Текст книги "Развод (не) состоится (СИ)"
Автор книги: Диана Рымарь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 25. Мирись-мирись…
Мигран
На следующее же утро я снова у дверей любимой жены.
Наученный горьким опытом, теперь действую по уму. Не ломлюсь к ней, не названиваю, действую с подвыподвертом.
Я заранее заказал нежно любимые Ульяной круассаны с шоколадом из французской кондитерской.
Прошу курьера:
– Позвони в дверь, и как только она откроет, иди на все четыре стороны. Задача ясна?
Он смотрит на меня квадратными глазами.
Вытаскиваю из бумажника тысячерублевую банкноту, даю ему.
В лице парня появляется значительно больше понимания.
Он с воодушевлением подходит к двери, звонит в звонок.
Когда в глазке мелькает свет, он улыбается во все зубы, показывает доставку.
Я нервничаю, опасаясь, что Ульяна все-таки не откроет. Но вот ручка поворачивается и дверь отворяется.
В мгновение ока оказываюсь рядом, придерживаю дверь, чтобы Ульяна не успела ее захлопнуть, просовываю в дверной проем букет алых роз. Огромный, ростом почти с саму Ульяну. А что? Дарить так дарить.
Перехватываю у курьера пакет с доставкой и отправляю его прочь кивком головы.
И вот я в дверном проеме квартиры Ульяны. С цветами и угощением.
Жена смотрит на меня обалдевшим взглядом, делает шаг назад. То ли от шока, то ли… Приглашает внутрь?
– Я войду? – Решаю не медлить, шагаю в прихожую и прикрываю за собой дверь.
Ульяна поджимает губы, строит передо мной немного встрепанная, в пушистом розовом халате, задирает подбородок.
– Что ты тут делаешь, Мигран?
Не очевидно ей разве, что мириться пришел?
– Я выгнал Розу, – говорю с важным видом.
– Поздравляю, – бурчит Ульяна.
– Поговорим? – Смотрю на нее с вопросом.
И…
Невольно принюхиваюсь.
Вдыхаю аромат свежесваренного кофе, впадаю в транс. Я ведь так его люблю… Ульяна варит его совершенно по-особенному, с небольшим количеством гвоздики и корицы. Запах щекочет нос и вызывает активное слюноотделение.
– Ты кофе варишь? – спрашиваю как бы между прочим. – У меня вот угощение как раз…
Потрясаю перед ней пакетом с эмблемой ее любимой пекарни.
Но ни цветы, ни угощение не делают Ульяну добрее.
– Прости, пить кофе я тебя не приглашу, – говорит она с недовольным видом.
Вообще-то, могла бы и позвать. Я без ее кофе на завтрак потом весь день как зомби хожу.
– Тебе жалко, что ли? – пытаюсь воззвать к ее совести.
– Купи себе кофеварку, Мигран!
«Зачем мне кофеварка, если у меня есть ты!» – хочу сказать, но прикусываю язык.
Потому что ее-то у меня больше и нет.
Надо заканчивать с этой размолвкой.
Осторожно кладу букет и пакет с угощением на тумбу в прихожей.
– Уля, – ласково к ней обращаюсь. – Я, наверное, вчера плохо сказал или ты недопоняла… Улечка, я думал, ты мне изменяешь с тем Ренатом, только поэтому выгнал тебя из дома. О том сто раз пожалел. Прости меня!
Развожу руки в стороны, чтобы она уже наконец сделала шаг, позволила обнять.
Однако не действует.
Ульяна впечатывает в меня злой взгляд, с ехидцей интересуется:
– А с чего ты записал Рената мне в любовники? С чего ты вообще решил, что у меня есть любовник?
– Ха… – От воспоминаний меня пробирает аж до костей. – А что еще я должен был подумать? Моя супруга несколько раз в неделю катается в какую-то гостиницу. Естественно, я сделал выводы…
– Стоп! – Она выставляет вперед ладонь. – Мы уже вели этот разговор вчера. Я все поняла.
