Текст книги "Измена. Ты больше не моя (СИ)"

Автор книги: Диана Ярина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22. Она

Роман, кажется, даже не догадывается, какую боль он мне сейчас причиняет.

Невозможно убить любовь за одну секунду. Может быть, у кого-то и получается это сделать, но только не у меня.

Я все еще люблю этого негодяя, мерзавца и подлеца, сердце все еще болезненно сжимается от каждого его слова.

Они словно удары.

Он бьет наповал.

Но я не доставлю ему удовольствия видеть и понимать, как мне больно. Я буду кусать и жалить его в ответ.

Пусть он отравится ядом моих слов.

Он не заслужил другого финала, я не буду той, кто скромно уйдет в сторону и будет вытирать слезы умиления от того, что он счастлив с другой, нет.

Хотел по-хорошему, тогда надо было сначала расстаться, и, возможно, тогда я бы говорила иначе.

Но только не сейчас.

Раненное животное будет огрызаться до последней капли крови, а он ранил меня… глубоко.

Очень глубоко.

– Приду ли я? О, разумеется. В качестве свадебного подарка принесу тебе коробку с твоими таблетками и методичку о том, какие пилюли тебе помогают от поноса и геморроя.

– Сука!

– О, я буду щедрой сукой. Дополнительно я тебе подарю запись к годному сексопатологу и психологу. Или, может, лучше сразу к психиатру?

– ЧТО?! – рычит зло Рома. – Для чего?!

– Чтобы тебя проконсультировали по поводу отношений с девчонкой, которая тебе в дочери годится. Не было ли у тебя каких-то отклонений поведения еще и в сторону нашей дочери?

Меня несет.

Очевидно, последние сказанные слова были точно лишними, и Рома замолчал.

Тишина стала гнетущей.

Я сказала такие слова, которые простить нельзя.

– Дрянь. Тебе самой не противно от того, что ты сейчас сказала? – спрашивает он.

Противно.

Противно и жутко, до чего можно дойти в желании сделать больно в ответ, произнести такую ахинею, за которую стыд прожигает до самого нутра.

– Извини, это было лишнее, – говорю сухо.

– Можешь не извиняться, – отвечает он мертвым голосом. – Развод обсудим? Что ты хочешь получить?

– Половину. Всего.

– Как скажешь.

– А что насчет дома?

– Дом себе оставь, ты же так убивалась, делая там ремонты, подбирая дизайны.

– Вот как? – я ошарашена. Думала, он будет биться за этот дом до последней капли крови. – Уверен?

– Да, уверен. Мне не нужен этот склеп с призраками прошлого.

Склеп.

Он назвал наш дом склепом.

Как контрольный удар, как пинок под ребра полусдохшей псине.

Я не знаю, есть ли у нас возможность сделать друг другу еще больнее.

В ответ я цокаю языком:

– Твоей девочке наш дом приглянулся, она на него облизывалась. Ты не считаешь, что нужно с ней посоветоваться и…

– Нет. В новой семье Я решаю. Я – главный.

– О, ладно, удачи, главный. Не затягивай с разводом.

– Не буду. Приедет мой юрист, составит мировое. Чем быстрее разведемся…

– Тем лучше, – подхватываю я и вздыхаю с фальшивым облегчением, рассмеявшись в конце. – Буду рада. Наш брак мне давно в тягость. Признаюсь, я думала, что ты сдашься раньше.

– Что?! – закипает Роман.

– Думала, ты раньше на левак решишься, а ты так долго продержался. Поразительно!

– Гадина. То есть ты нарочно меня в браке изводила, пилила! Выносила мозг!

Это не так, но я не отступлю от намеченного пути.

Пусть будет думать, что я коварная сука, чем заплаканная брошенка.

– Да, – говорю я уверенно.

Удивляюсь, как легко, будучи в злости, можно соврать.

Я лгу и лгу, окружая себя толстыми стенами лжи, оставаясь в самом эпицентре ураганной боли.

