

– Олега готовили именно к ним. Ему показывали записи, приглашали наставников, разбирали стили. А я сидел рядом.

– Иногда спал.

– Иногда.

Игорь вспомнил тренировочный двор. Олег отрабатывает связку. Фёдор объясняет ошибку. Игорь ждёт своей очереди у ограды.

– Я всё это слышал. Все годы. Просто никто не думал, что мне понадобится.

Нуня перестал крутить монету.

– И?

– Может, я слабее. Но я их видел больше, чем они меня.

– Меня вообще никто нормально не видел.

– Это тоже преимущество.

Нуня расправил плечи.

– Наконец-то мой маленький рост получил официальную стратегическую ценность.

Игорь рассмеялся. Смех оборвался, когда внизу хлопнула входная дверь. Через несколько минут в библиотеку вошёл Илья. В руках у него был плотный конверт с печатью Хранителей.

– Пришло решение.

* * *

Официальное уведомление было короче, чем ожидал Игорь. Хранители Счёта разрешали Роду Остроумовых заменить погибшего участника другим мужчиной прямой линии. Имя необходимо было подать до полуночи. Илья прочитал документ дважды и положил на стол.

– Последний раз спрашиваю. Ты понимаешь, что это значит?

– Да.

– Нет, Игорь. Не «Род погибнет», не «отец ждёт», не «Олег умер». Для тебя лично.

– Если я соглашусь, мне придётся выйти на арену.

– И пятнадцать человек из шестнадцати участников умрут.

– Знаю.

– Ты можешь отказаться.

– А Род?

– Это уже другой вопрос.

Игорь достал из кармана букмекерскую квитанцию и положил перед дядей. Илья несколько секунд смотрел на неё.

– Ты действительно идиот.

– Возможно.

– Сколько поставил?

Игорь сказал.

– Тогда точно идиот.

– Но последовательный.

Они приехали в Резиденцию Турнира за двадцать минут до полуночи. В здании почти никого не осталось. В главном зале горели только лампы возле доски шестнадцати участников. Хранитель ждал их рядом. Он не спросил Игоря, уверен ли тот. Не пожелал удачи. Только проверил документы, родовую линию и запись о Нуне.

– Замена разрешена, поскольку первая турнирная жертва ещё не принята, – сказал он. – После открытия Турнира состав фиксируется до завершения цикла. Болезнь, ранение, исчезновение или смерть вне арены больше не дают права на замену.

– Даже если человек умрёт до своего боя? – спросил Игорь.

– Даже тогда.

– И что произойдёт?

Хранитель посмотрел на него.

– Турнир не сможет считать этот поединок завершённым, пока в санкционированном Хранителями поединке не будет принесена допустимая жертва. Смерть зарегистрированного участника где-то ещё долг не закрывает.

Илья коротко взглянул на племянника. Хранитель снял карточку с доски. «Олег Фёдорович Остроумов». Несколько секунд держал её в руке, затем передал помощнику. На её месте появилась новая. «Игорь Фёдорович Остроумов». Игорь смотрел на собственное имя дольше, чем хотел. Ещё утром оно было только в газетах и на букмекерских досках. Теперь Великий Договор знал его официально.

* * *

В особняк вернулись после полуночи. Илья ушёл писать Фёдору телеграмму. Игорь поднялся к себе и долго не зажигал свет. Потом всё-таки открыл кормовую заслонку лампы, бросил внутрь двух сверчков и повернул рычаг. За стеклом вспыхнул мягкий свет. На стол он положил две вещи: букмекерскую квитанцию и свою серебряную монету. Нуня забрался в кресло напротив.

– Красиво, – сказал он. – С одной стороны деньги, с другой семейное проклятие.

– Это просто монета.

– Тогда дай мне свою.

– Нет.

– Вот видишь.

– Олегову отдашь?

Нуня сразу полез под одежду и достал вторую монету. Серебро легло в маленькую ладонь. Игорь протянул руку. Бес не двинулся.

– Нуня.

– Что?

– Дай.

– Зачем?

– Она отца.

– Потом вернём.

– Ты даже не знаешь, зачем держишь её.

Нуня нахмурился. Несколько секунд смотрел на рисунок, словно действительно пытался найти ответ.

– Не знаю.

