Текст книги "Турнир Родов (СИ)"

Автор книги: Дм Норт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Можно притвориться мёртвыми заранее.

Никто не ответил.

– Тогда он расслабится.

Илья продолжал читать бумаги.

– Сутормин правша.

– Все игнорируют хорошую идею.

Игорь взял другую бумагу.

– Иди поешь.

Нуня оскорблённо посмотрел на него.

– То есть когда нужны стратегические решения – я бес. А когда надо есть – сразу специалист.

– Именно.

– Хорошо.

Через полчаса Игорь вышел из кабинета за водой и нашёл Нуню в дальней гостиной. Бес лежал на животе перед старым шкафом, одной рукой шарил под ним, а второй пытался оттолкнуться от ковра. Рядом валялся опрокинутый стул.

– Что ты делаешь?

– Ничего.

– У тебя рука под шкафом.

– Очень сложное ничего.

Нуня протиснул плечо глубже, нащупал что-то и резко выдохнул. Через секунду в его пальцах появилась серебряная монета Олега. Бес сел прямо на ковре и внимательно осмотрел её с обеих сторон, потом провёл пальцем по стёртому гербу. Игорь уже видел этот жест. Так Нуня делал всё чаще – будто проверял не рисунок, а сам край серебра.

– Ты её потерял?

– Нет.

– Она была под шкафом.

– Я знал, где она.

– Поэтому лежал на полу?

Нуня сжал монету в ладони и поднялся.

– У меня метод.

Игорь протянул руку.

– Дай сюда.

Нуня посмотрел на ладонь, потом на монету. На секунду его лицо стало совершенно серьёзным.

– Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Игорь опустил руку.

– Почему?

Нуня помолчал, снова провёл пальцем по краю серебра и пожал плечами.

– Она старая. Вдруг потеряешь.

– Конечно.

– Я ответственный.

– Особенно с чужими деньгами.

– Наконец-то ты начал замечать мои сильные стороны.

Нуня спрятал монету под одежду и прошёл мимо. Игорь остался возле шкафа. Ещё несколько дней назад он решил бы, что бес просто привязался к красивой вещи. Теперь его беспокоило другое: Нуня смотрел на старый рубль так, будто тот принадлежал ему гораздо дольше, чем несколько дней.

Из кабинета далеко по коридору донёсся голос Игоря:

– Нуня!

Бес вздрогнул.

– Что?!

– Иди сюда!

– Зачем?!

– Тренироваться!

Нуня посмотрел на монету.

– Видишь, что ты наделала.

Он спрятал её под одежду и поднялся. Оставлять её снова он не стал. Завтра Игорь начнёт готовиться к Льву Сутормину. А пока в тёмной комнате московского дома маленький бес унёс с собой серебряную монету человека, который должен был выйти на этот Турнир вместо них обоих.

Глава 5. Приём у Бестужевой

Приглашение от Бестужевых привезли к завтраку. Конверт был плотный, кремовый, с тиснёным гербом и настолько тяжёлый, будто княгиня решила заранее продемонстрировать состояние семьи хотя бы количеством бумаги. Илья прочитал карточку один раз и передал Игорю.

– Сегодня вечером.

– Я вижу.

– Тогда почему лицо такое, будто тебя снова вызвали на дуэль?

– На дуэли хотя бы понятно, что от тебя хотят.

Нуня сидел прямо на столе и пытался снять ногтем сургуч с конверта.

– Я готов пойти вместо него.

– Боевых бесов на такие приёмы не приводят, – сказал Илья.

Нуня замер.

– Почему?

– Не принято.

– Отличное объяснение. Самое удобное после «так было всегда».

Игорь забрал у него конверт.

– Ты всё равно половину вечера проведёшь под столом возле еды.

– Неправда. Иногда я буду выходить.