– Думал, ты избавишься от надоевшей жены? Сюрприз, милый, это я тебя сбросила со счетов, и хочу сдать в утиль, как старый утюг, который уже не нагревается, как следует.

Сравнения с холодным, старым утюгом Роман не выдерживает и сбрасывает вызов.

Все, последнее слово осталось за мной.

Да, вот так!

Я все сказала. Все, что не хотела говорить, все, чего на самом деле никогда не было у меня на уме, все сказала.

Я выиграла эту битву, но проиграла в войне за канон «и жили они долго и счастливо»

Счастливый финал бывает не у всех сказок.

Падаю обессиленно на кресло, пытаясь отдышаться.

Ползу в ванную и долго умываюсь ледяной водой, пока кожа не перестала чувствовать хоть что-то.

Потом слышу странный, гудящий шум и не сразу понимаю, что это звук пылесоса.

Марина решила убраться по-настоящему?

Я должна на это посмотреть.

Спускаюсь.

Мусор и остатки еды собраны в большой пакет. Она пылесосит диван и ковер, а на столике стоит средство для выведения пятен с мягкой мебели.

Что ж, будем считать, что процесс запущен.

Марина, почувствовав мое присутствие, бросает в мою сторону напряженный взгляд.

– ЧЕ?! – выталкивает с агрессией.

– Ничего, просто решила проконтролировать процесс уборки и хочу заметить, чтобы не осталось ни одного пятнышка. Мне этот диван с домом еще продавать.

Марина застыла и выключила пылесос.

Смотрит на меня в шоке.

– Что-что?

– То. Мы с твоим отцом разводимся. Дом остается мне, я решила его продать.

– Но это же наш дом! Наш! И мой – тоже.

В голосе дочери звенит отчаяние.

Я, возможно, сейчас поступаю и говорю слишком жестоко.

Но назад дороги нет.

Мосты сожжены, остались лишь уродливые обгоревшие куски.

– По документам – нет.

– Но я живу здесь! Ты не можешь продать наш дом! Не посоветовавшись! Не спросив!

– Вообще-то могу и я уже все решила.

Марина смотрит на меня со слезами.

– Тогда зачем я это делаю? – в сердцах бросает щетку. – Зачем?! Если ты все равно все продашь! Не спросив! Почему ты всегда все за всех нас решаешь, как лучше?

– Мариш, а тебе какая печаль с этого? Не понимаю…

– Или у тебя есть другой дом, в котором…

– Дома нет. И не будет. Ни к чему мне дом, – вру. – Он мне давно в тягость. Надоело за всеми вами ухаживать, заботиться. Вы как вампиры, высасываете все и ничего не даете взамен.

– А где я буду жить по-твоему?

– Спроси у отца. И у мачехи, разумеется. Можешь порадовать свою подружку, папа готов сделать ей предложение. Умора, конечно, что мачеха одного возраста с падчерицей, но… Думаю, сможете ужиться. Ведь вы такие подружки.

Она ахает, раскрыв рот, и стоит в шоке.

– Как? Не понимаю… Это же… Это же просто… Нет! Все не серьезно!

– Мариш, ты сей сидела в обнимочку, неужели ты не рада?

– Хватит! Я больше не хочу это слушать! Да, мы подружились недавно, но я не думала, что это всерьез! Так не будет! – топает она ногой. – И все останется по-прежнему! Я никуда не съеду.

– Но тебе придется, – говорю я и разворачиваюсь спиной. – Как вариант, можешь попробовать жить отдельно. Как другие студенты…

– В общаге, что ли? В вонючем клоповнике для нищих и детей мигрантов?!

– Мне без разницы и, знаешь, детка… Твой отец не всегда был таким состоятельным.

***

Я ухожу и ложусь спать, вырубившись в тяжелый, муторный сон мгновенно.

Мне снова снится свекровь, она ходит по нашему дому, прибирается и сетует, что кругом грязно, пыль, шерсть каких-то собак или кошек.

