Текст книги "Измена. Ты больше не моя (СИ)"

Автор книги: Диана Ярина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5. Она

Настя на несколько мгновений замолкает, а мне хочется ее в этот момент встряхнуть и неожиданно дернуть за волосы.

Она сейчас для меня олицетворение всех тех нахалок, которые лезут в семьи, разрушают отношения между и женой, она для меня живое воплощение наглых тварей с рабочими дырками, которые отворачивают мужчин от их родных детей.

На того же Леху посмотреть и вот она, картина, каким может стать мой муж в будущем.

Разница между ним и Лехой только та, что у Лехи дети маленькие, потому что женился он в первый раз намного позже, чем Рома, а в остальном они похожи.

Роме, наверное, даже проще, ведь дети выросли и уже совершеннолетние, просто мечта! Гуляй, не хочу.

Так что на Настю я смотрю, тяжело дыша.

Она даже делает шаг назад, неловко поднявшись на одну ступеньку выше, и вытягивает руки вперед, будто в защитном жесте.

– Я просто сказала, Вероник! Ты чего такая злая?

– Ты просто… сказала? Нет, Настя! Ты накинула говна на вентилятор, а теперь говорить отказываешься! Или, может быть, тебе нечего говорить. м? Может быть, в тебе горит банальная зависть?

– Зависть? – взвизгивает она немного пьяно.

– Да. Зависть, – говорю я четко и холодно, я ведь ни капельки не пила, ага.

Я ведь, дура такая, до сегодняшнего дня, все еще пребывала в мечтах о маленьком и думала, может быть, получится? Роман в сексе не всегда бывает осторожен, наш второй ребенок – это результат его уверенного «успею выйти». Но я все равно забеременела, и дети у нас погодки. Ох и помотали она нам нервов тогда, первые несколько лет были безумно сложными…

– Ты завидуешь нам, ведь все кругом твердят, что мы с Ромой – идеальная пара. А еще… – делаю паузу. – Еще твой Леха постоянно о нас твердит, вот ты и решила, как говорится, просто подговнить! Сочинила прямо сейчас.

– Нет! Ничего я не сочиняла! Я видела твоего Ромку с другой! И даже сначала подумала, что это его любовница. Смотрю, как он трется с сыкухой и думаю, вот это скандал в идеальном семействе! Они сидели за одним столиком, шушукались, а потом… Потом подошла твоя дочь, обняла ту девушку, и они ушли вместе! Вот я и поняла, что речь идет о подруге вашей дочери! Потому ничего и не сказала. А позорно…. Да, это было бы позорно, – хмыкает она. – Иметь такую соплюху. Ты на Рому посмотри объективно, Вероник. Он выглядит старше своих сорока пяти. Правда-правда! Мой Леха – свеж, как огурчик, и седина только кое-где проглядывает, а у твоего? И щетина седая, и полголовы. Да, буду честной, с этой девочкой рядом он смотрелся бы как ее папаша! Или даже дедушка, – хихикает. – Вот и говорю, позорно было бы, если бы он с такой мокрощелкой связался, позорно было бы, если бы твоего мужа увела сопля такая… Они ведь нам не соперницы! – подбоченилась она. – Мужика ведь надо брать чем? Не только молодой писечкой, нет… Дело не в том, сколько лет твоей писечке, а в том, как грамотно ты ее используешь. И не только ее, – подмигивает. – В этом весь секрет! Ну да, о чем я тебе рассказываю? Судя по тому, как Рома за тобой ухаживает, у тебя со знанием постельных утех все на высоте!

От этого разговора меня уже тошнит.

Писечки, утехи, развлечения…

Неужели только на это мужики и ведутся?

А как же любовь? Забота? Верность?

Как же годы, прожитые душа в душу и поддержка, а?

Кто бы Рому поддержал, кроме меня, когда он прогорел?

