Текст книги "Измена. Ты больше не моя (СИ)"
Автор книги: Диана Ярина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19. Она
– Я хочу поговорить с адвокатом.
Дежурный смотрит на меня с раздражением.
– Я хочу поговорить с адвокатом, у меня есть такое право. И родственникам сообщить, где я нахожусь, – продолжаю.
Первый шок сошел, теперь я начинаю мыслить рационально.
Мне нужен адвокат и помощь со стороны – тех, кто не станет поддерживать ложь Романа.
– Мне нужен адвокат. Срочно. Вы вообще слышите меня?
Мой голос сухой и хриплый, но я стараюсь, чтобы меня было хорошо слышно.
Дежурный кидает на меня раздраженный взгляд поверх очков, как будто я – какая-то назойливая муха.
– Сядь и не пыли там! – отвечает, вернувшись к телефону, где он смотрит какой-то ролик.
– Этот самый ленивый, – с зевком отвечает проститутка. – Непробиваемый просто. Тупой. Терпеть не могу тупых, – добавляет. – До них не достучаться, я бы на твоем месте такой вой здесь подняла! Но я не ты, – хмыкает.
Я снова обхватываю себя руками, ногам холодно – как будто лед внутри них. До ног не дотронуться – все распухло, горячее, пульсирует противно.
Наступить больно.
– Вы не имеете права меня тут держать! Позовите следователя! Или… адвоката. Да хоть кого. Мне даже медицинскую помощь не оказали! – повышаю голос.
Он хмыкает.
– Сейчас, еще бригады врачей тут не хватает, ага! – зевает. – Может, ты решила, что здесь тебе – санаторий? Сиди и не ори, а то оформлю тебе сейчас дополнительно неуважение к сотруднику и нарушение.
– Какое еще нарушение?
– Я найду, какое, – бросает тяжелый взгляд.
– Говорю же, тупой, – снова подает голос проститутка. – Родственник чей-то. Потому и хамит.
– Я хочу позвонить адвокату! – не сдаюсь.
Дежурный нехотя встает.
Воздух вязкий, дышать тяжело. Вот бы раствориться, уйти, исчезнуть…
Оказаться далеко отсюда!
Держусь с трудом.
Заходит женщина – короткая стрижка, кофточка дурацкая, в руках стопка бумаг.
Следователь.
При виде нее дежурный как будто оживает, с интересом на нее поглядывает. Нравится она ему, что ли?
– Тут эта задержанная бузит, – как будто ябедничает. – Адвоката ей подавай, врача… – как будто насмешничает.
Однако следователь его шутку не оценила.
– Что? – моргает.
– Мне не дали позвонить адвокату и родным! Не оказали медицинскую помощь! – хватаюсь за соломинку.
Следователь смотрит на меня, потом на дежурного.
– Петренко, ты, что, позвонить не дал?! Ты каким местом думаешь?
– Я…
– Неважно! – мотнула она головой сердито. – Выпускай.
– Что?
– Выпускай, говорю.
Глаза усталые, но что-то в них есть – чуть-чуть сочувствия, или просто раздражение, усталость от работы?
– Это против правил, – понижает голос. – Семья состоятельная, при задержании были допущены нарушения. Грамотный адвокат за это так натянуть может, мало не покажется. Все, давай, живо! – хлопает ладонью. – Организуй тут все.
– А как же? Труп или…
– Никакого трупа нет, – качает головой. – Супруг пришел в себя, общается с врачами, его посетила дочь.
Я слышу этот разговор, и мое сердце кольнуло болью от слов следователя.
Яд обиды разливается по моей крови.
Она горькая и болезненная: выходит, Марина посетила отца, а меня – не стоит?
Сколько я здесь нахожусь? Кажется, целую вечность!
– Вы с ним беседовали?
– Увы, нет. Врач заявил, что пострадавший пока не в себе. Думаю, он просто тянет время. Но как бы то ни было, если врач говорит, что пострадавший не в себе, то его показания в таком случае ничего не стоят, – чуть-чуть морщится она. – Трупа нет. Есть причинение вреда здоровью и ссора. Бытовуха. Терпеть не могу бытовые ссоры. Клоунада! Друг друга чуть не поубивают, потом заявления забирают. Так что…
– А как же?