Я оглядываюсь и понимаю, что она права: кругом запустение, клубы пыли, обои поцарапаны когтями животных и отслаиваются, как будто лохмотья старой кожи.

– Вы идите-идите, – машет она и садится у окна, у которого любила сидеть, когда бывала у нас в гостях. – А я тут подожду.

– Чего? Чего вы ждать собрались, мам? Ну, правда. Пойдемте, мы все уже на чемоданах.

– Я здесь останусь, – говорит она упрямо и сон разрывается трелью звонка.

Кто приехал в такую рань?

Глава 23. Она

Я стою на пороге. Сон даже не начал рассеиваться, а я уже вынуждена действовать, спросонья сбиваю мизинец об острый угол дверного косяка.

Даже глаза приходится протереть, потому что сон был хоть и нервный, но глубокий, все глаза слиплись.

В глазке размытая тень, звонок разлетелся по всему дому громкой трелью.

Открываю дверь, и передо мной стоит он.

Я ждала, чего угодно, но только не того, что увидела.

У меня шок! Полный шок…

Игорь. Мой мальчик.

– Игорь?! О боже! Игорь! Что… Как?

– Мам, привет…

У него голос уставший, такое ощущение, что сухость царапает ему горло.

Лицо серое, волосы липнут ко лбу.

Он шагает ко мне и рассматривает меня с беспокойством, потом осторожно обнимает.

– Как вы тут? Что накуролесили?

Я отступаю, впустив его в дом, не могу поверить, что он здесь.

– Я… Мы… Боже, ты-то как здесь оказался?

– Узнал, что у вас тут бедлам какой-то и сразу приехал. Должен был еще к вечеру добраться, ближе к ночи. Но машина, зараза, заглохла! Прямо в дороге! На трассе. И ни туда-ни сюда. Черт меня дернул купить бюджетного китайца. Я сбросил настройки по инструкции и все стало на китайском. Не едет машина! Пока дождался эвакуатор… Потом на попутке, автостопом добираться пришлось, – объясняется.

Он пахнет бензином и дорогой. Ехал всю ночь.

– Такое чувство, будто я целую вечность добирался! – вздыхает устало и трет лицо ладонями. – Ладно, это ерунда, а вы-то как?

– Нормально. Игорь… Ты давай, с дороги умойся и поспи, хорошо? Голодный, наверное? Я тебе сейчас покушать соберу!

Сын останавливает меня, сжав пальцами плечо. Возвышается надо мной на целые полторы головы, ростом и комплекцией пошел в отца.

Сын внимательно рассматривает меня, с головы до ног и хмурится, увидев бинты.

– Что с ногами?

– Так, – слабо улыбаюсь. – Небольшая авария. Все в порядке.

– Нет, не в порядке! Ты выглядишь так… потерянно, – выдыхает он.

Взгляд налит каким-то шоком. Брови хмурит, потом нежно гладит меня по плечу.

– Мама, ты похудела! Ты в порядке вообще? Та я ж, если что, любого порву, – даже злится как-то по-доброму, заботливо, будто маленький волчонок, защищающий свою стаю. – Что случилось?

– Да так, Игорь… Ничего особенного. Мы… Мы с твоим отцом просто разойтись решили.

Я чувствую, как его растерянность бьёт меня волной, невидимой и однако давящей.

– Что с вами стряслось, мам? Все же хорошо было! – восклицает он.

– Давай-ка ты сгоняешь в душ, я тебе сейчас одежду принесу, а потом приходи на кухню.

– Лады, – соглашается нехотя.

Дома еще полно вещей сына, поэтому подобрать кое-что ему для пребывания дома не составляет большого труда.

Пока он шумит водой в ванной комнате, принимает душ, я на скорую руку делаю ему бельгийские вафли, с творогом и зеленью, как он любит.

К появлению Игоря я как раз успела снять с вафельницы первую порцию.

