Текст книги "Турнир Родов (СИ)"

Автор книги: Дм Норт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

В комнате стало тише.

– Эти бесы спасли Остроумовых. Наши предприятия снова работают. Люди не потеряют работу. Мы сохраним место в Совете. Великий Договор требует Турнира независимо от наших мнений.

– Мы не обвиняем вас, князь.

– Звучит именно так.

– Нет. Мы спрашиваем, существует ли проблема даже тогда, когда вам выгодно её не видеть.

Игорь уже собирался ответить. Кто-то спросил:

– А что думает ваш бес?

– Он…

Игорь остановился. На приёме у Бестужевой Ланской спросил, знает ли он вообще, чего хочет Нуня. Тогда Игорь не смог нормально ответить. Сейчас он почти сделал то же самое. Сам решил за беса. Игорь повернулся.

– Нуня?

Тот сидел на широком подлокотнике и до этого удивительно долго молчал.

– Что?

– Тебя спрашивают.

– Я слышал.

– И?

Нуня посмотрел сначала на Игоря, потом на бумаги.

– Мне не нравится.

Игорь не сразу понял.

– Что именно?

– Это.

– Перераспределение?

– Да.

– Но мы бы без него потеряли Род.

– Знаю.

– Наши бесы тоже перешли бы другим.

– Знаю.

– Так работает Реестр.

– Я знаю.

Нуня говорил без обычной насмешки. Игорь почувствовал раздражение сильнее.

– Тогда что тебе не нравится?

Бес посмотрел на него.

– Ты спросил, нравится ли мне. Я ответил.

В комнате стало совсем тихо. Нуня ткнул пальцем в ведомость.

– Ты хотя бы знаешь, почему дерёшься. Тебе объяснили про отца, долги, Олега, дом. Ты сам вышел.

Игорь хотел перебить. Не успел.

– А их кто спросил?

– Нуня…

– Беса Суторминых. Или Андрея. Вот этот вчера принадлежал Бестужевым, сегодня тебе. Может, Бестужев ему нравился.

– Это не так работает.

– Я знаю.

– Тогда чего ты хочешь?

Нуня пожал плечами.

– Не знаю.

Потом добавил:

– Но ты спросил, нравится ли мне.

Игорь замолчал. Впервые Нуня спорил с ним не потому, что не хотел тренироваться, есть в определённое время или выполнять приказ. Это была не вредность. Не шутка. И даже не боевое решение. Он просто был не согласен. С хозяином.

Ланской по-прежнему молчал. Игорь вдруг понял, что философ специально не вмешивается. Это раздражало почти сильнее самого спора.

– Значит, по-твоему, я должен был проиграть?

Нуня посмотрел на него.

– Нет.

– Но тогда бесы не перешли бы нам.

– Знаю.

– Одно без другого невозможно.

– Значит, плохо придумано.

Фраза уже звучала несколько часов назад у погребальной куклы Андрея. Тогда речь шла о хороших людях, которых Турнир заставляет убивать друг друга. Сейчас о бесах. Игорь больше ничего не сказал. Спор закончился без победителя. Это было непривычно.

* * *

Когда остальные начали расходиться, Ланской попросил:

– Нуня, останьтесь на несколько минут.

Бес сразу посмотрел на Игоря.

– Меня хотят вербовать отдельно.

– Поверьте, у меня нет на это денег, – сказал философ.

– Уже менее интересно.

Ланской достал из шкафа длинную измерительную ленту. Нуня отступил.

– Нет.

– Что?

– Я знаю, как начинаются плохие исследования.

– Я хочу измерить рост.

– Особенно плохие.

Игорь нахмурился.

– Зачем?

– Потому что в прошлый раз он был ниже.

Нуня сложил руки.

– Клевета.

Ланской поставил его к стене. После нескольких минут споров измерил. Записал цифру. Посмотрел на Игоря.

– Сколько было перед Турниром?

Игорь назвал. Философ снова проверил. Разница была слишком большой для ошибки портного.

– Боевые бесы растут, – сказал Игорь.

– Конечно.

Ланской опустился перед Нуней и посмотрел на его руки.

– После тренировок, убийств других бесов, тяжёлого опыта. Обычно постепенно.

– Я очень способный, – сказал Нуня.

– Вижу.