– Что ты поняла? – угрюмо хмурю брови.
Чую подвох.
Ульяна поясняет:
– Что, по твоему мнению, меня можно выкидывать из дома без всяких вопросов за любое бездоказательное подозрение. Я ничего не забыла? Ты ведь именно так сделал.
– Но ты ведь все неправильно поняла! – громко восклицаю. – Я как раз прощения просить пришел, не ругаться. Да, согласен, я ужасно поступил. Все понял, поверь мне! На тридцать лет вперед научен горьким опытом. Больше никогда так не сделаю. Ты навечно прописана и в моем сердце, и в моем доме. Ну? Достаточно тебе моих извинений?
Смотрю на нее вопрошающим взглядом.
Ульяна фырчит, как кошка, которую облили водой, отвечает:
– И близко нет.
– Как это – нет? – У меня уже сдают нервы. – Сколько раз мне перед тобой извиняться? Тысячу? Ну хочешь, я тысячу раз тебе скажу: «Извини за то, что выгнал из дома!» Это тебя удовлетворит?
Ульяна смотрит на меня с прищуром и выдает:
– До тебя прям вообще не доходит, да?
– Что такого до меня должно дойти, Ульяна? – громко возмущаюсь. – Как еще я должен попросить у тебя прощения, чтобы ты меня простила? Что я должен сделать, чтоб ты вернулась домой? Скажи, и я сделаю это!
Неожиданно она воодушевляется.
Говорит с придыханием:
– Найди машину времени, вернись обратно в прошлое и не изменяй мне с Розой. Тогда, так и быть, вернусь домой.
Хочется хлопнуть себя ладонью по лбу.
– А-а, так вот в чем дело, – громко выдыхаю я. – Ты до сих пор злишься из-за Розы, ревнуешь…
Ульяне мой облегченный вздох явно не нравится.
Поясняю свою реакцию:
– Выдохни, женщина, я тебе не изменял.
Драматическая пауза.
Надо сказать, я никогда не видел Ульяну такой удивленной.
– Как это – ты мне не изменял? – с трудом выдыхает она.
– Вот так, не изменял. – Пожимаю плечами.
– Ах ты лгун! – вдруг кричит она. – Да как тебе не стыдно? Я сама видела, как ты целовал ее тогда в машине! Я смотрела по видео, как ты ее за задницу на корпоративе лапал. Да тебя близнецы сдали, если хочешь знать. Даже они в курсе дела, что ты ее жучил. Мало того, как только выгнал меня из дома, притащил туда ее. Я видела все до последнего сториз, которые она выложила!
– Остановись, женщина! – Я выставляю вперед ладони. – Сейчас все объясню. Я привел Розу в дом только затем, чтобы позлить тебя, вот и все. Уже выгнал ее с вещами, как и сказал. Кстати, она снимала сториз по моей указке, но на самом деле…
Ульяна перебивает меня:
– Ты спал с ней на нашей кровати!
– Если хочешь знать, я с ней вообще не спал! – Держу удар. – Хочешь услышать правду? Что у меня с ней было?
– Хочу! – фырчит Ульяна. – Возьми и признайся, подлец!
– Не было у меня с ней ничего ниже пояса! – взмахиваю руками. – Всего-то и был один инцидент в командировке. И то орально… Я ее голую даже не видел! За тот инцидент каюсь и прошу прощения. Но это не полноценная измена!
Ульяна стоит передо мной будто статуя. Даже не моргает. Даже, кажется, не дышит.
– То есть, то, что ты ей выше пояса засадил, не измена, так? Хорошо, давай я найду мужчину, разрешу ему то же самое, пусть приласкает меня губами. Ты не будешь иметь ничего против? Это ведь не измена…
Представляю эту картину в красках, и у меня начинает дергаться глаз.
Чтобы я позволил кому-то даже просто посмотреть, не то что коснуться Ульяны между ног… Особенно учитывая, какое у нее там все обалденно красивое. Чтобы на это красивое кто-то глазел, трогал…
Даже голос от возмущения садится.