– Тогда почему не отдаёшь?

– Потому что не хочу.

Игорь ждал шутки. Она появилась чуть позже.

– Кроме того, если ты проиграешь все деньги букмекерам, у нас хотя бы останется серебро.

Игорь усмехнулся.

– Очень разумно.

– Я же финансовый советник.

Нуня сжал монету и устроился в кресле. Игорь снова посмотрел на квитанцию. Утром он приехал в Москву младшим братом погибшего участника. Днём его имя существовало только как слух. Вечером люди спорили, имеет ли он право выйти на арену. Теперь вопрос закончился. Против него будут стоять мужчины, которых с детства готовили именно к этому Турниру. У них были лучшие наставники, лучшие боевые бесы, деньги, опыт, записи чужих боёв и уверенность людей, которым всю жизнь объясняли, что они главные. Игорю досталось другое. Он всю жизнь стоял рядом. Смотрел. Слушал. Запоминал. На столе лежала ставка на его победу. В кармане – его монета. В руке Нуни – монета Олега.

– Ну что? – спросил бес. – Богатеть будем?

– Сначала постараемся не умереть.

– А потом?

– Потом разбогатеем.

Нуня удовлетворённо кивнул. Игорь погасил лампу. Завтра Москва должна была увидеть шестнадцать участников Турнира. Одним из них теперь был он.

Глава 4. Открытие Турнира

Утром Игоря разбудил собственный портрет. Он висел на доме напротив, занимал почти два этажа и был настолько плохо нарисован, что Игорь не сразу узнал себя. Художник зачем-то сделал ему шире плечи, уже подбородок и добавил выражение человека, который точно знает, что делает. Под портретом крупными буквами было написано:

ИГОРЬ ОСТРОУМОВ. ЗАМЕНА ПОСЛЕ ТРАГЕДИИ.

Чуть ниже:

КОЭФФИЦИЕНТ НА ПОБЕДУ В ТУРНИРЕ – 96.

Игорь открыл окно.

– Вчера было восемьдесят четыре.

Нуня уже сидел на подоконнике.

– Ты становишься хуже.

– Спасибо.

– Я просто слежу за твоей карьерой.

На улице торговец газетами размахивал свежим выпуском.

– Все участники Турнира! Последние коэффициенты! Тайна нового Остроумова! Кто такой Игорь Остроумов?!

Игорь закрыл окно.

– Хороший вопрос.

– Могу выйти и рассказать.

– Нет.

– Почему?

– Потому что вчера ты рассказал им, что меня семь лет обучал слепой монах из Китая.

– Они записали?

– Да.

Нуня довольно улыбнулся.

– Значит, теперь это источник.

За воротами московского особняка с самого утра стояли журналисты. Сначала их было пятеро. К завтраку стало одиннадцать. К полудню Илья насчитал семнадцать и приказал никого не впускать. Это не помогло. Один пытался передать записку через кухню. Другой предложил кучеру пять рублей за рассказ о тренировках Игоря. Третий каким-то образом договорился с мальчиком из соседнего дома, и тот почти час сидел на дереве напротив окон второго этажа с подзорной трубой. Больше журналистов Игорем интересовались только букмекеры. Олега изучали годами. Знали его наставников, оружие, рост Болта, результаты закрытых поединков, старые травмы и даже то, какой рукой он чаще начинал атаку. Про Игоря не знали почти ничего: ни одного официального боя, ни одного результата, ни одного известного наставника – и маленький боевой бес, которого половина Москвы уже считала шуткой. Поэтому коэффициенты менялись несколько раз за утро.

– Девяносто восемь, – сообщил Нуня через час.

– Ты опять выглядывал?

– Я контролирую рынок.

– Отойди от окна.

– Сто два.

Игорь повернулся.

– Что?

– Поздравляю. Ты снова стал хуже.

Игорь подошёл и оттащил его от занавески. С улицы сразу закричали:

– Князь Игорь! Один вопрос!

– Где вы тренировались?!

– Как оцениваете свои шансы?!

– Правда, что ваш бес болен?!

Нуня высунул голову из-под руки Игоря.

– Не болен! Беременен!

На улице стало тихо. Игорь медленно посмотрел на него.

– Что?

– Теперь коэффициент точно изменится.

Игорь захлопнул окно. Через несколько минут вошёл Илья.

– Что ты им сказал?

– Я ничего.

Илья посмотрел на Нуню.

– А ты?

– Мы не можем комментировать ход беременности.

Илья закрыл глаза.

– До вечера к окнам не подходить.

– Это нарушение свободы печати.

– Твоей – нет.

Он положил на стол свежую газету. На первой странице были шестнадцать портретов. Игорь нашёл себя почти сразу. Рядом с большинством участников стояли длинные справки: возраст, наставники, рост боевого беса, результаты тренировочных поединков, предполагаемый стиль. Под Остроумовым было всего несколько строк. Игорь Фёдорович Остроумов. Двадцать один год. Боевой бес – Нуня. Официальные поединки отсутствуют. Допущен к Турниру после гибели старшего брата. Ниже редакция добавила: Главная неизвестная нынешнего Турнира.

– Красиво, – сказал Нуня. – Про меня тоже написали.

– Имя.

– Начало положено.

Игорь перелистнул страницу. Москва действительно жила Турниром. Газеты печатали схемы возможных пар. Трактиры принимали ставки. На площадях продавали маленькие бумажные флаги шестнадцати Родов. Кондитеры выпекали пряники в форме гербов. Возле оружейных лавок появились витрины с копиями мечей участников. На отдельной полосе сообщали, сколько живого корма уйдёт на праздничную иллюминацию. Игорь подумал о Пскове, где отец считал корм для каждого работающего механизма. Москва могла позволить себе не считать.

– В шесть выезжаем, – сказал Илья.

– На арену?

– На открытие.

Ещё вчера одного из шестнадцати портретов там не было. Теперь оставалось выяснить, напротив какого поставят его имя.

* * *

К вечеру Москва загорелась. Сначала отдельные фонари вдоль улицы. Потом фасад государственного банка. Потом огромная гирлянда над площадью. Пока экипаж Остроумовых добрался до центра, свет был уже повсюду. На перекрёстках висели гербы шестнадцати Родов. У трактиров стояли доски с коэффициентами. На стенах домов – портреты участников. Возле каждой крупной букмекерской конторы толпились люди. Экипаж несколько раз узнавали.

– Остроумовы!

Игорь сначала решил не реагировать.

– Игорь!

Он повернул голову. Кто-то поднял кружку.

– Продержись хотя бы пять минут!

Толпа засмеялась. Через квартал другой мужчина крикнул:

– Десять рублей на твою смерть!

Нуня выглянул из окна.

– Вот этот мне нравится.

– Почему?

– Сразу говорит, чего хочет.

Илья сидел напротив.

– Не отвечай.

– Я молчу.

– Я ему.

Нуня сел обратно. На следующем перекрёстке движение остановилось. Перед экипажем проехала длинная городская телега с клетками. Внутри хлопали крыльями десятки кур. Следом двигалась вторая, заставленная деревянными ящиками.

– Кормовая служба, – сказал Илья.

Игорь посмотрел вслед.

– Для фонарей?

– Для всего. Иллюминация, телеграф, городские часы, насосы. Сегодня нагрузка выше обычной.

У ближайшего фонарного столба двое служащих уже работали. Один открыл маленькую дверцу в основании, второй достал из ящика горсть крупных жуков и высыпал внутрь. За решёткой началась возня, через несколько секунд лампы над улицей вспыхнули ярче. В журнале поставили отметку, и служащие двинулись дальше. Игорь проводил телегу взглядом. Москва светилась не сама по себе. Чтобы десятки тысяч людей сегодня увидели праздник, где-то весь день разводили насекомых, грузили клетки, считали корм и развозили живых существ по кварталам.

– Красиво, – сказал Нуня.

– Ты сейчас про Москву?

– Про организацию питания.

На большой площади экипаж снова замедлился. Над улицей висели шестнадцать огромных знамён. Игорь увидел двух медведей с мечом, а рядом – свой портрет. Не Олега. Его. Под ним уже успели написать:

ИГОРЬ ОСТРОУМОВ

Ещё два дня назад Москва не знала его имени. Теперь оно висело над одной из главных улиц столицы.

– Привыкай, – сказал Илья.

– К чему?