Ланской осмотрел когти. Потом зубы. Старый небольшой шрам на плече.

– Вы убили Клыка?

– Да.

– После этого начался рост?

Игорь ответил:

– Да.

– Что было ещё?

Он сразу вспомнил кровь. Нуню рядом с телом. Странное выражение лица. Монету.

– Ничего.

Ланской поднял голову. Игорь понял, что ответ прозвучал слишком быстро.

– Если не считать того, что обычно происходит во время боя.

– Кровь?

Нуня перестал улыбаться. Совсем чуть-чуть. Ланской заметил.

– Попробовал?

– Случайно.

– Чужую бесовскую?

– Я не заказывал.

Ланской ещё раз посмотрел на его зубы.

– Само по себе это не объясняет рост.

– Хорошо, – сказал Игорь.

– Я не сказал, что всё нормально.

– Звучало почти так.

– Я никогда не видел, чтобы молодой боевой бес менялся настолько быстро.

Нуня поднял руку.

– Теперь видели.

Ланской не улыбнулся.

– Игорь, когда он родился?

– Давно.

– Я спрашиваю возраст.

Игорь назвал.

– Всегда был вашим?

– Да.

– С рождения?

– Да.

Ланской выпрямился.

– Есть записи?

– В Пскове.

– Родовой камень?

– Там же.

– Нужно будет проверить.

Игорь почувствовал неприятное движение внутри.

– Что именно?

– Не знаю.

– Очень полезный ответ.

– Зато честный.

Ланской посмотрел на Нуню.

– С бесами вообще слишком многое принято считать понятным только потому, что люди перестали задавать вопросы.

Нуня заправил рубаху.

– Можно я не буду участвовать в загадке про самого себя?

– Боюсь, уже участвуете.

На улице Игорь несколько минут молчал. Потом спросил:

– Почему ты не сказал про кровь?

– Сказал.

– После боя.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Ты изменился после неё.

– Я и до неё менялся.

– Не так быстро.

Нуня пожал плечами.

– Может, я наконец нормально питаюсь.

– Ты ел лучше и раньше.

– Не настолько вкусно.

Игорь остановился. Нуня тоже.

– Что?

– Ничего.

– Ты сейчас сказал…

– Шутка.

Слишком быстро. Игорь посмотрел на него. Нуня отвернулся и пошёл к экипажу. Под рубахой снова обозначился небольшой круг. Монета Олега.

* * *

Дорога домой оказалась длиннее из-за вечерних улиц. Турнир втянул в Москву столько людей, что экипажи возле центра двигались почти шагом. На углах уже продавали новые листки с четырьмя полуфиналистами. Лицо Игоря было рядом с Долгоруким, Дубровским и Волконским. Всего неделю назад газетчики спрашивали, кто вообще такой Игорь Остроумов. Теперь его изображение печатали без подписи.

– Слава утомляет, – сказал Нуня, разглядывая толпу через окно.

– Тебя никто не узнает в экипаже.

– Именно. И это утомляет ещё сильнее.

Игорь не слушал. Сегодня каждый чего-то хотел. Илья хотел, чтобы он понял состояние Рода. Волконские – будущий союз. Общество – публичный пример. Ланской – разобраться, что происходит с Нуней. Газеты хотели историю.

Банки – деньги. Остроумовым он уже дал то, ради чего вообще вышел на Турнир. Оставалась Елизавета. Игорь всё ещё не понимал, чего хочет она.

– Тебя, – сказал Нуня.

Игорь повернулся.

– Что?

– Ты вслух спросил.

– Правда?

– Почти. Лицом.

– Очень научно.

– Я сегодня был у профессоров.

Игорь посмотрел в окно.

– Это самый глупый вариант.

– Значит, возможно, правильный.

– Почему?

– Остальные слишком умные.

– У неё есть Род. Политика. Семья. Александр.

– И?

– И она Долгорукая.

– Я заметил.

– Они могли использовать её.

– Могли.

– Она могла хотеть получить информацию.

– Могла.

– Она скрыла фамилию.

– Точно.

– Ты сейчас мне помогаешь или мешаешь?

– Я перечисляю твою версию.

– А твоя?

Нуня пожал плечами.

– Нравишься ты ей.

– На основании чего?

– Она к тебе приезжает.

– Это ничего не доказывает.

