Текст книги "Чудовище 2 (СИ)"

Автор книги: Динна Астрани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Остров Алмазов находился в океане примерно в двухстах километрах от западного побережья материка Гобо. Этот материк находился на Планете в достаточном удалении от других материков и на нём редко бывали гости. Жизнь на нём протекала, в основном, мирно, в последние века до времени, описываемого здесь, не случалось глобальных и продолжительных войн. Материк был поделён на крошечные государства, состоящие из одного большого или небольшого города и окружающих города деревень. Чётких границ между такими «государствами» не было, во всяком случае, они не обносились ни стенами, ни колючими проволоками, ни рвами и любой странник мог свободно перейти из одного края в другой. Однако, большинство жителей Гобо были домоседами и редко путешествовали, любили земледелие и крайне редко переселялись из одного края в другой. Здесь царили полуфеодальные устои, «государствами» правили мелкие царьки, которых почитали, как богов. Рабства, как такового, вроде бы, не существовало, но традиционно народ считал себя собственностью своего правителя и если надо было поработать на него за кров, одежду и еду, отказываться было не принято. Путешественниками в Гобо являлись только купцы, да ещё пираты. Купцы знали и видели больше других, они служили попутно носителями новостей и некоторой новизны, они были интересны и зачастую останавливались на постой не в гостиницах и постоялых дворах, а в хоромах царьков, жаждущих услышать что-то необычное. Нередко купцы становились и писателями, познавшими приключения и яркие события, а не только мирное похоронное болото повседневности. Остров Алмазов был на западном побережье Гобо притчей во языцех. О нём слышали даже крестьяне такой захудалой деревни, в которой проживал Таргот. Таргот относился с уважением к купцам, знавшим и видевшим больше него и поэтому счёл за честь, что купец Шаглин решил лично отправиться к нему в деревню, чтобы посмотреть на чудовище, и даже нанял для этого тарантас. Однако, когда он и Шаглин прибыли в усадьбу Таргота и хлев, в котором была заперта корова и её необычный приплод, был отперт, случилось серьёзное происшествие. Маленькое чудовище с телячьей головой, выглядевшее уже как ребёнок лет шести, рыча и скаля зубы, выползло из-под коровы и Шаглин даже воскликнул от восхищения: вот это чудовище то, что надо, за него хозяева острова Алмазов очень, очень хорошо заплатят! Однако, долго радоваться не пришлось: монстр вдруг ринулся на него и впился ему зубами в ногу. Шаглин заорал дурным голосом, а Таргот, схватив монстра за ноги, принялся его тащить от купца, но тот хватался руками за икры Шаглина мёртвой хваткой. Наконец, Таргот огрел чудовище по спине черенком от вил и оно с визгом забежало в хлев. Шаглин, оглашая пространство жалобным стоном, кое-как доковылял до своего тарантаса, залез в него и спешно покинул усадьбу крестьянина. А Таргот в печали уселся на ступени крыльца дома, закрыв ладонями лицо, не зная, что делать дальше. Ребёнок демона выпивал всё молоко его коровы, лишая молока семью, рос, как на дрожжах, являя собой угрозу всей деревне. Все в деревне уже знала, что в хлеву у Таргота живёт чудовище и рождено оно коровой от демона Каджи. Все боялись это чудовище, но никто не мог решить, что с ним делать. Уничтожить бы, да страшно разгневать Каджи, мести демона не хотел никто. Какая была надежда сбыть это чудище купцу! А теперь и надежды не осталось, одно горе, хоть бери верёвку, да вешайся. Однако, на следующий день злосчастному Тарготу неожиданно улыбнулась удача. К его воротам вновь подъехал тарантас Шаглина и купец с перевязанной ногой, прихрамывая, зашёл в его усадьбу в сопровождении ещё двух мужчин, державших в руках перекладину, на которой болталась клетка для большого зверя со стальными прутьями.  — Хорошее у тебя чудовище! — сказал Шаглин. — Прокусило лодыжку будь здоров, еле кровь унял. Голыми руками его не возьмёшь, придётся в клетке везти. Сколько хочешь за него? Глаза Таргота вспыхнули алчным блеском. Если купцу понравилось чудовище, то надо содрать с него побольше. Таргот прикинул: он должен хозяину деревни за аренду поля, дома и усадьбы за два года. Хорошо ещё хозяин добрый, повременил со сбором платы за аренду земли, зная про неурожай, тянувшийся два года подряд, не согнал с места. А теперь надо рассчитаться с долгом, да ещё, может, проплатить аренду вперёд. Да ещё надо денег, чтобы закупить продуктов в городе, чтобы не голодать семье до сбора урожаев. Таргот всё давно подсчитал, какую бы сумму он хотел получить за сына своей коровы. И он назвал её. Шаглин недолго торговался, совсем чуть-чуть, для приличия. То, что для простого крестьянина казалось огромными деньгами, для него, купца, окупится раз в десять там, на острове Алмазов. И он отсчитал счастливому Тарготу запрашиваемое количество денег. Двое помощников Шаглина с великим трудом загнали чудовище в клетку с помощью дубин. Оно ревело, как лев, брызжа слюной и тряся стальные прутья. Наконец, он был заперт и клетку установили на багажный выступ позади тарантаса, крепко и надёжно привязав её верёвкой к чугунным крючьям. Когда тарантас двинулся в обратный путь к городу, повеселевшая семья Таргота махала ему вслед, желая долгой жизни и процветания. Купцы-мореходы, как правило, останавливались в самой лучшей гостинице города, носившей название Наслаждение. Лучшей она считалась потому, что в ней не водилось клопов, при ней был винный погреб и, кроме комнат для ночлега, имелся большой зал для развлечений. Именно в этот зал Шаглин и приказал притащить клетку с новоприобретённым монстром. Ему очень хотелось похвастаться своей добычей. Его товарищи-купцы оказались тут как тут. И, конечно, оказались весьма впечатлены чудовищем.  — Признаться, одно время я поставлял чудовищ на остров Алмазов, — говорил купец по имени Кульк. — Но те и в подмётки не годились этому! Те чем-то напоминали гигантских лягушек размером со свинью, да ещё у них были человеческие головы, зелёные, как огурец. Так вот, они только и могли, что плеваться чем-то гадким, что липло и воняло. Их вылавливали для меня парни, что жили неподалёку от болот. Говорят, эти твари были порождением местного болотного демона…  — Болотного демона? — брезгливо наморщил нос тучный мужчина в широких синих одеждах. — Болотные демоны просто слабаки, они ничего не могут, кроме как пугать криками в ночи боязливых ребятишек. У них и потомство-то годится только для балагана. Вот демоны больших рек или океана — это по-настоящему опасные демоны. Нечего и в плаванье отправляться, если не принёс им искупительную жертву.  — Ну, этот — сын демона камня! — с гордостью произнёс Шаглин, приблизившись к клетке и остановившись в трёх шагах от неё. — Демоны камня, они как и демоны огня, весьма ужасны. Правда, и потомство от них редкость, обычно они убивают тех, с кем сойдутся. Купцы начали переглядываться, переговариваться между собой. Стали рассуждать: чем Шаглин станет кормить демонёнка в пути? Корову, что ли, приобретёт и заведёт на свой корабль? Однако, Шаглин, позвав гостиничного слугу, приказал ему принести кусок сырого мяса — свинины и длинный кол. Когда приказ был выполнен, Шаглин, надев мясо на остриё кола, протянул его к клетке и осторожно просунул между прутьями. Чудовище быстро схватило мясо и, в считанные секунды разорвав, проглотило.  — Вот чем я буду его кормить! — крикнул он. Всем стало весело. Купцы потребовали вина, музыкантов и танцовщиц. Изрядно захмелев, взрослые и уже немолодые мужчины затеяли забаву: приказав слуге принести корзину с камнями, они принялись их швырять в клетку, стараясь попасть между прутьев в монстра. Камешки были небольшие, никто не собирался серьёзно ранить товар Шаглина, просто хотелось услышать, как чудовище ревёт и злится. Однако, камешки, пролетая между прутьев, даже не касались монстра, падая возле него и он молчал, глядя на людей исподлобья горящими глазами, полными ненависти. И становилось страшно от его острого взгляда. Купцам надоела эта забава, они было отвлеклись на хорошеньких гибких танцовщиц. Внезапно до тех, кто находился ближе к клетке, донёсся странный хруст. Присмотревшись, они заметили, что монстр собрал лежавшие в его клетке камни, запихнул их себе в рот и принялся жевать. Тут же к этому было привлечено всеобщее внимание.  — Да, видимо, точно за него очень, очень хорошо заплатят, — рассуждали купцы. Через пару дней отправились в плаванье. Монстр служил забавой в течение всего путешествия. Ему дали кличку Лир. Смеха ради ему подсовывали камни — простые булыжники, куски гранита, мрамора и он грыз их. А затем случилось и вовсе невероятное: монстр по кличке Лир очень внимательно прислушивался к разговорам, что происходили поблизости от клетки и повторял многие слова. Это забавляло не только купцов, но и их слуг, и всю корабельную команду. К концу путешествия Лир отказывался грызть камни, отвечая вполне членораздельным человеческим языком, что он уже достаточно насытился ими. Кроме того, с ним уже оказалось возможно вести примитивный диалог. Наконец, корабль достиг острова Алмазов, где Шаглину предстояла встреча с его хозяином Аевелом. ========== Глава 2. Лир сидит в клетке, но развивается интеллектуально ========== Остров Алмазов изобиловал голыми скалами, высившимися над океаном, но между скалами были и равнины, на которых распахивались поля, пасся скот, стояли дома, построенные в несколько этажей с целью экономии пространства. Население острова составляли, в основном, рабочие, трудившиеся на алмазных копях, охранники и те, кто занимался работами на полях и со скотом, а также на острове была и своя собственная рыболовная артель. Рабочими, добывающими алмазы в недрах скал, были люди, не нашедшие себя на материке и прибывшие на остров, чтобы как-то пристроиться. Хозяин платил им за работу немного, зато обеспечивал жилищем, одеждой и едой. На острове Алмазов все и всегда жили сытно, не то, что на материке, где население слишком зависело от земли, от её прихоти — дать обильный урожай или нехотя отделаться скудными его крохами. На острове, правда, тоже засевались поля, но если случался неурожай, хозяин закупал овощи, крупы и муку на материке, даже за дорогую цену, потому что рабочие не должны быть озабочены проблемой малоплодия земли. Да и что стоило Аевелу переплатить иной раз за продукты? Он был богаче всех граждан Гобо и для него не существовало понятия дороговизны. Берег острова был обнесён казармами с металлическими дверями и зарешёченными окнами и в этих казармах были заключены чудовища, рождённые от демонов и животных. Одни из них были огромны, как слоны и покрыты густой тёмной шерстью и по внешнему виду напоминали нечто волосатое и бесформенное; другие были лягушкообразны; третьи покрыты чешуёй и имели несколько рядов острых, как гвозди, зубов. Были там и многие другие, жуткие, наводящие ужас, чаще всего агрессивные и все, как один, лишённые интеллекта. В случае нападения на остров, допустим, пиратов, охрана выпустила бы чудовищ из казарм и вторженцам пришлось бы туго. Небольшая часть берега была освобождена от казарм: там была пристань, куда причаливали купеческие корабли и рыболовные лодки отправлялись в море на промысел. Сам хозяин Аевел проживал в самом настоящем дворце из пятисот комнат. Будучи богаче всех жителей Гобо, он просто не мог поселиться в более простом жилище, не испортив репутации. Там же, внутри дворца, в подвальном помещении, находилась сокровищница, в которой хранились алмазы. Аевел позволял останавливаться в своём дворце купцам, которых очень хорошо знал уже многие годы. Он также любил новости и приключенческие истории, которые мог услышать от купцов. Аевел бы уже немолод, немолода была и его жена. Взрослые сыновья его не пожелали остаться на острове с родителями и мотались по материку, прожигая жизнь и если навещали родителей, то только для того, чтобы просить денег, чтобы вновь растранжирить их. Но даже непомерная расточительность сыновей никак не сказывалась на материальном благополучии хозяина острова Алмазов. Это был единственный человек на планете, который мог себе позволить не считать деньги. Во дворце Аевела жили и некоторые его родственники — ближние и дальние, разного пола и возраста, ничем не обделяемые им. Когда в его дворец пожаловал Шаглин с клеткой, в которой был заперт демон-телёнок, он лишь скептически пожал плечами:  — Слишком мал. Разве такой сможет защищать остров в случае нападения на него? Он как ребёнок лет восьми, не больше.  — Но он стремительно растёт! — горячо заверил его Шаглин. — Его родила корова три месяца назад. Крестьянин, у которого я его приобрёл, заверил меня, что он появился на свет уже размером с двухлетнего ребёнка, а за какие-то три месяца вот как он вырос. Не исключено, что он достигнет размеров быка, если учесть, что он способен поедать камни. Глаза Аевела вспыхнули живым любопытством.  — Камни? Он ест камни?  — Да. Он грыз и булыжники, и гранит и другие камни!  — Ого! — засмеялся Аевел. — А интересно, как ему придётся по зубам твердость алмаза? — с этими словами он снял с пальца перстень с крупным алмазом и без сожаления бросил его в клетку. Шаглину стало от этого не по себе, он был богатым купцом, но расшвыриваться такими драгоценностями! Лир тут же схватил перстень, толстыми пальцами ловко выковырял из оправы алмаз, положил его себе между зубов и твердь алмаза затрещала, как стекло. Аевел захохотал.  — Вот это забава! — смеялся он. — Да, такого чудища у меня не было раньше никогда!  — Он ещё и говорить умеет! — вставил Шаглин.  — Вот как? — Аевел чуть склонился над клеткой. — А скажи-ка мне, страшилище, знаешь ли ты, кто твоя мать?  — Нос откушу! — прорычал в ответ Лир и ринулся на него, но тут же упал на дно клетки, налетев на прутья. Аевел поневоле отступил на два шага.  — Нет, это на самом деле достойно удивления! — пробормотал он. — Пожалуй, я куплю у тебя эту забаву. Уж не знаю, какое чудище получится из него и сможет ли он защищать меня, но скучать я хоть какое-то время не буду. Сколько ты хочешь? Шаглин немедленно назвал кругленькую сумму и Аевел, не торгуясь, кликнул своего казначея и приказал ему выдать Шаглину столько денег, сколько тот просил. Клетка с Лиром была помещена в главном зале дворца и вскоре там собрались чуть ли не все обитатели дворца: жена Аевела, родственники его и жены, слуги, начальники охраны. Всем хотелось увидеть говорящего монстра, ведь это была большая редкость. Лир не на шутку встревожился, увидав вокруг себя такое количество людей. Там, на корабле, они тоже окружали его, но всё-таки не в таком количестве. Тем более, что камни, съеденные им, способствовали стремительному развитию в нём интеллекта, а значит, бесконечному вопросу: что происходит? Ему расхотелось реветь и рычать. Ведь эти люди за прутьями решётки не делали этого, так для чего это ему? И почему они все смотрят на него и шумят? Ведь недавно было так тихо и уютно, там, в тёмном хлеву, тёплый мамин бок, вымя с молоком… Почему всё так изменилось к худшему? Он жалобно мукнул и уткнулся мордой в квадратные коленки. С этого дня Лир начал познавать новую сторону жизни. В зале часто находились люди, чаще всего это был сам Аевел, к которому приходили его подчинённые — начальники охраны, смотрители деревни, рабочих в скалах, казарм с чудовищами и Лир прислушивался к их разговорам, пытаясь что-то понять в них, хоть это было сложно. Проще было, когда появлялись дети — от двух лет до двенадцати, родственники Аевела. Нередко и сам Аевел просиживал с ними вечерние часы, потчуя их наставлениями. Это был человек такого сорта, который желал брать от жизни всё больше, кроме того, что она ему дала — несметного богатства. Он жаждал репутации мудреца и гуманиста, поэтому не только содержал целую толпу приживалок, состоящих из родни его и его жены, но даже самолично наставлял на ум их детей. Лир внимательно слушал, что он говорил детям и со временем даже начал кое-что понимать в этом — речи Аевела были не так уж и мудрёны. Из уст Аевела Лир также узнал, как устроен мир, в котором он проживал. Это произошло вечером, когда Аевел, сидя в большом зале, в кресле, неподалёку от клетки Лира, в окружении племянников, двоюродных племянников, внучатых племянников, повествовал: