Текст книги "Измена. Ты больше не моя (СИ)"
Автор книги: Диана Ярина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 26. Он
– Это глупо! Глупо, пап, – на протяжении всей дороги канючит Марина. – Мама будет злиться на меня!
– Молчи. Тебе сейчас нужно беспокоиться о том, что буду злиться Я! Иначе, кто еще решит твой квартирный вопрос, деточка?
– Явно не ты! – выталкивает она с обидой. – Ты с Кариной! Обо мне совсем не думаешь! И о нас ты тоже давно не думаешь?
Хмурюсь, бросив на нее быстрый взгляд.
Потом – снова на дорогу смотрю.
– Что ты такое несешь?
– То и несу! Ты давно… как в облаках летаешь, пап. Да, я поняла это уже после того, как вы с мамой решили разбежаться. Но я о вас вообще не задумывалась, – пожимает плечами. – Вы же родители, блин! А теперь… Думаю…
– И что же ты надумала, о великая мыслительница?
– Не скажу! – сразу же надула губы. – Хотя нет, скажу. Может быть, мама такой невозможной душнилой стала, потому что чувствовала, что ты изменился? Что-то ощущала, но не понимала, в чем суть? Вдруг это был такой крик о том, что она есть, а ты…
– Бред, – по спине скользит неожиданный жар от ее слов, и в горле будто ком встает. – Это бред, Марина. И ты путаешь… Путаешь причину и следствие. Твоя мать меня давно не любит, как своего мужчину, и я ей в обузу… Так что, может быть, это я, почувствовав безразличие к себе, потянулся туда, где есть внимание? Об этом ты не подумала?
– Нет. А вы… Вы обо мне подумали? – интересуется она, отвернувшись в окно. – Нет, конечно! Вы же сразу между собой бросились разводиться, ругаться, делить имущество и покупать новое! А каково при этом будет мне? Что со мной будет дальше? Я хотя бы доучусь? – смеется с отчаянием. – Или вопрос моего обучения вы будете футболить друг другу, как вопрос с моим проживанием?
– Не перегибай палку. Никто не собирается лишать тебя обучения. Просто вопрос оплаты мы… еще не поднимали, – говорю с неудовольствием, отметив пробел.
Я жене половину всего оставил.
Деньгами не обидел.
Неужели она решила на меня спихнуть все нужды дочери?
– Я думала, буду жить с тобой, пап.
– Я взрослый мужчина, который находится в отношениях. Как ты себе это представляешь? – Я же жила рядом с вами с мамой. Что не так-то?
– Да все! И если ты думаешь, что с Кариной будет так же, как с твоей матерью, тот тут ты глубоко ошибаешься. Я решу квартирный вопрос, но сначала я спрошу у твоей матери, как она посмела выкидывать тебя из дома, в котором все куплено на мои деньги?!
– Из дома, в котором все сделано ее руками? Ее слова, не мои!
– Да чтоб тебя!
Чем ближе к нотариусу, тем неудобнее становятся вопросы.
Довольно неожиданно прозвучал вопрос дочери:
– Пап, а ты уверен, что Карина – эта та самая…. Ну, ты понял?
– Что значит «та самая»? – морщусь. – Я не понимаю.
– Понимаешь! Ну, уверен?!
– ДА! – отвечаю, будучи уже на пределе. – Довольна?
– Главное, чтобы ты был доволен, и если ты обо всем знаешь, то ок… Я молчу! – обиженно замолкает дочка.
Меня тут же начинают грызть черви сомнений.
– Что ты имеешь в виду? Говори, не молчи же…
– Имела в виду… Мужчин Карины. Она щедрым опытом хвасталась, такая раскрепощенная, много с кем была в отношениях, – уточняет.
Имеет в виду, что у Карины было немало мужчин?
– Деточка, не нужно пытаться залезть к нам под одеяло со свечкой, ок?
Лицо Марины пунцовеет.
– Если иметь много парней в этом возрасте – это ок, то почему вы с мамой меня гоняли на учебу и запрещали ходить на некоторые свидания? – начинает пытать меня.