– Разговаривает.

– Тоже.

– Трогает.

– Нуня.

– Что? Я наблюдательный.

Игорь отвернулся. С противниками всё было проще. Можно посмотреть записи. Найти повторение. Понять, как человек держит меч. Даже политический заговор подчинялся логике: кому выгодно, кто получил ресурс, кто знал заранее. Искренность не оставляла документов.

Нельзя было проверить по Великому Реестру, действительно ли Елизавета приехала потому, что хотела его увидеть. Нельзя спросить Хранителей. Нельзя построить схему.

– Ненавижу твой вариант, – сказал Игорь.

– Поэтому я, вероятно, прав.

– Удивительная система доказательств.

– Пользуйся бесплатно.

Игорь снова посмотрел на улицу. Через несколько минут сказал:

– Если кому-нибудь расскажешь этот разговор…

– Я бес. У меня нет политического веса.

Игорь вспомнил сегодняшнее Общество.

– Уже есть.

Нуня задумался.

– Тогда будет дорого.

* * *

У ворот особняка стоял незнакомый экипаж. Без герба. Игорь заметил его ещё до того, как их собственная карета остановилась. Простая тёмная коляска, грязь на колёсах, никаких родовых цветов. Кучер сидел на месте и не смотрел в сторону дома. В прихожей находились двое людей Ильи. Не слуги. Игорь видел их раньше всего несколько раз. Они появлялись, когда дяде требовалось узнать что-нибудь, чего не печатали в газетах. Дверь кабинета была закрыта.

– Что происходит? – спросил Игорь.

Один из мужчин только кивнул на дверь. Через минуту Илья вышел сам.

– Наконец.

– Мы опоздали?

– Нет. Я ждал тебя.

Игорь посмотрел на чужой экипаж через окно.

– Кто там?

– Несколько дней я искал одного человека.

Илья говорил тише обычного.

– Какого?

– Посредника.

– Между кем?

– Человеком Вяземцева и тем Долгоруким, который убил Олега.

Игорь перестал снимать перчатку. Нуня рядом тоже замер.

– Нашёл?

– Он сам пришёл.

– Почему?

– Говорит, что испугался.

– Чего?

– Пока не знаю.

Илья открыл дверь. В кабинете сидел мужчина лет сорока. Одежда была дорогой, но выглядела так, будто в ней несколько дней спали. На сапогах засохла дорожная грязь, воротник рубахи помят, лицо плохо выбрито. На столе перед ним стояла чашка, к которой он почти не притронулся. Мужчина посмотрел сначала на Илью. Потом на Игоря. И сразу узнал. За последние дни это происходило всё чаще.

– Князь Остроумов.

Игорь не ответил на приветствие. Закрыл дверь. Подошёл ближе.

– Вы работали на Вяземцева?

– Иногда.

– И передавали что-то Долгорукому?

Мужчина сжал пальцы вокруг чашки.

– Я передавал сообщение человеку, который передал дальше.

– Что было в сообщении?

Он посмотрел на Илью.

– Я обещал говорить с вами.

– Говорите, – сказал Илья.

– Мне нужны гарантии.

Игорь почувствовал, как раздражение поднимается быстрее, чем хотелось.

– Какие?

– Что после разговора меня не найдут.

– Кто?

Мужчина снова замолчал. Игорь положил руки на стол.

– Мой брат погиб.

Никакой реакции.

– Человек, который его убил, получил что-то через вас.

– Не напрямую.

– Мне всё равно.

Мужчина посмотрел на него.

– Вы знаете, почему убили моего брата?

Несколько секунд в комнате было слышно только движение внутри настенных часов. Маленький рабочий бес тянул механизм, и стрелка равномерно перескакивала с деления на деление. Мужчина медленно покачал головой.

– Нет.

Игорь почувствовал знакомое разочарование. Ещё один человек. Ещё один кусок цепочки. И снова не ответ. Но мужчина продолжил:

– Я знаю, почему Долгорукий согласился его убить.

Игорь не двигался. Илья закрыл дверь кабинета на ключ.