Все же сиплю, задыхаясь от дикого раздражения:
– Ты рехнулась? Да если тебя кто между ног тронет, я ж ему шею сверну! Ты соображаешь, что говоришь? Я же…
– Вот ты и ответил на свой вопрос, – разводит она руками. – Раз мне нельзя в браке заниматься таким делом, то и тебе тоже. Это самая настоящая измена!
Да уж, эта мадам найдет как перекрутить ситуацию на свой лад.
Пытаюсь объяснить очевидное:
– Ты сейчас сравниваешь теплое с мокрым. Разные вещи, Ульяна. Для мужчины и женщины оральные ласки – не одно и то же.
– Видеть тебя не хочу! – пыхтит гневом она. – Слышать тебя не хочу! Развода хочу!
От ее криков меня бомбит.
Да что же это такое… Чуть не на брюхе тут перед ней ползаю, как нашкодивший пес, а она даже не ценит. Не любит, что ли?
– Ты сейчас страшными словами бросаешься, понять меня не хочешь, – хмыкаю с досадой. – А как ты жить-то без меня собралась? На те несчастные полтора миллиона, что у тебя на счету?
Вопрос-то злободневный.
Однако, по тому, как округляются глаза жены, я сразу понимаю – не то сболтнул.
Она впивается в меня взглядом и спрашивает:
– Откуда ты знаешь, сколько у меня на счету? Ты что, взломал мой счет? Ты следишь за мной?
Дошло наконец до невинной лани, что охотник я опытный и на самотек дело не пущу.
– Да как ты смеешь? – шипит она.
– А вот смею. – Даже не пытаюсь оправдаться. – Ты – жена моя, ты мне клятву дала, что будешь всегда любить, что со мной всегда будешь. Так что ж ты собственные клятвы нарушаешь? Взяла б да вошла в мое положение, да простила… Или попыталась хотя бы!
Но вместо того, чтобы прислушаться, она режет меня без ножа.
– Пошел вон!
Не могу принять такой ее ответ, продолжаю возмущаться:
– О чем ты только думаешь, Ульяна? Как без меня собралась жить?
– Как-то проживу! – говорит она и указывает мне на дверь.
Уходя, оглядываюсь на нее с сожалением.
Самое ужасное в этой ситуации для меня то, что она ведь и вправду сможет.
Даже если я включу полного мудака, откажусь выплачивать ей алименты, содержание по беременности, нехилую компенсацию за совместно нажитое имущество. Даже если я зажилю для нее это все, она справится.
А я без нее как буду жить?
Глава 26. Каролина, доченька
Ульяна
После памятного визита Миграна проходит три дня. И все эти три дня я как на иголках.
Жду какого-нибудь подвоха или новой выходки драгоценного муженька.
Серьезно, не мог же он оставить меня в покое?
Сто процентов нанял детектива, чтобы следить за всеми моими передвижениями. Или даже сам сидит в засаде где-нибудь неподалеку. Вот нисколечко не удивлюсь, если так и есть.
До сих пор киплю от одной только мысли, что этот засранец засунул нос в мои накопления. Если туда смог забраться, куда еще получилось? Наверняка муженьку известно даже, какого цвета трусы я заказала себе в интернет-магазине. Ведь даже их в достаточном количестве он не дал мне забрать с собой. Почти голая от него ушла.
Свинота!
Уж на свои-то вещи я в том доме точно заработала бесконечной пахотой на ниве домашнего хозяйства.
И я уверена…
На все сто процентов уверена, что у Миграна таких вот Роз были десятки. Хотя бы за последнее время! А может, он мне изменяет всю нашу совместную жизнь. Двуличный подонок и кобель. Было бы по-другому, разве он считал бы свое поведение нормальным? Стоял тут на голубом глазу доказывал, что оральные ласки – не измена…
Простота хуже воровства.