– Потому что… потому что ты – моя дочь, и все!
– Ааа… То есть твоей любимой девушке можно табун мужиков и это ок, а мне… я всего на полгода младше… нельзя?!
Какой еще табун мужиков? Что она такое говорит?
От злости и зависти, наверное.
Карина не девственницей мне досталась и весьма искусна в любовных утехах, но мне она рассказала, что отношения у нее были, неудачные, а любовные ласки – это просто тренинги всякие, она готовилась встретить того, кто станет ее настоящим мужчиной, хотела подарить ему всю себя…
Нынешнее поколение такое продвинутое в этом, конечно.
Не то, что мы с Вероникой когда-то.
Всему учились в процессе, сами… А как она первый раз на колени передо мной опустилась, робея? Черт, а… У меня самого в тот раз будто ноги отказали!
Усилием воли прогоняю неожиданную хмарь возбуждения, но до самого конца поездки меня преследует тот взгляд Вероники, снизу вверх, прямиком в глаза, поплывший, полный удовольствия и смелости…
***
– Здесь, значит, да?
Заходим, в коридоре перед кабинетом сидят двое, нерусские, болтают на своем.
Я решительно шагаю к кабинету, мне вслед летят предупреждения о том, что сейчас занято, нотариус работает.
Но я рывком распахиваю дверь и вхожу.
– СДЕЛКА ОТМЕНЯЕТСЯ! – гремит мой голос.
***
Она
От неожиданности моя рука дергается в сторону и прочерчивает длинную петлю там, где нужно было ставить подпись.
На документе с гербовой печатью, между прочим!
Мы все, присутствующие, вздрагиваем и недоуменно смотрим в одном направлении.
На моего мужа, застывшего в дверях.
Я даже немного опешила от того, какой он здоровый и злой.
Разучилась смотреть на него со стороны, так, будто мы едва знаем друг друга.
Он всегда был на голову выше других и привлекал к себе внимание, странно, что когда-то его внимание привлекла я – кнопка, которая дышала ему в подмышку. А как подумаю, что я этому мужлану двоих детей родила и жила с ним, душа в душу…
Нет, это все было мороком, неправдой.
Он всегда был себе на уме, а я была при нем удобной и расторопной женой, активная, как юла…
– Что ты здесь делаешь?
Роман хлопает дверью и шагает внутрь.
– Сделка отменяется. Я не позволю тебе продать наш дом за бесценок. Я – муж, – заявляет.
Покупатели, муж и жена переглядываются, нотариус тоже озадачен.
– Постойте, но право собственности… Так, неужели что-то пропустила?
Нотариус бросается все перепроверять.
Я привстаю, на горле бьется жилка.
– Ты не имеешь права отменить сделку. Ты – не хозяин в этом доме. Больше нет! – выплевываю.
– За бесценок продать решила? Ты совсем с катушек слетела?
– Да, я подвинулась в цене. Срочная продажа.
– Что за необходимость в срочной продаже? И нет… Это называется не «подвинулась», это называется «продаю за три копейки». А эти и рады! Ты на рожи их посмотри! Мошенники какие-то! Да ты без денег останешься…
– Вообще-то у нас сделка с перечислением денег на расчетный счет, все безопасно и перевод уже подтвержден банком.
Роман краснеет и сжимает кулаки, рявкнув:
– НЕТ!
– ДА! – я повышаю голос. – Ты не имеешь права здесь находиться! Что… – спрашиваю ехидно. – Не отмечаешь наш развод со своим Котенком? Не во все места ее отлюбил?
– Отлюблю, – хрипит. – Не переживай. Еще и хоум-видео запишу и тебе скину, рыбина холодная! Будешь знать, какой жаркой штучкой должна быть в постели влюбленная женщина!
– Себе оставь, – фыркаю. – Свои три минуты славы.
– ТРИ МИНУТЫ? – багровеет Роман и вдруг шагает ко мне, дернув на себя. – А ну пошли, я тебе сейчас марафон секса устрою!