– Пока ты участник Турнира, вся страна будет знать, когда ты ешь, спишь, тренируешься и сколько на тебя поставили.

– А потом?

Илья посмотрел в окно.

– Потом останется один участник. Про остальных напишут некрологи.

Нуня помолчал.

– У людей очень странный способ делать праздник.

Экипаж тронулся. Впереди уже виднелась Великая арена.

* * *

За час до начала церемонии граф Пётр Столыпин стоял перед письменным столом Императора и докладывал, что всё спокойно. Александр V не любил такие доклады: слово «спокойно» в них почти всегда означало, что ничего достаточно плохого пока не удалось доказать.

– Германцы?

– Начали подготовку к своему Турниру. Военные части отведены от спорных участков.

– Франция?

– То же самое.

– Британцы?

– Перемирие соблюдают.

– Османы?

Столыпин сделал короткую паузу. Император поднял глаза.

– Вот теперь интересно.

– На границе спокойно. Части получили приказ не приближаться к российским позициям. Официально всё соответствует Договору.

– Неофициально?

Столыпин положил на стол папку.

– Стамбул.

Александр открыл её: несколько фамилий, даты прибытия, адреса, список встреч.

– За последние три недели британское посольство усилилось на несколько человек. Формально дипломаты и технический персонал. Двое раньше работали при военном ведомстве. Один – в Индии.

– В Стамбуле много британцев.

– Поэтому мы и не считаем это нарушением.

– Но ты пришёл.

– Потому что они слишком часто встречаются с османскими военными.

Александр перелистнул страницу.

– О чём говорят?

– Не знаем.

– Плохо.

– Исправляем.

Император закрыл папку.

– Великий Договор?

– Ни одного прямого признака нарушения. Германцы, французы и британцы начинают циклы в срок. По Османской империи подтверждения обычной подготовки меньше, чем должно быть, но Хранители нарушения не объявляли. Перемирие пока действует. Османская армия не двигается.

– Тогда наблюдайте.

– Уже.

– Тихо.

Столыпин кивнул. Александр встал. На столе рядом с папкой лежала программа сегодняшней церемонии: шестнадцать участников, шестнадцать фамилий. Вчера напротив Остроумовых ещё стоял мёртвый человек, сегодня там было другое имя.

– Что-нибудь ещё?

– Нет, ваше величество.

Столыпин направился к двери.

– Пётр.

Граф остановился.

– Если британцы просто решили посмотреть, как османы исполняют свой цикл, я не хочу дипломатического скандала из-за нашей нервозности.

– Разумеется.

– А если не просто?

Столыпин посмотрел на Императора.

– Тогда скандал будет наименьшей проблемой.

Александр усмехнулся.

– Поэтому ты мне и нравишься.

Столыпин поклонился и вышел. Через несколько минут Император отправился на арену.

* * *

Игорь слышал Великую арену ещё до того, как увидел её: сначала гул, потом отдельные крики, а затем всё слилось в непрерывный звук, от которого вибрировали стены коридора. Илья остановился перед дверью.

– Дальше участники отдельно.

– Очень вовремя.

– Я буду на трибуне Рода.

Игорь кивнул. Нуня посмотрел на дверь.

– Там много людей?

– Около пятидесяти тысяч.

Бес задумался.

– А если я опозорюсь?

– Поздно.

Дверь открылась, свет ударил в глаза. Игорь вышел на арену. Первое, что он увидел, – людей. Трибуны поднимались вверх несколькими огромными ярусами и были заполнены почти до последнего места. Цвета Великих Родов перемешивались с военными мундирами, вечерними платьями, иностранной формой и обычной городской одеждой. Пятьдесят тысяч человек. В Пскове Игорь редко видел одновременно больше сотни; здесь одна трибуна могла вместить половину города. И все они пришли посмотреть, как пятнадцать человек умрут.

– Не смотри наверх, – сказал Илья.

– Почему?

– Начнёшь считать.

– Уже.

– Тогда перестань.

Игорь перевёл взгляд на центр арены. Там стоял Царь-механизм. Название Игорь слышал с детства и представлял что-то вроде большого барабана. Барабан оказался размером с двухэтажный дом. Древний металлический цилиндр был установлен на массивной каменной платформе. По поверхности шли тёмные полосы старой чеканки. Вокруг располагались шестнадцать тяжёлых поручней.