Глава 11. Пятое отделение

В Пятом императорском отделении рабочий день начинался раньше, чем в большинстве государственных учреждений. К восьми часам в приёмной уже сидели два военных атташе, в телеграфной менялась ночная смена, а по длинному коридору несколько раз прошёл молодой офицер с папками под мышкой. Возле каждого телеграфного аппарата стояла небольшая деревянная коробка с живым кормом. Когда один из механизмов начал щёлкать медленнее, дежурный открыл крышку, поймал двумя пальцами крупного жука и бросил в кормовую щель. Изнутри показалась крошечная рука, жук исчез, и аппарат снова застучал ровно. В журнале рядом с расходом бумаги и чернил появилась ещё одна отметка: три мухи, один жук.

Пётр Аркадьевич Столыпин дочитывал утреннюю сводку у окна. Большую часть страниц можно было просматривать почти не задерживаясь. Французский военный представитель вчера ужинал в посольстве и после этого посетил приём у Бобровых. Германский дипломат отправил две телеграммы в Берлин. Итальянцы интересовались результатами второго круга и просили дополнительные места на жеребьёвку полуфиналов. Делегации Великих держав приезжали на российский Турнир каждые двадцать пять лет, и контрразведка каждые двадцать пять лет делала вид, будто верит, что они приехали исключительно посмотреть, как русская аристократия убивает собственных наследников.

Последняя папка была значительно тоньше остальных. На обложке стояло одно слово: «Стамбул». Столыпин открыл её второй раз. Сначала там было несколько британских дипломатов и пара встреч с османскими чиновниками. Потом появились представители двух судоходных компаний, инженер, ещё недавно служивший в британской армии, торговый агент, прежде занимавшийся железными дорогами в Индии, бывший офицер флота и ещё трое людей, формально никак не связанных ни с британским правительством, ни друг с другом. Любое из этих имён отдельно ничего не значило. Инженер имел право интересоваться железной дорогой, судоходная компания – портом, торговый агент – перевозками, а бывший военный мог ужинать с действующим военным, если оба достаточно долго притворялись, что обсуждают погоду. Проблема начиналась только тогда, когда слишком много совершенно невинных людей одновременно интересовались одними и теми же совершенно невинными вещами.

Столыпин положил рядом две страницы.

– Что их объединяет?

Молодой чиновник, стоявший напротив стола, ответил не сразу.

– Все британцы.

– Это я заметил.

– Почти все недавно приехали.

– Это тоже.

Чиновник перелистнул собственные записи.

– Несколько встречались с людьми османского военного ведомства. Двое запрашивали сведения о железнодорожных перевозках. Один интересовался портами.

– Какими именно?

Тот назвал три города. Столыпин провёл пальцем по карте. От каждого можно было провести удобную линию в сторону российских границ.

– Посольство?

– Официально нигде не участвует.

– Разумеется.

Он закрыл папку. Британское посольство действительно нигде не фигурировало, и именно это ему не нравилось больше всего.

– Проверьте все запросы по направлениям. Не фамилии и не встречи. Что именно они пытаются узнать.

– Считаете, готовят что-то военное?

– Пока я считаю, что они очень любят железные дороги. Если выяснится, что ещё и одинаковые, тогда начнём беспокоиться.

За стеной ускорился телеграф. Дежурный снова полез в коробку с насекомыми. Пятое отделение передавало несколько сотен сообщений в сутки, и никто здесь давно не замечал, сколько маленьких живых существ исчезало внутри аппаратов ради того, чтобы государство вовремя узнавало о действиях других государств.

* * *

Человек в кабинете Ильи с вечера почти не изменился. Несвежий воротник, щетина, красные глаза и пальцы, которые всё время находили новое занятие: разглаживали край рукава, теребили пуговицу, потом переходили на колено. Перед ним стоял чай, но чашка оставалась полной. Игорь сидел напротив и молчал. Последняя фраза незнакомца всё ещё висела между ними.

– Нет. Я знаю, почему Долгорукий согласился его убить.

Илья закрыл дверь на ключ.

– Тогда начинайте сначала.

– Мне нужна защита.

– Вы ещё ничего не рассказали.

– Именно поэтому пока жив.

Илья сел рядом с племянником.

– От кого защита?

Мужчина посмотрел сначала на него, потом на Игоря.

– Если бы я знал точно, давно бы уехал из Москвы.

– Вы несколько дней и так пытались.

– Поэтому и вернулся. Уезжать оказалось опаснее.

Игорь не собирался ждать, пока они закончат торговаться.

