Текст книги "Развод (не) состоится (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 32. Его прелесть

Ренат Азимов

Ох и сложная это задача держать руки подальше.

Особенно, когда речь идет о твоей же будущей жене. Каково?

А то, что настанет день, когда Ульяна станет моей женой, – бесспорно. Аксиома, которая не требует доказательств.

Мне хочется прижать Ульяну к своей груди и шептать ей на ухо всякие милые пошлости, а не вот это вот все…

Когда я увидел ее впервые, так и подумал – прелесть, ты непременно станешь моей женой!

В нее невозможно было не влюбиться. До сих пор помню тот ее образ в день нашего знакомства. Она стояла на кухне вся такая раскрасневшаяся, взволнованная во время проверки ее десертов на соответствие заявленному калоражу и составу.

Тогда я лишний раз убедился, что сделал правильный выбор, предпочтя работу в «Сапфире» другим предложениям. Ради такой особи прекрасного пола можно пожертвовать многим, очень многим.

Однако мне делается обидно, что Ульяна так откровенно не отвечает мне взаимностью.

Здесь и сейчас я спас ее от болезненного падения со ступенек.

И где моя благодарность?

Вместо этого я буквально физически ощущаю желание Ульяны сбежать от меня подальше. То, с каким рвением она пытается вывернуться из моих рук… Оскорбительно даже!

И на мое предложение выпить кофе она отвечает отнюдь не согласием:

– Извините, Ренат Алексеевич, не хочу опаздывать.

С этими словами Ульяна буквально сбегает от меня, хотя могла бы приятно провести утро. Ради такого я бы даже отложил начало рабочего дня.

Эх, укрощать ее еще и укрощать.

Но я терпеливый.

Почти.

Смотрю вслед исчезнувшей красавице, медленным шагом иду в здание, потом по коридору прямиком в свой кабинет. Просматриваю дела на сегодня, все-таки не удерживаюсь, пишу сообщение шеф-повару, чтобы прислал ко мне Ульяну к одиннадцати. В это время у нее пятнадцатиминутный перерыв. Отчего бы ей не провести его со мной, верно?

Честно сказать, не понимаю, чего это Ульяна кочевряжится. Ведь уже съехала от мужа. Да, да, мне доложили… Оно и неудивительно, что они расстались после всего того, что начудил ее мудозвон.

Как отчаянно он махал кулаками в гостинице, как требовал, чтобы я держался подальше от его жены. А сам что? Выпер бриллиант на улицу, оставил без охраны.

Пусть не обессудит, что его, точнее ее, заберет себе более рачительный хозяин.

Смешно, насколько легко мне по итогу удалось разбить брак Григоряна с самой прекрасной женщиной в мире.

Я тут сплю с одной… Так, для тела. Ничего из себя не представляющая кукла с упругой задницей. Работает в «Сапфире» администратором. Так вот, я узнал по чистой случайности, что она дружит с секретарем Григоряна. Еще имя такое противное у секретаря – Роза. Серьезно, кто нанимает таких дур себе в приемную?

В общем, подговорил барышню присесть подруге на уши, рассказать, что у Ульяны в «Сапфире» роман, да такой, что у Григоряна растут самые что ни на есть ветвистые рога.

И дело сладилось! Этот идиот побежал проверять свою жену, ровно после этого закрутилось настоящее торнадо.

Жалко ли мне, что я разбил брак с тремя детьми?

Пф-ф-ф, о чем здесь жалеть?

Раз отношения так просто разрушить, значит они давно должны были закончиться.

Я, словно талантливый хирург, с ювелирной точностью вырезал из жизни Ульяны опухоль в виде ее мужа…

Время до одиннадцати тянется мучительно медленно.

Я заполняю его делами, телефонными звонками, пью кофе, ругаюсь с поставщиками.

Успеваю позлиться, меряя кабинет шагами.