– Хочет заявить на жену, пусть делает это по форме и пишет заявление. Потом и будем работать, – отрезает. – А я пока не вижу оснований для дальнейшего задержания. И не вижу их, по большей части, по твоей вине, – смотрит на дежурного, отчитав его вполголоса.
После этого она обращает на меня внимание.
– Вероника... – Она листает бумаги. – Оснований для задержания нет. Можете быть свободны.
В ушах резко звенит, как после хлопка. Не понимаю – радоваться или пока не стоит. Наверное, все сразу, чувства накрывают, как волна.
– Телефон дайте! Мне нужно позвонить!
– Да, конечно. Организуй, – говорит она дежурному. – Я сейчас все бумаги оформлю.
***
Меня выпускают.
Даже не верится, что это происходит!
Становится совсем плохо. Внутри холод, а снаружи жарко, ноги будто иглами протыкают.
Обессиленно валюсь на длинный ряд сидений, уже в коридоре.
Кто-то подходит и садится рядом – женщина, просто посетитель, ждет кого-то, кажется. Взрослая, в летах. По сути, бабушка, но взгляд твердый и ясный, с капелькой сочувствия.
– Девочка, тебе плохо?
– Плохо, – постукиваю зубами. – Осколок в ноге. Болит очень.
Она ахает, посмотрев на меня.
– Что же случилось?
– Повздорили с мужем, он упал и разбил столик, но и мне досталось.
Странно, но она мне верит, охнув:
– Как-то мой муж люстру вешал, но не удержал, она ему на голову упала, раскроила там все, – машет руками. – Крови было, как будто у нас в квартире поросенка зарезали! А, и соседи, конечно, потом языками трепали, что мы с мужем деремся.
И глаза ее такие нормальные, человеческие. Теплые. Вот на этом тепле и держусь.
Почему так бывает, что чужие люди иногда оказывают помощи больше родных?
Все внутри разбито на осколки.
Хочется кричать, но не получается. Только прошептать:
– Спасибо.
– Так тебе чем-то помочь? – интересуется она.
– Я… Я уже позвонила, – выдыхаю. – Жду своих. Но все равно, спасибо.
И снова становится стыдно за слезы, за слабость.
Неловко, что я оказалась в такой ситуации, что вынуждена просить о помощи совсем посторонних, а родные… где они?
***
За мной приехала подруга Лида. Вопросов задавала много, я отвечала с трудом.
Уже спать тянет.
Совсем сил не осталось.
– Лид, – улыбаюсь устало. – Спасибо, что приехала.
– Да не вопрос, – отвечает она. – У меня пакет с вещами в машине, а пока держи тапки, – протягивает кроксы.
Нет слов.
Просто нет слов, я сейчас разрыдаюсь.
Но нужно еще немного продержаться до травматологии.
Из ступней вытаскивают несколько осколков, засевших особенно глубоко. Обработали антисептиком, перевязали, сказали, как ухаживать.
Домой возвращаюсь поздним вечером, пошатываясь от усталости.
– Лид, спасибо за все, – напоследок еще раз обнимаю подругу.
Со слезами.
– Если бы не ты…
– Да перестань, – как будто смущается она. – Для чего еще нужны друзья? Ты давай, не раскисай. В курсе меня держи.
– Ага, буду, конечно.
Она бросает взгляд на наш дом и замечает задумчиво.
– Это у вас так музыка играет? Или у соседей?
– У нас, – отвечаю, сцепив зубы.
Но это все ненадолго!
В прихожей сразу замечаю две пары чужой обуви. Яркие кроссовки и красивые босоножки.
Неужели…
Вхожу в гостиную и застываю от увиденного.
Глава 20. Она
В гостиной Марина с подружками.
Улыбки до ушей, звонкий смех.
Меня немного ведет в сторону, я все еще помню, как много здесь было крови, как повсюду валялись осколки, а Роман лежал неподвижно, словно труп.