– Почему Долгорукий согласился?

Мужчина провёл ладонью по лицу. С самим Долгоруким он не разговаривал, с Вяземцевым тоже. Его задачей были деньги и сведения: передать одному человеку, тот передавал дальше. Заранее собирали маршрут экспресса, где садятся Остроумовы, кто едет с ними, характер Олега, его предыдущие дуэли, что он терпит и на какие обвинения реагирует особенно плохо. Игорь слушал и снова видел вагон-ресторан: спокойный голос молодого Долгорукого, старые мундиры, чужой смех, Олега, который слишком долго не отвечал. Тогда всё выглядело как плохо закончившаяся ссора. Теперь выяснялось: кто-то заранее составлял список слов, на которые брат должен был отреагировать.

– И Болт? – спросил Игорь.

Мужчина нахмурился.

– Что?

– Его бес. Вы передавали сведения о Болте?

– Я – нет. Про боевого беса в моих бумагах ничего не было.

Илья посмотрел на племянника. На дуэльной станции противник слишком хорошо понимал работу Олега и Болта. Значит, либо сведения шли другой цепочкой, либо Долгорукий сам готовился тщательнее, чем сейчас рассказывал посредник.

– Продолжайте, – сказал Илья.

Первый человек, который вышел на Долгорукого, получил отказ. Князь не собирался рисковать жизнью перед Турниром из-за чужих дел. Потом ему передали какие-то документы. Сам посредник их не видел, но знал, что бумаги касались близкого Долгорукому человека и могли ударить по всей семье. Не любовница, не карточный долг и не газетный скандал. Что-то такое, после чего у Долгоруких появились бы проблемы не в свете, а в Совете.

– Кто это сказал?

– Человек, которому я передавал деньги. Он был очень доволен, когда Долгорукий согласился.

– Что именно от него требовалось? – спросил Илья.

На этот раз собеседник ответил сразу:

– Не позволить Олегу Остроумову выйти на Турнир.

Игорь сжал край подлокотника.

– То есть убить.

– Нет.

– Он убил.

– Это другое.

– Для Олега нет.

Мужчина отвёл взгляд. В приказе смерти не было. Подходило тяжёлое ранение. Подходил скандал. Подходило всё, после чего Олег не смог бы участвовать в Турнире. Если бы он просто оказался настолько опозорен, что Остроумовы сами заменили его, задача тоже считалась бы выполненной.

– Семья не заменила бы.

– Значит, оставалось ранение.

Игорь молча смотрел на человека. Олег умер не потому, что чей-то план требовал труп. Никому не была особенно нужна его смерть. Достаточно было сломать руку, повредить ногу, оставить в постели на несколько недель. Но на дуэльной станции двое мужчин вышли друг против друга с настоящими мечами и боевыми бесами. После этого разница между «не допустить» и «убить» существовала главным образом для людей, составлявших инструкции далеко от песка.

– Когда Болт погиб, Долгорукий мог остановиться, – сказал Игорь.

Мужчина ничего не ответил.

– Когда Олег остался один, мог остановиться.

– Мог.

– Он не остановился.

– Нет.

Игорь откинулся назад.

– Значит, для меня пока ничего не изменилось.

– Изменилось, – сказал Илья. – Теперь мы знаем, что Долгорукий был не первым человеком в этой истории.

Это раздражало именно потому, что дядя был прав. До сих пор цепочка начиналась на дуэльной станции и заканчивалась фамилией человека с мечом. Теперь за его спиной появился кто-то, кто знал маршрут поезда, характер Олега, нужные слова и достаточно неприятную тайну Долгоруких, чтобы заставить взрослого мужчину рисковать жизнью ради чужой задачи.

– Имя человека, которому вы передавали деньги, – сказал Илья.

Посредник назвал.

Илья достал чистый лист.

– Теперь всех остальных.

* * *

Через час на столе лежали три исписанных листа, два старых московских справочника и бухгалтерская книга, которую слуга принёс из нижнего кабинета. Илья выстроил цепочку от посредника назад настолько далеко, насколько позволяла память свидетеля. Там были фамилии, неизвестные Игорю, названия двух трактиров, адрес конторы у Николаевского вокзала и небольшая торговая компания, поставлявшая металл, рельсовые крепления и детали для железнодорожных мастерских.