– Это всё ради жеребьёвки? – спросил Игорь.

– Ему почти девятьсот лет, – ответил Илья.

– Это не ответ.

– Когда ему было сто лет, люди тоже задавали этот вопрос.

Внутри цилиндра находились шестнадцать каменных шаров, на каждом – номер одного Великого Рода. Никакой руки чиновника, никакой возможности выбрать нужную пару: шестнадцать бесов сами приводили механизм в движение. По крайней мере, так утверждала традиция. Если чей-то боевой бес не мог участвовать из-за ранения, его поручень толкал служебный бес Хранителей: присутствие всех шестнадцати было частью церемонии, а не условием работы самого механизма. Нуня посмотрел на огромный поручень, потом на себя.

– Они знали, что я приду?

– Механизм старше твоего Рода в нынешнем виде.

– Значит, оправдания нет.

Игорь впервые за вечер улыбнулся. А потом объявили выход участников.

* * *

Они появлялись по одному. Игорь знал фамилии всех шестнадцати с детства, но фамилии и люди оказались разными вещами. Долгорукого он заметил первым – не того, кто убил Олега, другого. Александр Долгорукий был одним из главных фаворитов Турнира. Высокий, спокойный, в идеально сидящем мундире. Рядом шёл Гром. На Громе взгляд задержался дольше. Боевой бес был почти человеческого роста: не такой широкий, как Болт, но заметно выше. Двигался медленно, будто экономил каждое движение. На плече тянулся старый шрам. Нуня посмотрел на него снизу вверх.

– Мне он не нравится.

– Почему?

– Высокий.

– Серьёзная причина.

– Наконец-то ты понимаешь стратегию.

Следующим Игорь узнал Сергея Столыпина. Тот больше походил на офицера, случайно оказавшегося среди участников праздника. Даже трибуны осматривал не как зритель, а как человек, проверяющий позиции. Бобров был самым старшим из шестнадцати и выглядел так, будто оружие ему вообще не требовалось. Огромные плечи, тяжёлые руки. Его бес был почти таким же широким. Дубровский – наоборот. Худой, лёгкий. Лучший фехтовальщик среди наследников, если верить газетам. Игорь попытался запомнить остальных: Апраксин, Турин, Волконский, Муромский, Апостолов, Меньшов, Костров. Через минуту фамилии начали смешиваться.

– Не пытайся, – сказал Илья с трибуны за ограждением.

– Что?

– Запомнить всех.

– Очень своевременный совет.

– Сегодня тебе нужен только один.

– Я пока не знаю какой.

– Поэтому и не трать силы.

Боевых бесов забыть было сложнее: почти все крупнее Нуни, некоторые в два раза, некоторые в три. На фоне Грома Нуня выглядел не боевым бесом, а его плохо накормленным ребёнком. С верхних рядов кто-то засмеялся, потом ещё кто-то. Причина была прямо у его ног: смотрели на Нуню. Бес тоже понял и медленно обвёл взглядом остальных.

– Ясно.

– Что?

– Компенсируют.

– Что?

– Недостаток характера размером.

– Конечно.

– Ты видел Бобровского?

– Видел.

– Там характера вообще нет.

Игорь усмехнулся. Смех с трибун продолжался. Несколько участников тоже смотрели на Нуню – кто-то с любопытством, кто-то с улыбкой. Долгорукий вообще не посмотрел, и Игорь почему-то запомнил именно это. Шестнадцать мужчин, шестнадцать бесов. Через несколько дней половины из них не будет. Над ареной прозвучали трубы, и все разговоры оборвались.

* * *

Александр V появился в императорской ложе. Пятьдесят тысяч человек встали почти одновременно; движение прошло по трибунам волной – снизу вверх. Потом стало тихо. Император подошёл к краю ложи. Игорь видел его раньше только издалека и на портретах. Александр оказался моложе, чем на официальных изображениях. На портретах ему всегда добавляли тяжести. В жизни он выглядел человеком, который слишком много знает и слишком мало спит.

– Двадцать пять лет назад, – начал Император, – на этом месте стояли другие шестнадцать мужчин.

Голос разошёлся над ареной через большие акустические трубы.

– Двадцать пять лет до них – ещё шестнадцать. И так было задолго до рождения любого из нас.