Его даже родители не поддержали, родной отец обругал последними словами и заупрямился, не желая помочь, а мог бы тогда продать одну из их квартир, чтобы поддержать сына, но он этого не сделал! Он до последнего за свое имущество цеплялся, хранил его для кого-то, держал.

Так вцепился в эти квадратные метры, никого туда не подпуская, что после его смерти родственники приобрели не шикарную трешку в центре, а проблемную квартиру, без ремонта, старую, распиленную более, чем на десять долей! Предмет вечных споров и разногласий.

Но, выходит, это ничего не значит – ни моя верность, ни любовь, ни уважение.

Все ерунда, а какая-то молодая писечка, девочка огонь, рядом с которой муж чувствует себя хищником, сейчас для него важнее.

За этим негодованием на мужа я упускаю деталь.

Деталь, которая отзывается будто удар осинового кола в сердце, когда я снова и снова прокручиваю этот разговор между нами несколькими минутами позднее.

«Вот я и поняла, что речь идет о подруге вашей дочери!» – звенят в моей голове слова Насти.

Я даже застыла на месте.

Застыла так, словно меня сковало приступом, спину заломило, колени стали деревянные. Пальцы, схватив простынь, держат ее туго, и я не в силах их разжать.

Меня трясет.

От шока.

Накрывает осознанием всей мерзости и глубины этого предательства.

Мой муж и подруга нашей дочери?!

И, если Настя видела их всех втроем, если заметила, как дочь подошла позднее и не выглядела удивленной, значит, дочь знает?

Дочь в курсе, что Рома от меня гуляет с ее подругой и молчала про это?

Обнимала меня каждый день со словами: «Люблю тебя, мамуль!»

Смотрела мне в глаза и прятала гнусную правду за теплыми улыбками.

Ах ты…

Я с трудом делаю шаг, опускаюсь на кровать, матрас скрипнул подо мной.

Дышу рвано.

Сердце – на вылет.

Мне совсем нечем. Дышать.

Перед глазами пляшут цветные пятна, и вдруг…

Дверь в комнату раскрывается, на пороге взбудораженный Рома стоит.

Сжимает телефон в кулаке, сердитый и злой.

Ах, телефон.

Мне хочется смеяться над собой, смеяться до горьких слез.

Я закрыла неверного мужа в бане, думая, что он просидит там до утра.

Так надо было перед этим отобрать у него телефон! Кому-то позвонил и попросил его вызволить!

– В чем дело? – интересуется он.

Подходит ко мне и заглядывает в глаза.

Чертов телефон из рук не выпускает, кладет в карман легких брюк и только после этого наклоняется надо мной.

– Ты бледная очень. Плохо стало?

– Д-да, – киваю. – Голова закружилась.

И правда, голова кружится. Роман дотрагивается до моего плеча, а мне мерзко…

Мерзко, что он трогает меня своими пальцами, которыми только что гонял по прибору, фантазируя о другой.

– Уйди, – глухо выталкиваю.

– Вероника! – вздыхает. – Ну, что ты себе надумала? Глупая.

Его пальцы стискивают мои плечи сильнее, он целует меня в лоб.

Будто покойника.

А еще так целуют детишек или престарелых родителей.

Меня корежит от того, какой уродливой и неправильной стала наша любовь, во что она превратилась.

– Мамуль, я же говорил, не перетрудись. Давай я постелю, идет? – спрашивает Роман мягко, забрав у меня из рук простынь. – Ты, как всегда, обо всех позаботилась, а о себе в последнюю очередь.

– Какая я тебе мамуля?! – злюсь я. – Ты во мне маму свою увидел, что ли? Давно не был на кладбище? Забыл, как она выглядела? Или что?!

Дышу тяжело.

Роман застывает, потом кивает:

– Как скажешь, Вероника.

Я для него просто – Вероника, а она – кто, м?

Котенок!

Меня снова начинает потряхивать.

Роман быстро застилает кровать постельным бельем и подталкивает меня.