Приём княгини Бестужевой проходил перед каждым Турниром. Формально – в честь его открытия. На деле туда приезжали люди, которым было неудобно договариваться в Совете, министерствах и банках, зато вполне удобно делать это между шампанским и оркестром. Великие Роды, министры, военные, промышленники, банкиры, иностранные делегации. И все шестнадцать участников, если хотели прожить первый день Турнира ещё и в светском обществе.

– Мне обязательно идти? – спросил Игорь.

– Нет, – ответил Илья. – Можно остаться дома, чтобы к завтрашнему утру вся Москва решила, что Остроумовы боятся показывать нового участника.

– Тогда вопрос снят.

Нуня поднял руку.

– У меня вопрос остался.

– Какой?

– Что вы мне принесёте?

– С приёма?

– Я согласен пережить дискриминацию, если она будет компенсирована мясом.

– Там не кормят бесов.

– Я не прошу кормить меня там. Я прошу воровать для меня там.

Илья впервые за утро улыбнулся.

– Вечером разберёмся.

– Запомнил. Это уже почти обещание.

– Именно поэтому, – сказал Илья, – тебе полезно остаться дома.

* * *

В экипаже Илья решил, что дорога до Бестужевых – подходящее время для урока московской политики.

– Первое: не обещай. Даже если кажется, что обещать нечего.

– Уже поздно. Нуне обещали еду.

– Я сказал «разберёмся».

– Он услышал иначе.

– Значит, сегодня у него будет первый урок политики тоже.

Илья загнул палец.

– Второе: подарков не бери. Бесплатное здесь обычно самое дорогое.

– Даже еду?

– Особенно если она дороже твоей недели жизни.

– У нас теперь любая еда может оказаться дороже недели моей жизни.

Илья не улыбнулся.

– Третье: услышал безобидную просьбу – ищи цену. Здесь безобидное обычно просто ещё не посчитали.

За окном проплывали освещённые улицы. Москва в дни Турнира словно решила не спать вообще. У трактиров висели доски со ставками, возле газетных киосков толпились люди, экипажи стояли в два ряда. На каждом третьем столбе – афиша с фамилиями участников. Игорь дважды успел увидеть собственную.

– И главное, – продолжил Илья. – Бесплатной помощи не существует. Просто счёт иногда присылают позже.

– Очень по-остроумовски.

– Это не бедность. Это опыт.

– Обычно бедные именно так и называют бедность.

Илья посмотрел на него.

– Ты сейчас смеёшься, потому что ещё не понял, зачем тебя туда позвали.

– Княгиня меня любит.

– Княгиня тебя жалеет. Это дешевле.

Игорь повернулся к окну.

– И что у нас вообще осталось такого, чтобы от нас чего-то хотели?

– Голос.

– Один.

– Один из шестнадцати.

– Последние годы с ним никто особенно не считался.

– Право голоса и возможность им воспользоваться – разные вещи. Пока Остроумовы Великий Род, наше кресло в Совете весит столько же, сколько кресло Долгоруких. Другое дело, что у Долгоруких хватает денег, людей и бесов, чтобы после голосования всем напомнить, почему они голосовали именно так.

– А у нас?

– У нас есть я.

– Тогда теперь спокойнее.

– Не должно быть.

Экипаж свернул на широкую улицу и почти сразу замедлился. Впереди стояла очередь из карет и автомобилей.

– Приехали, – сказал Илья. – И ещё одно правило.

– Ты говорил, что главное уже было.

– Это запасное. Не считай человека союзником только потому, что сегодня ему выгодно то же, что тебе.

Игорь кивнул на очередь впереди.

– А врагом?

– С врагами обычно проще.

* * *

Дом Бестужевых занимал почти половину квартала и был освещён так, будто внутри собирались проводить Турнир ночью. Бесовые лампы горели на фасаде, в саду, над воротами и вдоль подъездной аллеи. Игорь насчитал больше сотни прежде, чем перестал считать. Возле служебного входа два человека в ливреях меняли маленькие кормовые коробки. Один открывал латунные дверцы, второй бросал внутрь живых жуков. Свет на несколько секунд становился ярче.