Глава 27. Она
На миг мои ладони соприкасаются с грудью Романа. Она бурно вздымается и опадает, сердце колотится бешено.
Меня будто ошпаривает.
Я отшатнулась от Ромы, рухнув обратно на кресло.
– Ты позоришь себя сейчас. Просто позоришь! Мы в разводе. Права на дом принадлежат мне. Захотела продать – продаю!
– За бесценок? Ты только посмотри на их довольные рожи, они целый праздник закатят, ах, какую дуру нашли…
– ДОВОЛЬНО! – кричу, стукнув кулаком по столу. – Дурак здесь только один – это ты, связавшийся с малолеткой! Просравший семью… А теперь, что… Дом тебе понадобился? Или Котенку твоему? Она ведь так на него облизывалась.
– Ты не можешь вот так похерить нашу жизнь, все эти десятилетия вместе, вот так просто продав дом… НАШ ДОМ!
– А ты, что, думал, я буду жить там, а ты станешь захаживать к бывшей жене со своей марамойкой?
– Я такого не думал! Я вообще не хотел развода.
– Уж извини… Терпилой, которая закрыла бы глаза на твое блядство, я никогда не была и не буду. Если ты не только со мной, значит, ты… вообще не со мной! А теперь уходи… и не позорься. Или я вызову полицию. Да, на сей раз я вызову полицию и напишу заявление, что ты меня преследуешь, угрожаешь моей жизни и здоровью. О, поглядим, понравится ли тебе сидеть в сизо рядом с проститутками и бомжами… Может быть, тебя там хотя бы половину суток продержат? Жаль только, что ты одет, как с иголочки и даже обут… А надо было окровавленными босыми ногами и… Пошел вон, – выдыхаю совсем тихо, накрываю ладонью глаза, глухо разрыдавшись.
Рома застывает надо мной, сжав кулаки.
– Вероник, я… Ник, послушай… – бормочет. – Давай мы все обсудим? Обговорим? Ведь я…
– Мужчина, я все проверила еще раз. Документы, предоставленные клиенткой для продажи дома, чистые. Право на распоряжение имуществом только у Вероники, прошу вас покинуть офис, – чеканит нотариус. – Или полицию вызову я, – добавляет жестко.
– Вероник.. – еще раз зовет меня Рома надломленным голосом.
Только меня это ничуть не трогает, потому что надломленна я сама, и мне плевать, за какие деньги уходит дом.
Просто плевать!
Потому что я не могу в нем оставаться, я ночами не сплю, мне всюду мерещится наше прошлое.
Он изводит меня этот дом, бывший когда-то островком любви и счастья.
Неидеального, как с картинки, с огрехами, но такого настоящего, нашего счастья.
Только нашего!
Я не могу оставаться в доме и не могу оставить его Роме, тогда туда припрется его шалава.
И дочери тоже не могу оставить, по той же самой причине.
– Вероника, я буду ждать тебя возле офиса.
– Не жди.
– Буду ждать, – упрямится. – Нам нужно решить, где будет жить дочь!
о мной Марина явно жить не хочет, потому что я не пущу на порог ее подружку и шалаву, Карину.
– Если ты не в состоянии обеспечить дочери крышу над головой или просто не хочешь это делать, я сниму ей квартиру. Но, уж извини, сниму по средствам.
– Ясно. Я сам займусь, – обронил Роман и вышел.
– Мы продолжаем? – уточняет нотариус.
– Да. Дайте мне несколько минут…
Я закрываюсь в туалете и сижу там, приходя в себя, умываюсь: глаза покраснели и опухли, Роман даже здесь умудрился все испортить, влезть!
В дверь одиночной кабины туалета кто-то стучит.
– Занято.
– Мам, это я. Мам… Я не знала, что папа устроит такое шоу, это же на него вообще не похоже. Он всегда такой… спокойный, а сейчас его не узнать.
– Ну, что ты, доча… Твой папа просто взбодрился от романа с молоденькой, вот и все! – смеюсь.