– Иди ложись. Отдохнешь. На сегодня хватит бегать. Не девочка ведь уже!

Не девочка?!

А сам-то…

Настя ведь права: мой муж седой!

– Отстань, Ром.

Я, действительно, нуждаюсь в отдыхе. Меня аж морозит от всего.

Хочу, чтобы меня оставили в покое, но муж неожиданно быстро раздевается и забирается под одеяло.

– Отстань? – его руки крепко меня обнимают и ползут под маечку. – Наоборот, я надеялся к тебе немножко пристать!

Глава 6. Она

Так и хочется спросить у Романа: у тебя в бане рука устала?

Или запала не хватило?

Тяжело на одной фантазии выезжать?

Я же знаю, что он любит глазами и руками, он любит смотреть и чувствовать отклик.

Так что маленькие шалости в бане могли только раззадорить его аппетит, и его так приперло, прижало, что он не прочь удовлетворить свои желания даже со мной.

То есть совсем недавно он выглядел и вел себя, как мужчина, чей интерес в постели угас.

Но сейчас он рьяно рвется в бой и прижимается ко мне, толкаясь в мое бедро.

Мне самой секса-то хочется, скрывать не стану.

Желания никуда не делись.

Это он от меня отвернулся, другой заинтересовался, а я… мне куда эту энергию, эту жажду девать? И сейчас на миг даже хочется закрыть глаза на все, что я знаю.

Закрыть глаза и получить удовольствие.

Это лишь миг слабости, после которой мне становится противно, что такие мысли вообще могли промелькнуть у меня в голове.

А Роман тем временем распалился все сильнее. От его движений вся одежда уже в сторону сбилась, и губами он прижимается к моей шее, часто и бурно дыша.

– Сейчас спущу, как подросток. Как в первый раз… – хрипло смеется. – Помнишь? Мурыжила же ты меня так, что у меня из ушей пар валить начал.

– Надо же, – говорю я. – А я тогда решила, что ты просто скорострел.

Он замирает.

– Что?

Такой удар по мужскому самолюбию.

– Какой скорострел? Ты о чем? Ты… Ты не говорила раньше.

– Обидеть тебя не хотела, но мысли такие были, да. Я ведь тоже этого момента ждала, первого раза, и думала, ты будешь любить меня до рассвета, а ты… вжух и все! Еще и родители пришли…

Роман краснеет, я даже в темноте это чувствую. Его буквально кипятком стыда ошпаривает.

– Я и не знал, что ты обо мне так подумала. Ты же знаешь, в следующий раз ты уже стала моей, и я ласкал тебя без остановки. Всю ночь напролет, – его пальцы сгребают плоть вместе с моим бельем. – Всю ночь!

– Да, но… – тихо смеюсь. – Между первым разом и вторым я… думала.

– О чем?! – восклицает.

– О том, стоит ли с тобой связываться, – лгу.

Сейчас я нагло лгу и нарочно топчусь по его мужской самооценке.

Тогда нас родители прервали, а я, как пьяная ходила, от его смелых ласк, от предвкушения продолжения. От жара, которым меня окатывало, стоило только вспомнить о том, к чему мы подошли вплотную. И меня впечатлила его реакция тогда. Если он меня так сильно хотел, что не сдержался…

Однако сейчас я под покровом темноты все перевираю, я придаю прошлому тот смысл, которого не было тогда.

Лгу. Обижаю. Насмехаюсь.

Чтобы ему стало больно…

Так же больно, как мне, или хотя бы на треть так же больно.

– Что ты такое несешь? – сипит он.

– Правду, – отвечаю я, отбив его потяжелевшую руку.

Натягиваю белье, как оно было и отползаю подальше.