Налицо полное отсутствие совести и вообще какого бы то ни было понимания приличий. Ему, значит, любовницу домой можно, а мне на работу нельзя, это автоматом воспринимается как измена, и за это меня, оказывается, можно выгонять из дома? А вот нет, нельзя. Я не собираюсь спускать ему подобное поведение.
Миграну вообще знакомо такое понятие, как справедливость?
Вспоминаю его наглую рожу, и аж хочется визжать от негодования. Так взбодрил меня своим утренним визитом, что ничего теплого и светлого в моей душе не оставил.
Апогей всему – кофе его поите после того, как засунул свою толстую сардельку в рот этой пакости. Вот пусть и наслаждаются игрищами, а я…
А я на развод подам!
Я уже даже начала военные действия против Миграна, не сидела на попе ровно. Встретилась с адвокатом, внимательно расспросила, на что могу претендовать при разделе имущества. По всему выходит, скоро стану состоятельной женщиной. И мой четвертый ребенок не будет знать нужды. Как и первые трое.
Я так возмущена поведением Миграна, что готова выдержать настоящую битву в суде.
Кстати, за адвоката большое спасибо Ренату Алексеевичу. Мужик настоящая акула. По его рассказам, выигрывал очень крупные дела.
Однако…
Одно дело – мысленно сражаться с Миграном в суде и каждый раз побеждать, другое – встретиться с ним лицом к лицу хотя бы в кабинете для переговоров. Даже примерно не представляю, что будет, когда я объявлю ему о том, что одними трусами он от меня не откупится.
И хочется кинуть это ему в лицо, и страшно.
Адвокат предложил начать с мирных переговоров, а потом уж переходить к боевым действиям, если они плохо закончатся. Точнее, когда они плохо закончатся.
Честно сказать, я побаиваюсь момента, когда адвокат подготовит все документы на мирный раздел имущества, где я перечислила все, на что хочу претендовать.
При встрече Мигран наверняка будет плеваться огнем.
Да что там! Он же всех сожжет напалмом.
И меня тоже.
Но ничего, как-то выдержу. Не позволю же я ему и вправду оставить меня и детей ни с чем. Близнецы ведь тоже ко мне вернутся. Ведь вернутся? Ох…
Пока кручусь на кухне, обдумывая свои планы, получаю звонок от дочки.
– Да, моя Каролиночка! – сразу ей отвечаю.
От близнецов ни слуху ни духу, и я, честно сказать, не готова пока звонить им сама. Должна же у них хоть когда-то проснуться совесть, так?
А вот с дочкой я все-таки поговорила по душам по телефону.
Конечно же, в детали не вдавалась, максимально мягко поведала ей, что мы с отцом разъехались. Сказала это в последний день ее медового месяца, чтобы не портить настроение. Она пообещала, что будет у меня сразу по приезде, что должно было случиться завтра.
Но…
– Мам, я через полчаса буду у тебя. Ты дома? Я очень хочу с тобой поговорить.
И вправду дочка, похоже, первым делом решила наведаться ко мне.
– Что ж ты спрашиваешь? Конечно, доченька. Конечно же заходи! Я буду тебе очень рада, обо всем поговорим.
Следующие полчаса я бегаю по кухне, пытаясь успеть что-нибудь сварганить на скорую руку.
В ход идут молоко, яйца, мука, сахар. В результате получается небольшая горка румяных блинчиков, которые все еще допекаю, когда слышу звук домофона.
На крыльях вселенской любви к дочке лечу открывать.
Едва она появляется на пороге, спешу обнять. Ведь она у меня такая нежная, любимая! Черноглазая, с чуть осветленными прядями темно-коричневых волос, стройная, в то же время с изгибами. Настоящая южная красавица.
– Ты так здорово выглядишь, – оглядываю ее в стильном синем костюмчике. – Загорела-то как в поездке! А как посвежела!
Я цапаю дочку за руку и веду на свою скромную кухню, усаживаю за стол, ставлю перед ней кружку любимого какао с зефирками. Варила специально для нее.
