Текст книги "Развод (не) состоится (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 30. У ее подъезда

Мигран

Решив вопрос с квартирой, где жила Каролина, я, по сути, не наладил в своей жизни ни-че-го…

Девчонки спрятались от меня в новом жилище Ульяны и носа не кажут.

И разговаривать больше не хотят, а ведь сами просили разобраться с Атомом.

Вот и кукую у окон жены. Что делать, не знаю.

Хочется взять квартиру штурмом, да только Ульяна паршиво реагирует на мои штурмы. Даже на близнецов за такое обиделась, на меня и подавно.

А Каролина… Уж если дочка надула губы, к ней и на хромой козе не подъедешь.

Все-таки не удерживаюсь, пишу на телефон дочки. Хоть она меня еще не заблокировала…

«Девочки, можно в гости? Я поговорить хочу…»

Но никто в гости не зовет. Игнорируют.

Хоть бы догадались поблагодарить меня лично, честное слово. Не дождешься от моих королев.

Я бы уехал домой, но… Не могу.

Не могу, и все тут! Будто привязан к этому месту, честное слово.

Лишь через пару часов пустого ожидания у окон квартиры Ульяны, когда нервы уже на пределе, я наконец удостаиваюсь явления жены пред мои очи.

Ульяна выходит из подъезда, кутаясь в куртку, смотрит в упор на мою машину.

На дворе темень, поэтому я мигаю фарами, чтобы показать, что я тут и все еще жду.

Выхожу из салона, но к жене не спешу, буравлю ее взглядом.

А она будто сомневается, зачем вышла из подъезда.

То ли ко мне, то ли просто на улице постоять, померзнуть…

Все же дожидаюсь неуверенного шага в мою сторону и чувствую неимоверное облегчение. Ко мне спустилась!

Спешу навстречу, прошу сдавленным голосом:

– Ульяночка, я только поговорить…

Наконец она кивает, делает еще пару шагов в сторону моей машины. Ворчит:

– К себе не пущу, но в салоне машины можем поговорить. Если обещаешь меня никуда не везти.

– Может, хоть в кафе? – Делаю слабую попытку. – Или в ресторан, тут есть неподалеку хороший… Хоть ужином дай тебя угощу!

– Посидим в машине пять минут, на этом все, Мигран, – отрезает она.

Ну хоть так…

Хоть пять вшивых минут, и то хлеб. А то уже всю задницу себе отсидел, пока ждал чуда.

Я открываю дверь для Ульяны, подаю руку, чтобы легче было забраться в мой лексус. Обхожу машину и усаживаюсь на водительское место.

Включаю в салоне свет.

Ульяна щурится.

– Зачем это? – спрашивает с укоризной.

– Хочу видеть твои глаза. Пожалуйста, позволь…

Она нехотя кивает, спрашивает нетерпеливо:

– Зачем ты тут сидишь часами? Что ты хочешь от меня? С Атомом помог, спасибо тебе по телефону сказала, что еще нужно от меня?

Начинаю с козырей:

– Ульян, прости меня…

Жена в осадке.

Смотрит на меня удивленно, даже не моргает.

– За что? – тихонько спрашивает. – Что еще ты успел натворить?

– Уль. – Смотрю ей в глаза. – Я больше не считаю, что отсос – не измена. Теперь понимаю, как глупо себя вел, доказывая обратное. Я очень ранил тебя своим мерзким поступком. Знай одно, я бы умер, если бы ты совершила то же, что и я. Пожалуйста, прости меня!

Говорю это и замолкаю.

С надеждой на нее смотрю.

Чувствую, как колотится сердце, того и гляди из груди выскочит.

Ульяна отводит взгляд, а потом снова поворачивается ко мне и вдруг говорит:

– Спасибо, что ты признал это все. Мне было важно, чтобы ты понял…

– Я понял! – уверяю ее. – На примере нашей дочери и ее подонка-мужа я понял все. Не знаю, как раньше не дошло, все обелять себя пытался. Ульян, если б я знал, к чему приведет, да я б эту Розу никогда в жизни на работу не взял. Она уже уволена, кстати, я дома живу один. Я говорил?

