Текст книги "Чудовище 2 (СИ)"

Автор книги: Динна Астрани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Майя даже не считала, сколько мужчин побывало в её подвале на железном столе за годы. Она довела до совершенства умение делать татуировки и ей было безразлично, выживали ли мужчины, которых она истязала для того, чтобы испытывать оргазм. Запомнилась только угроза одного из пленников вырезать ей сердце, ей это особенно понравилось и она получила сильнейший приступ сладострастия. Ей доставляло нездоровое удовольствие и воображать себе, что бы сделали с ней мужчины, которых она покрыла татуировками, окажись она в их власти. Нирка пыталась было потребовать у Майи хорошего вознаграждения за то, что она отыскивала для неё любовников, а затем заманивала к ней в подвал, но Майя отказала. Лахи претендовала на приличное жалованье, хорошую комнату в доме княгини и отдельное питание, а не на кухне со слугами. Но Майя ей отказала:  — Нет. Денег я тебе не дам, жить ты будешь, как раньше, в людской, спать на полу и питаться со слугами, донашивать за ними вещи, да отрабатывать это, угождая мне. Или ты, бродяга, не знаешь цены тёплому крову и еде?! Не переоценивай себя. Ты теперь моя рабыня, а где ты слышала или видела, чтобы рабам платили? И не вздумай бежать. Мои люди тебя поймают и накажут. Ты знаешь, что в моём городе есть палач? Он владеет плёткой так, что может умертвить с трёх ударов, а может устроить казнь медленную и мучительную Так что, если тебе дорога жизнь, развлекай меня и ничего не проси. Тяга к извращённым любовным наслаждениям не могла не отразиться на психике Майи. У неё появились странности, причуды и самая необычная была то, что тело её сделалось слишком изнеженным, до такой степени, что её стала тяготить одежда. Она ходила по дому в балахонах из шёлка или мягких хлопчатобумажных тканях, не выносила одежды из шерсти. Поэтому она почти не покидала дом, выходила только во двор и то только в летнюю пору, поздней весной или ранней осенью. Князь Бел по-прежнему не мог ей простить отказа в браке, его шпионы сумели разведать о её приключениях с любовниками в подвале её дома и он поспешил донести в суд Князей на её аморальное поведение. Когда Майю вызвали в суд в соседний город, у неё началась настоящая истерика, потому что было зимнее время и она не могла одеть ни шерстяной, ни меховой одежды, чтобы отправиться в путь. Она кричала и вопила, проклинала князя Бела, обзывая его последними словами, а затем просто никуда не поехала — и всё. И дело было замято, поскольку муж княгини не жаловался на прелюбодейку-жену. Да и дурак ли был Усит, чтобы сделать это? Дело кончилось бы разводом и его бы просто вышвырнули из дома Майи вместе с его мамашей и неизвестно, нашёл бы он себе приют в этом мире. Так тянулись годы жизни Майи. И вот однажды в её дом вместе с купцами пожаловал гонец с острова Алмазов и передал ей послание от хозяина этого острова. Майя очень удивилась. Она знала, что островом Алмазов прежде владел Аевел, прославившийся этим на весь материк Гобо, а затем слышала, что теперь островом правит демон с бычьей головой и необыкновенной силы. Ей было известно о нём уже тогда, когда купцы собирали женщин для его гарема и Майя как-то случайно услышала, как её кухарка спорила с восемнадцатилетней дочерью, собиравшейся отправиться на остров Алмазов. Мать отговаривала её, а та кричала:  — Если я только пересплю с рогатым уродом, мне насыплют кучу алмазов и я стану богатой! А ты хочешь, чтобы я всю жизнь была в прислугах у жирной Паучихи?! Майя не обиделась за Паучиху, ей нравилось собственное прозвище, потому что паучиха являлась символом женщины, что была сильнее мужчины, но появилось раздражение на глупость дочери кухарки. Стать любовницей демона, за какие бы то ни было богатства, не бояться попасть в ловушку к страшному существу? Она тогда отпустила девушку с купцами, будучи уверенной, что та поплатится за свою глупость в доме демона. А теперь, прочитав послание от демона Лира, владельца острова Алмазов, Майя поначалу ощутила шок. В письме демон весьма красноречиво объяснил ей, что ему довелось увидеть её портрет и влюбиться в её красоту, что он готов сделать её своей женой и хозяйкой своих несметных богатств. Майя оцепенела, поражённая прочитанным. ========== Глава 7. Армия каменных быков ========== — Мой портрет? — растерянно пробормотала она. — Как один из моих портретов мог попасть к демону?  — Через твоего дядюшку Крига! — с ехидинкой заметил один из купцов. — Ведь покойный Аевел был его дальний родственник и приютил его у себя, а когда остров достался Лиру, то Лир нашёл ему работу у себя. У Крига был твой портрет, он и отдал его Лиру. Кстати, Криг просил передать тебе привет и пожелание тебе счастья в браке с демоном, у которого на голове не только крутые рога, но и во рту тигриные зубы. Лицо Майи вспыхнуло огнём.  — Ах, вот как? — зло прокричала она. — Так негодяй Криг думает, что досадил мне этим? Да я не собираюсь становиться женой демона! Я свободна в своём выборе, я не простая девка, за которую решают, кому она достанется! Она бешено заметалась по большой зале, в которой находились гости, удивлённо наблюдавшие за её реакцией, переглядываясь и перешёптываясь между собой.  — Вот что! — Майя резко остановилась и крикнула Рите, разливавшей по чашам вино на столах:  — Принеси бумагу и чернила! Сейчас же! Когда бумага и чернила были поданы, Майя уселась писать ответное послание Лиру прямо за пиршественный стол, приказав частично расчистить его от посуды и угощений. Она разгневалась не на шутку, что безобразное чудовище осмелилось претендовать на её красоту, пусть даже оно владело несметными богатствами. В своём письме Майя не стеснялась в выражениях и прямолинейно заявила, что она никогда не станет женой урода, что она брезгует шерсти на лице, что у неё вызывают жуть рога даже на голове коровы, не то, что у мыслящего существа, что она не любит телячьих слюней и блох, какие наверняка водятся в бычьей голове демона. Она самым ядовитым образом раскритиковала любовное красноречие письма Лира, высказав мнение, что влюблённый демон смешон, во всяком случае, если он влюбился в красивую человеческую женщину, а не корову, а после посоветовала ему на корове жениться. Закончив письмо, она прочитала его вслух купцам и мужу, присутствующему здесь же. Купцы злорадно хихикали, предвкушая, как это может оскорбить Лира. Имея с ним дело и обогащаясь на торговле с ним, тем не менее, они завидовали его богатству и только и мечтали, чтобы хоть что-то омрачило его жизнь. И только Усит беспокойно ёрзал на пуфике:  — Как-то это не того… Демон всё-таки, как бы чего не вышло, — мямлил он робко.  — Да чего выйдет-то? — смеялась Майя. — Ты знаешь, как далеко от нас остров Алмазов? Пусть попробует добраться сюда. Ему придётся пройти через княжества Апимира, Туги и Софоры, что на западе. А там правят сильные князья, у них дружины, они не позволят демону добраться сюда. Гонец, посланный Лиром, не решился возвращаться к своему хозяину с таким ответом от гордой красавицы и попросил убежища в городе Майи. Майя посмеялась над его трусостью и разрешила ему остаться, пристроив его помощником при одном из своих складов. В городе Майи, как, впрочем, почти во всех княжествах Уш не было безработицы, потому что почти никому не платили жалованье деньгами. Состоявших на княжеской службе кормили, выдавали одежду, содержали в специальных жилых домах. На одно служебное место, где вполне мог бы справиться один, брали по пять-шесть человек, селили по нескольку человек в одной комнате в домах для лавочников, приказчиков, складских и других. Служащие кое-что подворовывали на складах и в лавках и делали денежные заначки «на чёрный день» и радовались, что им не приходится пахать землю или заниматься ремеслом. Поэтому Майе было не так уж сложно пристроить ещё одного человека у себя, тем более, что он умел читать, писать и считать кое-как. Послание Лиру от Майи взялись доставить купцы, жаждавшие увидеть огорчение Лира, не зная о том, какой демон мог пробуждаться в нём порою, когда он был очень недоволен. И им было суждено это познать. Лир не придал значения сообщению, что его слуга, посланный в горы к Майе, так и остался в её княжестве. Он лихорадочно