– Сейчас я только блинчики дожарю, и мы поговорим, – улыбаюсь ей.
Я уже поворачиваюсь к плите, уже готовлюсь налить тесто на блинную сковородку, как мне прилетает в спину:
– Мамочка, я должна тебе признаться, папа мне все рассказал… Честно сказать, я не понимаю, почему ты к нему не возвращаешься?
Видимо, она все-таки не сразу ко мне заехала. Сначала заглянула к отцу.
Папина дочка.
– Мам, ты меня слышишь? Чего замерла?
А я и вправду замерла с половником, наполненным жидким блинным тестом.
Капля жидкого теста срывается с половника, ляпает на раскаленную сковородку и шипит…
Прям как все у меня внутри.
Нарочито медленно кладу половник обратно в миску, выключаю газ. Беру белое кухонное полотенце, вытираю руки, усаживаюсь за стол к дочке.
Спрашиваю:
– Что тебе папаша наплел?
Дочь в осадке от моих слов. Ведь не привыкла, чтобы я разговаривала о Мигране неуважительно. У нас в семье как – он бог, все в доме крутится вокруг него…
Ох, я ведь сама вознесла его на тот пьедестал.
– Он ничего не плел. – Каролина дует губы. – Что ты такое говоришь? Он подробно рассказал, что вы поссорились из-за банального недопонимания. Он резко высказался, ты обиделась. Теперь вот не хочешь возвращаться, хотя он просил прощения! Чуть ли не на коленях стоял.
– Что?! – Моя челюсть падает на пол.
– Мам, я тебя, как женщина, понимаю, – машет рукой Каролина. – Мой Атом тоже, бывает, как ска-а-ажет… Но это же не причина, чтобы уходить, правда? Папа хороший! Не позволяй глупым обидам разрушить брак.
А-а, вон оно что.
По версии Миграна, мать-истеричка психанула и ушла из дома.
А причин ну никаких для этого не было, он же извинился!
И с Розой он не спал, и из дома не выгонял, и вообще у него белый пух по всему телу растет, скоро нимб с крылышками будет прорезаться.
– Доченька, – обращаюсь к ней ласково, но с долей напряженности в голосе, – а тебе не приходило в голову, что у меня может быть какая-то объективная причина подавать на развод? Очень важная и веская причина, которую я не готова пока что с тобой обсуждать.
В этот момент я очень злюсь на Миграна за то, что все переврал, заодно возложил на меня роль той, кто все должен объяснить. Как я должна вводить ее в курс дела, что у отца любовница? А если не введу, так и останусь для нее истеричкой, бросившей любимого папочку.
Но Каролина неожиданно сама меня спрашивает:
– Ты про Розин фееричный отсос? Мам, я в курсе, близнецы просветили.
Моя челюсть опять падает на пол. Оказывается, дети говорят даже о таком.
Наивная душа, я спрашиваю:
– И что? Ты не считаешь это поводом для…
– Конечно же нет, мам! – возмущается Каролина. – Это же папа! Он классный мужик и вообще… Неужели ты готова нашего папу отдать какой-то Розе? Нигде у нее там не слипнется?
Сижу, хлопаю ресницами, пытаюсь объять мозгом все то, о чем говорит дочь.
Снова наивно интересуюсь:
– То есть на моем месте ты бы так рассуждала? Тебе бы не было больно и обидно за измену? Ты бы не посчитала отсос предательством?
– Мам, тебе шестнадцать лет? – пыхтит негодованием дочка. – Поздновато для юношеского максимализма. Знаешь ли, так раскидываться хорошим мужем неумно. Ты ж беременная! Наплюй да разотри, забудь вообще. И вот еще… Покажи отцу, что ты не хуже этой самой Розы в постели, потренируйся на леденцах, что ли, или на бананах. У тебя все получится, и не тушуйся, ты у нас внешне огонь. Не отдавай его этой суке!
Если я еще как-то могу понять нежелание Каролины отдавать отца какой-то там Розе, то остальное… Ее советы по части того, как я должна вести себя в браке и в спальне, – это слишком.
– Каролиночка, доченька, ты сколько в браке? Неделю? – тяну я елейным голосом. – Считаешь, достаточно опыта набралась, чтобы меня поучать?
Дочь снова дует губы, отвечает, нахмурив брови:
– В отличие от некоторых сорокалетних пуритански воспитанных женщин, я умею ублажать мужа ротиком…
Финалочка, блин.
За последнее высказывание мне хочется надавать Каролине по губам.
Щурю глаза и отвечаю:
– Позволь сорокалетней пуританке самой решать, как жить, хорошо? Я не собираюсь обсуждать с тобой подобные вопросы!
– А стоило бы, – с ехидцей замечает она. – Ты сама виновата в том, что случилось, если бы ты была чуточку раскованнее, папа бы на эту Розу даже не взглянул…
– Дочь, иди домой! – Я указываю ей на дверь.
Каролина впечатывает в меня полный негодования взгляд.
– Ты что, меня выгоняешь? Родную дочь? Я пришла к тебе с важной миссией – помирить вас с отцом, а ты…
– Миссия провалена, Каролин. – Я поджимаю губы.
Она уходит, скрипя кроссовками, а я шумно вздыхаю.
Ну вот, все дети закончились. Больше выгонять некого… Всех отвратила от себя.
Что ж я за детей-то таких воспитала, раз они не считают измену чем-то эдаким? Заодно не воспринимают, что у меня на этот счет может быть свое мнение. На что угодно готовы пойти, лишь бы угодить отцу и помирить нас.
Все за отца, засранцы!
Надеюсь, хоть четвертый будет поддерживать и меня тоже.
Глава 27. Раскрепощенная девушка
Каролина
Я выхожу из подъезда хрущевки, где мама догадалась снять квартиру.
Вижу на тротуаре кем-то забытый маленький красный мячик и не удерживаюсь, пинаю что есть силы. Попадаю носком кроссовка точнехонько в центр, и мячик отлетает прямо в снежно-грязную кашу, что совершенно не помогает мне избавиться от ощущения жуткой досады.
Ненавижу зиму! Ненавижу снежную грязь! Ненавижу разводы!
После разговора с мамой мне плохо. Она так посмотрела на меня, будто я реально сделала какую-то какашку. А что я такого сказала? Всего лишь правду! Разве это так ужасно – говорить правду?
Неужели мама не понимает, что своим упрямством делает плохо всем! И в первую очередь нам, своим детям. Мы ведь страшно переживаем о ней, о ее малыше, о папе.
Разве можно разводиться, когда тебе под сраку лет? Нашли, блин, развлекуху.
Я повидала много разводов на своем веку. Предки подружек то и дело разводились, пока я еще училась в школе. Но мои держались, даже особенно не ругались. Хорошо и дружно жили. Я думала – никогда не разведутся, всем пример.
Школу закончила, в универ пошла, замуж вышла, а они продолжали жить.
Ничего, как говорится, не предвещало, и тут на тебе подарочек.
Обрыдаться можно!
В кармане вибрирует телефон, достаю и невольно морщусь.
Звонит папа, и порадовать мне его нечем. Как вспомню, какой он по видеосвязи был расстроенный, так сердце сжимается. Реально весь черный! Брови вниз, уголки рта вниз, синяки под глазами такие, будто кто-то набил ему фонарей. Даже похудел как будто. По его словам, и есть ничего не может, переживает. А мама вон блинчиками балуется, кокаушку с зефирками пьет.
Да, отец конкретно так налажал с этой Розой, но не конец же света.
Каждый может сделать ошибку, но близкие люди должны уметь прощать, разве нет?
Мне очень-очень страшно представить, что родители все-таки разведутся. Что отец будет делать без мамы? Он же даже носки свои ни в жизнь не найдет… Царь и государь в своей фирме, дома он абсолютно беспомощный. За всем следила мама.
Да и потом, куда они друг без друга? Всю жизнь были вместе.