– Хорошо, – кивает она.

Чувствую в душе такую эйфорию, что хоть пускайся в пляс. Это ее «хорошо» как маслом по хлебушку.

– Улечка, – решаю уточнить. – А твое «хорошо» значит, что ты согласна вернуться домой? Поехали домой, а? Я так хочу, чтобы мы снова были семьей…

Ульяна резко меня прерывает:

– Нет, Мигран.

– Но почему нет? – тяну с надрывом. – Неужели ты позволишь одному инциденту перечеркнуть двадцать лет нашего брака? Я был верен тебе двадцать лет, клянусь. Своим здоровьем клянусь! Да, я серьезно накосячил, но всего один раз. Единственный! Неужели ты не можешь меня за него простить?

Она смотрит на меня с сомнением, поджимает губы.

Думает?

Наконец отвечает:

– Что-то одно я бы, скорей всего, простила, Мигран. Если бы ты меня только приревновал и выгнал или же только поразвлекся с этой Розой… Хотя я не ставлю эти два поступка на одну ступень. Они по-разному подлые. Но все вместе простить не могу никак, извини. Я думала, ты по-другому ко мне относишься, что я для тебя важнее.

– Ты очень важна! – пытаюсь доказать.

Да кто бы слушал.

– Не важна, – твердит она. – Иначе ты бы так просто с этой Розой не спелся и не выгнал бы меня в два счета. Я думала, у нас с тобой другой брак, равный. А ты, оказывается, меня ни во что не ставишь.

– Что за глупости, Ульян? Я ставлю, ты очень нужна мне…

Но по глазам вижу – не верит.

Не верит, и все тут. И не поверит, что бы я ей сейчас ни сказал. Я даже могу побиться лбом об руль, но и это вряд ли поможет.

Как-то так случилось, что мои слова потеряли для нее вес.

Это очень больно – знать, что твоя жена тебя больше не слышит. У нее к тебе доверия ноль.

Как это исправить? Что мне сделать?

Глава 31. Колбаска с перчиком

Ульяна

Следующим утром я просыпаюсь с гудящей головой и едва ли могу оторвать ее от подушки.

Все Мигран виноват!

Разбередил мне душу своим приездом. Расковырял незажившую рану своими признаниями. Я из-за него не спала почти целую ночь, все крутила в голове нашу встречу.

Сколько можно меня терзать?

Наш вчерашний разговор в машине был для меня очень тяжелым. Конечно, мне было приятно услышать, что он больше не отрицает вины. Но эти его «прости-люблю», «ты нужна мне», «я был верен тебе двадцать лет»… Достижение, блин. Я вот до сих пор ему верна!

Главное, как красноречиво все это преподнес. В лучших театральных традициях.

Вернись ко мне, я весь такой распрекрасный, буду на руках носить, в щеки целовать, заботиться до потери пульса…

Но вот какое дело – не верю ему ни на грош.

Не верю, что вправду пожалел о содеянном.

Не верю, что Роза у него была одна.

Не верю, что осознал…

Я просто ему не верю, и все тут.

И я не знаю, что должно случиться в этом мире, чтобы я снова стала доверять мужу. Чтобы, как раньше, без оглядки жизнь свою в его руки… Я ведь и вправду жила ради него, детей, всю себя им посвящала, себе оставляла чуть. Достаточно, чтобы продолжать функционировать.

Нет, умер так умер. Это я про наш брак.

Его уже не спасти. Развод состоится, и только от нас зависит, каким он будет.

Хорошо, что почти все дети уже, считай, взрослые. А тот, что в моем животе… Отчаянно хочет есть.

Несмотря на плохое самочувствие и отсутствие достаточного количества сна.

Пытаюсь оторвать голову от подушки, и у меня не слишком хорошо это получается. Так и тянет снова провалиться в объятия Морфея.

Рывком заставляю себя сесть в кровати. Откидываю одеяло, бреду, как сомнамбула, в ванную.

Скидываю ночнушку, вешаю ее на крючок и встаю под душ. Включаю воду погорячее и будто бы куда-то проваливаюсь. В нирвану, что ли? Мне тут так хорошо, так тепло, так бесподобно.