разворачивал письмо от Майи, с сильно бьющимся сердцем и пересохшим горлом, забыв обо всём на свете, в том числе и купцах, отдавших ему письмо от Майи и теперь не сводивших с него любопытных взоров. Лир читал и дыхание его становилось всё быстрее и жарче, мускулистая грудь ходила ходуном. Ноздри раздувались и казалось, сейчас из них рванётся пар, белки вокруг свинцово-серых глаза начали наливаться кровью. Наконец, задрав вверх бычью морду, он издал рёв, больше похожих на львиный рык, чем на мычание быка. Глаза его бешено завращались и он опрокинул пиршественный стол, который слуги накрывали для купцов. Купцы и слуги в ужасе метнулись в разные стороны. Лир снова взревел и принялся крушить стулья и другую мебель в зале для гостей. Намотал на рога портьеры и сорвал их. Затем огромными шагами двинулся в другие комнаты, всё сметая и ломая на своём пути и все, кто видел его уже издалека, обращались в бегство.  — Галоооон! — громогласно рычал Лир, разыскивая слугу. — Немедленно позвать ко мне Галонаааааа!!! Галон предстал перед ним бледный, как смерть. Лир был страшен, как тогда, в сокровищнице, сидя в луже крови и разрывая мясо на оторванном бедре своей любовнице.  — Что угодно, хозяин? — пробормотал Галон онемевшими губами.  — Корабль! — рявкнул Лир. — Готовь корабль и гребцов!  — Прямо сейчас?..  — Немедленно! — от рёва Лира затряслись стены. Пока готовили корабль и собирали гребцов, Лир успел несколько раз окунуться в воды океана, чтобы хоть немного прийти в себя и не обезуметь в путешествии, которое он так внезапно решил совершить. Он даже сам себе не мог объяснить, что конкретно он задумал, мысли его были подобны землетрясению, в них бушевало разрушение. Он только хотел куда-то мчаться. Он облачился в одежды и обувь, какие никогда не одевал раньше: из кожи кроваво-красного цвета. Облегающие штаны, сапоги и длинную рубашку, прикрывающую бёдра. Когда, наконец, гребцы уселись на вёсла и Лир взошёл на корабль, он только и смог отдать приказа Галону: «В Шалку». Он никак не мог успокоиться и во время путешествия несколько раз прыгал за борт в океанские волны, чтобы хоть как-то остыть. Он не хотел есть совершенно, он только пил пресную ключевую воду, в огромных количествах, жадно, яростно. Вода текла по его подбородку, он отставлял в сторону ведро, из которого пил, и смотрел исподлобья в восточную сторону безумными потемневшими глазами. Через сутки корабль, наконец, причалил к пристани Шалки и Лир поспешил сойти на неё. И тут же на пристани началось смятение. Шальцы слышали о существе огромного роста с телом мужчины и бычьей головой, и о том, что оно являлось хозяином острова Алмазов, но одно дело слышать, а другое — узреть воочию. Владельцы других кораблей, служащие, грузчики, торговцы на пристани бросали всё и с истошными воплями бежали, куда глаза глядят. Лир даже не видел их паники, настолько он был погружён в свою внутреннюю бурю. Из хаоса его мыслей проступало только одно: ему надо на восток, в горы Уш. И ещё — очертания географической карты и города, стоявшие на его пути к этим горам: Шалка, Верок, Палам, Рамаш, Этти. Он уже двигался по узким улочкам Шалки и от него убегали люди. Мужчины, расталкивая женщин и стариков, бежали вперёд или прыгали через толстые заборы в чужие дворы. Женщины бросали своих детей и спасались, как могли. Паника охватила этот мирный тихий город и повсюду только были слышны вопли: «Демон, демон напал!» Но Лиру было не до того. Стремительная ходьба частично успокоило его и он начал мыслить более складно. Ему надо на двор, где давали напрокат транспорт и лошадей. Тогда он сможет добраться до Верока. Он может на перекладном транспорте добраться до Уш… Он приказал спешившему за ним Галону расспросить, где находится прокат лошадей, догадавшись, что ему самому этого никто не объяснит. Но это сделать не смог и Галон — такая сумятица происходила вокруг. Наконец, проблуждав по городу несколько часов и заставив обезуметь от страха жителей ещё многих улиц, Лир, наконец, сам вышел к зданию пункта проката, за которым находилась конюшня и стоянка для карет и тарантасов. Когда он попытался