Моргаю, видение пропадает, но…
Наверное, я долго еще буду помнить эти кошмарные мгновения.
А теперь в гостиной сидит Марина, в коротком топике и джинсовых шортах, в одной руке – коктейль с трубочкой, в другой – телефон.
На подлокотниках дивана расставлены напитки и коробочки с фастфудом.
Рядом с Мариной сидит Ксюша, а на втором диване…
У меня аж дыхание спирает от возмущения.
На диване – Карина.
Любовница моего мужа.
Ее ноги закинуты аж на спинку дивана, будто это ее дом, а она здесь – полноправная хозяйка.
Девочки смотрят музыкальный канал и бурно обсуждают последний модный трек.
Громкая музыка, смех, обмен сияющими улыбками.
Просто праздник жизни какой-то!
И плевать, что в нашей семье – раздор и беда.
Я сердито прохожу в гостиную и дергаю за шнур, выдергивая вилку из розетки.
Сразу становится тихо.
Меня замечают.
Девушки обернулись.
– Вон. Все. Сейчас же, – чеканю я.
Воцарилась звенящая тишина.
Марина подскакивает и даже смущенно выглядит, но сразу же краснеет и старается придать себе деловой вид.
– Мам, мы вообще-то тут отдыхаем!
– Собирайтесь, – шепчу злым шепотом. Внутри все бурлит. – Живо.
Марина смотрит поверх моей головы, губы дергаются. Я вижу – вот она, кипит, сейчас еще что-то скажет...
Обрываю:
– Это мой дом, и я здесь хозяйка. Если через две минуты вы все еще будете находиться здесь, я вызову полицию. А ты… – смотрю на Карину. – Сними ноги с моего дивана.
Она медленно делает это, но снимает ноги и показывает, смотри, как я умею их развести в стороны и сложить красиво. Недоделанная Шерон Стоун!
– Вот это приступ! Девочки, смотрите, Маришка, твоя мама сегодня не в форме! Не с той ноги встала? Или… – смотрит на мои забинтованные ноги. – Споткнулась где-то? – спрашивает ехидно, глаза сверкают злобно.
Маленькая тварь.
Просто дрянь, какая паскуда!
– Споткнулась. О муженька, который, по словам врача, сейчас не в себе. Вот подумываю, если он не в себе, может быть, на лечение его отправить? В больничку. Для душевнобольных, – улыбаюсь широко.
Карина замолкла, улыбка ее становится натянутой.
Ага, глаза уже не горят торжеством.
– Пусть его там прокапают… Может быть, и в голове что-то прояснится? – улыбаюсь и смотрю на большие часы на стене. – У вас осталась минута, чтобы убраться из моего дома.
– Вообще-то я тоже здесь живу! – пискнула Марина.
– Ты здесь всего лишь прописана, но владелица дома по бумагам – я.
– И папа! Что бы он сказал, узнав, что ты меня выгоняешь?! – возмутилась она.
– Понятия не имею. И, думаю, если бы он что-то сказал, то вряд ли это было бы что-то путное. В последнее время у твоего отца с головой проблемы.
– Да что ты несешь?
Марина опешила от того, каким тоном я с ней разговариваю.
А вот так, моя хорошая.
С меня довольно.
Хватит вам всем в попу дуть.
– И со здоровьем у него тоже нюансы имеются, – усмехаюсь в сторону Карины, которая все больше и больше задумывается над моими словами. – Это не мои слова, это так врач сказал. Меньше минуты у вас осталось!
– Кариш, пошли, – первой быстро встает Ксюша. – Мариш, спасибо за вечер. Повторим как-нибудь.
– Обязательно! – обещает Марина и бросает на меня недовольный взгляд, чуть-чуть закатив глаза.
Карина уходит последней, виляя своей задницей.
Она у нее нереально круглая, как будто эта девушка только и делает, что задницу себе накачивает в спортивном зале.
Обернувшись в дверях, она замечает:
– Еще увидимся.
И нарочно медленно обувается, громко спросив:
– А вы, кстати, видели мой новый браслет, девочки? Любимка подарил… Чистое золото. Он у меня такой щедрый!