Наконец секретарь докладывает, что Ульяна ожидает в приемной.

Прошу ее пригласить, и наконец красотка в синей униформе и очаровательной поварской шапочке заходит в мой кабинет. Радует одним своим присутствием.

– Здравствуйте, Ульяна, – улыбаюсь ей. – Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь.

Я подхожу к ней, мягко беру за локоть и провожаю к креслу, которое стоит возле моего стола.

Со скоростью звука усаживаюсь на свое место.

Мы оказываемся друг напротив друга.

Идеальный ракурс для любования и откровенных бесед.

– Вы так быстро убежали утром, – начинаю осторожно. – Мы не успели перекинуться и парой слов, а я хотел спросить о важном…

– О чем же? – Она заметно напрягается.

Решаю, что я был достаточно терпелив последние недели и в особенности последние дни. Не трогал ее, ждал. Заслужил свою награду…

Наконец решаюсь открыть ящик Пандоры:

– Одно маленькое свидание.

В самом деле, должна же она была понять, что когда-то я ее приглашу, так?

– Кхм, кхм… – Она закашливается и делает вид, что мое приглашение для нее полная неожиданность. – Извините, Ренат Алексеевич, но я все еще замужем, и…

– Разве это не формальность? – смотрю на нее с прищуром. – Я, без сомнения, уважаю ваши принципы, Ульяна. И ни в коем случае не лез бы в вашу семью… Но вы ведь разводитесь. Как, кстати, движется процесс? Мой адвокат достаточно ловок? Он вам помогает?

– Да, да, – тянет она. – Еще раз огромное спасибо вам за адвоката, очень толковый.

– Это замечательно, – киваю. – Но раз процесс идет, думаю, мы с вами заслужили маленькую награду в виде ужина. Совместного, романтического…

Говорю это и наблюдаю за тем, как часто Ульяна дышит. Волнуется?

– Ренат Алексеевич, я же сказала, пока что я все-таки официально замужем. И не готова для свиданий. Надеюсь, это понятно?

Ох уж эти формальности. Неужели для нее так важно сначала получить бумажку о разводе?

Впрочем, когда ищешь себе женщину на долгосрок, можно и потерпеть незначительные проволочки.

– Хочу уточнить, Ульяна, развод ведь рано или поздно состоится. Это вопрос решенный. И когда этот славный день настанет, надеюсь, вы осчастливите меня чашечкой кофе в вашей компании? Обещаю не напирать…

Ульяна щурит глаза, нехорошо на меня смотрит и режет без ножа:

– Ренат Алексеевич, давайте будем честны, я не в вашем вкусе.

– С чего вы это взяли?

Я таращусь на нее в недоумении и не представляю, что мог такого сделать, чтобы она так подумала. Неужели ей кто-то доложил, что я сплю с администратором гостиницы?

Однако ларчик открывается просто.

Ульяна встает, подходит вплотную к моему столу, берет в руки фотографию в золоченой рамке и демонстрирует мне снимок меня и Стеллы.

То, с какой укоризной Ульяна смотрит на меня, демонстрируя фото моей гражданской жены номер три, разом все объясняет.

Неожиданно понимаю, отчего это она так старательно держит меня на расстоянии.

Ревнует, дура!

Женщины…

Впрочем, я могу ее понять.

На этом фото Стелла получилась в очень удачном ракурсе. Яркая блондинка под ручку со мной. Тут любая подумает, что это дорогая моему сердцу женщина.

Ох, если бы я в свое время знал, как сильно ошибался на ее счет, и близко бы к Стелле не подошел.

Но я не знал, пленился ее фигурой, мелодичным голосом, красивым личиком.

Нарушил собственные правила, завел отношения с официанткой, привел ее в свой дом, начал строить планы на жизнь.

А там…

Одни сплошные: дай, хочу, купи.

Полнейшее разочарование длинной в два года, что мы провели вместе.