Очухиваюсь, когда все-таки догадываюсь проверить смарт-часы, в которых заперлась в ванную.

Вроде бы стою под душем всего чуть…

А оказывается – полчаса! Я что, уснула там под теплыми струями?!

Выскакиваю из ванной, кое-как вытираюсь, заворачиваюсь в полотенце. Спешу в спальню, впопыхах ищу косметичку, которую запихала неизвестно куда. Кидаю на кровать одежду для работы.

И тут неспешно потягивается, сидя на кровати, Каролина.

– Мам, ты че бегаешь как угорелая?

– Я опаздываю на работу, – пытаюсь ей объяснить. – Мне через двадцать минут надо уже убегать, а у меня волосы не высушены.

– Подожди, какой убегать, а завтрак? Приготовь что-нибудь!

– У меня нет времени готовить завтрак, Каролин, я же сказала – опаздываю.

Смотрю на дочь с негодованием.

И тут она выставляет убийственный аргумент:

– Но я же беременная…

Каролина выдает это с обиженным видом. При этом смотрит на меня с укоризной.

Читаю это так: горе-мать, ты как смеешь не потратить утро на готовку завтрака любимой дочке? Непорядок!

Однако вместо виноватого «Прости, поищи что-нибудь в холодильнике сама», у меня вырывается:

– Вообще-то, я тоже беременная. Но хоть кто-то обо мне позаботился? Все только ходят и нервы треплют. И мне беременной еще топать на работу, чтобы у нас были деньги на всякие там излишества типа еды, тепла, одежды и прочего. Подними свою жопку, дорогая и приготовь что-нибудь. Неплохо будет, если и мне сварганишь тоже. Буду благодарна, дочь.

Возвращаю ей укоризненный взгляд и скрываюсь в ванной.

Естественно, не жду, что она что-то там приготовит, хотя умеет, я учила.

Нет, все-таки я невозможно избаловала собственных детей. В попу целованные личности, как только проживут вне родительского дома? Надо хоть сейчас попытаться сделать их более самостоятельными.

Со скорбным видом иду в ванную.

Сушу волосы, быстро наношу легкий макияж, а то ведь страшно посмотреть, такие черные круги под глазами.

Неожиданно в приоткрытую дверь ванной пробирается запах…

Что-то мясное вкусно жарится на сковородке. Шкворчит!

Удивленная, выхожу на кухню и вижу, как Каролина самозабвенно перчит тоненькие колбаски из фарша, которые лежали у меня в морозилке. Они жарятся на неимоверном количестве масла. Но даже это их не портит, очень аппетитно выглядят.

– Мам, садись, поешь, я тебе кофе сварила, работа подождет. – Каролина показывает рукой на накрытый стол.

Хм… Надо взять на заметку этот лайфхак – если о чем-то просишь ребенка, все-таки есть шанс, что он это сделает. Вот бы еще и на мужа действовало…

Перед выходом на работу я успеваю слопать колбаску, криво нарезанный огурчик и запить это дело несколькими глотками кофе.

Что-что, а кофе моя дочь научилась варить филигранно. По моему любимому рецепту!

Ощущаю во рту легкий привкус корицы, и мне приятно.

– Спасибо, Каролиночка. Я смотрю, ты поднаторела в плане кофе.

– Варила этому скоту каждое утро, – вдруг всхлипывает она.

Да, похоже, нескоро у нее еще отболит. А Атом будет скучать не только по уютной квартире и жене, но еще и по кофе… Так ему и надо!

На секундочку сжимаю дочь в объятиях, на большее времени нет.

Убегаю из кухни.

Собираюсь, одеваюсь, спешу на работу.

Кое-как втискиваюсь в трамвай, который утром забит буквально под завязку.

С трудом перемещаюсь к окну, и в этот момент меня накрывает злостью.

На Миграна, в частности.

Сидел вчера весь такой грустный в своей роскошной машине с кожаным салоном, на жалость давил, рассказывал, как он без меня не может.

А сделать что-то реальное не сподобился, чтобы я меньше на него злилась.