Я их друг без друга вообще воспринимать не могу.
Все-таки беру трубку, еле сдерживаю тяжелый вздох.
– Ну как там обстановка, доченька, мать уже оттаяла? Можно к ней ехать? Я тут подумал, может какой подарок…
Вот же выхухоль! С Розами всякими не надо было тусить, и никакого подарка не понадобилось бы.
– Пап, дай маме выдохнуть. Мы с ней не очень хорошо поговорили. Я попробую завтра еще раз. Только за свои слова извинюсь…
– В смысле? – Он тут же настораживается. – Что ты ей наговорила?
– Устроила ей шоковую терапию, – пыхчу в трубку. – Ей полезно, а то нюни развесила…
– Что ты наговорила матери, Каролина? Отвечай немедленно.
Ага, теперь он за маму беспокоится. Раньше надо было, когда в командировку с этой Розой летал, дурень.
– Пап, выдохни и дай мне время. Я все разрулю, вас помирю. Не бойся, она тебя простит.
– Она так сказала? – Он еще больше настораживается. – Каролина, ты можешь мне толком объяснить? Ты можешь хоть попросить ее, чтобы она меня разблокировала?
– Завтра, пап! – Уже откровенно на него злюсь. – Все, пока, мне надо идти.
На этом кладу трубку, чтобы он прекратил мучить меня вопросами.
Надо бы к нему тоже съездить, а то совсем раскиснет ведь.
Куда они без меня? Что мать, что отец…
Как дети малые, ей-богу.
В груди неприятно скребет, очень уж меня задело то, как мама на меня посмотрела перед тем, как выгнать. Аж больно внутри.
Хочется вернуться, поговорить. Но, наверное, сейчас это не лучшая идея, маме нужно время.
Ничего не поделаешь, придется ехать домой.
Открываю приложение такси, вызываю машину.
Еду в нашу с Атомом милую квартирку, что его родители подарили нам на свадьбу.
Вот уж прекрасное место для жизни, не те страхолюдные трущобы, где мама теперь живет. Как она вообще может? Из-за какой-то выдры перебраться непонятно куда, бросить папу…
Оно, конечно, понятно, что обидно из-за того, что с другой поразвлекался. Но должен же быть в голове мозг? Как можно уезжать из роскошного дома не пойми куда и оставлять отца одного? Эта Роза совсем не дура, мигом займет ее место.
Наверное, мне на месте матери тоже было бы обидно.
Вот только одна важная деталь. Со мной такого никогда не случится. Все почему? Потому что я прошаренная. Прежде чем выходить замуж, я перечитала кучу книг о том, на что стоит обращать особое внимание в браке. Все советы современных гуру изучила.
Мой Атом от меня без ума.
К тому же в постели мой муж получает все, чтобы быть довольным.
Обидно за маму… Она ведь красивая! Даже стройная немножко, не как я, но все же не бегемот. Но не умеет пользоваться преимуществами своего тела. Зажатая дальше некуда.
И слушать меня ни в какую не хочет.
Вот я бы на ее месте…
Не успеваю додумать мысль.
Когда вхожу в прихожую, обнаруживаю там совершенно чужеродное явление – ярко-красные сапоги на шпильках. У меня таких нет, я такую безвкусицу не ношу!
Прохожу в комнату и обнаруживаю еще один чужеродный элемент, одушевленный к сожалению.
На диване сидит муж – тут как бы вопросов нет, имеет полное право быть дома, хотя и сказал мне, что поедет на работу. А вот блондинка в красном белье, сидящая перед ним на коленях, вызывает у меня большие вопросы.
Вот уж кто порядком потренировался с бананами и чупа-чупсами. Это ясно как божий день, потому что она вытворяет с моим мужем такое…
– Ой, Каролинка, – выдыхает он, буквально отпихивая от себя голову девицы. – А ты что так рано? Сказала же, надолго к матери!
– Атом, ты подлец! – кричу я, сжав кулаки.
И летят клочки по закоулочкам…