– Зачем ты так, мам? С ним, с нами… – продолжает канючить Марина.
Я выхожу так резко, что едва не разбила ей нос дверью, она умудрилась отскочить в последний момент.
– Зачем я так?! С ВАМИ? А ты… Марина, зачем так со мной? Тебе что-то не хватало? Деньги, шмотки, увлечения, подруги! У тебя было все… И ты решила, что пора и с жиру побеситься? Выбрала сторону Карины, этой шалавы, которая легла под взрослого, женатого мужчину! Это ты привела ее в наш дом, а теперь говоришь, «за что ты так… с нами?» А что мне делать, подскажи, м? Может быть, постелить в супружеской спальне новое белье для твоего папочки и его девки?! Может быть, благословить их еще? Кормить, обстирывать, жрать-варить? Смотреть, как ты надо мной насмехаешься и ни во что не ставишь? Нет уж, дорогая. Выбрала сторону… Иди по ней до самого конца!
Марина отшатывается, со слезами на глазах, а я, ослепшая от собственной боли и горя, не могу даже пожалеть ее сейчас, не могу пожалеть родную дочь, которую нянчила, которой пяточки целовала и мягкий животик…
– Ты всегда такая! У тебя мораль черно-белая! Так не бывает, мама!
– А в твоей морали одна сплошная серая грязь! – повышаю голос. – Ты берегов уже не видишь!
– Не продавай дом, мам, – резко меняет тему Марина.
Ее голос вдруг ломается и становится просящим.
– Не продавай, мам… Пожалуйста, не продавай его. Это же наш дом, наш… А помнишь, как мы с Игорем стену вам в спальне украшали? Это он меня подбил, подлец, и краски принес… А как папа первый раз в зоне барбекю разжигал огонь и едва не устроил пожар? А танцы каждую пятницу?
– Теперь уже не каждую.
– Теперь уже никаких танцев! – всплеснула она руками. – А раньше вы с папой танцевали во дворе, когда было темно…
От каждого ее слова в сердце вонзаются шипы.
– Не продавай дом, мама, – просит она. – Он мне так нравится, Игорю – тоже! Не продавай, мам. Ну, хочешь, я все по дому сама буду делать? Мам, я убираться буду! И посуду мыть за всеми, и даже во дворе…
– Марина, хватит, – сиплю я.
– А хочешь, я на колени встану?! Не продавай дом!
Я отшатываюсь, когда Марина бухнулась на колени и протянула руки в мою сторону.
Это уже переходит все границы, накал эмоций такой сильный, что даже в ушах гудит.
– Хва-тит.
– Марина, встань!
Между нами вклинивается Роман и поднимает ревущую дочь, встряхивает за плечи.
– Пусть продает. Этот дом был ценен только для нас, а маме был в тягость, – смотрит на меня. – Так, родная?
– Так. Я продам этот дом, – говорю и по щеке скатывается одинокая слезинка.
– Пошли, Марин, – Рома уводит дочь. – На улице не останешься, что ты, как маленькая, ну?
Вернуться после такого в офис нотариуса, как ни в чем не бывало, еще сложнее.
Каждый шаг дается с трудом.
Нотариус смотрит на меня поверх очков с подозрением, да и супруг с женой, покупатели, тоже заметно нервничают, что сделка может сорваться.
– Продолжаем, – говорю я и трясущейся рукой ставлю на документе подпись.
Глава 28. Он
Спустя время
– Дел полно, приехать на твою свадьбу не смогу. К тому же Алене предстоит операция, и я решил, буду с ней, – заявляет сын по телефону.
Я сжимаю пальцами переносицу, стараясь сдерживаться.
С каждым днем это удается все сложнее и сложнее, а еще Карина на плече повисла.
– Ну, что, ты долго? Мы опаздываем!
Я опускаю руку с телефоном.
– Мы опаздываем, потому что ты копалась до последнего. Вот почему мы опаздываем.