– Ну, мам, расстаралась, не стоило, – говорит с мягким укором, но сам с голодным видом набрасывается на вафли, еще даже не успевшие остыть.

Я выпекаю вафли, наливаю нам по чашке чая и ловлю такую мысль, что мне, наверное, будет иногда будет не хватать этого дома.

Слишком много воспоминаний в нем заложено, теплых и согревающих, даже холодными зимними вечерами.

Но и остаться здесь, среди призраков былого счастья… не выйдет.

Склеп, да.

Рома прав – теперь этот дом превратится просто в склеп, и больше ничего.

– И все-таки, мам. Расскажи, как это случилось?

– Как у твоего отца появилась другая? Наверное, тебе стоит его об этом спросить, я таких подробностей не знаю, но слышала, как хвастался своей красавицей перед Лехой. Под красавицей, разумеется, он подразумевал не меня.

– Может быть, все не так?

Качаю головой.

– Нет, Игореш. Все так… Все именно так. Рома, он отрицать не стал. Идею с разводом поддержал горячо.

– Да может быть он просто ужалить хотел тебя в ответ? – сын как будто не может поверить. – Вы же душа в душу жили!

– Нет, Игорь. У него там, как сейчас говорят, лав стори. Она приходила сюда, хвасталась, у меня даже запись этого разговора есть, – усмехаюсь.

– Кто она? – звучит холодно вопрос.

В голосе сына чувствуются враждебные нотки.

– Она… Подруга Марины.

– Чтооооо?! Да вы тут, что, совсем с ума посходили?! – гаркает сын.

– А потише орать нельзя, не?! В этом доме, вообще-то спят!

В этот момент на кухне появляется Марина, волосы растрепаны, она натягивает худи поверх тонкой пижамы, ежится, будто от холода.

Марина на меня бросает быстрый раздраженный взгляд – ревнивый, острый, который только у подростков бывает.

Такой, словно она не хочет делить даже самую малость.

Я вспоминаю ее слова о том, что я якобы сына люблю больше, чем ее.

Неужели ревнует? Да нет, бред какой-то!

Я их обоих люблю.

Неодинаково, нет. Каждого по-своему.

Даже ее, свинюшку неблагодарную, до сих пор… люблю.

Несмотря на все ее выходки.

– Брата хоть обнимешь? – предлагает Игорь.

– Да вот еще… Обнимать тебя! – закатывает глаза.

– А ну иди сюда!

Игорь рывком притягивает сестру, она визжит, брыкается, но затихает, после того, как он ее встряхнул и зажал, поцеловав в волосы.

– Дышать нечем, Игорь, – отзывается она глухо.

Сын что-то шепнул ее, Марина, насколько это возможно, кивнула.

Садится за стол, с покрасневшими глазами и перегибается, заглянув в тарелку.

– Бельгийские? С творогом и зеленью? Феее… – морщится. – А сладкие вафли нельзя было сделать, мам?

– Кухня вся в твоем распоряжении.

– Ну вот, а еще говоришь, что Игорь – не твой любимчик. Все норм, я себе сэндвич сделаю, – злится Марина, с грохотом доставая из кухонного шкафчика тостер.

Я едва не принялась объясняться, мол, я не думала, что она проснется пораньше, поэтому…

Но нет.

Обрываю себя: оправдываться не хочу, не стану!

– Не бузи! – делает сестре замечание Игорь.

– А ты не воспитывай меня! Воспитатель нашелся, спасатель! Примчался! Зря прилетел, они разводятся! И дом продают! – повышает голос Марина.

– Я поговорю с отцом. Это бред. Он изменит свое решение, – уверенно заявляет сын. – Я верну отца в семью!

Глава 24. Он

– Зря ты приехал, сынок. Как видишь, мамочку твою обожаемую никто в тюрьме закрывать не собирается!