– «Северные промышленные поставки», – прочитал Игорь. – Очень преступное название.

– Именно поэтому хорошие преступления редко называют «Товарищество по убийству Остроумовых».

Посредник впервые за всё утро почти улыбнулся. Илья тем временем достал другой справочник и быстро нашёл нужную страницу. Эту компанию он знал: Остроумовы когда-то хотели покупать у неё оборудование и получили отказ в кредите. «Северные промышленные поставки» принадлежали торговому дому, зарегистрированному в Петербурге. Тот, в свою очередь, наполовину принадлежал московскому банкирскому товариществу. Название товарищества Игорь видел совсем недавно среди предложений о кредитах, которые внезапно начали приходить Остроумовым после его побед.

Илья открыл ещё одну книгу.

– Вот.

На последней странице среди акционеров значилась компания Воронцовых.

Игорь наклонился ближе.

– Это всё?

– Это достаточно.

– Тут даже их фамилии нет в первой компании.

– Поэтому и достаточно, а не много.

Ни одна бумага не говорила: «оплатить провокацию Олега Остроумова». Компания принадлежала другой компании, та была связана с банком, банк получал капитал от Воронцовых. Но теперь подозрение держалось не на чьём-то взгляде, странном поведении Долгорукого или маршруте Вяземцева после приезда в Москву. Деньги действительно прошли через структуру, которую можно было довести до Воронцовых.

Игорь поднялся.

– Поеду к Вяземцеву.

– Нет.

– Он вчера сам предложил заниматься собственной жизнью. Расскажу, что последовал совету.

– Сядь.

Игорь остался стоять.

– Илья.

– Ты хотел доказательства. Первое только что появилось. И первое, что ты предлагаешь, – сообщить об этом человеку, против которого оно работает.

– Я хочу посмотреть, как он отреагирует.

– Ты уже смотрел. Теперь пусть он смотрит на тебя и думает, что мы ничего не нашли.

Илья забрал со стола лист с названиями компаний и сложил его вдвое. До сегодняшнего дня прямота Игоря была даже полезна. Вяземцев видел перед собой молодого провинциала, который задаёт вопросы, посылает беса следить за людьми, сердится и совершенно не умеет скрывать подозрения. Такого Игоря следовало ему и оставить.

– А новый куда денется? – спросил Игорь.

– Попробует хотя бы сутки не рассказывать противнику всё, что знает.

Нуня сидел на подоконнике и до этого почти не вмешивался.

– Я могу быть старым Игорем.

Илья посмотрел на него.

– Каким образом?

– Буду всем рассказывать лишнее и сердиться.

– То есть ничего менять не придётся, – сказал Игорь.

– Именно. Очень убедительная роль.

Посредник снова нервно потёр рукав.

– А со мной что будет?

Илья повернулся к нему.

– До вечера останетесь здесь. Потом мои люди перевезут вас в другое место.

– А потом?

– Зависит от того, насколько точно вы сегодня вспоминали.

– Я всё сказал.

– Надеюсь. Потому что теперь, если Воронцовы узнают о вашем появлении, им станет интересно, что именно вы успели рассказать.

Мужчина побледнел. Илья убрал документы в нижний ящик стола и повернул ключ. Игорь сел обратно. Ему всё меньше нравилось расследование, в котором правильным действием постоянно оказывалось бездействие. Но два раза на арене он уже убедился: первое желание далеко не всегда было лучшим решением.

* * *

Елизавета согласилась встретиться почти сразу. Игорь ожидал, что ему придётся отправить записку в резиденцию Долгоруких и несколько часов ждать ответа. Вместо этого лакей вернулся меньше чем через полчаса: княжна будет в небольшом саду при доме своей тётки на Пречистенке в три часа.

Когда Игорь приехал, она уже ждала у закрытой беседки. После дождя дорожки ещё не просохли, на подоле светлого платья осталось несколько тёмных пятен. Раньше он бы заметил сначала это. Теперь первым заметил, что Елизавета не улыбается.

– Обычно люди приглашают меня встретиться немного убедительнее, – сказала она.

– У меня был длинный вариант записки.

– И?

– Получилось слишком похоже на допрос.

– А короткий не получился?

– Мне нужно спросить о вашем родственнике.

– Значит, всё-таки допрос.