На миг прикрываю глаза, вспоминаю нашу последнюю встречу со Стеллой. Подъем на гору, со специальным снаряжением.

Сколько было подготовки – уйма, огромное количество тренировок на скалодроме. И все же когда лезешь в гору, а не балуешься на скалодроме, тебя могут подстерегать неожиданные опасности. Важно не пренебрегать страховкой и самому все проверять.

Помню последний миг, когда видел ее живой: как она летела со скалы мимо меня и кричала. Этот крик до сих пор стоит в ушах, проносится эхом через всю мою жизнь.

Слава богу, меня ни в чем не обвинили, хотя расследование проводилось тщательное.

Да не доставайся же ты никому…

Как отец любил говорить: «После меня баба ни под кого никогда не ляжет».

Мою мать до сих пор так и не нашли с тех самых пор, как она подала на развод. Но то дела минувших дней и к данной истории никакого отношения не имеют.

Я держу фото Стеллы на рабочем столе как напоминание о пережитом миге, том самом, который до сих пор дарит бегущие по телу мурашки. Как легко потерять жизнь! От несчастного случая никто не застрахован, но многие люди этого не осознают.

Конечно, я мог бы убрать фотографию, раз присмотрел себе новую женщину. Но… Я обычно так не делаю. Заменяю фото на фото, воспоминание на воспоминание. А нового еще нет.

Так, хватит.

Мне больше не нужно никаких новых воспоминаний.

Я хочу жить жизнь, а не бесконечно прокручивать в голове прошлое.

Больше ошибок не допущу.

Отныне никаких глупых продажных малолетних дур, мне сорок пять в конце концов.

Мне нужна именно такая, как Ульяна.

Красивая, как бестия, и плевать что под сорок. Талантливая, у нас море общих интересов в плане кухни и ресторанного бизнеса. Иначе разве она работала бы на такой работе, абсолютно не нуждаясь в деньгах?

Потом она вполне еще в детородном возрасте. Ее фертильность доказана наличием троих детей. Еще одного мне родит без проблем. И что плюс – ее прошлые дети практически взрослые. Пора, пора мне подумать о наследниках рода.

Кроме этого, Ульяна хозяйственная, это видно по тому, в какой чистоте она держит рабочее место.

Она милая, весь коллектив ее обожает.

И…

Она действует на меня, как валерьянка на кота.

Балдею от нее.

Она проходит мимо, а я уже обливаюсь слюнями.

Да, эта женщина для меня. Ульяна подходит по всем статьям.

К тому же после развода у нее на руках окажется круглая сумма, которую она, уж конечно, захочет вложить в мой новый проект – ресторан с кухней фьюжн. Это будет особое место, где повара будут настоящими экспериментаторами. Только в моем заведении на тарелке у посетителей может оказаться все что угодно. Например, рыба, фаршированная клубникой или шоколадом. Это будет хит!

Хватит с меня нищих тварей, которые готовы только брать.

Мне нужна женщина, которой есть что дать. Так вот, Ульяна именно такая.

Поэтому теперь важно правильно сыграть, благо в моей колоде полно козырей.

Я медленно встаю с кресла, обхожу стол и забираю у Ульяны фото.

С грустью смотрю на него, аккуратно ставлю обратно на стол.

Поворачиваюсь к Ульяне и говорю со вздохом:

– Это Стелла, моя единственная племянница. К сожалению, погибла во цвете лет. Рука не поднимается убрать фото, знаете ли. Замечательная была девушка.

Ну а то, что у меня сроду не было брата, Ульяне знать необязательно.

Глава 33. Сытный семейный ужин

Ульяна

Ужасный день…

Как начался, так и продолжился.

Честно сказать, я сама не знаю, как умудряюсь отвязаться от надоедливого директора.

Обалдел он что ли, так настырно клинья подбивать?