У меня от злости даже перед глазами потемнело. Но я держусь.
Держусь из последних сил.
И потом добавляю ей в спину:
– Кстати, ты уж там пошевелись, милочка. Пока Рома в больнице лежит. Тормозки, уход, утки… Ну, там тебе объяснят, я думаю!
Карина споткнулась в дверях и чуть не полетела носом вниз.
От ее высокомерия не осталось и следа.
Я хлопаю дверью и догоняю криком Марину, которая шагает к лестнице.
– Куда пошла? Убирай свинарник!
– Блин, мама, ты как всегда! Ты… Боже, хоть иногда! Будь немного проще, и люди к тебе потянутся!
– Ах, проще… Главное, доча, смотри, не стань одноклеточным рядом с твоей новой подружкой. Или тебе по приколу, что у нее интрижка с отцом? Это новая мода какая-то?
Мой голос набирает громкость.
– С кем ты связалась! С шалавой какой-то. Я тебя совсем не узнаю!
– А ты меня и не знаешь! Ты и понятия не имеешь, какие проблемы меня волнуют! И чего мне хочется. Для тебя все мои просьбы – чушь!
– Да о чем ты просила-то в последний раз? О чем таком безумно важном!
– Я просила денег на губы! – кричит дочь. – А ты меня высмеяла! Ты насмехалась надо мной!
– Губы накачать? Серьезно? Это повод для обиды?!
– Ты не понимаешь! Все кругом, как нормальные девушки, ходят, а я… одна такая! Губы ниточки, как у тебя! – кривится. – Посмотрела бы на себя в зеркало критически, оценила!
– Кое-кому критическое мышление точно не помешает! Но о чем я тебе говорю. Знаешь, я думаю, что ботокс тебе не поможет.
– Что?! Как ты…
– Да, не поможет. Хоть вся обколись ботоксом с головы до ног, но если внутри – пустота, то ни один ботокс тебя не спасет…
– Ой, ма! В твоем возрасте, мам, косметолог строго обязателен! – кривится. – И хватит! Ты снова про наполнение какое-то, и прочую чушь. Вот только смотрю я на тебя и думаю… ЭТО ПРОШЛЫЙ ВЕК! Ну, что, помогло тебе твое наполнение удержать отца? – усмехается. – Или все-таки внешка подкачала?
Через миг голова дочери дергается назад, а моя ладонь начинает гореть.
Марина отшатывается в шоке.
– Ты. Меня. Ударила!
– Давно пора, – говорю тихо, дрожа всем телом. – А теперь прибери свинарник за своими шлюховатымми подружками и марш в детскую комнату.
– Что? Это…
– Детская комната. Да. Детская! Потому что взрослые девушки себя так не ведут, – подтверждаю я. – Ведешь себя как капризный подросток. Себя не обеспечиваешь, поддаешься чужому влиянию. Ребеночек!
– Ааааааа!
С диким криком Марина хватает коробку с пиццей и швыряет ее в сторону.
– Отлично, теперь еще и диван испачкала. Пока тут все не приберешь, спать не ляжешь.
– Ты всегда баловала и любила только старшего брата! Всегда! А меня не любишь! – бросает мне с претензией. – Меня только папа любит!
– Можешь идти и жаловаться ему прямо сейчас, – говорю я и поднимаюсь по лестнице. – И, кстати, если ты напару с подружкой уже мило обсуждаете, как поделить дом и семейные обязанности на двоих, учтите, при разводе я буду делить все! До последней копейки. Вот так.
– К-к-какие семейные обязанности?! Ты о чем, вообще?!
Я оборачиваюсь только затем, чтобы сказать ей:
– Уборка, Марина. Если я встану утром и здесь будет бардак, тебе не поздоровится.
Потом я иду в нашу спальню, супружескую спальню, и без сил опускаюсь на кровать.
Закрываю глаза.
Мне бы позвонить…
Заставляю себя подняться, достаю из кладовки коробку с предыдущей моделью телефона, переставляю симку, заряжаю телефон.