Она села на скамью. Игорь устроился рядом, оставив между ними слишком много места, и спросил, получал ли Долгорукий перед поездкой в Псков какие-то документы. Елизавета повернула голову так быстро, что этого уже хватило для ответа.

– Откуда ты знаешь?

Игорь заметил переход на «ты», но не показал.

– Получал?

– Да.

– Какие?

– Не знаю.

– Кто передал?

– Тоже не знаю.

– Удобная семья.

Елизавета отвернулась.

– Ты приехал получить сведения или ещё раз сообщить, что я Долгорукая?

Игорь замолчал. За несколько дней до отъезда её родственник действительно стал вести себя иначе. Пытался попасть к старшим, дважды ездил к человеку, с которым обычно почти не общался, а какие-то бумаги держал при себе даже дома. Елизавета видела их только издалека. Самое важное выяснилось дальше: ехать этим маршрутом Долгорукий вообще не собирался. Он должен был отправиться в Москву позже с основной делегацией и изменил планы уже после появления документов.

Всё совпадало слишком хорошо. Неизвестные сведения, давление, внезапная поездка именно тем экспрессом, где ехал Олег.

– После дуэли его наградили? – спросил Игорь.

Елизавета резко повернулась.

– Что?

– Он убил человека, которого ваш Род считал противником. Если всё было решением Долгоруких, его должны были хотя бы считать полезным.

– Ты серьёзно думаешь, что мы собираемся за столом и выдаём медали за убитых Остроумовых?

– Я пока серьёзно думаю почти обо всём.

Она выдержала его взгляд, потом ответила уже спокойнее. Никакой награды не было. Наоборот: после приезда родственника поселили отдельно, часть его слуг заменили людьми главы Рода, с ним почти никто не разговаривал, а выходить одному ему теперь нельзя.

– Домашний арест?

– Никто так не называет.

– Значит, домашний надзор.

– Возможно.

– За победу на дуэли?

– Я же сказала: внутри семьи это не считают победой.

Вот этого Елизавета объяснить не могла. Игорь смотрел на мокрые дорожки и чувствовал: слишком простая версия начинает разваливаться. Если Долгорукие действительно хотели убрать Олега, человек, сделавший это, вернулся бы героем или хотя бы полезным родственником. Вместо этого его спрятали.

– Он мог отказаться от поездки?

Елизавета долго не отвечала.

– До тех документов – думаю, да.

– А после?

– Не знаю.

Игорь кивнул.

– Спасибо.

– Всё?

– Всё, что мне было нужно.

Он поднялся. Елизавета осталась сидеть.

– Значит, я всё-таки была нужна как Долгорукая.

Игорь остановился. В этой фразе не было ни обвинения, ни обиды, но уйти после неё оказалось почему-то сложнее, чем приехать.

* * *

Он вернулся к скамье.

Елизавета слегка подняла брови.

– Забыл ещё один вопрос?

– Да.

– Какой?

Игорь сел теперь ближе.

– Что ты будешь делать после Турнира?

Она явно ожидала чего угодно, кроме этого.

– Я?

– Ты.

– Наконец-то вопрос, на который Воронцовы вряд ли прислали тебе документы.

– Не уверен. Они выглядят людьми предусмотрительными.

Уголок её рта дёрнулся.

– Не знаю.

– Хороший ответ.

– А у тебя есть лучше?

Ещё месяц назад Игорю не нужно было отвечать на такой вопрос. Олег вернётся из Москвы. Возможно, победителем, возможно, после первого круга, но вернётся. Фёдор когда-нибудь передаст ему дела Рода. Игорь останется младшим сыном: будет заниматься тем, что ему поручат, спорить с отцом, выполнять поручения брата, жить в усадьбе или переедет в Москву. Будущее могло нравиться или не нравиться, но оно существовало заранее. Теперь Олег был мёртв, Фёдор оставался в Пскове, банкиры ждали разговора с Игорем, Волконские предлагали обсуждать Совет, а люди, которые неделю назад не знали имени второго сына Остроумовых, спрашивали, какой политической позиции он будет придерживаться после Турнира.

– Раньше мне не нужно было решать, – сказал он. – Это удобно.

– Быть вторым сыном?

– Иногда.

– Не похоже.

– Я не говорил, что мне нравилось.