В ответ она куксится и делает жалобный вид, хлопает длинными, на мой вкус, даже чересчур длинными ресничками:
– Любимый, я же хотела выглядеть лучше для тебя! Вот смотри!
Она кружится, и короткая юбочка взметается вверх, обнажая кромку чулок.
Вот только меня эти виды стройных ножек и круглой попки сегодня не радуют, как не радовали еще вчера и, кажется, позавчера, тоже?
Что стряслось? Я ведь так этого хотел, не понимаю!
– Красиво, правда? – Карина еще раз прихорашивается перед зеркалом. – А сумочку какую выбрать, ума не приложу. Мне кажется, ни одна не подходит. Любимый, – смотрит на меня кокетливо. – Ты понимаешь, что это значит?
Она подбирается ко мне, забросив руки на плечи и прижимается всем телом. Упругие сиськи толкаются в мою грудь.
– Это значит, что твоему Котеночку не помешает порция небольшого шоппинга, а тебе, мой бука-бука, – щелкает пальчиком меня по носу. – Я подарю все виды из примерочных кабинок. И там будет что-то эксклюзивное, – обещает она.
– Бери любую сумочку, Карин. И поехали уже…
Поднимаю телефон, смотрю на экран: сын сбросил звонок.
Вот так всегда.
Мы почти перестали общаться, раньше сын от меня не отворачивался, но сейчас я чувствую, как мы отдалились друг от друга.
Не только с сыном, но и с дочерью – тоже.
Она несколько раз приходила к нам в гости, но подолгу не задерживалась, убегала почти сразу же.
Я снял дочери квартиру, она живет отдельно, приглашала меня несколько раз в гости, естественно, я приходил с Кариной.
И потом визиты сошли на нет.
Я вот уже полторы недели не виделся с дочкой, она отписывается, что у нее много учебы, и я не понимаю, в чем дело!
Неужели они обиделись, что мы с их мамой расстались?
Но Марина же сама видела, как Вероника уперлась рогом, она сама слышала, сколько гадостей наговорила мне эта женщина…
Эта женщина, которая не выходит у меня из головы.
Чем усерднее гоню мысли о ней, тем сильнее они впиваются, на самую глубину подкорки.
Сначала образ жены начал мелькать в мелочах, а потом из этих мелочей складывается плотный, разноцветный узор, как вуаль, паутина… И эта паутина оплетает мои мысли, мое настоящее и мою жизнь, в которой сейчас так много эгоистичного удовлетворения некоторых потребностей.
Но радости от этого я не испытываю.
Мне слаще было фантазировать, балансируя на острие эмоций, запретный плод сладок лишь на расстоянии.
Чужой уксус всегда кажется вкуснее породистого вина.
И неужели я на эту ловушку попался?
А теперь, что, назад сдавать?
Так поздно уже! Я ведь обещал Веронике, что женюсь на Карине, вот и… собираюсь жениться.
***
Сегодня мы идем выбирать свадебный торт.
По этому поводу у Карины целая истерика: свадьба через неделю, а мы еще не определились с тортом!
Вот теперь решающий день, сегодня или никогда.
И я, в раздражении, все чаще склоняюсь ко второму варианту.
Лишь мысленно, разумеется.
Я ведь ничего подобного в жизни себе не позволю.
Потому что я не из тех, кто отступает, нет.
Я буду долго и упорно бить в одну и ту же мишень, пока не достигну идеального результата.
Задумал – претвори в жизнь, вот девиз.
Отступить и слиться – нет, ни за что!
Вероника же не отступила, а я, что, чем хуже?
Нет, я не подарю ей такого удовольствия – смеяться над собой. Она не узнает, что в чем-то была права.
Я лучше свой язык откушу, чем признаю ее правоту.
– Домработница опять опаздывает, – замечает Карина. – Любимый, я недовольна уборкой этого персонала. Может быть, есть другие на примете?
– Карин, – закипаю. – Откуда мне знать? Я, что, бабскими делами заведую? Это херов быт, в конце концов, займись им, как… женщина!