Хоть бы машину вернул, ей-богу. Она ведь моя, разве нет? Наверняка уже починил. Зачем она ему? Продать не продаст, так и будет стоять в гараже, пылиться.

Или машина мне полагается только в роли его жены?

А то, что я беременная вынуждена ехать на трамвае, – так, мелочи.

И вообще, если он уже выяснил, что я невиноватая сторона, ну и ушел бы сам из нашего роскошного коттеджа. Сказал бы – вот вам дом, девочки. Живите, а я уж как-нибудь на съемном жилье… Ведь не промелькнуло даже! Сто процентов даже мысли такой не допустил.

Что-то я размечталась, по ходу дела.

Никогда он не сделает ничего подобного.

У Атома для Каролины вещи забрал, а обо мне опять не подумал. Действительно… Зачем мне мои вещи? Или он считает, что тот несчастный чемодан, что я забрала, – это все, что мне может понадобиться?

А то получается, милая, я тебя так люблю, так люблю… Что поживи-ка ты пока в съемной двушке с беременной дочкой без машины и финансовой поддержки.

Где тут любовь? Где тут забота?

Все лишь на словах, которые гроша ломаного не стоят.

А на деле…

На деле Мигран даже деньги на житье-бытье заставил меня перевести ему обратно. Ну правильно, продуктов же мне купил, как я смею хотеть что-то еще?

Ух!

Боже, все-таки мы, женщины, мастера себя накручивать. Потому что к моменту, когда я доезжаю до нужной остановки, внутри уже тихо закипаю. А сейчас только полдевятого утра, что же будет к вечеру?

Решаю оставить мысли о Мигране в трамвае.

Улыбаюсь скупому зимнему солнцу и выхожу на улицу.

Пока спешу от остановки к отелю, пытаюсь найти позитивные стороны в жизни.

Ведь когда-то все начинают новую жизнь. В двадцать, тридцать, сорок и даже пятьдесят. А кто-то и в шестьдесят! У меня еще не самый запущенный случай. К тому же есть деньги, крыша над головой, поддержка в виде дочери, здоровье. Короче, все шансы справиться.

Выдыхаю, когда дохожу до гостиницы. Собираюсь уже повернуть к ступенькам, как вдруг подмечаю – возле меня паркуется красный лексус…

Машина моей свекрови.

Максимально пафосная тачка, на мой взгляд.

Собственно, свекровь у меня тоже не лишена пафоса. Дамочка с перчинкой, как многие бы сказали.

Гаджеты она не любит, айфон у нее не последней модели, а планшеты она вообще считает придурью. Но вот машина… Свой лексус она обожает и водит его филигранно. Паркуется с хирургической точностью и обожает производить впечатление. Ничего не стесняется.

Борюсь с искушением рвануть в гостиницу сломя голову, чтобы избежать встречи с этой мадам. Но как это будет выглядеть?

Торможу, надеваю на лицо искусственную улыбку, наблюдаю за тем, как свекровь выходит из лексуса.

Она в своем репертуаре. Обвешана золотом с ног до головы, черные волосы убраны в высокую прическу, на пухлых губах бордовая помада, прямо под цвет полупальто.

– Ульяночка, здравствуй. – Она лучезарно мне улыбается. – Что-то ты бледная, с тобой все в порядке?

Ну да, на мне же нет трех слоев румян и яркой губной помады. А еще я надела сегодня скромный бежевый пуховик, потому что ехала на работу, а не на показ мод.

– Здравствуйте, Каролина Ваановна, – тяну обреченно. – У меня все хорошо, не волнуйтесь.

В этот момент она картинно вздыхает и возводит наращенные ресницы к небу.

– Как же с тобой может быть все хорошо, когда в твоей семье творится такое!

Ну началось…

Как можно незаметнее отодвигаю рукав куртки, оголяю запястье, проверяю время. Тридцать четыре минуты девятого. А ровно без пятнадцати девять мне нужно быть в раздевалке, чтобы без десяти успеть на утреннюю перекличку. Очень важно не опоздать, ведь меня только что взяли на полную ставку.

Мне некогда ругаться со свекровью! Больше того, у меня нет на это никакого желания, я и без того достаточно зла на этот мир.