– Откуда столько яда? – недоумевает Игорь. – Вы же столько лет вместе, вы должны…

– Во-первых, я никому ничего не должен! Даже налоговой! А во-вторых…

Я ловлю себя на мысли, что смотрю на сына, как на врага.

Да, он враг мне сейчас, когда прилетел, весь из себя такой умный и решил построить родителей по линеечке, жизни нас учить решил!

Нас!

– Продолжай, мне даже интересно, что ты скажешь, во-вторых…

– Яйцо курицу не учит. Слышал такое выражение? Нет? Рекомендую подумать, что оно обозначает!

– Ты себя-то слышишь?

Нас прерывают.

Заглядывает медсестра.

– К вам дочка, Роман.

– Запускайте.

Смотрю на сына:

– Кажется, ты и с Мариной поругался? Не могли прийти вместе? С разницей на пять минут пришли. Демонстративно, что ли?!

Сын хмурится:

– Марина вообще-то дома осталась. Это…

Дверь палаты распахивает.

– Котик, любимый, как ты?

В палату врывается Карина и застывает, увидев возле моей постели сына.

Скользит по нему взглядом сверху-вниз и обратно, потом переводит взгляд на меня.

– Проходи, Карин. Это… сын. Игорь.

– Сходство на лицо, – отмирает она. – Теперь понятно, в кого Игорь пошел. В тебя, любимый. У вас просто одно лицо и…

Игорь поднимается, сделав резкий шаг вперед.

Карина замирает и говорит с натянутым, грудным смехом.

– И ростом, и фигурой… Ах-ха-ха!

Она выглядывает из-за него, а я испытываю желчный прилив какой-то.

Раздражение.

Нет, я же не всерьез ее к сыну приревновал.

Или мое настроение испортилось после того, как медсестра назвала Карину – моей дочерью.

Игорь, зараза, хмыкает, посмотрев на меня.

– Вот так доча, правда?

– Хватит, – цежу сквозь зубы. – Карин, оставь нас на несколько минут.

– Как скажешь, любимый.

Развернувшись, она выходит.

Ее бедра выкручивают восьмерки.

Да, черт! Нет, она же всегда так ходит? А задница у нее… Отменная!

– Не пялься на мою…

– Да не пялюсь я, ты че… Тебе, кажется, похотью последнюю извилину отдавило? – интересуется. – Я просто в шоке смотрю и понять не могу, как ты мог променять нашу маму на эту… шмару дешевую. Пап… Я… Я, кажется, чего-то не понимаю.

– Поживи в браке столько лет, как мы, сразу кое-что понимать начнешь! – огрызаюсь. – А до тех пор ты просто желторотый цыпленок!

– А ты тогда, кто? Пожиратель цыплят? Эта девка даже младше меня, тьфу… скользкая и фальшивая.

– Не унижай мой выбор, прими его.

– Твой выбор? – вскакивает на ноги. – Твой выбор раздвинет ноги перед любым, кто поманит ее более длинным… рублем.

– Ты ничего не знаешь о нас. Еще раз повторяю. Последний раз. Сохрани остатки хороших отношений между нами, а так-то, знаешь… я тоже не в восторге от того, что ты подженился на какой-то мутной девке еще учась в универе. Это же какой ушлой надо быть, сразу подцепить состоятельного парня и развести его на «давай жить вместе».

– Мою девушку не тронь, она сирота и…

– И, конечно, просто по любви поспешила жить вместе, ага.. Это же среди нынешней молодежи так распространено: вешать на себя обязательства, почти как в браке! – Да как ты смеешь?! Моя девушка – приятная в общении и у нее есть свой доход, не большой, но…

– В этом все и дело. Небольшой доход или состоятельный парень? Угадай, что здесь выгоднее. Ах, тебе неприятно! Ах, ты утверждаешь, что у вас все по любви, так почему ты другим в этом же самом праве отказываешь? А?!