Игорь посмотрел на Илью. Тот стоял.

– Великий Договор дал человечеству силу, на которой построены наши города, наши дороги, наши фабрики и наша Империя. Но договор существует только до тех пор, пока обе стороны исполняют его условия.

На арене стало ещё тише.

– Сегодня шестнадцать Великих Родов снова принимают обязанность, которую приняли их предки.

Игорь почему-то вспомнил пустую молотилку возле дома, трёх бесов, которых отец переставил в насос и кузницу, тысячу бесов в локомотиве, кормовые телеги на московских улицах. Половина всего, что существовало вокруг, действительно работала потому, что когда-то кто-то заключил этот Договор. Император посмотрел на участников.

– Я желаю вам чести.

Короткая пауза.

– Вашим семьям – достойной победы.

Ещё одна.

– А Российской империи – ещё двадцать пять лет исполненного Договора и сохранённой силы.

Сначала кто-то крикнул с нижней трибуны:

– Слава Императору!

Ответили несколько голосов. Потом сотни. Потом тысячи.

– Слава Императору!

Игорь физически почувствовал звук.

– Слава Императору!

Нуня зажал уши.

– Слава Императору!

Александр поднял руку. Крик затих не сразу: сначала верхние ярусы, потом нижние. Наконец снова стало тихо. Император опустил руку, Хранитель вышел к Царь-механизму. Жеребьёвка началась.

* * *

Шестнадцать боевых бесов заняли места вокруг механизма. Нуня подошёл к своему поручню, посмотрел на него, потом на соседнего беса и снова на поручень.

– Игорь.

– Что?

– Они издеваются.

Поручень находился почти на уровне его головы.

– Подними руки.

– Я знаю, как работает высота.

Рядом Гром положил обе ладони на свой рычаг совершенно спокойно. Нуня посмотрел на него и поднял руки.

– Ненавижу богатых.

– Он не богатый.

– Он высокий. Это почти то же самое.

Хранитель занял место перед механизмом.

– По сигналу.

Игорь вдруг почувствовал, что нервничает сильнее, чем вчера перед решением о замене. До этой секунды противник был абстракцией, одним из пятнадцати. Через несколько минут у него появится имя. Хранитель опустил руку. Бесы толкнули. Сначала ничего не произошло, потом внутри механизма что-то тяжело сдвинулось. Раздался первый удар – камень о металл, потом второй. Цилиндр начал медленно вращаться. Нуня упёрся ногами в песок. Поручень двигался вместе с остальными. Ему приходилось почти висеть на нём всем телом.

– Давай! – крикнул Игорь.

– Сам давай!

Механизм набирал скорость, грохот внутри становился всё громче. Шестнадцать каменных шаров перекатывались по металлическим стенкам, отдельные удары сливались в один непрерывный рокот. Трибуны снова загудели: люди выкрикивали фамилии, кто-то молился, кто-то уже принимал ставки на первые пары. Хранитель поднял руку. Все бесы одновременно отпустили поручни. Нуня не отпустил, и его потащило за вращающимся рычагом.

– Нуня!

– Я стараюсь!

Он разжал пальцы и упал на спину. Царь-механизм продолжал вращаться по инерции. Нуня сел.

– Всё было под контролем.

– Конечно.

– Я специально проверял безопасность.

Грохот начал замедляться. Первый камень выпал из нижнего отверстия, покатился по каменному желобу и остановился. Хранитель поднял его, назвал номер – толпа взорвалась.

* * *

Первую пару получили Долгорукие и Костровы. Трибуны загудели так, будто бой начинался прямо сейчас. Александр Долгорукий едва повернул голову в сторону Кострова, тот ответил коротким кивком. Второй камень – Бестужевы. Третий – Апостоловы. Игорь посмотрел на княгиню Бестужеву. Она сидела в родовой ложе и, кажется, вообще не изменилась в лице.

– Хорошая пара? – спросил Нуня.

– Для кого?

– Для того, кто выживет.