войти в здание, где находились работники пункта, перед его носом закрыли дверь. Это разъярило его и он вышиб дверь ногой и, ворвавшись внутрь, рявкнул, чтобы ему немедленно запрягли лошадей в самую лучшую карету. И швырнул на стол управляющего пунктом несколько алмазных бусин. Разумеется, это была значительная переплата за пользование лошадьми и каретой, но никто не оценил щедрости Лира и всех как ветром сдуло. И он приказал Галону, чтобы тот сам запрягал лошадей в карету. Но когда они с Галоном покинули здание проката, их тут же окружила городская стража из десяти копейщиков, наставивших на них острия копий.  — Демон! — крикнул один из них, вероятно, их десятский. — Подчинись и не оказывай сопротивления, иначе тебя ждёт смерть!  — Я никому не покоряюсь! — проревел Лир и глаза его вновь покраснели, как море крови. — Да ты знаешь, кому ты это говоришь?!  — Демон! — не унимался стражник. — Ты пойдёшь с нами в темницу и городской судья решит, что сделать с тобой за то, что ты вторгся в наш город!  — Я ещё на вторгался! — зловеще проговорил Лир. — Я только хотел лошадей и карету, но если вы собираетесь судить меня за вторжение, тогда вы узнаете, как я это делаю! Он сконцентрировал своё внимание на стихии земли — почву и кирпичи, из которых были построены дома в городе. Кирпич — это не совсем камень, но обожжённая глина — это та же земля. Почва завибрировала у него под ногами, набирая силу дрожания. Копейщики, побросав своё оружие, бросились врассыпную, но было уже поздно: рушащиеся здания перекрывали им дорогу к бегству. Лир никого не преследовал, он просто стоял на одном месте и кирпичи падали в метре от него и стоящего рядом с ним Галона, ни живого, ни мёртвого от ужаса. Глядя на разрушение, Лир ощущал, как из него выходит ярость, терзавшая его всё это время. Наконец, он нашёл выход, чтобы успокоиться и начать мыслить здраво. Он не собирался так скоро остановить землетрясение, во всяком случае, до тех пор, пока не восстановит утраченное внутреннее равновесие окончательно. Земля скакала так, что подбрасывала всё и всех, что находилось на ней и только сам Лир и его слуга твёрдо стояли на ней: она даже не шелохнулась под ними. Наконец, Лир решил, что он полностью спокоен и земля постепенно затихла, как женщина, засыпающая в объятиях возлюбленного.  — Мне по-прежнему нужны лошади, — произнёс Лир.  — Пожалуй, они все разбежались, — предположил Галон.  — Да, что-то я не подумал о том, что лошади испугаются. Всё-таки как же в последнее время меня раздражают все, кто только может! Что ж, придётся задержаться в этом городе, да ещё и навести здесь порядок. Лир двинулся по развалинам города, камни, кирпичи и битая глина откатывались с его дороги. Лир отдал им мысленный приказ: расчистить путь, ведущий к правительственному дворцу и стихия земли повиновалась. Дворец правителя Шалки лежал в руинах почти полностью, похоронив под собой погибших — самого правителя и чиновников. Лир снова обратился к Галону:  — Мне придётся взять под свою власть этот несуразный город. Хоть и разрушения были серьёзные, но всё же все до единого погибнуть не могли. Отыщи оставшихся в живых, Галон. Объясни, что теперь я их правитель и если они согласятся служить мне, они будут вознаграждены. Ну, ты же знаешь, что я умею быть благодарным за преданность. Пусть те, кто признает меня своим правителем, разыщут всех, кто остался в живых и разъяснят, что хозяин Шалки отныне — князь Лир. А я поищу ещё кое-что в руинах. Я слышал от купцов, что во дворце правителя Шалки была неплохая библиотека, даже водилось кое-что, чего нет у меня. Лир, сбросивший с себя бешенство, возникшее после прочтения оскорбительного послания Майи, чувствовал себя совершенно спокойным и способным рассуждать здраво. " — Я разрушил Шалку, — рассуждал он, — и объявил себя её правителем. Не стоит останавливаться на этом, пусть Шалка станет началом моего захвата этого мира. Майя, даже жестоко отвергнув меня, ты всё-таки стала моей вдохновительницей на великие дела. Когда Шалка признает меня своим князем, я отправлюсь подчинять другие города, те, что ведут на северо-восток, к горам Уш…»