– Любимка, ты сегодня что-то не в настроении. Мммм… А давай вот там припаркуемся, в свободном кармашке? Я, кажется, знаю, как поднять тебе… настроение! – подмигивает она и стирает салфеткой помаду.
Я проезжаю мимо.
– Что не так?
– Карина, мы и без этого опаздываем на дегустацию гребаного торта!
Устал.
Да, я устал…
Когда я заявил Веронике, что в новых отношениях я все сам решать буду, я и не подозревал, что моя избранница – эта девушка, в отношениях с которой мне все приходится решать самому.
ВСЕ!
Нет, не так… Мне хочется написать это короткое слово из трех букв на транспаранте и прокричать на стадион, полный зрителей.
ВСЕ – значит, ВСЕ!
Включая даже такую, чисто бабскую заботу, как набор персонала для ухода за нашей квартирой.
Карина не готовит и не убирается.
Я когда-то хотел женщину, яркую, легкую и смешливую…
Вот, рядом со мной сейчас девушка, которая на каждую серьезную тему отвечает: «Мммм, любимка, когда ты умничаешь, ты та-а-а-кой секси!»
И все.
Стоило дожить до этих лет, разорвать брак с женой, поссорить с сыном, охладить отношения с дочерью, чтобы получить в спутницы жизни – красивую, спортивную, с идеальной фигурой… куклу.
Я все чаще вижу в Карине лишь пустышку-Барби, и если первое время она с лихвой компенсировала все сомнения бурным сексом, а я так же стремился доказать, что я еще ого-го, то сейчас эти скачки, эти томные облизывания губ и подпрыгивания сисек в декольте все чаще утомляют.
Потому что в этом нет разнообразия.
И в этом нет никакого тепла…
Горячие ночи не затрагивают сердце, оно остается холодным, и я все чаще начинаю задерживаться на работе, потому что знаю, что дома меня ждет Карина, готовая отправиться куда-то.
Если я настаиваю на своем, то вечер проходит по программе: ужин, разогретый в микроволновке, секс и тупая передача с юмористического канала или еще более тупой скроллинг ленты коротких видеороликов. Во время просмотра этих роликов Карина регулярно скидывает мне «мотивашки» – пустые цитаты, натасканные отовсюду, на фоне природных пейзажей или жизни в стиле лакшери, потом ее неизменный вздох и томный взгляд: «Отправимся туда как-нибудь?»
***
– Как тебе этот торт?
Карина подносит мне ко рту очередной кусочек торта.
Меня уже тошнит.
Реально, я сейчас блевану!
– Выбери сама, – прошу.
– Любимый, мне нельзя поправляться перед свадьбой, ну же… Последний кусочек! – подталкивает сладкий, жирный десерт.
Не выдержав, я вскакиваю.
– Сама выбери!
– Ром… Ромочка, ты куда?
Карина подскакивает и цокает каблуками за мной. Я, с трудом сдерживая гнев, рявкаю:
– ВЫБЕРИ ГРЕБАНЫЙ ТОРТ!
– Но я… Не могу их пробовать!
– А меня сейчас стошнит! Не можешь есть, значит, выбери наугад! Все равно все к тому моменту будут настолько бухие, что всем будет насрать на этот несуразный, огромный и жирнющий торт!
Карина отшатывается, а я выбегаю из кондитерской, на ходу стягивая галстук.
Сейчас задохнусь!
Пройдя несколько метров с наслаждением затягиваюсь, привалившись спиной к стене здания, курю.
Внезапно какое-то предчувствие или что-то в этом роде, подобное, заставляет меня распахнуть глаза.
На противоположной части улицы я вдруг замечаю Веронику.
Взгляд жадно скользит по знакомому лицу, фигуре.
Она… изменилась.
Выглядит стильно, одета красиво, темные волосы красиво уложены, их едва заметно треплет ветерком.
Вероника стоит вполоборота и… посылает улыбку какому-то мужчине.
Он открывает перед ней дверь кафе, и они вдвоем скрываются там.
И меня, разумеется, тянет следом за ней, магнитом.