Сын смотрит на меня и машет рукой:

– Бесполезно. Я думал, Марина просто истерит, а вы… Вы с мамой уперлись, как два барана. Она только о разводе твердит, уже объявление о продаже дома выставила, говорит, дома долго продаются, тянуть нельзя, а ты… ты грудью на амбразуру в защиту какой-то дешевки.

– Такова жизнь. Она меняется.

– Я против.

– Но ты ничего не решаешь. Это наша жизнь. И мы сами в ней хозяева. Прими это, как данность. И не оскорбляй мой выбор. Потому что этим самым ты оскорбляешь меня.

– Пап… Ты сам себя оскорбил и на посмешище выставляешь своим… выбором.

Он смотрит на меня с надеждой, но я упрямо стою на своем.

Дороги назад нет.

Прошлого не осталось.

Только надежда на светлое будущее, а дети…

Что ж, дети выросли. И я свои обязательства перед ними выполнил на все сто процентов.

***

Спустя время

Усилия сына, как и его приезд, оказались напрасными.

Не верится, что этот день настал.

Из здания суда выходим вместе с Вероникой, не глядя друг на друга.

Теперь мы не просто ставшие чужими в браке, мы – бывшие муж и жена.

Все прошло гладко, без криков и ссор.

Мы уже ссорились и ругались, приняли решение разойтись, и следовали принятому решению.

Потому что именно так и поступают взрослые люди: они не тянут кота за яйца и сиськи долго не мнут.

Разойтись? Да пожалуйста!

Развод? Просто мечтал об этом…

Разделить имущество пополам?

Кто-то бы сказал, что не слишком ли жирно бывшей жене отдать половину всего, а я… просто знаю, что она без меня загнется, ничего не добьется.

Я, можно сказать, выбрасываю на улицу беспомощного котенка и даю ей путевку в жизнь, ибо без меня она не сможет.

Отдам должное тем годам, когда Вероника была сносной женой!

И, разумеется, я не хотел затягивать судебный процесс на много месяцев.

Из глаз долой, из сердца – вон, и я не пожалею, не оступлюсь, говорю себе в рьяном угаре.

– Поздравляю. Единственное, чего я так и не понял, ты фамилию себе девичью вернешь?

Вероника поворачивается в мою сторону.

Ее глаза сверкнули.

Неожиданно они начали казаться слишком большими, огромными, на сильно исхудавшем лице.

Оказывается, у нее острые, красивые скулы.

Я и забыл.

– Девичью фамилию? Нет, не думаю. И только не бери на свой счет, Роман. Мне просто лень бегать по инстанциям с бумажками. Всего хорошего!

– И тебе.

Кивнув на прощание, Вероника уходит, а потом возвращается и протягивает мне что-то.

– Возьми. Оно мне больше не нужно.

На мою ладонь падает обручальное кольцо.

Такое чувство, словно кольцо весит целую тонну, и тянет мою ладонь вниз, к асфальту.

В горле встает противный ком, земляной, и там, будто дождевые черви копошатся, щекочут, но ничего путного я из себя выдавить не смог.

***

Просто быстрым шагом пересекаю парковку, сажусь в тачку и хватаюсь за руль: у меня новая машина.

Дорогой внедорожник премиум-класса. Вкусно пахнет нежнейшей кожей, электроника напичкана всюду…

И я почему-то вспоминаю, как мы выбирали эту машину. Лежали в постели, распаренные после секса, голова Вероники лежала у меня на груди, моя рука покоилась на ее плече.

– Машина тебе под стать, здоровяк, – пошутила она. – Ты сколько железа жмешь от груди в спортзале…

Тогда мы еще были вместе, и в моей жизни не было другой женщины…

А с Кариной…

Никаких серьезных разговоров в постели, только о том, куда бы пойти, сходить и где потусить.

Да к черту! Я сразу же сменю этот салон!

Активная жизнь – это то, что мне нужно! Я… заслужил.

***

Еду на квартиру, которую я сейчас снимаю нам с Кариной.

Входя, слышу женские голоса, на коврике возле двери – женские кеды.