– Я говорю тебе правду, Рома. Тогда я всерьез думала, стоит ли мне вообще с тобой встречаться, ведь подружки мне о сексе с придыханием рассказывали. И то у них, и се, и позы разные, и выдержка до утра, а ты… Только раздел меня, чуть-чуть приласкал и все! Вдруг у тебя с этим проблемы были? А что бы потом стало, если уже в молодом возрасте у тебя несдержанность… Я думала, потом у тебя вообще мог и не подняться! Вдруг ты бракованный какой-то!

Роман застывает, напряженный, сбитый с толку, даже дышит, как подстреленный заяц.

– Что за ерунду ты сейчас несешь?!

– Правду, – отворачиваюсь от мужа с ленивым зевком. – Я говорю тебе правду, Ром. Мне кажется, мы уже достигли того порога отношений, за которым мы можем быть друг с другом откровенными во всем, не так ли?

Развернувшись, смотрю ему прямиком в лицо, он, дрогнув, отводит взгляд в сторону.

– У меня от твоей правды настроение просто в труху! – произносит с досадой и спрашивает в сердцах. – Одного понять не могу, если ты так плохо обо мне тогда подумала, зачем на второе свидание согласилась? Понимала же, к чему все идет!

– Просто решила проверить, так ли это на самом деле. И ты не оплошал. Не знаю, что в тот раз тебя подвело. Может быть, ты переволновался или…

– Хотел я тебя слишком сильно! – перебивает он меня.

– Не кричи, мы в домике не одни. Если ты забыл, то в каждой из соседних комнат спят или собираются спать наши друзья! Не планируешь же ты устраивать сейчас постельные игрища им на потеху?

– С чего вдруг на потеху?! – шепчет отрывисто.

– Или похвалиться хочешь, что еще можешь? – спрашиваю с сомнением. – Извини, Ром, но меня близость других за тонкой стенкой смущает. Да и потом… я уже все.

– В смысле, ты уже все?! – спрашивает шокировано.

– В душ сходила, Ром. Быстро раз-два и готово. Ну, что ты, как маленький? Когда муж не удовлетворяет жену, то глупая женщина начинает клевать ему мозг, а умная найдет варианты замены.

Мой муж остолбенел, в прямом смысле этого слова, и спрашивает шокированным, дрожащим от негодования голосом:

– Интересные дела творятся! И что же ты такое нашла в замену?!

– А какое это имеет значение, Ром? – спрашиваю я. – Все-таки мои сомнения в молодости были не беспочвенными. По поводу твоих постельных подвигов. В последнее время секс у нас такой редкий и невкусный, что даже те несколько минут для меня в тягость.

– Что?

– В последнее время, Рома, я всегда имитирую, потому что ты меня совсем не удовлетворяешь. Но понимаю, ты старше, сил уже нет на подвиги. Ты, главное, не переживай по этому поводу, ведь я тебя все равно ценю за долгие годы брака.

Я нарочно все это сказала, выставила все так, будто он в постели – полный ноль! Нарочно не произнесла ни одного люблю.

Супруг застыл на кровати, растерянный и задумчивый. Если он хотел по-быстрому утолить свой голод, то у него ничего не вышло.

Однако он все-таки делает еще одну попытку, резко навалившись на меня.

– Сейчас я тебе покажу… Сил нет! Сейчас ты у меня пощады будешь просить!

Глава 7. Она

– Слезь с меня! Слезь! – требую я, повысив голос.

Роман же реально на меня навалился, как злой зверь, решивший доказать, что в он в сексе – ас, а я все выдумываю.

Я и выдумала, конечно, чтобы сбить с него спесь.

Я рассчитывала на то, что он обидится, отвернется и будет спать до утра.

Или вообще уйдет в другую комнату, раздраженным, оскорбленным и уверенным в том, какая я сука!

Но вместо этого он решил доказать мне обратное.

Набросился, как зверь, пытается распалить жадным, влажными поцелуями, еще и пальцами всюду лезет.

Я стараюсь его спихнуть, оттолкнуть.

Во мне все пылает от негодования, что Роман полез на меня после того, как ворковал со своей любовницей.