Нет, если бы я не была беременна, я бы еще подумала. Хотя…

Вот вроде бы нормальный мужик, наш Ренат Алексеевич. Весь из себя, вкусно пахнет мужскими духами, одет в костюм, белую рубашку, аккуратно подстрижен и гладко выбрит. Ухаживает за собой. Многие поварихи по нему вздыхают, даже замужние.

А мне он не нравится. И дело даже не в Мигране, точнее не только в нем.

Я чувствую в директоре какую-то гнильцу.

Не понимаю, откуда идет, ведь он был ко мне суперлоялен. Несмотря на выходку моего мужа, оставил на работе, дал больше смен, чтобы я лучше заработала.

А как звал на свидание… С придыханием и ласково, обходительно.

Но даже не расти во мне новое чадо Миграна, я бы, скорей всего, не пошла.

Не мое… Не мой мужчина, не вижу я его рядом с собой.

Однако он в этот раз так настаивал, что я даже чуть не сболтнула ему про ребенка. Конечно же, будучи беременной, я не стану начинать никаких отношений, поскольку непонятно, как оно пойдет. Но и говорить про мое положение я пока не хотела, а то вдруг попросят с работы. Ведь еще даже не вышел официальный приказ об увеличении моих рабочих смен.

Я планировала огорошить руководство известием о беременности попозже, через пару-тройку месяцев, и до самого декрета нести вахту на кухне.

Но Ренат Алексеевич так сегодня на меня насел, что еле сбежала. Если он продолжит в том же духе, я даже не знаю, что буду делать.

Господи, неужели придется менять работу? И на что менять?

Кто меня возьмет беременную?

Ох и удружил муженек… И когда сделал мне четвертого ребенка, и когда полез на свою секретаршу…

Сегодня я, кажется, злюсь на Миграна еще больше, чем вчера, если такое вообще возможно.

Выдыхаю, только когда ухожу с работы. После этого долго гуляю по продуктовому магазину, ведь это меня всегда успокаивает. Нагребаю полную тележку продуктов, оплачиваю и спешу домой.

Вроде бы купила только самое необходимое: курицу, молоко, хлеб, сыр, яблоки… А чувствую себя вьючным верблюдом! Надо было все-таки заказать доставку. Вот только туда непонятно что кладут, а я люблю выбирать продукты сама. Все самое лучшее для моей семьи, которой больше нет…

Ладно хоть, доченька со мной.

Открываю дверь, хочу позвать Каролину, чтобы помогла. Однако первое, на что наталкиваюсь, – это кроссовки сорок третьего размера в количестве двух пар. Не женские. И я доподлинно знаю, кому принадлежат, ведь не раз их собственноручно стирала.

– Артур, Арам! – зову близнецов.

Они оба с опаской выглядывают из гостиной.

– Привет, мам!

– Что-то ты поздно, мы проголодались…

Проголодались они, ага.

Я прохожу на кухню, складываю пакеты. Потом инспектирую другие комнаты на предмет собранных чемоданов или пропавших вещей.

– Что вы надумали? – спрашиваю близнецов. – Опять подыгрываете папочке? Сейчас сложите маму в чемодан и к нему?

– Мы больше так не будем, – бурчит Артур.

– Взрослые как взбесились, – пыхтит Арам. – Бабушка охает, ахает, все ей не так. Даже телефоны у нас пыталась отобрать! Дедушка ходит злой как черт, отец еще хуже…

– Мы решили, что будем жить с тобой, – заканчивает мысль за брата Артур. – Ты самая адекватная. К тому же так будет надежнее. И вы под защитой, ведь мужчины в доме нужны, а тут ни одного, кроме нас.

Защитнички тоже мне.

– А меня вы спросить не забыли, когда оккупировали квартиру? – спрашиваю с возмущением.

– Ты против? – Арам смотрит на меня таким взглядом, что мне становится неловко.

В этом взгляде все – любовь ко мне, искренняя обида, возмущение.