Елизавета провела пальцем по деревянной спинке скамьи.

– У меня примерно так же.

– Ты не второй сын.

– Спасибо. Я начинала подозревать.

Она объяснила, что у Долгоруких свободы у неё ненамного больше. Если Елизавета поддерживает решение семьи, все считают, что княжна выполняет волю Рода. Если не поддерживает – значит, Долгорукие решили показать несогласие через неё. Если разговаривает с Игорем – это разведка. Если перестанет – значит, уже получила всё нужное.

– Справедливо, – сказал Игорь.

– Я надеялась, что ты возразишь.

– Пока не могу.

– Очень романтично.

– Я стараюсь.

Она рассмеялась, и впервые с начала встречи разговор перестал напоминать пересечение двух родовых делегаций.

– Если победишь, чего хочешь? – спросила Елизавета.

– Сначала пережить полуфинал.

– Уходишь от ответа.

– Учусь у московских.

– Быстро.

– Хорошие наставники.

Она посмотрела на него внимательнее.

– Ты изменился.

– Все говорят.

– Я не про газеты.

Игорь хотел спросить, что именно она имеет в виду, но заметил, что под повязкой на боку снова проступило небольшое тёмное пятно. Елизавета тоже увидела. Она наклонилась, коснулась ткани двумя пальцами и осторожно надавила рядом с краем.

– Больно?

– Нет.

Она нажала чуть сильнее.

– А сейчас?

– Это провокация.

– Значит, больно.

Елизавета убрала руку. На этот раз Игорь не отодвинулся и не придумал ничего, что можно было бы сказать о Долгоруких, Воронцовых или расследовании. Несколько секунд они просто сидели рядом, пока со стороны дома не появился слуга.

– Мне пора.

Игорь кивнул.

– Спасибо за сведения.

Елизавета посмотрела на него.

– Сейчас всё испортил.

– Я знаю.

– Хорошо.

Она пошла к дому. Игорь остался на скамье ещё минуту. Он приехал сюда проверить рассказ посредника. Уезжал с подтверждением и значительно менее удобным отношением к человеку, который это подтверждение дал.

* * *

Военная логистика редко выглядела военной. Столыпин особенно хорошо понял это, когда ему принесли ведомость по живому корму. На первой странице не было ни полков, ни орудий, ни фамилий генералов. Только цифры: коровы, овцы, птица, станции, суточные нормы.

– Объясните.

Офицер развернул карту Османской империи. Проверка британских запросов показала, что большинство касается нескольких железнодорожных линий: количество составов в сутки, максимальная нагрузка бесов, кормовые станции, запасы скота вдоль путей. Отдельно британцы интересовались портами и дорогами от них к железной дороге.

Для человека, привыкшего к обычной железной дороге, тысячи голов скота могли выглядеть продовольственным запасом. В мире бесовых локомотивов это было ещё и топливо. Состав можно было подготовить, проверить вагоны, собрать машинистов и поставить людей на платформы, но без живого корма бесы под нагрузкой быстро слабели. Армия могла иметь миллион солдат и всё равно двигаться медленно, если заранее не было коров для локомотивов.

– Что с войсками?

– Ничего.

– Совсем?

– Массовых перемещений нет. Резервистов не призывают. Военные склады работают в обычном режиме. На границе усиление есть, но примерно на прежнем уровне.

Столыпин снова посмотрел на карту. Кто-то интересовался, сколько войск можно перевезти по железной дороге, сколько для этого понадобится корма и какие порты смогут принять снабжение. Самих войск при этом не было.

– Проверьте закупки скота в этих районах.

– Уже запросили.

– Не только военные. Частные торговцы, железнодорожные компании, подрядчики. Если готовят перевозку, корову не обязательно покупать человеку в мундире.

Офицер записал.

По условиям турнирного перемирия крупная война сейчас казалась почти невозможной. Все великие державы проводили собственные Турниры, все были связаны одинаковым Договором и одинаково не хотели рисковать миллиардом бесов. Российский генеральный штаб поэтому считал ближайшие недели редким окном относительного спокойствия. Но спокойствие могло быть полезно не только России.

– Проверьте ещё одно. Если бы им понадобилось перебросить войска не сейчас, а через неделю, сколько времени потребуется при готовой железной дороге и заранее собранном корме?