Текст книги "Чудовище 2 (СИ)"

Автор книги: Динна Астрани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Когда я появился в её доме, Майе было четырнадцать лет. И, признаться, когда я впервые увидел её, я был поражён её красотой точно также, как наш нынешний хозяин — её портретом. А ведь в жизни она ещё красивее, чем на портрете! Я не мог отвести от неё глаз, я влюбился в её красоту, я просто потерял голову! А ведь у меня уже с подростковых лет было много женщин, я был искушён в делах любви сильнее многих зрелых мужчин, но никогда у меня не было женщины такой красоты! Я влюбился по уши и Майя, казалось, проявляет какой-то интерес ко мне. И я не собирался упускать своё счастье в любви по этому случаю. Я жаждал её, я не мог спать ночами, я был тогда ею одержим, её демонской красотой, которая свела бы с ума даже статую! Бенита даже ничего не замечала, моей влюблённости в её дочь, моей страсти. Она неплохо управляла своим княжеством, содержа его в порядке, но в вопросах взаимоотношений, как мне казалось, допускала глупую рассеянность. И я начал сближаться с Майей, я стал таким дерзким, что даже не просто объяснялся ей в любви, но даже посвящал её в таинства близости между женщиной и мужчиной, ведь она ничего этого не знала, она была абсолютно невинна и даже ещё играла со своей куклой, будучи убеждённой, что детей лепит из теста богиня Нимшрут, выпекает их и раздаёт тем, кто чтит её и приносит на её алтарь корзинки с пирожками. Когда я разъяснял ей, как на самом деле рождаются дети, она хихикала и краснела поначалу, потом, через время, начала слушать более серьёзно. А я соблазнял её, я уговаривал садиться на мои колени и она садилась, я гладил её полные бёдра, сжимал в объятиях мягкое сочное тело и она даже глаза зажмуривала от удовольствия. И так длилось два года. За это время я всё-таки склонил её спать со мной, я пробирался по ночам в её спальную и оставался там на час-другой и нам было хорошо, мы были счастливы, во всяком случае, я ощущал себя таковым, а что было на самом деле в её паучьей душе?..  — Паучьей душе? — перебил Галон Крига. — Однако, ты нелестно отзываешься о ней. Видимо, она чем-то серьёзно обидела тебя.  — Не только меня… Я уверен, многие ненавидят её так, что содрали бы с неё шкуру живьём! — сквозь зубы проговорил Криг, сверкнув глазами и сжав кулаки.  — Слушаю тебя дальше. Криг, встряхнувшись, как от кошмарного видения, продолжал:  — Наслаждения закончились, когда Майе исполнилось шестнадцать лет и Бенита собралась отдать её замуж за князя Бела. Князь этот был мужчиной тридцати лет, многие считали его видным, у него была самая большая территория в союзе Горных Князей, он был богат и славился властностью и силой воли. В общем, идеальный жених для Майи. Бенита была очень довольна, что он посватался к её дочери.  — У тебя будет сильный и надёжный муж, — говорила она Майе, — и тебе не придётся тащить на себе груз управления княжеством, твой муж возьмёт всё на себя. Князь Бел любит тебя и я буду спокойна, что устроила твою жизнь как бы за каменной стеной, что укроет от ветров и бурь, — она радостно улыбалась. Майя выслушала её с каменным лицом, не произнеся ни слова в ответ, а мне стало невероятно больно на сердце. Я не мог принять то, что Майя будет для меня потеряна. И когда мы остались одни в беседке в саду, Майя начала яростно кусать губы, а затем впала в настоящее бешенство:  — Я не хочу замуж за этого Бела! Я терпеть не могу, чтобы надо мной командовали, а этот деспот ещё тот! Я могла бы сама управлять княжеством после моей матери, я не слабая и не идиотка! Я был полностью согласен с ней.  — Тогда скажи матери, что ты не пойдёшь замуж за князя Бела. Глаза Майи сделались колючими:  — Да?.. Ты хочешь, чтобы она прокляла меня и выгнала из дома?  — Думаешь, она бы сделала это?..  — А ты сомневаешься? Все матери одинаковы, дорожат детьми до тех пор, пока те покорны во всём. Но я всё равно поступлю по-своему. Если я решила не выходить замуж за этого мужчину, значит, этому не бывать. Вот увидишь, как я всё это устрою! Я верил её словам, я надеялся, что она что-нибудь придумает, я не мог видеть её женой князя Бела, потому что безумно ревновал. И через несколько дней на самом деле всё разрешилось. Но каким страшным образом! Бенита вместе с дочерью в карете и сопровождающими её четырьмя слугами, восседающими на конях, отправилась в поместье князя Бела, где и должно было состояться его бракосочетание с Майей. Но, когда они проезжали над горным ущельем, произошёл несчастный случай: княгиня открыла дверь кареты и выпала из неё прямо в пропасть на дно, покрытое камнями… Но, что самое удивительное, когда слуги спустились вниз, в ущелье, чтобы поискать тело своей хозяйки, она оказалась ещё жива, она смотрела и дышала, но не могла произнести ни слова. Её уложили в карету и вернулись в её поместье. В тот же день куда-то исчез из поместья кучер. Вечером того же дня я отправился в спальную сестры, чтобы взглянуть на неё. И застал Майю, стоявшую возле её постели. Лицо её было невероятно злое, оно даже обезобразилось от исказившего его гнева. Она обращалась к лежавшей в постели матери, которая смотрела на неё и пыталась что-то сказать:  — Подыхай же скорее, старуха! Подыхай! И как ты могла выжить, падая с такой высоты на камни? Вот уж демоны служат тебе! Ничего, долго не проживёшь, ведьма! Я был поражён услышанным. А Майя, заметив моё присутствие, резко повернулась ко мне.  — Вот живучая старуха! — процедила она сквозь зубы. — Уверена, через пару дней она будет сидеть и говорить, а там встанет на ноги и бед от неё не оберёшься. Так что ты должен доделать всё сам, если любишь меня, как говорил. У меня руки слабые… Так что ты бери подушку и придуши её! Я не верил своим ушам.  — Я… Я должен убить свою сестру?..  — Да! — прошипела она. — Будь мужчиной, делай это! Перестань быть малодушным. Ты не понимаешь, что она расскажет всё совету Горных Князей и меня казнят?!  — За что казнят?..  — А ты не понимаешь?.. Да, я пихнула её в спину… Сначала соврала, что вот, мол, вижу князя Бела и его свиту, что едут встречать нас… Глупая старуха приоткрыла дверь кареты, чтобы увидеть это… Над самой пропастью… Это было так легко, один толчок — и всё… Но кто ж мог подумать, что она останется жива?.. Это невероятно, я не могу в это поверить! Мне стало совсем плохо, даже как будто не хватало воздуха.  — Ты пыталась убить свою мать?! Ты чудовище…  — Может быть, может быть, — Майя заломила руки и у неё, кажется, начиналась истерика. — Но ты должен всё доделать. Я вознагражу тебя. Я сделаю тебя своим мужем, ты будешь князем. Представляешь, ты, ничтожество, не имевшее своего угла, приживалка, не способный добыть себе ничего — и вдруг князь! — она нервно захохотала. — Ну, что, хочешь на всё готовенькое? Тогда действуй! Она — на тебе! — Майя указала на лежавшую на кровати неподвижную мать и спешно покинула комнату. Я, словно безумец, смотрел на сестру, не сводившую с меня глаз, полных ужаса и раздумывал. Неужели я ДОЛЖЕН сделать это страшное дело?.. Иначе я так и останусь ничтожеством, не способным ни на что, ни на какой поступок? Да, я оказался слаб и не смог задушить свою сестру. Я опустился возле её кровати и сидел, сидел на полу, почти неподвижно, до самого утра, не смея ни на что решиться. Но это, очевидно, и спасло мне жизнь. Утром в княжеский дом ворвалось человек десять мужчин — это была комиссия суда союза Горных Князей. Оказалось, что кучер, так внезапно исчезнувший вчера, видел, как Майя вытолкнула княгиню-мать из кареты. И поспешил в соседнее княжество, к князю, носившему обязанности союзного судьи. И теперь князья — судья и его помощники явились с утра пораньше в наш дом и вынесли Майе обвинение в убийстве матери. А ведь если бы я задушил сестру, то виновен был бы и я! Князья бесцеремонно направились в спальную, чтобы взглянуть на Бениту и оказалось, что она была всё ещё жива. Более того, она заговорила, поприветствовав судей.  — Княгиня, — заговорил с неё судья, — твой кучер донёс нам, что твоя дочь Майя толкнула тебя в спину, когда ты открыла дверь кареты над пропастью. Подтверди это — и виновная понесёт наказание, она будет казнена.  — Кучер ошибся, — еле выдавили губы княгини. — Я не удержала равновесия и упала сама. А Майя пыталась поддержать меня. Кучеру показалось… Не трогайте её… Майя, стоявшая неподалёку от постели своей матери с каменным и бледным лицом, не изменилась в лице, только зрачки её сильно расширились. Ей всё сошло с рук, мать почему-то выгородила её — и скончалась примерно через полчаса. А комиссия покинула наш дом не солоно хлебавши. Майя не сказала мне ни слова, она заперлась в своих покоях и я слышал: она громко и долго плакала. Она плакала и плакала, все дни, когда длились похороны княгини. Вероятно, она начала ощущать что-то вроде угрызений совести, потому что не пожалела денег из казны, чтобы облицевать мавзолей матери мрамором. Разумеется, свадьба с князем Белом была отложена. Я также ходил сам не свой все эти дни. А затем сила жизни взяла своё и я начал задумываться о себе, своей судьбе. Я был уверен, что Майя влюблена в меня и собирается сделать меня своим мужем и князем. Я не сомневался, что это произойдёт после того, как будет закончено время траура — примерно три месяца. Однако, всё почему-то пошло не так, как прежде. Паучья душа Майи проявляла себя всё откровеннее, её зло как будто карабкалось из глубины нечистых адских болот, коими и являлась её сущность. Прекраснейшая внешность — и уродство души, как это может быть совместимо? Я и не подозревал, что зло, таящееся в ней, не имеет границ! Она вела себя так, как будто совершенно охладела ко мне, когда я ночью пытался войти в её спальную, она оказалась запертой. Поначалу я приписывал это тому, что она чего-то боится, может быть, гнева богов и наказывает сама себя, отказываясь от любви — временно. Надо было только подождать, когда всё вернётся на круги своя. Особенно я был вдохновлён, когда по окончании траура Майя написала князю Белу отказное письмо, сообщив, что не станет его женой. Она на самом деле рисковала, совершив это. Князь Бел был просто в ярости, он явился в дом Майи со скандалом и заявил, что она слишком молода, чтобы самостоятельно править княжеством, что ей нужен муж и он подаст на неё в суд Горных Князей и потребует, чтобы она выполнила волю покойной матери и вышла за него замуж. Майя выслушала его и на лице её, уподобившемся каменной маске, не отражалось никаких чувств. И когда он покинул наш дом, я бросился к Майе:  — Что же ты медлишь, не пойму? Он явно добьётся своего, если ты не поторопишься выйти замуж за меня! Она повернула ко мне надменное лицо и произнесла холодным голосом:  — А разве я собираюсь замуж за тебя?  — А разве нет? Разве ты не любила меня всё это время? Разве не из-за меня ты не хотела замуж за князя Бела? Она рассмеялась и смех её был как режущее стекло:  — С чего ты это решил, что из-за тебя?  — Но ты же два года была близка со мной, я был твоим мужчиной!  — И что с того? Мне было просто приятно — и всё. Я была юной девочкой, не знавшей мужчины, но ты многому меня обучил. А брать в мужья тебя я никогда не собиралась!  — Ты шутишь, Майя! Скажи сейчас, что ты шутишь!  — Скажу — солгу. А я не люблю лжи.  — Ой ли? — я ощущал, как гнев начинает закипать во мне. — А разве ты не солгала комиссии, что ты не убила свою мать?  — Это другое дело. Мне надо было спасать свою жизнь.  — Ах, ты хочешь спасти свою жизнь! — меня трясло от ярости. — Так вот знай, если ты не сделаешь меня своим мужем, все узнают, что княгиня Бенита выгородила тебя и это ты, ты убила её! Майя снова засмеялась.  — Да кто тебе поверит! — сквозь смех проговорила она. — Все поймут, что ты — обиженный болван, которому не перепал лакомый кусок стать князем, вот ты и брызжешь злобой и клевещешь. Я был настолько возмущён, что начал ощущать вместо любви ненависть к Майе. Я не мог ручаться, что не сойду в любую минуту с ума и не схвачу Майю за горло.  — Так вот знай, — сдавленным голосом заговорил я, — ты так просто от меня не отделаешься. Я отомщу. Я не пожалею жизни, мне ведь всё равно нечего терять. Я буду добиваться, чтобы все узнали, что ты убийца своей матери. Не добьюсь — сам убью тебя. Пусть потом меня казнят за это, но я отомщу. Майя внимательно слушала меня и мне показалось, что она испугалась. И пошла на попятную.  — Хорошо, — ответила она, — ты станешь моим мужем и князем. Но немного позже. Когда будет закончена часовня, посвящённая богине Ми, возле мавзолея моей матери. Пойми, я совершила грех и хотела бы замолить его, мне ведь не хочется, чтобы моя душа после смерти оказалась в гливе Вечных Болот. Подожди немного — и я сделаю всё, что ты хочешь. Я поверил ей тогда. Она на самом деле отдала приказ строить эту часовню. И пока это происходило, она нашла себе занятие, за которым коротала время. В посаде, которым теперь правила она, появился странствующий художник и Майя приютила его у себя, с условием, что он нарисует несколько её портретов. И по целым дням она позировала ему, наряжаясь то в одни одежды, то в другие, а после тешась своими изображениями, красотой. Она по-прежнему избегала близости со мной, ссылаясь на воздержание во имя искупления греха, суля мне бурные игры в постели, когда мы поженимся и я был настолько глуп, что верил и этому. Позже оказалось, что художник был мастером по татуировкам и Майя пожелала обучиться у него этому искусству. И вот тогда со мной произошла беда. Это случилось так внезапно, что я никак не мог предвидеть. Я просто сел ужинать с Майей за один стол и вдруг меня охватило сильнейшее желание уснуть. Я потерял сознание, а когда очнулся, то ощутил сильный неприятный запах овощей и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Надо мной появилось лицо Майи и художника.  — Вот на нём я и буду учиться искусству татуажа, — произнесла она. Через несколько минут я понял, что нахожусь в подвале, в сарае для хранения овощей и крепко привязан к лавке за руки и ноги и был абсолютно без одежды. Я начал задавать вопросы, что всё это значит, но Майя только улыбалась змеиной улыбкой. Это был сущий кошмар. Она просидела несколько часов надо мной, под руководством своего учителя исколов мне всю кожу, пробуя свои силы в искусстве татуажа. Я проклинал её, угрожал, мне казалось, что от бешенства у меня выступила пена в уголках рта. Но чем больше я кричал и негодовал, тем сильнее Майю это тешило. Она без конца как-то странно улыбалась, как будто испытывала от моей злости наслаждение. Затем она отправила художника из подвала и осталась со мной наедине.  — А знаешь, — сказала она мне, — оказывается, когда тебя ненавидят, это даёт даже большее возбуждение и удовольствие, чем когда любят! Я просто пылала огнём, когда ты начал меня проклинать! И что-то подобное случилось со мной ещё раньше, тогда, когда ты мне начал угрожать, что убьёшь меня.  — Ты сумасшедшая, — голос мой охрип. — Немедленно развяжи меня, проклятая, иначе тебе несдобровать! Ведь когда-нибудь ты развяжешь меня, я клянусь, разорву тебя на кусочки! Она слушала и снова улыбалась. И не думала освободить меня. Более того, она решила заняться со мной любовью. Она пыталась сесть сверху, но я был так зол, что моё естество не желало подчиниться ей, как она ни старалась. И тогда она изнасиловала меня с помощью шнурка и это было невыносимо… Я возненавидел её так, как не ненавидел никого на свете! Я думал каждую минуту, каждую секунду: «Только бы она развязала меня! Только бы развязала!» Но, очевидно, ведьма была не так глупа и не делала этого, опасаясь за свою шкуру. Она не развязала меня на ночь, и на другой день, и на третий и дальше не освобождала меня. И каждый день она издевалась надо мной, делая на моём теле татуировки. Вот! — с этими словами Криг вскочил с табуретки и рывком сорвал с себя холщовую рубашку. Галон поразился увиденным: тело незадачливого княжича-полотёра оказалось сплошь покрыто татуировками, от ключиц до пупка, причём татуировки были некрасивы и далеки от совершенства, ощущалось, что на коже бедолаги Крига на самом деле пробовал свои силы новичок, а не мастер. Там были изображены какие-то птицы, пауки, змеи, плетения, львиные головы, бабочки и ещё множество всякой чепухи.  — Видишь, как она изуродовала меня? — слёзы выступили на глазах Крига.  — А как же ты освободился? — поинтересовался Галон.