Текст книги "Чудовище 2 (СИ)"

Автор книги: Динна Астрани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

 — Ну, если учесть, какая могущественная сила стоит за тобой, то ты можешь себе позволить превратить власть в свою игрушку. Например, испытать долготерпение твоего народа! — она хихикнула.  — Забавляться властью? — усмехнулся Лир, гладя руки жены. — У тебя, пожалуй, в этом больше опыта. Лицо Майи сделалось серьёзным.  — О нет, я-то была не настолько могущественна, чтобы не бояться власти. Каждый власть имущий, не имеющий сверхъестественных сил, какими наделён ты, власти боится. Поэтому каждый правитель — это всего лишь слуга своего народа. Лир засмеялся:  — Я слышал о тебе иное, уж, конечно, не то, что ты была служанкой своим подданным!  — Ты слышал, что меня прозвали Паучихой за то, что когда-то я велела своим людям отвести в горные леса их стариков? Но как велела? Разве я угрожала, что если они не сделают этого, то я всех-всех жителей своего княжества предам казни? У меня не хватило бы для осуществления такого решения ни силовых исполнителей, ни палачей. Я обещала всех заковать в цепи и кандалы? У меня не было столько цепей и кандалов, даже кузнецов раньше столько не было, чтобы могли заковать всех-всех, даже если бы мои подданные согласились без насилия прийти и дать себя заковать. А может, я обещала за непокорность всех-всех высечь на площади? Но у меня и кнутов столько не найдётся! Я всего лишь тогда сказала, что не выдам пайка на стариков, паёк получит только молодёжь, а у молодёжи есть выбор — разделить свои пайки со своими стариками и есть немного поменьше всего одну позднюю осень, зиму и весну или, по моему предложению, отвести своих стариков в горный лес. Я предложила — и только. Ничего более. И моё предложение оказалось тайным желанием почти всех моих подданных. Потому что почти все ухватились за него и потащили своих родителей, дедушек и бабушек на голодную смерть в холодном лесу. Воля княгини была лишь поводом осуществить свои желания, которые раньше казались запретными, греховными, непочтительными, нарушающими традиции. А ведь были и те, кто пожалел своих стариков… Единицы их в городе и в некоторых деревнях, но они были! Каждый член семьи отдал родителям или дедушкам или бабушкам по щепотке муки, крупы, зубчику чеснока — вот и для старика кусок хлеба и чашка похлёбки. Старики ведь немного едят. Могли бы прокормить один голодный год, потерпели бы небольшое ущемление, так нет же — убить надо. А виновна, почему-то больше всех я, и я зовусь Паучихой! — Майя усмехнулась.  — Да, пожалуй, этот народ заслужил в правители демона! — промолвил Лир. — И, подумать только, ведь теперь почти все они сами сгинули в горных лесах, куда несколько лет назад отвели своих родителей.  — Но об этом не очень приятно думать, о настигающем возмездии.  — Разве оно может коснуться нас, высших существ?  — Нет, любимый, мы недоступны ни для каких наказаний! — Майя зарылась лицом в косматую шею мужа. Он завёл руку за спину, поймал Майю за локоть и, развернувшись к ней, притянул в свои объятия, затем повалил на шёлковые стёганые одеяла, покрывая поцелуями её плечи, с которых сползло лёгкое платье из виссона цвета жёлтого тюльпана… А тем временем Марионила томилась одиноко в шатре, страдая уже не только от ревности, но от негодования. Она считала себя совершенно правой, так почему же Лир, вроде бы, даже не выслушает её?! После этого дня она подходила к Лиру ещё и ещё, стараясь заловить его для беседы где угодно: во время передышек между созиданием каменных быков, она заходила к нему в шатёр, где приходилось терпеть присутствие Майи, она двигалась за ним по протоптанным снежным дорогам, бежала, задыхаясь, и говорила, говорила, говорила. Умоляла остановить созидание быков. Просила пощады для человечества. Пыталась его разжалобить. Внушить мысли о возмездии за зло. Лир просто небрежно отмахивался от неё, как от докучливой мухи, не считая нужным даже всерьёз рассердиться на неё. И к весне, когда растаял снег, долина между скалами была полностью запружена грозной и страшной армией гигантских каменных быков, от вида которых могли бы подняться