– У них только на сад работает больше бесов, чем у нас на половину дома, – сказал Игорь.

– Не говори это вслух.

– Отец велел не подтверждать бедность.

– Вот и не подтверждай арифметикой.

– Игорь!

Княгиня Бестужева шла к ним через зал, заставляя людей расступаться ещё до того, как они понимали, что делают это. На ней не было ничего траурного, хотя Игорь почему-то ожидал именно этого. В экспрессе она видела смерть Олега ближе многих родственников.

– Рад, что вы всё-таки приехали, – сказала она.

– Дядя объяснил, что отказ будет выглядеть как трусость.

– Значит, Илья по-прежнему умеет правильно мотивировать молодёжь.

Она поцеловала Игоря в щёку и посмотрела на его мундир.

– А где ваш ужасный маленький спутник?

– Оскорблён правилами приличия.

– Передайте ему, что я тоже.

– Он просил передать ему мясо.

– Это уже ближе к сути большинства светских приёмов.

Княгиня взяла Игоря под локоть.

– Кстати, вы стоили мне очень много денег.

– Я ещё ничего не сделал.

– Именно. Я поставила на Олега в экспрессе. После его смерти ставку аннулировали. Я уже мысленно потратила выигрыш.

Игорь на секунду замолчал. Бестужева заметила.

– Простите. Неудачная шутка.

– Нормальная. Олег бы оценил.

Она кивнула, будто это было важнее извинения.

– Тогда постарайтесь хотя бы быть достаточно интересным, чтобы компенсировать мне потерянный доход.

– Я постараюсь не умереть скучно.

– Вот теперь узнаю Остроумова.

У окна стоял высокий молодой мужчина лет двадцати пяти. Он заметил княгиню и подошёл сам.

– Андрей, познакомься. Князь Игорь Остроумов. Игорь – мой внук Андрей.

Игорь узнал фамилию ещё до представления. Андрей Бестужев был одним из шестнадцати. Его имя стояло в другой части сетки, и встретиться они могли только позже.

– Я хотел сказать, что много о вас слышал, – сказал Андрей. – Но это будет неправдой.

– Отлично. Наконец-то человек, который не знает моих слабых мест.

– Пока не знает.

Они пожали руки.

– Про Олега я знал больше, – продолжил Андрей. – Его разбирали все. Школа, стойка, бес, привычки. Про вас почти ничего.

– Это моё главное преимущество.

– Единственное?

– Остальные я пока скрываю даже от себя.

Андрей усмехнулся.

– Тогда удачи завтра.

– Мне бой позже.

– Я знаю. Просто в Турнире лучше желать заранее.

Несколько секунд они смотрели друг на друга уже не как гости на приёме. Если оба продолжат выигрывать, однажды эта вежливость закончится на песке арены. Первым отвёл взгляд Андрей.

– Надеюсь, до этого дойдём.

– Я тоже, – сказал Игорь.

И только после ответа понял, насколько странно это прозвучало.

* * *

Илья нашёл его через десять минут и увёл к колоннам в центре главного зала.

– Теперь смотри.

– Я и так смотрю.

– Ты разглядываешь платья и еду. Это не считается.

Он едва заметно указал подбородком на несколько групп гостей.

– Там люди, которым нравится новый запрет дуэлей. Не потому, что они против дуэлей. Потому что Император показал, что может провести решение через Совет после одного удачного случая.

– Удачного для кого?

– Вот поэтому и смотри.

В другой части зала спорили громче. Игорь узнал человека, который на заседании Совета возмущался ограничением прав Великих Родов.

– Те считают, что Александр полез туда, куда не должен. Сегодня дуэли. Завтра оружие. Послезавтра состав Совета.

– А Бестужевы?