Жду…
Загрузился, наконец-то.
Я звоню мужу.
Задерживаю дыхание.
Ответит или нет?
Отвечает.
– Ты меня разочаровал, Рома.
Глава 21. Он
– Ты меня разочаровал, Рома.
Голос жены звучит устало.
Этого звонка я от Вероники не ожидал, как, в принципе, не думал, что она мне позвонит.
Не успел я сформулировать мысли, как она тихо смеется:
– Я-то думала, что ты был на дне, когда ублажал себя в бане, как прыщавый подросток, а нет… Дно случилось, когда ты решил засадить меня в тюрьму за… За что, кстати? За то, что ты меня толкнул и пострадал сам же?! Как это низко и не по-мужски.
Во мне полыхнуло что-то и начало горчить на языке так, что сглотнуть не получилось.
– Прекрати. Не хотел я на тебя заявлять.
– Ты сам-то в это веришь?
Внутри еще горше становится.
Почему-то саднит и лицо как будто гореть начинает.
Не от того ли, что меня пристыдили?
А чего я вообще хотел-то?
Нет, в тюрьму Веронику точно бы не засадил, но понервничать заставил, спесь сбить хотел.
– Я хотел, чтобы ты перестала брать на себя слишком много, а то ведешь себя как командир и свысока на всех смотришь, достало! Я… Я должен быть в доме главным. Это ко мне в рот заглядывать должны! В ожидании моих решений! А ты… Привыкла сама в доме всем рулить! Последний раз мебель сменила, меня ни о чем не спросила даже. А вот то кресло, которое выкинули по твоей милости, мне, может быть, нравилось! Оно, может быть, было моим любимым. Но ты решила, что ему место – на мусорной свалке.
– Ах, я много на себя беру? Ну, Ром, так уж повелось, знаешь ли. И уже давно… Ведь когда мы в этот дом заехали, и надо было ремонтом заняться, у тебя дел невпроворот, оттягивали постоянно, то времени нет, то устал, то давай не будем портить выходные обсуждением быта…
– Да, так и есть. Я отдыхать на выходных хотел, а не ишачить и решать вопросы ремонта и быта.
– Ромчик, миленький мой, неужели ты сорока с лишним лет дожил и только недавно понял, что брак и семья – это не только сердечки в глазах, классный секс и приятности, это еще и быт! Быт и комфорт. А ты у нас большой любитель комфорта… И да, я взяла на себя вопросы с ремонтом. Дизайнера наняла, ремонтную бригаду… – перечисляет Вероника.
– Ага, когда они тебя на деньги кинули, кто бросился решать проблемы?! Я!
Гаркаю так громко, что, кажется, после отбоя сейчас забежит медсестра и сделает мне замечание.
Но ничего не происходит.
Платная палата делает свое дело.
– Молодец, что вписался. Так за свое же, Рома! За наше! Или я чего-то не понимаю? Да если бы я не взялась за этот ремонт, мы бы до сих пор так и жили, в свинарнике! Жили и ждали, пока тебя посетит вдохновение и желание заниматься бытом. Давно это уже пошло, Ром. Я и обои, и мебель, все сама выбирала. Как в тот ремонт, самый главный, так и в последующие.
– И кустарники эти идиотские, которые не прижились, но стоили туеву кучу денег, тоже ты сама решила высадить на участке! – припоминаю ей с лету.
– Я хоть что-то делаю, да, не все решения удачные, но зато потом… Нет, постой, тебе, что, территория наша не нравится? Не ухоженная? Или что? Да боже мой, закрыл бы ты свой рот с претензиями! Ведь даже дачу! Дааа… Ту самую дачу с баней я выбрала, а ты гундел, почему она настолько дороже. Да вот потому и дороже, что там все есть! Достал!
Пожалуй, впервые мы так откровенно и долго на тему быта и семьи ругаемся. Раньше бывали разногласия, но они быстро сходили на нет, а сейчас, как вожжа под хвост попала.
Мы ссоримся и не можем перестать это делать.
И с каждым словом Вероники я все больше укрепляюсь в мысли, что расставание с ней – это правильно.