волосы дыбом на голове у человека, не привыкшего к такому зрелищу. Но, несмотря на всю кошмарность сего зрелища, у него было неиссякаемое число зрителей, начавшее появляться ещё тогда, когда Лир соорудил своих первых быков. Купцы быстро разнесли слух по всему материку о чуде: демоне Лире, повелевающем камнями, которые сами собой складываются в колоссальные скульптуры. Правда, о каменных быках-гигантах, разрушивших города в горах Уш, слышали и раньше, но теперь поражало то, что демону требовалось их всё больше и больше. Не иначе он собирался мстить всем, кто не покорился ему. Жители материка Гобо не особо верили, что север их материка мог потрясти демон, они были склонны приписывать это гневу великого Така. А вот быки являлись подтверждением именно силы демона. И тому были многочисленные свидетели, которые совершали паломничество в горы Уш, преодолевая нечеловеческий ужас, именно в те места, где Лир проводил время среди скал, частично разрушая их и складывая из них быков. Город Майи заполнялся паломниками, а также расторопными дельцами, пользовавшимися ситуацией и спешно возводившими в этом городе гостиницы, пункты проката шатров, основывавшие увеселительные заведения, открывавшие торговые лавки. Огромные статуи из каменных быков становились тем страшнее, чем их появлялось больше. Паломники возвращались из гор Уш в свои родные города и рассказывали о этих быках, с расширенными от ужаса глазами, присочиняя к правде немало баек, жутких, пугающих. И когда армия из каменных быков была готова и Лир уже собирался начать новый процесс — наделения быков движущей силой, как вдруг со всех краёв материка к нему повалили гонцы с посланиями от своих князей. Князья сменили тон и уже твердили, что готовы с Лиром договариваться, лишь бы не ссориться с ним. И больше всех заискивал перед ним гордый и надменный рабовладельческий Нут, который к посланию с просьбой о мире присоединил также подарки: сотню телег с брёвнами красного дерева, росшим на юго-востоке — для изготовления мебели в его новый дворец. Лир смеялся, перечитывая послание от каждого из князей, а вместе с ним смеялась и Майя.  — Так вот и надо было мне начинать с быков! — рассуждал Лир. — Не стоило разрушать мне север, всё равно это не вразумило дураков. Впрочем, не стоит жалеть, их надо было наказать за убийство и изувеченье моих послов. Он принял дары от послов князей Нут и ответил им, что за послушание он награждает князей юго-востока тем, что не поведёт на их города полчища каменных быков и не превратит их в руины; более того, он оставляет князей княжить в их землях, как своих наместников, но он требует, чтобы в каждом городе юго-востока началось строительство храмов демонам Каджи и Свири. К ответным письмам были приложены чертежи и рисунки, как должны выглядеть и быть устроены эти храмы. Такие же ответы были даны и князьям других частей материков.  — Что ж, значит, мои быки могут просто побыть в качестве декора в долине между скал, — решил Лир. Строительство храмов для Каджи и Свири близ города Майи подходило к концу, как и возведение царского дворца. Осталось лишь облицевать их. И подобрать жрецов, которых требовалось обучить, как служить новым богам, что недавно ещё числились демонами огня и земли. Правда, Лир ещё сам не знал, как следует служить Каджи и Свири, об этом он не нашёл сведений ни в одной книге, что прочёл.  — Тогда я узнаю об этом сам! — говорил он Майе. — Камни дали мне силу — дадут и знания, что мне нужны. Теперь у Лира появилась новая забота: он вновь поселился в шатре между высившимися скалами, как всегда, вместе с Майей и его окружали шатры преданных ему людей. Лир взбирался на вершину какой-нибудь скалы и проводил там время с утра до вечера. Или же забредал в какую-нибудь пещеру и бродил по её лабиринтам долгие часы. Он говорил с духом камня — своим отцом, демоном Каджи. А поздним вечером при лучине записывал на бумагу ценные сведения: слова религиозных гимнов, процесс ритуальных обрядов, как должны были выглядеть культовые вещи в храмах — всё до тонкостей. Но главное требование Каджи просто ошеломила его и он не решился никого осведомить об этом так сразу, кроме своей верной подруги и жены Майи, которая, как он был уверен, могла бы его понять.  — Мы должны напитать демона Каджи человеческой кровью, чтобы он вошёл в силу, — сообщил он Майе, оставшись с ней наедине. Майя внимательно посмотрела ему в глаза.  — И сколько крови мы должны ему дать? — она, казалось, даже не смутилась от этой новости.  — Сто. Сто младенцев, не достигших возраста двух лет.  — И что ты ответил? Лир поднял вверх бычью морду, упершись рогами в стену шатра.  — Я промолчал.  — Почему?  — Да разве наши подданные отдадут нам своих детей? — взгляд Лира был устремлён вперёд, он как будто ничего не видел перед собой. — Дети ведь не старики, они будущая опора для своих родителей. Кто согласиться отдать свою надежду?  — Те, у кого таких надежд слишком много! — Майя сделала рукой небрежный жест. — В деревнях полно многодетных семей, где не прочь избавиться от лишнего рта. Вот послушай, мы можем сделать так: нужно набрать жрецов и послать их по деревням. Жрецы будут рассказывать сказки, что им нужны совсем крохотные дети для храма, из которых они могли бы вырастить истовых жрецов, прививая им преданность религии чуть ли не с пелёнок. Думаю, многие родители согласятся, тем более, если ещё и немного подплатить…  — Ты думаешь, отдадут детей за деньги?  — И даром отдадут! Уж я-то этот народ знаю.  — Но теперь в твоём городе и в деревнях проживают другие, новые люди, они, верно, не такие, как прежние?  — Даже если так, что мешает жрецам отправиться в соседнее княжество, где ничего не изменилось и народец там примерно такой, какой прежде был у меня? Не сомневайся, любимый муж, мы найдём сто жертвенных младенцев!  — Но Каджи передал мне волю и твоего отца Свири…  — И?..  — Свири тоже нужно сто младенцев. Ему нужна жертва не кровью. Он хочет сожжения детей. Живьём. Майя охнула, схватилась за виски и зажмурила глаза. Постояв так несколько минут, она постаралась взять себя в руки и, широко распахнув глаза, твёрдо проговорила:  — Что ж, мы должны думать прежде всего о себе! Каджи и Свири — наши покровители, они — наше великое будущее и насколько великое, зависит от того, что мы сделаем сейчас, будем ли мы решительны и сильны или проявим ненужную мягкотелость и сопливую жалость. Надеюсь, ты не сомневаешься, Лир, что надо выполнить желание и Свири?  — Я-то не сомневаюсь, а вот тебе не стало ли страшно?.. Боги пантеона Така, которым ныне служили жители Гобо, не требовали человеческих жертв никогда. В их храмы жертвовали деньги, дарили ритуальную утварь, приводили скот, но даже скот не закалывался и не сжигался на алтарях, он предназначался для пропитания жрецов. В храмы также несли то, кто чем был богат: овощи, фрукты, мёд, цветы и случалось, дарили солонину. Ведь жрецы, содержащие храмы, должны были на что-то жить, если в этих самых храмах нуждались. Но в пролитии человеческой крови не видел смысла никто и она не лилась. Майя посмотрела на мужа жёсткими глазами:  — Мы не можем быть рабами приходящих эмоций! И не будем терять время, ведь ты лучше меня понимаешь, что у тебя его не так много. Набери себе учеников и обучи их быть жрецами для Каджи и Свири, а потом отправь по деревням на поиски нужного для нас.  — Майя… Это ещё не всё… Двести младенцев — это только начало… Впоследствии мы будем обязаны ввести традицию… Перед каждым новогодним праздником для Каджи и Свири будут приносить человеческие жертвы… Во всяком случае, хотя бы в больших городах.  — Ну, что ж, постараемся преподнести это, как благую традицию, которая всем пойдёт лишь на благо. А помогут нам в этом жрецы, ведь мы наберём только умных людей. Однако, именно с набором жрецов для Каджи и Свири и вышла заминка. Многие соглашались работать за вознаграждение, чтобы построить храмы для демонов, но непосредственно служить им — это вызывало страх и замешательство. Уже был окончательно достроен великолепный и роскошнейший дворец Лира и для него изготавливалась мебель из лучших пород дерева. Облицован храм Свири снаружи и изнутри гранитом, а для Каджи — серым мрамором. В храме Свири воздвигли десятиметровое изваяние этого демона — могучего исполина из гранита. А Каджи был изображён на