Он меня обманывает.

Даже в мелочах.

Как о цветах соврал, мне до боли обидно!

А ведь он даже не подозревает, какую боль причиняет своими действиями, прикосновениями.

Или ему просто плевать?

Хорош же он устроился: я ему быт, удобства и крепкий тыл обеспечиваю.

Но развлекается он с другой. Комплименты, ласковые слова и букеты роскошные – тоже ей.

Просто так.

Без повода!

Как же жена? А жена обойдется! Жене букеты строго несколько раз в год на праздники – восьмое марта, день рождения, новый год и годовщина, конечно.

Годовщина свадьбы.

Ее, даже если захочешь, то не забудешь, день рождения нашей дочери в один день с нашей годовщиной!

Конечно, мы празднуем день рождения дочери, а годовщина получается вторичной в этот день…

Может быть, с этого все и начинается?

Мы друг для друга стали вторичными, отошли на второй план или даже дальше.

Сначала заботы, хлопоты, обязанности, дети… Работа! Потом, в свободное от всего этого время, мы пытаемся уделить немного внимания друг другу, хотя давно уже смотрим в разные стороны.

Он – на другую бабу, например.

– Прекрати! – вскрикиваю я, когда от напора его сильных пальцев трещат мои трусы.

Такой натиск, что он готов взять меня силой.

Роман не останавливается, слишком сильно его разозлили мои слова о том, что он не справляется.

За стеной становится тихо-тихо. У меня такое чувство, будто все, кто легли спать в дачном домике, сейчас замерли и слушают нашу возню!

Мне удается поднять руку и огреть мужа по щеке. Но в последний миг Роман поворачивает голову и удар ладонью приходится ему по уху.

Он застывает, тяжело дыша – взбудораженный, взгляд шальной, возбужденный до крайности.

Роман не на шутку завелся, дышит свирепо, у него даже губы дергаются немного.

На несколько мгновений я застыла, разглядывая своего мужа.

Таким я не видела его уже очень давно, и мне становится грустно, что для того, чтобы увидеть его в край возбужденным, пришлось его оскорбить и задеть.

В длительных отношениях притирка неизбежна, как и привычка.

Хорошо это или плохо, но новизна притупляется и кто-то один решает, что это сигнал для похода налево.

Я знаю женщин, которые от мужей гуляют, но о таком даже подругам не рассказывают, потому что настоящая женская дружба случается крайне редко.

Но мужчины – это другое дело.

О своих походах налево они во весь голос трубят свои друзьям, хвастаются, а те, хлопнув приятеля по плечу добавляют: «Вот это ты молодец! Мужик!»

– Ты чего? – хрипит Роман. – Дерешься. Пожестче хочешь, что ли?

– Ты совсем из ума выжил. Ром? У нас на даче полно гостей! Или ты решил для всех бесплатный аудиоспектакль на тему секса устроить?!

– Дача большая, давай выйдем. В баню, например, – улыбается, подлец, как ни в чем не бывало.

От его предложения меня чуть не выворачивает наизнанку.

Его тянет в баню, туда, где он совсем недавно со своей девицей ворковал. Тянет продолжить фантазию и закончить с той, которая под рукой нашлась, что ли?!

– Знаешь, в одном ты прав. Дача большая! И ты… Ты себе угол точно найдешь! А не найдешь, в машине переночуешь!

– Ты только что намекнула… Нет, прямо сказала, что в постели со мной тухло. Так давай добавим огня! – не сдается он.

– Ты пьян! Ты мне сейчас противен! Боже… Свали от меня. Живо! Или я буду кричать!

– Да кричи, сколько влезет, это между нами, между мужем и женой. Все уже взрослые, все свои, поймут, если услышат, что у нас кое-что происходит.

Совсем с катушек слетел, берегов, похоже, не видит.

Я не знаю, чем бы закончилась эта стычка.