Это нужно…
Это важно, черт побери, чтобы сохранить тягу и интерес к жизни, к чему-то большему, чем просто быт-дом-работа-сон!
– Ты ведешь себя не по-мужски, – с укором произносит Вероника.
– Не по-мужски? – переспрашиваю . – Ты мужика во мне давно видеть перестала! Такого мужика, перед которым рот открыть боишься, такого мужика, от взгляда которого трусы сами собой слетают! Такого мужика, который для семьи – авторитет, и его слово – это закон! А ты же, Вероник… Ты все оспариваешь. У нас в семье твои решения – это главные, причем, зачастую ты нас перед фактом ставишь. Даже вот как посиделки с друзьями на даче.
– А здесь-то что не так? – недоумевает она.
– То есть, ты не понимаешь, да? Ты в четверг заявляешь: вечером пятницы едем на дачу, на все выходные. Все уже приглашены, вот тебе список покупок, выпивка, вода, соки, не забудь. И все! А спросить?
– Да что у тебя спрашивать, боже!
– Какие у меня были планы на выходные! Вот что…
– Очевидно, теребонькать свой прибор под томные выдохи малолетней шлюшки.
– Она хотя бы рада мне и не имитирует! – огрызаюсь я. – А ты… Давно к сексу остыла.
– Даже переубеждать тебя не стану. После этих суток считай, у меня вообще на тебя ледник. Вечная мерзлота.
– Я так и понял, – фыркаю. – Знаешь, Вер, это развод.
– Я ВЕРОНИКА! – злится она. – И я первая сказала, что это развод! Я, а не ты.
Опять она хочет быть первой и главной во всем.
Но сейчас я ей не поддамся!
Ни за что!
– А я… Заявление подам. Вот прямо сейчас зайду на госуслуги и подам!
В ответ Вероника вздыхает:
– У нас совместно нажитое имущество, нас через суд будут разводить, умник.
– Ааа… Задолбала! Что ты лезешь всюду, умничаешь! В каждой бочке – затычка! Чего же ты, такая умная, все лучше всех знаешь, и бизнес не открыла? Реализация, какая-никакая! Строила бы всех там! Но… у тебя кишка тонка, Вероник. Ты только на нервах своей семьи играть можешь, только нами помыкать и возвышаться за наш счет. Надоело. Я от тебя устал…
– Что ж, желаю тогда отдохнуть. С твоей девочкой.
– Отдохну.
– Еще семью с ней создай, ах нет, она же сказала, что ты от семьи устал. Так что это просто так… потеребонькать. И все! И что, будет ли оно стоить семьи, Рома?!
В ее голосе звенит усталость и слышатся слезы.
Пожалуй, первые слезы за весь этот разговор.
Я на миг привычно торможу, потому что не люблю, когда Вероника расстраивается и плачет, но потом черпаю в злости силу и намерение пойти до конца.
Сгорел сарай, гори и хата.
Здесь нам больше нечего терять.
Мы себя изжили!
– А я… Я новую семью создам!
– Что?
– Да, вот так. Женюсь на Карине! – обещаю я.
Честно?
В мои планы подобное не входило.
Просто увлекло, понесло, закрутило.
Запретный плод сладок, а мне – вдвойне сладкий плод достался.
Под носом у жены…
Немного опасности щекочет нервы.
Это так сладко и порочно, это то, чего я давно лишен в отношениях с женой.
Она постоянно в заботах, утомлена, из наших отношений пропал флирт, предвкушение.
Новизна? Нет, это не про нас… У нас все плохо.
И дальше будет только хуже.
Правильно, что мы сейчас разругаемся и разбежимся.
Да, правильно, говорю себе, подавив несмелые возражения.
Наша ссора зашла слишком далеко, и я разбрасываюсь обещаниями, которые будут дорого мне стоить в дальнейшем.
Но это будет потом, а сейчас…
Сейчас я говорю:
– Клянусь, женюсь на Карине. И тебе приглашение на нашу свадьбу выпишу. Придешь проводить мужа в счастливую новую жизнь?