Однако от Каролины Ваановны так просто не уйдешь.

– Ульяна, куда ты смотришь? Я ведь с тобой говорю…

– Откуда вы узнали, где меня искать? – спрашиваю угрюмо.

– Каролина сказала, ты работаешь в ресторане «Сапфир», – подмечает свекровь с важным видом.

Дочь, предательница! Она же вроде как за меня. Или просто так сказала бабушке?

Делаю отчаянную попытку от нее отвязаться:

– Может, поговорим как-нибудь в другой раз? —

В конце концов, не могу же я послать бабушку своих детей. Как бы сильно мне сейчас этого не хотелось.

– Ты спешишь на работу? – наконец доходит до свекрови.

– Да, спешу, поэтому я бы попросила вас, Каролина Ваановна…

– Пять минут, – просит она. – Сядь в машину, поговорим, и побежишь на свою работу.

Она снова мне улыбается, но улыбка меняет тональность, если можно так выразиться. Она больше не дружелюбная, скорей уж язвительная и требовательная, взгляд у свекрови соответствующий.

Ведь не уйдет же!

– Пять минут, – говорю ей.

И все-таки сажусь на пассажирское сиденье спереди.

Каролина Ваановна возвращается в салон

– Я приехала сказать тебе только одну вещь… – тянет она с умным видом.

Дамы и господа, делаем ставки, что же это будет за вещь такая.

Дать Миграну развод? Не сметь претендовать на имущество? Оставить ему всех детей? Почку? Печень? Селезенку?

Выдержав театральную паузу, Каролина Ваановна выдает:

– Ты обязана вернуться к моему Миграну. Он ведь без тебя пропадает! Сделай это немедленно, чтобы как можно меньше последствий…

Честно сказать, я ожидала услышать от свекрови что угодно, кроме этого.

– Вы не рады, что мы разводимся? – хлопаю ресницами. – Я же вам никогда не нравилась!

– Пф-ф-ф… с чего ты это взяла? Я ведь всегда очень хорошо к тебе относилась, Ульяночка!

– Правда? – вырывается у меня.

В памяти моментально всплывают все ее подколки и подзуживания, критика моих блюд, того, как я воспитываю детей, как глажу рубашки Миграна, как сервирую стол.

– Конечно, правда, – отвечает свекровь. – Ты мне семья. И, кроме того, ты, милая моя, не имеешь ни малейшего понятия, как я себя веду с людьми, которые мне НЕ нравятся.

Нервно икаю, представляя себе эту картину.

Каролина Ваановна тем временем продолжает:

– Из тебя получилась очень даже годная жена для моего сына. Я, конечно, не ожидала этого, когда он привел тебя в дом. Но… Иногда любой человек может ошибиться, я это признаю.

Пожалуй, за все время нашего с Миграном брака я впервые слышу от свекрови хвалебные речи в свой адрес.

Переспрашиваю с удивленным видом:

– Так вы считаете меня достойной женой вашего сына?

– Конечно, считаю, – кивает она. – Поэтому и хочу, чтобы ты немедленно вернулась к моему мальчику.

– Вашему мальчику сорок лет, не поздновато ли вам разгребать его косяки? – спрашиваю с прищуром.

– Я на тебя посмотрю, когда твои дети вырастут, – отмахивается она от моего довода. – Серьезно, Ульяна, ты же не позволишь какой-то там подстилке занять твое место? Ведь он как выгнал ее, так и обратно позвать может. Это твой муж, твои дети, твой дом, борись за это!

Каролина Ваановна смотрит на меня с таким выражением, будто не понимает, отчего это я продолжаю сидеть на попе ровно. Очевидно, что, по ее мнению, я должна все бросить и бежать отстаивать свой брак. Добыть бронепоезд, залезть на крышу и с боевым кличем на полных парах броситься вперед, а еще лучше привязать любовницу мужа к рельсам и переехать.

Она принимается снова меня подначивать:

– Ты же не позволишь, чтобы какая-то молодая профурсетка типа этой Розы влезла в семью и заграбастала все своими липкими ручонками? Если Мигран дальше собственного носа не видит, то у тебя со зрением вроде все в порядке. Ты должна понять, что нельзя отдавать мужчину и его имущество всяким там… У тебя же дети!