Возможно, реально моими криками о помощи.

Но происходит кое-что другое.

В кармане брюк мужа зазвонил телефон.

Завибрировал, я это ощутила внутренней стороной бедра. Роман содрогнулся, прижавшись ко мне теснее.

Совсем себя не контролируя.

– Тебе звонят! – почти кричу ему в лицо.

– Подождут. Или перезвонят позднее, потому что сейчас я занят!

– Вдруг это что-то очень важное?

Роман отталкивается от кровати с бранью на губах.

– Вот так всегда, Вероника! Для тебя всегда, слышишь… Всегда есть что-то более важное, чем мы сами.

Я застываю, оскорбленная такой претензией, а муж тем временем достает телефон из кармана и при мне отвечает.

Резко рычит в телефонную трубку:

– Да!

Его голос такой злой, что, будь я собеседником в этот момент, я бы немедленно положила трубку.

– Что? Говори!

Выслушав чей-то ответ, Роман смотрит на меня зло.

– Это дочь. До тебя дозвониться не может. Спросить что-то хотела. Обезболивающее и… Что-что? – переспрашивает. – Кровоостанавливающее? Так, Марина… – говорит строго. – Что случилось?

Муж меняется в лице.

– Жди. Скоро буду!

Я поднимаюсь, полная тревоги за дочь.

Обиды пока отодвигаю в сторону.

– Что случилось?

– Толком она не рассказала, говорит, упали неудачно с самоката. Крови много.

– Упали? – переспрашиваю я, зацепившись за то, что о дочери муж говорит во множественном числе.

– Да. Вместе с подругой.

Мне показалось или голос мужа зазвучал в этот момент немного иначе?

Глава 8. Она

Выходим из комнаты, по нам скользят заинтересованные взгляды друзей, они сопровождают нас до самых ворот.

Мы с Романом действуем слаженно.

Он открывает ворота, я выгоняю автомобиль. Он закрывает, я терпеливо жду за рулем.

– Я сяду, – предлагает он.

– Ты пил, – отрезаю я. – Торопишься на тот свет? Без меня!

– Ладно, черт! Ты чего такая колючая?

Из числа друзей к машине приходит Анатолий с Лидой, своей женой.

– Уезжаете?

– Приходится. Дети накуролесили, – отзывается Роман.

– Так вроде уже не щеглы! – удивляется Анатолий, чтобы с места срываться!

У него с Лидой детишки совсем еще маленькие: пять и десять лет соответственно. Я помню наших детей в этом возрасте: такие милые были!

– Не зря говорят: маленькие детки – маленькие проблемки, а дальше ты сам знаешь.

Роман бросает на меня странный взгляд и вдруг предлагает:

– Вероника, может быть, ты все-таки останешься? Как хозяйка…

При этом муж не смотрит мне в глаза, руки засунуты глубоко в карманы брюк. Я вижу, как его пальцы поглаживают экран телефона.

Будто ему не терпится ответить!

Неужели его Котенок прислал сообщение?

Боже, он совсем с катушек слетел с этим Котенком.

У него дочь в беде, а он… только о шлюхе своей думает.

И предлагает мне… матери… не ехать!

Интересно, почему?

– Не понимаю, Ром.

– Что тут понимать? Ты дачу как? Без присмотра оставишь?

Лида вмешивается:

– Да бог с вами, езжайте! Когда у детей беда, родители всегда должны откликнуться немедленно. Езжайте, мы все прекрасно понимаем, чп случаются у всех. И за дачу не переживайте. Мы с Толей проследим, все уберем, закроем, ключи привезем вам. Все, давайте… С богом! – махнула рукой.

Мы отъехали, улица быстро отдалилась и вскоре растворилась, пропала даже из зеркала заднего вида.

Внедорожник шел хорошо, мягко.

Роман сидит, насупившись.

– Это было совсем необязательно! – наконец, говорит он и отворачивается в окно.