Как будто у него мир пошатнулся от одной только мысли, что я могу быть против того, чтобы два диверсанта поселились в моей квартире.

– Если посмеете еще раз собрать мои вещи и передать отцу или задумаете какой-то другой фокус, я не посмотрю, что вы уже взрослые, выдам обоим по мягкому месту. Я ясно выражаюсь?

– Ясно, – кивает Арам.

По всему видно, ни на грош не верит моей угрозе.

– Непедагогично, мам, – зыркает в мою сторону Артур. – Макаренко был бы против.

– Мам, я за ними прослежу, – обещает Каролина. – Будут как шелковые, я уже заставила их помыть ванную. Какой-никакой толк от них есть.

– Мы помыли, – кивает Арам.

– Да, очень старались, – с умным видом, поддакивает брату Артур.

Что-то мне кажется, максимум, что они сделали – так это поелозили губкой по плитке.

– Ладно, – киваю им. – Раз вы все у меня внезапно стали взрослыми и сознательными, может еще и с ужином поможете? Заодно расскажете, как дела?

– Легко, – хмыкает Артур. – Вообще без проблем. Я щас пиццу закажу, будет классный ужин. Мам, ты какую хочешь? Кстати, а как называется пицца, которую ты нам заказывала последний раз? Зачетная такая… Там, где курица, грибы, сыр, название никак не вспомню.

– Самодельная. – Я прыскаю смехом.

– То есть? – он приподнимает левую бровь.

– А что тебе непонятно? – откровенно его подначиваю. – Самодельная – это та, что сам делаешь.

* * *

Честно сказать, я не верила, что когда-то такое случится.

Однако все три моих почти взрослых чада собрались на маленькой кухне и вместе занимались одним делом, точнее готовили пиццу.

Мне самой даже делать почти ничего не пришлось. Я стояла над ними, как шеф-повар, и руководила процессом. Разве что тесто раскатала сама и включила печку.

Полчаса в духовке, и вуаля…

Ароматная куриная пицца на тонком тесте у нас на столе.

Ну и что, что болгарский перчик нашинкован криво, а некоторые куски курицы размером с горошину. Кстати, наверняка в этой пицце также есть человеческая кровь, поскольку сыр натирал Артур, и за время этого короткого действия он умудрился два раза порезаться зубцами, неумеха. Зато какой результат!

Тихо радуюсь, что все же купила набор тарелок и никому не придется есть из пластиковых. Накрываю наш маленький стол, который близнецы поставили в центр кухни.

Аккуратно кладу салфетки под каждую тарелку, как делала это дома, раскладываю приборы, ставлю кружки с чаем.

Каролина ставит в центр блюдо с пиццей, готовится ее разрезать.

Вдруг Артур кричит:

– Не трогай, вандалка!

Мы все дружно поворачиваемся в его сторону.

И он поясняет:

– Сначала я должен это сфоткать. Никто же не поверит, что я приложил к этому руку…

– А, да, – кивает Каролина, которая еще две минуты назад умирала с голоду. – Я тоже хочу сфоткаться. Выложу в сториз.

– И я! – Это уже Артур.

Неожиданно моя скромная кухня превращается в настоящую фотостудию.

Близнецы корчат рожи и фотографируются рядом с пиццей. Каролина ищет красивый ракурс для себя.

У всех айфоны с хорошими камерами. Так что дети стараются кто во что горазд.

Я позволяю им это, хотя сама остаюсь в стороне, лишь наблюдаю с грустной улыбкой. Какие же они все-таки еще дети.

И тут мой телефон пиликает сообщением. Одно, второе… пятое…

Беру мобильник и вдруг понимаю, какой злобный джинн выпущен из бутылки.

Ведь дети постят все свои фото, кроме прочего, еще и в наш семейный чат, где Мигран, вообще-то, тоже есть!

Как следствие возмущенное сообщение от мужа: «Я у подъезда. Могли бы и меня пригласить на пиццу!»