О как. И этой лишь бы спасти имущество. А на мои чувства, как обычно, плевать.

– А то, что он изменил мне с этой, как вы выразились, профурсеткой, ничего? Просто проглотить и…

– Разное в жизни бывает, – философски подмечает свекровь. – Случается и такое. И вообще, пока до восьмидесяти доживете, всякого успеете хлебнуть. Это я тебе как шестидесятилетняя женщина говорю. А если поговоришь с бабушкой Миграна, и не то услышишь. Дедушка Вазген в молодости знаешь как гулял?

Невольно хмыкаю.

– Хотите сказать, вы бы так легко и запросто простили измену?

– Чтобы не было измен, знаешь ли, – подмечает она деловито, – нужно уметь сохранить интерес мужа. Быть для него яркой, как… Как…

– Как вы? – Оглядываю ее сногсшибательный прикид.

– Хотя бы как я, – кивает она. – Я давно говорила тебе, помаду надо ярче, духи стойкие. Хочешь, пройдемся по магазинам? Что ты бледная, как мышь…

– Вы сейчас будете всерьез учить меня жизни? – Строго на нее смотрю. – Не нужно, Каролина Ваановна, я давно взрослая девочка!

– Что ты, что ты, – картинно пугается она. – Я тебя жизни? Ни боже мой. Только одно скажу: увольняйся ты из этого курятника. Так себе ресторан…

– Это заведение считается одним из лучших в городе, – заявляю с ехидной улыбкой. – О нас писали даже в туристическом гиде по краю, упоминали мои десерты…

– Хочешь печь десерты, пеки на здоровье, – машет рукой свекровь. – Это ведь можно делать дома на собственной кухне.

– Та-а-ак… – Моя злость идет на взлет.

– Ульяночка, ты не переживай, если засиделась дома, так Мигранчик купит тебе кондитерскую. Будешь туда приходить раз в недельку, кричать на персонал…

Интересно, она вправду думает, что так ведутся дела?

– Каролина Ваановна, у вас целых трое детей и все женаты, есть где разгуляться. Учите сыновей или других невесток, меня не надо, я шибко умная! Мне пора на работу!

С этими словами я торжественно берусь за ручку двери и выхожу из машины.

– Ульяна, подожди, – несется мне в спину.

Но я не слушаю, просто ухожу.

Она явно не хочет меня отпускать. Еще бы, поди не успела поделиться со мной всей своей житейской мудростью, и ее теперь распирает.

Спасаюсь от свекрови бегством. С такой скоростью несусь к гостинице, что мне позавидует даже сапсан. Практически взлетаю на ступеньки, и надо же мне именно в этот момент оступиться…

Слететь бы мне вниз да переломать парочку костей, однако меня подхватывают сзади чьи-то крепкие руки.

– Ой, – запоздало пищу, увидев рядом с собой директора.

– Все в порядке? – спрашивает Ренат Алексеевич.

– Д-да… – тяну неуверенно.

Так испугалась падения, что с трудом ловлю дыхание.

– Ульяночка, милая, я бы не пережил, если бы вы поранились, – говорит он и продолжает держать меня за талию. – Давайте, я отведу вас к доктору.

– Что вы, не нужно, я в норме, – пытаюсь осторожно высвободиться из его рук.

Однако Ренат Алексеевич не отпускает:

– Вы уверены? Тогда, может быть, чашечку кофе для настроения на трудовой день…

Он нормальный вообще? Это не он ли орал на всех недавно, чтобы никто не смел и на минуту опаздывать?

Или…

Это он пытается ухаживать за мной?

Чувствую, жжет затылок.

Оборачиваюсь – так и есть.

Каролина Ваановна вышла из машины и теперь стоит неподалеку, с открытым ртом пялится на то, как директор держит меня за талию. Ведь все доложит Миграну!

Нервно икаю.

Отчего-то сразу вспоминаю колбаски, которые жарила Каролина. Ох и перченое выдалось утро!