Что он там собирался рассмотреть в непроглядной темени, я не знала.

К тому времени ночь уже вступила в свои права.

Теплая, летняя ночь…

Если бы мы сейчас перенеслись на несколько лет назад, я бы обязательно открыла окна, чтобы в салон ворвался теплый ночной воздух. Роман поворчал бы, что налетит мошкара, но потом сам бы потянулся за поцелуем.

Мы бы притормозили, перелезли на заднее сиденье, а потом…

От ярких картинок перед глазами стало совсем невмоготу.

Только теперь на месте себя я видела какую-то другую девицу.

Смазливую и жопастенькую.

Из головы никак не выходили слова Лехи и вид насупленного мужа, недовольного, что я тоже с ним поехала, говорил сам за себя.

А я… ехала, злила и тихо злорадствовала.

Очевидно же!

Да просто на лбу у мужа написано, что, сославшись на заботу о дочери, он планировал заскочить к своей девочке.

Забежать на пять минуточек или с ней-то он сношается подольше?

Я, думаю о нем и о ней, не видела ее лица, потому что не знала, кто она, но я видела ее тело, представляла четко, в деталях, как Роман приезжает, весь нетерпеливый, как прямо в коридоре начинает приставать к ней, подсаживает на комод, сдвигает в сторону трусики и входит одним толчком. А она довольно стонет, закатывает глаза и говорит, что он – самый лучший, просит еще и еще, еще!

– Ты поворот проехала.

– Что?

– Говорю, ты поворот проехала! – злится муж.

Я сверилась с навигатором.

– Нет, я еду правильно.

– А было бы быстрее срезать!

– Спешишь как на пожар? С чего бы это?

Роман смотрит на меня во все глаза:

– У нас дочь в крови! С травмой! Это повод спешить! Или я чего-то не понимаю? Ты какая-то странная сегодня! – огрызается он.

– Потому что от секса отказалась?

– Да ты все время от него отказываешься! Еще и делаешь вид, будто я в этом виноват. Не удовлетворяю я ее, видите ли! Что же ты тогда подо мной стонешь! Всегда имитировала? Не поверю! Ты без ума была…

– Все меняется, Ром. Время не стоит на месте. Мы меняемся, мир вокруг… Кто-то остается рядом, а кто-то ищет… на стороне!

Я внимательно посмотрела на мужа, и в этот миг нас подкидывает на большом ухабе.

Руль резко крутануло в сторону, вырывая из моих пальцев управление.

Роман, матернувшись, спасает ситуацию.

– Останови.

– Что? Нет!

– Глуши мотор, я сказал! – повышает голос. – Я, будучи немного выпившим, вожу в миллион раз лучше тебя, трезвой!

Пришлось остановить.

Или он бы вырвал руль у меня из рук, а это было опасно.

Мы поменялись местами, Роман сел за руль.

До дома мы доехали молча и без происшествий.

В дом муж спешил так, что даже меня ждать не стал, буквально забежал, перескакивая через ступеньку высокого крыльца.

– Марина!

Его голос разносится далеко по гостиной нашего дома.

Я отстаю немного, но стараюсь идти следом. Зацепилась взглядом за капли крови на дверной ручке и не могу думать ни о чем, кроме травмы нашей дочери.

– Марина! – снова зовет муж. – Карина!

Я залетаю.

– Что-что? Кого ты зовешь? Что за Карина такая?!

– А? – оборачивается. – Я дочку зову, Марина.

– Па-а-ап! – доносится из другой комнаты.

В холл выбегает наша дочь, которая учится на втором курсе, на маркетолога.

– Мы здесь. Карина сильно повредила колено, мы так перепугались! – выпаливает она. – Пап, мы еще самокат повредили, надо это как-то решить и чтобы мама…

Я выхожу вперед, из тени.

– Чтобы мама, что, Марин? Продолжай.

– И ты здесь?! – удивляется она, нахмурившись.