Следующие камни выходили один за другим: Бобровы – Меньшовы, Алексеевы – Турины, Столыпины – Урюпины, Волконские – Муромские, Апраксины – Дубровские. Каждая новая пара вызывала отдельную волну шума. У края арены работали телеграфисты. Помощники едва успевали передавать им фамилии, и аппараты сразу начинали стрекотать. Москва узнавала результаты почти одновременно с ареной. Через несколько минут их получат Петербург, Псков, Киев, Варшава, ещё позже – дальние губернии. Возле одного аппарата стояла стеклянная банка с мухами. Телеграфист закончил длинную передачу, открыл маленькую дверцу в корпусе и бросил внутрь несколько насекомых. Механизм снова застучал быстрее. Даже жеребьёвка ела. Игорь посмотрел на Царь-механизм: тот уже почти остановился, внутри оставались два камня.

– Ну вот, – сказал Нуня. – Это мы.

– Не обязательно.

– Игорь.

– Что?

– Я умею считать до двух.

Из отверстия выпал предпоследний шар и покатился по желобу. Игорь увидел номер раньше, чем Хранитель поднял камень. Остроумовы. Реакция трибун оказалась странной, негромкой: несколько аплодисментов, отдельные крики, где-то засмеялись. Кто-то сверху выкрикнул:

– Сто двадцать к одному!

Нуня поднял голову.

– Уже сто двадцать?

– Не отвлекайся.

– Я радуюсь росту.

Последний камень выпал сам. Хранителю даже не пришлось ждать – он поднял его.

– Род Суторминых.

Игорь повернул голову. Лев Сутормин стоял в нескольких десятках шагов. До этого Игорь почти не обращал на него внимания, теперь рассмотрел. Примерно одного с ним возраста. Чуть выше. Светлые волосы коротко подстрижены. Держался спокойно. Его боевой бес стоял рядом, заметно крупнее Нуни. Сутормин встретился с Игорем взглядом и улыбнулся – не насмешливо. Это почему-то было хуже. Нуня подошёл ближе.

– Предлагаю положить обратно.

– Что?

– Камни.

– Зачем?

– Проверить ещё раз. Механизм старый. Может ошибаться.

– Девятьсот лет не ошибался.

– Значит, давно пора.

На огромной доске начали выставлять пары. Игорь нашёл свою.

ОСТРОУМОВ – СУТОРМИН

Затем Игорь пробежал глазами пары первого круга. Долгорукий сегодня был ему недоступен, но это ничего не гарантировало: после каждого круга Царь-механизм проводил новую жеребьёвку, и среди выживших следующим противником мог стать кто угодно. Игорь задержал взгляд на его фамилии.

– Даже не думай, – сказал Илья, подошедший сзади.

– О чём?

– О Долгоруком. До следующей жеребьёвки его для тебя вообще не существует.

– Я ничего не сказал.

– У тебя лицо Фёдора, когда он ничего не говорит.

Игорь снова посмотрел на свою пару. Лев Сутормин – первый человек, которого ему предстояло убить. Или первый человек, который убьёт его. На трибунах уже кричали новые коэффициенты.

* * *

Домой возвращались почти молча. На нескольких улицах букмекерские доски уже успели переписать. Долгорукий остался фаворитом, Игорь – нет.

– Сто двенадцать, – сообщил Нуня.

– Ты говорил сто двадцать.

– Сутормин нам помог.

– Очень добрый человек.

– Уже приносит деньги, а мы даже не дрались.

В особняке Илья сразу увёл Игоря в кабинет. На стол легли старые газеты, выписки, списки наставников и всё, что удалось быстро собрать о Суторминых.

– Лев Сутормин, двадцать три года, – сказал Илья. – Последние семь лет тренировался в Москве и Петербурге. Два года провёл в армии.

– Боевой бес?

– Клык. Девяносто два сантиметра.

Нуня под его взглядом выпрямился.

– Сколько у меня?

– Неважно.

– Когда маленький – всегда так говорят.

Илья продолжил:

– Сутормины не фавориты, но и не слабые. Последний Турнир прошли первый круг.

– Значит, уже лучше нас.

– За последние сто лет почти все лучше нас.

– Поддержал.

– Я не поддерживаю. Я сокращаю тебе путь к очевидному.

Игорь сел ближе. Разговор продолжался. Илья разбирал стойку Сутормина, его наставников, любимое оружие, старые тренировочные поединки и привычки Клыка. Через несколько минут Нуня всё-таки попытался предложить свой план.