Испытываю глухое раздражение: у нас, что, опять гости?

Глава 25. Он

Ни одного дня без гостей не проходит, а я привык, что у нас дома гости бывали, конечно, но Вероника всегда предупреждала за день-два, хотя бы:

«Ром, у нас гости. Ром, у нас планы на выходные…»

Конечно, меня бесило, что Вероника за нас двоих решения принимала, но, по сути, я не оказывался в ситуациях, когда Вероника не предупредила бы меня.

Да, в быту она в последнее время меня даже не спрашивала, но в сфере взаимодействия с другими людьми мои интересы всегда были учтены.

И, честное слово, я не любитель постоянных шумных сборищ!

Стоп, друг, стоп…

Смотрю на свое отражение: вид раздраженный, глаза бешеные.

Так не годится.

Выдохни.

Да, гости это, может быть, даже неплохо…

Сменить круг общения, новая кровь.

Да, неплохо…

Только мне приходится подобным образом себя настраивать не меньше минуты, прежде чем шагнуть вглубь квартиры.

На звук моих шагов обернулись все.

Там Карина, Ксюша, еще какая-то девушка и… вот сюрприз, моя дочь.

На столе перед девушками – соки, роллы, салаты из доставки.

У меня в животе голодно заурчало, но, как подумаю, что снова этим рисом с рыбой давиться, так аж изжога подкатывает.

Картошечки бы сейчас тушеной, со штрудлями… У Вероники штрудли получаются отменные, только слюнки прихватывать!

Но в этой квартире кухня занимает чисто символическое место: максимум разогреть что-то на крошечной плите, но для готовки кулинарных изысков она не подходит.

Марина первой меня замечает и шагает, обняв:

– Как прошло, пап?

– Нормально, – отвечаю скупо.

– Развелся? – смотрит внимательно.

– Да.

– Ура-ура-ура! Сегодня отмечаем! – начинает хлопать в ладоши Карина и приближается ко мне, танцуя.

Она чувственно изгибается, крутит бедрами и трясет грудью в коротком топике без лифчика.

Словом, девочка-мечта, мне любой бы мужик позавидовал.

Раньше я о подобном и мечтать не мог, а сейчас это – моя реальность!

Совершенно некстати я вспоминаю, что обручальное кольцо все еще прожигает мою ладонь.

Я незаметно опускаю кольцо в карман, Карина льнет ко мне, прижимается.

Все нормально, новая жизнь.

Горячая, откровенная девочка, которая лижет мой рот при всех.

Да, я немного непривычный открыто при всех сосаться, тем более, взгляды подружек Карины такие, будто оценивающие: гожусь я или нет?

Хочется верить, что гожусь, соответствую, аааа, чтоб тебя…

Раньше не было в моей жизни такого.

Никому ничего не приходилось доказывать. Мы просто… были.

Но нас уже нет, и это стоит запомнить.

Раз и навсегда!

– Наконец-то ты только мой! – мурлыкнула Карина. – Я хочу шампанского!

– Вечером погуляем.

– Но я сейчас хочу, любимый. Это же такая радость… – заглядывает мне в глаза. – И девочки тоже ждали… Мне не терпелось похвастаться, – признается шепотом.

– Ладно. Давай шампанское.

Гулять так гулять.

– Вот только у нас нет шампанского.

Как нет?

На неделе только было. Куда делось?

– Сходишь, любимый?

– Конечно.

Выхожу из квартиры, за мной увязывается Марина.

– Мне сегодня на тренировку, – объясняется она. – Новое расписание в бассейне.

Марина прощается с девочками, догоняет меня, подстраивается под мой шаг.

– Па-а-ап.

– Чего? Не ожидал, что ты к нам заглянешь.

Это в первый раз, когда Марина приехала ко мне в гости. Я уж думал, она совсем непонятно на что обиделась…

Прямо она не говорила, но между нами будто было какое-то напряжение.

Неужели она, как и Игорь, ждала, что родители не разойдутся? Так не вышло бы в браке остаться!