Как знак очередного грядущего апокалипсиса – звонок домофона.

* * *

Мигран

Я человек вообще или как?

Я отец этих детей или просто мимо проходил?

Они вообще помнят о моем существовании или в их картине мира я уже сдох?

Тошно-то как, а? Выть хочется от осознания, что семья тебя вычеркнула. Даже не вспоминают, небось!

Они там все вместе, а я один. Как прокаженный. Как проклятый…

С гулко бьющимся сердцем я снова и снова просматриваю фото детей на крошечной кухне Ульяны. Выкладывают селфи, пиццу хомячат, показывают, как им весело и забубенно. А Ульяна стоит в стороне, чинно-благородно на это взирает и улыбается. Небось, внутренне посмеивается надо мной. Я легко читаю это в ее взгляде.

Ужин у них там семейный, если верить подписи первого фото.

Семейный!

Ужин!

А я один должен быть?

В огромном доме, который я, вообще-то, только за тем и приобрел, чтобы в нем жила моя семья.

Но вместо того, чтобы быть там со мной, они сбежали в маленькую халупу и радуются… Где в этой жизни справедливость?

Естественно, я не стерпел.

Естественно, я прилетел…

Точнее, я и раньше торчал у дома Ульяны, сидел в машине, но это уже никому не интересные детали.

Я снова и снова жму на кнопку домофона в надежде, что у жены все-таки проснется совесть и меня впустят.

Однако мне так и не открывают.

Наоборот, дверь подъезда неожиданно раскрывается и на пороге показывается Ульяна.

Она кутается в бежевый пуховик, смотрит на меня исподлобья.

Даже в тусклом фонарном свете я вижу, как она недовольна моим появлением.

Только вот я в двести раз больше недоволен, чем она.

– Как ты мне это объяснишь? – спрашиваю ее в лоб. – Заграбастала себе всех детей…

– Они пришли сами, – пожимает плечами Ульяна. – Я их не заставляла.

Закашливаюсь, чтобы как-то замять неловкую ситуацию. Разве ругаться с ней пришел?

– Я тебя в этом не обвиняю, – говорю с понурым видом. – Но то, что происходит сейчас, – в корне неправильно. Вы там собрались всей семьей, ужинаете…

– А что ты предлагаешь? – кривит губы Ульяна. – Мне не кормить детей, или что?

– Да при чем тут вообще еда? – наконец не выдерживаю. – Просто сам факт, ужинаете семьей, а я…

– А ты что? – она щурит глаза.

С этой женщиной невозможно говорить. Она ведь все перекручивает!

Наконец озвучиваю очевидный выход из создавшейся ситуации:

– Давай решим вопрос просто – собирайтесь все и поедемте уже домой, сколько можно тянуть эту Санта-Барбару? Я вам десять пицц куплю, я вам такой стол накрою…

Ульяна делает большие глаза:

– Мигран, ты в своем уме?

Я-то в своем, а вот она…

Развожу руками, пытаюсь в очередной раз помириться:

– Я любовницу выгнал, прощения у тебя просил. Тебя люблю! Наших детей люблю! Что тебе еще надо, женщина? Неужели ты правда лучше будешь ютиться в съемной двушке с тремя детьми, чем вернешься в просторный дом, где все для тебя? Да тут даже выбирать не нужно, и так ясно, как следует поступить! Я ведь там каждый кирпичик с любовью…

– Если бы ты нас по-настоящему любил, в съемной квартире бы сейчас куковали не мы!

– Ты на что намекаешь? – Поначалу даже не въезжаю.

Ульяна поясняет с ехидным видом:

– Про любовь тут мне рассказываешь, а сам что? Любящие мужчины съезжают сами, оставляют жилье женам и детям. Но благородные жесты это не про тебя, правда, Мигран?

Она бросает мне это в лицо и уходит, даже не потрудившись заметить, как больно сделала.