– Княгиня поддерживает то, что выгодно Бестужевым. Очень последовательная позиция.

– Ты говорил, что союзников нет.

– Я говорил не путать совпадение интересов с союзом.

Илья заставил его смотреть не на тех, кто говорил, а на тех, кто молчал. Кто подходил к министру без представления. Кому освобождали место возле окна. Кого банкир сам ловил в толпе. Кто мог прервать разговор представителя Великого Рода и не извиниться.

– Совет существует не только в зале Совета, – сказал Илья. – Здесь он даже честнее. Нет протокола, поэтому люди меньше притворяются, что решения принимаются голосованием.

Игорь заметил мужчину у дальнего стола и перестал слушать.

– Я его видел.

– Кого?

– В экспрессе.

Мужчина был в тёмном костюме без родовых цветов. Именно его Нуня выслеживал в Москве после приезда. Тогда бес выяснил, что тот вошёл в дом другой семьи. Игорь так и не рассказал Илье всё.

– Аркадий Вяземцев, – сказал Илья. – Личный секретарь Воронцовых.

– Они не Великий Род.

– Именно.

Вяземцев разговаривал сначала с представителем одного из Шестнадцати, затем с банкиром. Через минуту к ним присоединился человек из императорской канцелярии. Позже подошёл кто-то из делегации Долгоруких.

– Чем занимаются Воронцовы?

– Всем, что приносит много денег и не требует формально владеть бесами. Банки. Железные дороги. Металлургия. Заводы.

– Заводы требуют бесов.

– Они их арендуют. Фабрика может принадлежать Воронцовым, а крупная реестровая квота на бесов – Бестужевым, Апраксиным или кому договор окажется выгоднее. В контракте пишут количество, срок, нагрузку, норму кормления. Собственной квоты Великого Рода у Воронцовых нет. Пользоваться чужой можно.

Игорь снова посмотрел на Вяземцева. К нему подошёл ещё один представитель Великого Рода. Уже сам.

– У него нет кресла в Совете, – сказал Игорь.

– Зато иногда у него больше голосов, чем у человека с креслом.

– Красиво устроено.

– Ты ещё только начал замечать.

К Игорю подошёл пожилой князь, фамилию которого он помнил по списку Совета, но едва ли смог бы сразу назвать имя. После нескольких обязательных слов о трагедии Олега тот быстро перешёл к делу.

– Вам выпал Сутормин. Неприятно.

– Мне уже сообщили.

– У нас есть сведения, которые могут пригодиться. Старые тренировочные записи. Закрытые поединки. Повреждение правого плеча два года назад. Поведение его беса после длинной нагрузки.

Игорь сразу насторожился. Они с Ильёй весь день пытались найти хоть что-то полезнее газетных статей.

– И чего вы хотите?

– Ничего.

Ответ прозвучал слишком быстро. Игорь перевёл взгляд на дядю. Илья не сделал ничего. Только чуть опустил глаза на бокал.

– Тогда благодарю за предложение, – сказал Игорь. – Если понадобится, я сам попрошу.

Князь удивился, но тут же улыбнулся.

– Разумеется. Удачи.

Когда он отошёл, Игорь выдохнул.

– Там могли быть настоящие записи.

– Скорее всего.

– И мы только что отказались.

– Да.

– Ты очень плохой наставник перед смертельным поединком.

Илья отпил воды.

– Если выиграешь благодаря его сведениям, через месяц он напомнит, что помог сохранить Великий Род. И попросит проголосовать за пустяк. Потом ещё за один. Никакого договора. Никакой цены. Только память.

– А если я из-за этого проиграю?

– Тогда мой урок был слишком дорогим.

– Очень успокаивает.

– Я и не пытался.

* * *

Спор у граммофона начался с мух. Игорь заметил толпу по смеху. В центре стоял худой мужчина лет пятидесяти с растрёпанными волосами и лицом человека, которого гораздо сильнее интересует ответ, чем мнение отвечающего.