Не вышло бы…

Только не после слов Вероники, что она от меня давным-давно устала, что мужика во мне она не видит и даже в сексе имитирует.

– Хорошая квартира, просторная. Большая студия, – замечает Марина и вдруг добавляет. – Я одного не поняла, почему ты студию снял и где будет моя комната?

Наступил мой черед удивиться:

– Твоя комната?

Мы застываем у лифта, смотря друг на друга.

Оба изумленные.

Она удивлена, что я такую студию снял, а я – в шоке от того, что она подумала, будто будет жить со мной.

Со мной и с… Кариной.

– Пап. Я думала… Думала, я у тебя жить буду! – нервничает она.

– Кхм… Марина. Сама подумай, это было бы не очень удобно. Ты не находишь? Мы взрослые люди…

– А куда мне деваться? – всплескивает руками. – Мама покупателей на дом нашла.

– Что? УЖЕ?!

Слова Марины неприятно царапнули, я думал, Вероника полгода, как минимум, дом продавать будет. А то и год-полтор-два… Большие дома влет не уходят!

– Ага. Пришла какая-то армянская семья, мама в цене хорошо подвинулась и…

– Насколько хорошо? – перебиваю.

Марина называет сумму.

У меня дыхание спирает, голос осип.

– Это… Это ни в какие ворота! Это за бесценок, получается. Она там, что, белены объелась?! Подожди, я сейчас позвоню! Я ей устрою… Она живо сделку отменит!

– Пап…

Я зло набираю номер Вероники.

Как она могла?!

Как посмела по дешевке дом продать!

Так, будто халупу сраную…

Я туда столько денег вбухал: ремонты, мебель, дизайнерские штучки. Вероника все выбирала сама, а кто платил, спрашивается?!

Кто платил?! Я!

Звонок срывается.

Набираю снова и снова – никакого результата!

Еще и Марина под руку мне что-то зудит, без остановки.

– Чертов лифт! Связь, наверное, не ловит! – агрессивно сжимаю телефон в руке, захожу в чат и…

«Любимая Жена добавила вас в черный список. Вы не можете отправить сообщение»

– Пап!

– ЧТО, ПАПА-ПАПА?! НУ, ЧТО?! – рявкаю.

Двери лифта разъезжаются в стороны.

От моего гневного рыка женщина, которая ждала лифт, замирает, а ее шпиц, тявкнул, странно сжимается.

– Тошик, ты зачем сделал здесь каку? Ай-яй-яй… Как нехорошо, Тошик…

Черт.

От моего крика даже собака обделалась!

Сжимаю переносицу, выходя из лифта.

– Пап, я говорю, бесполезно звонить. Сделка сегодня.

– Когда?

Дочь смотрит на часы:

– Прямо сейчас. И дом до конца недели надо освободить. Пап! – Марина настойчиво заглядывает мне в глаза. – Я маме сказала, что у тебя жить буду! Что мне делать, папа?!

Прикрываю на миг глаза.

Под закрытыми веками пульсирует невыносимо.

Яркие вспышки обжигают.

Пульс зашкаливает, сердце сходит с ума под ребрами.

– Звони, – говорю дочери.

Распахнув глаза, повторяю жестче:

– Звони, кому сказал!

Она в шоке отшатывается назад, бледнеет:

– К-к-кому, пап?

– Матери своей! Что она там выдумала, дура! До хрена самостоятельная! Армянам продать решила? А че не цыганам сразу?! Еще и дешевле! Да ее, как лохушку, в оборот взяли… А потом… Потом вообще без денег ее оставят! И без дома! Звони, кому сказал…

– Она не поднимет, у нее сделка, пап. У нотариуса… И там… все чисто по бумагам.

Да что она блеет, что она понимает о сделках?!

Здесь грамотный юрист нужен, человек с опытом, а не шут!

– Знаешь, где сделка?

– Да.

– Поехали.