Текст книги "Чудовище 2 (СИ)"

Автор книги: Динна Астрани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Он положил девушку на ложе и, нависнув над ней, впился бычьими губами в её губы. Теоретически он знал, как следует обращаться с женщиной в постели. В библиотеке были книги с картинками, демонстрирующие самые разнообразные приёмы любви между мужчиной и женщиной. Довелось Лиру наблюдать и что-то попроще у своих слуг и крестьян, занимавшихся этим даже вне стен дома. И теперь Лир впервые познавал совокупление с женщиной на практике. Лицо Мисаны выражало лишь удивление и любопытство, когда на неё легло массивное тело демонобыка. Она ничего не боялась. Раньше у неё были мужчины, а теперь был мужчина не такой, как все — что ж тут такого? Завершив соединение, Лир отвалился в сторону, тяжело дыша. Затем повернул голову в сторону лежавшей рядом девицы. И удивился: её губы, которые в самом начале были алыми, как клюква, значительно побледнели. Хотя должны были бы раскраснеться ещё сильнее, ведь Лир так мусолил их своими поцелуями. Он начал вспоминать кое-какие книги, которые прочёл по случаю. И, наконец, понял: губы девушки были напомажены и помада стёрлась от поцелуев. Да. Всё её лицо было накрашено, сильно накрашено и Лир сам поражался себе, как это в самом начале он не придал этому значения. У Лира появилось какое-то странное чувство: он вдруг чётко и ясно ощутил в себе пробуждение демона. Он осознавал себя демоном, как никогда. Ярость поднималась из глубины его сердца, росла и высилась, как скала, пронзающая небо. Он вскочил с ложа, схватил девушку за плечи и рывком поставил на ноги.  — Ты что? — пискнула было она, но он, не отвечая, потащил её к ванному углублению. И, схватив за шею, мокнул головой в воду. Затем опустил туда руку и начал яростно тереть её лицо… Утром Галон отправился в подвальное помещение сокровищницы к своему хозяину, чтобы доложить, что купцы собираются в путь и хотели бы забрать драгоценные камни, о продаже которых они договорились с Лиром накануне. Он постучал и услышал глухой голос Лира, разрешающий войти. Галон открыл дверь, шагнул в сокровищницу и оцепенел от ужаса. Лир сидел между вазонами с драгоценными камнями, освещаемые уже не огнями, а утренним светом, проникшим сквозь решётки подвальных окошек, на полу, залитом кровью и рвал зубами полное женское бедро. В пяти шагах от него лежала оторванная человеческая голова и длинные рыжие волосы её были разбросаны в луже крови… Волосы зашевелились на голове Галона, он как бы окаменел от нервного шока, не смея даже дышать полной грудью, не то, что сдвинуться с места. Лир поднял на него свинцово-серые горящие глаза. Отбросил в сторону недоеденную ляжку, протянул руку вперёд и поднял из кровавой лужи за волосы оторванную голову Мисаны.  — Я не просил у неё любви, — заговорил он глухим низким голосом, — только уважения. Разве это было так трудно, не быть лживой, не оскорблять меня обманом? Она была лжива насквозь! Настолько, что даже одела на себя чужое лицо. А когда я заставил её смыть его, ты бы видел, что находилось под этой маской! Никакой природной яркости, совсем никакого лица, только семь дыр в голове — плюгавое, серое, невзрачное! Зачем она обманула меня? Если бы я с самого начала знал, что боги не одарили её природной красотой, разве я бы убил её за это, разве вменил бы это ей в вину? Я и сам обделён богами красотой, разве я не посочувствовал бы другому? Так нет же, не захотела быть искренней, решила солгать, что она лучше меня и превосходит хотя бы по части красоты! Вот и понесла заслуженное наказание за свою ложь!  — Да, но какие последствия теперь ждать? — пробормотал Галон. — Что скажут твои гости, узнав о том, как ты расправился с девушкой?  — А они и не должны об этом узнать, — Лир пристально посмотрел Галону в глаза. — Не узнают, ведь верно?  — Как скажешь, хозяин. В таком случае, тебе следует смыть с себя кровь, выйти к купцам и вести себя так, как всегда — приветливо и миролюбиво. И заметить, что твоя новая подружка горазда поспать утром. Отдать купцам их товар и проводить в плавание. А ночью я сам могу отмыть полы от крови, вынести остатки тела этой девушки в скалы и зарыть там по тихому. Лир улыбнулся:  — Да, ты на самом деле понятлив. Не зря я назначил тебя своей правой рукой.  — Но теперь мне очень страшно, хозяин. Ведь прежде ты никого не убивал.  — Как это — никого? Я убил Сита и с ним ещё толпу негодяев, решивших, что я их враг. Я засыпал их камнями. И они умерли от этого. Их трупы по сей день валяются погребёнными между скал под грудой валунов. Так будет со всеми, кто против меня. А кто со мной, тем будет хорошо. Вот видишь, Галон, ты уже второй после меня. А мог ты раньше дождаться этого от Аевела? Лир поднялся с пола, выпустив из рук слипшиеся от крови рыжие волосы оторванной им головы девушки и, приблизившись к ванне с остывшей водой и осевшей пеной, принялся смывать кровь. Как и советовал Галон, он вышел к купцам чистенький, в привычных льняных одеждах и, как всегда, был вежлив и приветлив. Купцы получили свой товар и, распрощавшись, отчалили в путь на своих кораблях, приняв заказы от Лира на наряды из шёлка и бархата для его нового гарема. Помещение сокровищницы было отмыто Галоном от крови, остатки трупа несчастной Мисаны унесены в мешке за скалы и зарыты в землю. Конечно, возникали вопросы, куда девалась рыжеволосая красавица, но на них никто не мог ответить, кроме самого Лира и его приближенного слуги, но они никому ничего не поясняли. Затем не очень идеально был разыгран спектакль: ночью от берегов острова отчалил корабль и Галон твердил, что на нём была отправлена на восточное побережье Мисана, потому что она не понравилась хозяину. Правда, гребцы, которые сидели на вёслах на этом корабле не заметили, чтобы девушка хоть раз вышла на палубу и даже часа, когда она вообще села на корабль. Вероятно, Галон завёл её в каюту раньше, чем гребцы сели на вёсла и девушка, огорчённая неуспехом в постели демонобыка, всё путешествие просидела взаперти. Никто также не заметил, как она сошла с корабля на материк. Вероятно, когда Галон отправил проголодавшихся гребцов в ближайшую от порта столовую, чтобы они перекусили. Всё это выглядело странно, но копаться в подробностях этого дела никто не решился. Уж если дело странное, то оно может оказаться и страшным, если его разворошить. А кому это нужно? В мире, где благополучия не так уж много, надо уметь его ценить. Хозяин острова всех кормит, одевает, даёт кров и даже немного денег — что ещё надо? Самому, что ли, искать себе места в мире, где всё схвачено? Или нажить ещё большие неприятности излишним любопытством? Нет уж, лучше принять за правду преподнесённую историю. Лир, однако, пребывал в досаде и раздражении от понесённых неудач с Мисаной.  — Нет, эти девицы, что привезли мне купцы, недостаточно красивы! — сетовал он. — Что ж, придётся выбрать из них самую умную. Может, хоть женский ум потешит моё сердце! И он вскоре выбрал из всего гарема некую Жакилу, девицу, окончившую школу в Шалке, начитанную, разбиравшуюся в истории и географии. Ум явно взял доминирование над красотой, потому что Жакила пережила Мисану на целых восемь дней, а затем Галон нашёл её в сокровищнице мёртвой, насаженной на черенок лопаты, которой гребли драгоценные камни из вазонов в сундуки. Позднее Лир объяснил, что новая любовница огорчила его тем, что её умственные способности были направлены не в то русло, какое ему бы хотелось, поэтому она говорила слишком много глупостей вместо умных слов, которые бы Лира успокаивали и вдохновляли на великие дела. Бедняге Галону пришлось снова заметать следы. Девушки были одна несовершеннее другой, поэтому Галон опасался за то, что весь гарем пойдёт в расход. Но демоническая половина Лира начала постепенно успокаиваться и он просто проводил с ними по очереди ночи, чтобы удовлетворить зов плоти. И каждый день Лир сетовал, что у него нет идеальной красавицы, которая могла быть хороша собой от природы, а не за счёт нарисованного лица. Однажды он говорил об этом с Галоном, проходя по анфиладе комнат, где шла уборка и один из полотёров, услышавший его слова, вдруг робко обратился к нему:  — Хозяин, прости за дерзость, что смею без разрешения с тобой заговорить. Но я знаю такую красавицу, которая тебе нужна. Лир медленно повернул голову в сторону произнесшего это и густые чёрные брови его, ещё более чёрные, чем вся шерсть на бычьей морде, сурово сошлись на переносице. Полотёр, жилистый мужчина тридцати лет, сутуловатый, опершись на швабру, стоял перед ним, опустив голову.  — Не лжёшь ли ты мне? — глухо прогудел демонобык. — Я не люблю вранья. Откуда ты мог знать такую женщину?  — Я ведь не всегда жил на острове Алмазов. Я родился в другом месте, в горах Уш.  — Горах Уш? Чей хребет проходит как раз посередине материка?  — Да. Именно там находится совсем маленькое княжество, которым правит эта женщина. Клянусь, я видел её раньше, я жил в её княжестве и даже был знаком с ней лично. Более того, у меня есть её портрет и я даже могу показать его тебе, в доказательство, что я не вру.  — Как же у тебя, полотёра, мог оказаться портрет княгини?  — Но ведь я не всегда был полотёром.  — Тогда неси портрет, покажи мне его! — приказал Лир. — Я жду тебя в зале для гостей, там больше света, чем везде во дворце, я хочу хорошенько рассмотреть этот портрет. Вскоре требование Лира было удовлетворено. Он устроился в кресле возле округлого стола из красного дерева и слуги установили перед ним картину, написанную на небольшом холсте и прикреплённом к доске. Когда с картины была сдёрнута мешковина, оберегающая её от повреждений, Лир увидел лицо молодой женщины редкой красоты. На него смотрели её большие прозрачно-голубые глаза, холодные, как горные вершины и такие же надменные и гордые. Над ними пролегали чёрные вразлёт брови. Лицо было ярким, с правильными нежными чертами, его обрамлял ореол чёрных кучерявых волос, ниспадавших на полные округлые плечи и небольшие груди под белоснежной сорочкой. На картине был изображён только бюст красавицы и только одна левая рука — белая, пухлая, но с очень тонкими пальцами, сжимавшими букет из подснежников. На среднем пальце красовался массивный перстень с рубином в золотой искусной оправе.  — Женщина чудесной красоты! — восхищённо произнёс Лир, не сводя с портрета восторженных глаз. — Да, она на самом деле очень хороша! Как зовут эту красавицу?  — Майя. Княгиня Майя. Лир протянул руку к портрету и осторожно коснулся кончиками пальцев изображения лица женщины, с наслаждением любуясь им. Затем улыбнулся и повернул морду к полотёру, стоявшему в трёх шагах от него:  — Да, я хотел бы владеть этой женщиной! Она станет моей. Но, — он снова улыбнулся, — надеюсь, красота и яркость её лица не за счёт искусно нанесённой косметики? Иначе мне придётся оторвать ей голову вместо того, чтобы сделать хозяйкой Алмазного острова! — Лир, однако, произнёс угрозу каким-то немного дурашливым голосом, как будто шутил.  — Нет, хозяин, краски её лица — это краски самой природы. Не сомневайся в её красоте. Она прекрасна и молода.  — Да, и, видимо, не тощая, чувствуется сочность тела! — с упоением продолжал Лир, снова обращаясь к портрету. — А то я, признаться, не очень люблю слишком худых — они как хрупкие статуэтки, которые опасаешься обнять так, как хочется — вдруг сломается? — он хохотнул. — Правда, у Майи не очень большая грудь, а мне, как сыну коровы, по вкусу женская грудь покрупнее, ибо, говорят, каждый мужчина видит в возлюбленной подобие своей матери! — сын коровы явно сменил в Лире демона, потому что его тянуло шутить. — Но это всё не важно, — лицо его вновь стало серьёзным. — Красота лица — вот её главное достоинство. А оно великолепно! В нём всё совершенно, я ведь очень хорошо вижу чужие недостатки, а здесь я и придраться ни к чему не могу. Вот что, ступайте! — без всякого перехода неожиданно обратился он к Галону и полотёру. — Я хочу в одиночестве полюбоваться портретом моей будущей жены! — он махнул рукой. Галон и полотёр покинули зал для гостей. Оказавшись в коридоре они было развернулись, чтобы отправиться каждому по своим делам, как вдруг до Галона донёсся приглушённый голос полотёра, очевидно, пытавшемуся произнести слова себе под нос, не обращаясь ни к кому из окружающих:  — Ну, вот сука проклятая, я обещал тебе отомстить — и отомстил. Не расхлебаешь теперь горя, когда тебя будет домогаться чудовище! Прервётся твоя жизнь, полная самодовольства и наслаждений, получишь сполна за свои преступления! Галон резко развернулся, зашагал вслед за полотёром и, настигнув его, ухватил за шиворот.  — Что ты сейчас сказал?  — Н-ничего, — робко ответил тот, заикаясь от волнения.  — Лжёшь. Повторить слово в слово то, что я сейчас услышал? Полотёр опустил глаза и сутулая фигура его согнулась ещё сильнее.  — Ну-ка, пойдём! — властно проговорил Галон, указывая ему в сторону своей комнаты. — Всё, всё расскажешь, что ты задумал и откуда у тебя портрет красавицы! ========== Глава 5. Майя ========== Управляющий и полотёр оказались в большой помещении, состоящем из трёх смежных комнат и ванной комнаты, убранных коврами и мягкой мебелью. Галон проживал во дворце, принадлежащем Лиру в лучших условиях, чем бывший управляющий — при Аевеле. Полотёр оглядел комнату, в которую вошёл и вздохнул. Раньше он сам жил в этих покоях с двумя юношами, которые теперь пасли скот на лугах Алмазного острова. И было легко и беззаботно. А теперь всё иначе. Он не родственник новому хозяину дворца, посчитавшему, что его управляющий более достоин этих покоев, чем дальние родственники жены Аевела. А ведь были времена, когда этот Галон, обращающийся с ним бесцеремонно и высокомерно, подавал ему за столом, как и другим родственникам Аевела!  — Рассказывай! — приказал Галон, удобно устраиваясь в кресле и указывая полотёру на табуретку. — И не вздумай мне соврать, Криг. Потому что я передам слово в слово наш разговор хозяину и получится, что ты соврал ему. А он очень, очень не любит лжи. Взяв табуретку, Криг устроил её напротив кресла Галона и примостился на неё.  — Ты, наверное, никогда не слышал, что я — сын князя Ашрока, — заговорил он. — Правда, княжество у него небольшое — посад, да несколько деревень. В горах Уш очень много таких княжеств, у них даже нет постоянных названий, их наименования меняются по именам князей, которые ими правят, сменяя друг друга. И княжества эти образуют союз, который носит название Союз Горных Князей. Так вот, чтобы рассказать о княгине Майе, чтобы тебе было всё ясно и понятно, для начала я кое-что поведаю о себе. Отец мой был женат пять раз и все пять раз вдовел и все жёны его, до единой, были весьма плодовиты и оставляли ему многочисленное потомство, что осложняло князю жизнь, ведь княжичей было так много, что казна не выдержала бы, если бы ему пришлось содержать всех своих детей. Ведь мой отец не был великим князем большого города и сотни деревень, в его распоряжении был только посад и пять деревень. Он старался, как мог, пристроить своих сыновей и дочерей, даже отдавая замуж за купцов средней руки дочерей и женил на купчихах сыновей, лишь бы как-то сплавить их из дома и не содержать. И из всей нашей огромной семьи больше всех повезло моей сестре Бените, которая являлась дочерью первой жены моего отца и была старше меня на пятьдесят лет! Её взял в жёны князь-сосед и она единственная из нашей семьи стала настоящей княгиней. Так вот, мой отец скончался, когда мне было двадцать лет и княжить вместо него стал мой самый старший брат, сын первой жены моего отца, которого также звали Ашрок. К тому времени он сам был уже не молод, многодетен и у него была куча внуков. Ему явно не хотелось содержать ещё и сводных братьев и сестёр и он также старался выжить нас, куда только смог. Меня он отправил на проживание к сестре Бените, послав ей письмо с просьбой: «Не могу же я один содержать всех наших братьев и сестёр, возьми к себе хоть этого и жени его там на какой-нибудь купчихе». Бенита приняла меня в своём большом княжеском доме без всяких споров. К тому времени она была уже пожилой женщиной и вдовой. Если ей повезло с замужеством, то не очень повезло с потомством, которого у неё и её мужа не было долгое время. И только где-то в пятьдесят шесть лет она, наконец, родила дочь — Майю. И вскоре после этого умер её муж, не успев насладиться радостью отцовства. И княгиня Бенита сама управлялась со своим княжеством вместо покойного мужа.