– Ланской, – сказал Илья. – Николай Сергеевич. Университет. Философ. Публицист. Княгиня приглашает его каждый раз, потому что он раздражает примерно половину её гостей.

– А вторую?

– Вторая приходит посмотреть.

Владелец нового граммофона как раз объяснял, насколько устройство удобнее прежних моделей.

– Почти никакого обслуживания. Пять-шесть мух в день на каждого, и всё.

– Сколько их внутри? – спросил Ланской.

– Двенадцать.

– Как зовут?

Мужчина засмеялся.

– Кого?

– Двенадцать бесов.

– Откуда мне знать? Им имена не нужны.

– Они вам это сказали?

Смех стал тише.

– Николай Сергеевич, не начинайте.

– Я ещё ничего не начал. Мне просто интересно. Они понимают человеческую речь?

– Конечно.

– Запоминают хозяев?

– Наверное.

– Боятся?

– Все бесы чего-то боятся.

– Могут принимать решения?

– В пределах приказа.

Ланской кивнул.

– То есть перед нами разумное существо, которое понимает речь, помнит, боится и принимает решения, но юридически принадлежит другому разумному существу. Как это называется?

– Бес, – ответил кто-то из гостей.

Толпа засмеялась.

– Хорошо, – сказал Ланской. – А если убрать удобное слово?

Мужчина у граммофона нахмурился.

– Лошадь тоже принадлежит человеку.

– Лошадь не спорит с вами о том, хочет ли работать.

– Моя спорит, – сказал кто-то сбоку.

Снова смех. Ланской дождался тишины.

– Вы прекрасно понимаете разницу. Просто она неудобна.

– И что вы предлагаете? – спросил промышленник. – Освободить миллиард бесов? Завтра встанут поезда. Через неделю фабрики. Через месяц армия. Очень гуманная идея.

– Я пока ничего не предлагаю.

– Тогда зачем весь этот разговор?

– Чтобы вы хотя бы понимали цену удобства.

– Великий Договор даёт людям право владеть бесами.

– Право – да.

– Значит, вопрос закрыт.

Ланской улыбнулся.

– Законных вещей в истории было гораздо больше, чем справедливых.

На этот раз никто не засмеялся сразу. Игорь поймал себя на том, что смотрит не на философа, а на граммофон. Музыка продолжала играть. Где-то внутри двенадцать существ крутили механизм, и ни одного из них владелец не мог назвать по имени.

* * *

Ланской первым вышел из круга, когда спор начал повторяться. Игорь догнал его возле библиотеки.

– Николай Сергеевич.

Философ остановился.

– Князь Остроумов. Новый.

– Очень приятно быть известным по этому признаку.

– Старых сегодня мало.

Игорь не сразу понял, шутка это или нет.

– Я с вами не совсем согласен.

– Прекрасно. Согласные обычно скучнее.

– Боевые бесы не просто собственность. Они защищают хозяев. Привязываются. Иногда погибают, хотя могли бы отступить.

– Вы говорите о своём?

– В том числе.

– Как его зовут?

– Нуня.

– И он вас любит?

Игорь усмехнулся.

– Он любит еду. Сон. Не тренироваться. И говорить именно тогда, когда его никто не спрашивает.

– Это вы знаете, что он любит.

– А что вы спросили?

– Чего он хочет.

Игорь уже открыл рот и закрыл. Ланской подождал.

– В смысле?

– От собственной жизни. Если бы ему не надо было исполнять ваши приказы. Если бы Турнира не существовало. Если бы никто заранее не решил, кому он принадлежит. Чего хотел бы Нуня?

Ответ почему-то не находился, хотя бес жил рядом с ним столько лет, что Игорь мог заранее угадать почти любую его глупость.

– Не знаю.

– Вот.

– И что это доказывает?