огромной глыбе, наподобие той, что когда-то служила убежищем для Каджи и из которой он зачал Лира внутри коровы. На глыбе было выточено лишь лицо Каджи — раскосые коварные глаза, странные квадратные брови, широкий нос с вывернутыми ноздрями и рот, сжатый посередине и чуть приоткрытыми опущенными вниз уголками. Только во рту у идола теперь находилась дыра — туда было положено выливать жертвенную кровь. Оба храма были наполнены сосудами, ритуальными чашами, светильниками и прочими культовыми предметами из меди, бронзы, серебра и даже из золота. Храмы были поистине великолепны по своему виду и устройству, но желающих служить в нём не появлялось, хотя первым жрецам было многое обещано. Для жрецов за храмом строился коттеджный благоустроенный посёлок, жрецам было обещано приличное жалованье, не только одеждой и продуктами, но деньгами. Посулы были хорошие, но на них не откликнулся никто, даже последний деревенский батрак, которому даже во сне не снилось выбиться как-то из распоследней нищеты. Лир и Майя не на шутку встревожились, ведь время шло, а храмы двух обожествлённых демонов пустовали, никем не опекаемые, покрывающиеся пылью и зарастающие паутиной… ========== Глава 11. Значит, я буду бороться... ========== Лир и Майя оказались в растерянности. Принуждение в таком деле было бы неуместно, жрецы для новых богов Гобо должны были прийти по доброй воле. И однажды они пришли. Это были мужчина и женщина из народа лахи, муж и жена, оборванцы, скитающиеся из города в город с кучей детей и занимающиеся чем придётся для выживания. Его звали Чалки, а его жену — Кирка. В городе Майи они прожили около двух лет в какой-то заброшенной глинобитной лачуге, летом они воровали сахарную свеклу с городских складов и гнали самогон, а зимой попрошайничали, заставляли заниматься проституцией старшую дочь и даже отдавали в мужеложество двух своих сыновей-подростков, но ни за что не хотели работать. Они явились в княжеский дом Майи на приём к Лиру — наглые, уверенный в том, что они, наконец, кому-то нужны и без них дело не обойдётся и сообщили, что согласны стать жрецами Каджи и Свири. Лир брезгливо наморщил то, что у него считалось носом. Ему стало досадно: неужели ему придётся воспользоваться услугами таких низких всеми презираемых людей? Неужели жрецами его отца и отца Майи станут эти люди, которые сами по себе — грязь? Он надменно спросил Чалки и Кирку:  — А разве ваша богиня Лахи позволит вам это — поклоняться тем, кого прежде считали демонами? Чалки и Кирка, переглянувшись, заулыбались огромными мясистыми ртами, обнажая крупные кривоватые зубы:  — Наша Лахи ничего не запрещает нам, кроме работы и гордости. А ведь это была бы именно гордость — погнушаться служению демонам!  — Вот только демоны не погнушаются ли вами, как гнушаются фекалиями? — ноздри Лира раздулись и в глазах сверкнула молния гнева. Майя, стоявшая за его спиной, положила ладони на его плечи и успокаивающе погладила их:  — Любимый, думаю, нам сейчас не стоит быть разборчивыми и брезгливыми. Ведь ты же сам произошёл от бога стихии земли, — она умышленно называла Каджи богом, а не демоном, желая дать начало изменению его статуса, — и понимаешь, что земля поглощает в себя всё, чтобы стать жирной, сочной и давать обильный урожай. Она не гнушается навозом, так почему бы и нам не быть мудрыми, как земля и не пользоваться тем, что противно другим — для своего укрепления, высшего, благого дела в будущем? Эти слова она произнесла в присутствии Чалки и Кирки, но те и глазом не моргнули, казалось, нисколько не обидевшись на то, что их сравнили с навозом. Мысли их были лишь о том, что получат они, став жрецами Каджи и Свири — хороший кирпичный дом, деньги, сытость. Лир немного подумал и согласился, в душе решив, что использует этих людей только для самого мерзкого и нечистого дела — принесения двухсот младенцев в жертву Каджи и Свири, после чего демоны примут статус богов и тогда наверняка многие из более благородных людей захотят стать их жрецами. И тогда он вышвырнет ничтожных лахи, как салфетку, которой вытерли грязь. Но пока придётся замараться самому, обучая этих дрянных людишек жреческому делу.