– Ничего. Я вообще стараюсь реже что-то доказывать людям, которые завтра берут в руки мечи.

Игорь рассмеялся.

– Вы всегда разговариваете так, чтобы человек ушёл с лишней проблемой?

– Только если у него слишком мало своих.

– Тогда вы выбрали не того.

Ланской протянул ему карточку.

– После первой недели Турнира приходите в университет. Или ко мне домой. Если захотите продолжить спор.

Игорь взял карточку.

– Если останусь жив.

– Это обычно полезное условие для беседы.

Ланской ушёл. Игорь повертел карточку в пальцах и спрятал её во внутренний карман, рядом с серебряной монетой.

– Вы тоже прячетесь от политики?

Голос прозвучал справа. У окна стояла девушка в светлом платье, без родовых цветов и почти без украшений. Она держала пустой бокал и смотрела на него так, будто действительно ждала ответа, а не удобного повода представиться.

– Я только что разговаривал с философом, – сказал Игорь. – По-моему, это и есть политика, просто дешевле.

– Тогда вы плохо знаете философов.

– А вы хорошо?

– Достаточно, чтобы никогда с ними не спорить после ужина.

Она улыбнулась.

– Лиза.

– Игорь.

– Это я знаю.

– Плохо. Я надеялся хотя бы здесь представиться сам.

– В Москве сейчас трудно не знать ваше имя.

– Ещё неделю назад было очень легко.

– Вам нравилось больше?

Игорь хотел ответить привычно, но почему-то задумался.

– Тогда никто не спрашивал, когда я собираюсь умереть.

Улыбка у неё исчезла.

– Люди правда спрашивают?

– Газетчики. Букмекеры делают это цифрами.

– Я не буду.

– Уже редкость.

Она посмотрела на зал.

– Вы всё время оглядываетесь.

– Дядя велел смотреть, кто с кем разговаривает.

– И что увидели?

– Что все разговаривают не с теми, с кем пришли.

– Неплохое начало.

– А вы чего здесь хотите?

Вопрос прозвучал грубее, чем Игорь собирался. Лиза подняла брови.

– В этой комнате?

– От меня.

Несколько секунд она молчала.

– Ничего.

После сегодняшнего вечера это слово должно было заставить его насторожиться. Почему-то не заставило.

– Очень опасный ответ.

– Почему?

– Мне уже объяснили, что бесплатного ничего не бывает.

– Тогда считайте, что я беру плату разговором.

– Дорого.

– Можете уйти.

Игорь не ушёл. Они вышли в зимний сад, где было тише. За стеклом горели бесовые фонари, по дорожкам двигались слуги с коробочками корма. Лиза не спросила о его брате. Не спросила о Сутормине. Не спросила, действительно ли Нуня такой маленький, как пишут газеты. Именно поэтому разговор не хотелось заканчивать.

– Вы из Москвы? – спросил он.

– В основном.

– Это как?

– Иногда человек живёт там, где от него требуется семья.

– Значит, семья большая.

– Достаточно.

– Фамилия?

Лиза посмотрела на него, потом на двери зала.

– Давайте сегодня без фамилий.

– Удобно.

– Вам особенно.

– Почему?

– Вы весь вечер учитесь видеть Роды вместо людей. Может, хотя бы пять минут попробуете наоборот.

Игорь усмехнулся.

– А если ваша фамилия мне не понравится?

– Тогда эти пять минут станут лучше задним числом.

Из зала вышел слуга и тихо позвал Игоря: его искал дядя.

– Видимо, политика победила, – сказала Лиза.

– Временно.

– Удачи с Суторминым.

– Вы всё-таки знаете.

– Я же не сказала, что живу без газет.

Он уже у двери обернулся.

– Увидимся?

– Если останетесь живы.

– Сегодня уже второй человек так говорит.

– Значит, вам действительно стоит постараться.

Игорь вернулся в зал. Через несколько секунд к Лизе подошёл молодой слуга в тёмно-синих цветах с серебром. Она увидела его раньше, чем он успел заговорить, и коротким движением отправила обратно. Слуга Долгоруких поклонился и исчез за дверью.

* * *

Илья нашёлся не сразу. Вместо него Игорь увидел человека, которого искал с момента приезда в Москву. Молодой Долгорукий стоял возле дальнего окна. Тот самый, с Турнирного экспресса. Не Александр Долгорукий, чьё имя стояло в сетке, а его родственник. Человек, который улыбался Олегу в ресторане, принял вызов слишком быстро и через час убил его на дуэльной станции. Он тоже заметил Игоря. Раньше одного взгляда хватило бы для вызова. Теперь между ними стоял императорский запрет: любая дуэль представителей Великих Родов до окончания Турнира считалась государственным преступлением. Долгорукий слегка поднял бокал. Игорь подошёл.

– Удобный закон.

– Для нас обоих.

– Для вас больше.

– Вы хотели поговорить о законах?

– Зачем вам понадобился Олег?

Долгорукий отпил вина.

– Ваш брат вызвал меня сам.

– После того как вы полчаса старались именно этого добиться.

– Он мог не реагировать.

– Мог. А ваш бес мог не знать Болта так хорошо.

Бокал остановился у губ. Совсем ненадолго. Но Игорь увидел.

– Что вы имеете в виду?

– Он заранее уходил от связок, которые Олег использовал годами. Знал, куда Болт смещается после второй атаки. Где открывается. Это не подготовка за час между рестораном и станцией.

Долгорукий поставил бокал на подоконник.

– Вы задаёте неправильный вопрос.

– Просветите.

– Вы всё пытаетесь понять, кому понадобилась смерть вашего брата.

– Обычно после убийства вопрос неплохой.

– Спросите иначе. Кому было выгодно, чтобы в Турнире участвовал не Олег?

Шум зала будто отступил.

– Кому?

Долгорукий не ответил. Только посмотрел через плечо Игоря. У противоположной стены Аркадий Вяземцев разговаривал с чиновником Императорской канцелярии. Когда Игорь снова повернулся к Долгорукому, тот уже взял бокал.

– Вы ничего не сказали.

– Именно.

– Вас заставили?

– Спокойной ночи, князь.

– Вы убили моего брата.

Долгорукий впервые посмотрел ему прямо в глаза без усмешки.

– Я знаю.

И ушёл. Игорь не двинулся следом. Впервые ему хотелось не ударить человека, а понять, чего именно тот испугался.

* * *

Илья выслушал его в боковой гостиной. Не перебивал до самого конца, даже когда Игорь рассказал про взгляд на Вяземцева.

– Воронцовы, – сказал Игорь. – Что им нужно от нас?

– Пока ничего.

– Не похоже.

Илья подошёл к двери и посмотрел в зал. Вяземцев всё ещё был там.

– Воронцовы давно хотят стать Великим Родом.

– Хотеть мало.

– Поэтому они и умеют ждать.

– Для нового Рода нужно свободное место.

Илья кивнул.

– Шестнадцать. Всегда шестнадцать. Пока один не исчезнет, семнадцатого не будет. Последние годы самым удобным кандидатом считались мы.

Игорь усмехнулся.

– Наконец-то в чём-то первые.

– Четыре поражения подряд. Два миллиона бесов перед Турниром – ровно установленный минимум для Великого Рода. Долги. Предприятия на грани остановки. Почти никакого влияния. Если ты проиграешь первый бой, поставленный миллион уйдёт Суторминым. В Реестре останется миллион – меньше необходимого минимума. Остроумовы потеряют статус Великого Рода, кресло в Совете освободится, а кредиторы начнут делить то, что останется.

– И Император предложит нового.

– Да.

– Воронцовых?

– Этого никто не знает.

Они одновременно посмотрели в зал. Вяземцев теперь стоял рядом с тем же императорским чиновником и ещё двумя людьми, которых Игорь утром видел в Резиденции Турнира.

– Очень убедительное «никто», – сказал он.

Илья не ответил. Игорь вспомнил тренировочный двор под Псковом. Олег и Болт. Двадцать четыре года подготовки. Наставники. Записи. Чужие стили. Весь Род годами вкладывал последнее в одну попытку. Олег не был фаворитом. Но он мог выиграть первый бой. Может быть, второй. Одной победы уже хватало Остроумовым, чтобы снова дышать. Две, по словам отца, позволили бы начать жить. А потом Олег умер. На его место вышел младший брат, которого учили как любого мужчину Великого Рода, но никогда не готовили именно к этому Турниру как основного участника. Без официальных поединков. Без известной школы. С бесом, который выглядел так, будто его по ошибке забыли докормить до Турнира. Для человека, желавшего освободить кресло Остроумовых, замена действительно была почти идеальной.

– Они не хотели смерти Олега, – медленно сказал Игорь. – Им нужен был я.

– Осторожнее. Мы пока не знаем, чего они хотели.

– Но если цель – наше поражение, Олег мешал больше.

– Да.

– А я удобнее.

Илья посмотрел на племянника.

– Был.

– Почему был?

– Потому что теперь ты это понял.

Игорь усмехнулся.

– Сильное преимущество перед человеком, который завтра может просто отрубить мне голову.

– Сутормин тебе голову отрубит независимо от политики. В этом он хотя бы честен.

– Начинаю его уважать.

В главном зале заиграла новая пластинка. Граммофон снова заработал чуть громче после кормления. Игорь смотрел на Вяземцева. Впервые смерть Олега переставала быть одной дуэлью между двумя людьми. За ней начинала проступать конструкция гораздо больше. И от этого становилось хуже.

* * *

По дороге домой Игорь почти не разговаривал. Илья дважды пытался что-то сказать о Сутормине, потом оставил его в покое. За один вечер Игорь увидел две вещи, о которых раньше практически не думал. Первая – шестнадцать Великих Родов существовали не потому, что так устроен мир. Они существовали потому, что несколько столетий люди поддерживали именно такую систему власти. Если исчезнут Остроумовы, их кресло не останется пустым. Кто-то займёт место. И если Император научится решать, кто именно получает освободившиеся кресла, Совет постепенно может превратиться из силы, ограничивающей его власть, в собрание семей, которые обязаны ему самим своим положением. Вторая мысль оказалась ещё неприятнее. Вся эта борьба существовала вокруг права владеть бесами. Миллионы разумных существ переходили между семьями после поединков, обеспечивали состояния Родов, крутили колёса поездов, работали внутри фонарей, часов и граммофонов. До разговора с Ланским Игорю никогда всерьёз не приходило в голову, что сам бес может иметь мнение о том, кому он принадлежит. Он вспомнил Нуню. Обычно это сразу делало любую философскую мысль менее убедительной. На этот раз не сделало. Когда они вернулись, дом уже спал. Игорь поднялся к себе, открыл дверь и остановился.

Нуня лежал поперёк его кровати, заняв при своих размерах удивительно много места. Под одной рукой была смята подушка. В другой он держал серебряную монету Олега. Даже во сне пальцы были сжаты так крепко, будто кто-то собирался её отнять. Игорь уже хотел разбудить беса и отправить на привычное место возле камина. Потом вспомнил вопрос Ланского. Он знал, что Нуня любит. Знал, чего тот боится, что его раздражает, над чем он смеётся, какую еду ворует первой и в какой момент тренировки начинает придумывать причину остановиться. Игорь никогда не спрашивал, чего Нуня хочет. Не от ужина. Не от следующего боя. Не от него. От собственной жизни. Он снял мундир, положил карточку Ланского на стол и погасил лампу. Нуню будить не стал.