Текст книги "Развод (не) состоится (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Мам! – тут же орут близнецы и бросаются ко мне.

Очень скоро догоняют, загораживают путь.

– Не помирились, что ли? – грустно вопрошают.

– Нет, не помирились, – чеканю, строго на них смотря.

– Мам, постой, мы поможем с чемоданом, дай донесем.

– Не надо! – резко им отвечаю. – Спасибо, напомогались уже. Сама как-нибудь справлюсь.

– А мы? – тянут они в унисон.

– А вы поживите с отцом! Я сейчас даже смотреть на вас не могу.

Разворачиваюсь и исчезаю в подъезде.

Глава 22. Розочка

Роза

В который раз за последние сутки я прохаживаюсь по дому Миграна Аветовича. С первого этажа на второй и обратно. Поглаживаю стены, деревянные лестничные перила, гладкую поверхность комодов и полочек. Все здесь такое… Дорогое! По-другому и не скажешь. Правильных цветов, выбрано со вкусом, все к месту.

Я бы даже не меняла ничего, но придется конечно. Надо же продемонстрировать свой безупречный вкус.

Эх, живут же люди… Когда можно обставить шикарный дом по своему вкусу.

Самое приятное, эти люди теперь – я!

Никаких больше съемных клоповников. Никаких уродских хозяев и наглых соседей. Ни-че-го…

Сейчас главное – все сделать по-умному, и я буду в шоколаде. На меня этот шоколад станут намазывать, обливать меня им, закармливать.

Всего-то дел – соблазнить Миграна Аветовича, как можно скорее от него забеременеть и со спокойной совестью в загс. Благо у меня сегодня как раз овуляция. Уж конечно, я не пустила все на самотек и сделала тест. Даже природа и та за меня.

Как только он меня того-с, я сразу в позу березки, и дело в шляпе.

И да, мне очень любопытно узнать, каков он в постели. Наверное, бешеный и беспощадный, прямо как когда разбирается с конкурентами.

А его коза пусть теперь живет с тем, от кого нагуляла ребенка. Она ж его нагуляла, да? Иначе зачем бы скрывала беременность от мужа? Я не дура, сразу поняла.

Это ж надо быть такой юродивой, чтобы гулять от такого мужика. Он ее ни за что не простит, у него ген прощения напрочь отсутствует.

Вижу звонок от подружки, она в теме, поэтому сразу беру трубку.

– Розанчик, смотрела последнее видео, огонь! – хвалит меня Ленусик.

– Я хорошо вышла? – спрашиваю, смущенно улыбаясь. – Очень старалась, чтобы выглядело натурально, будто мы с ним уже… Чтобы еще больше позлить его потаскуху…

– Ты получилась на видео очень красиво, – мурлычет в трубку подруга. – Давай держись там, не сдавай позиций. Пусть твой шеф тихо кончает от одного твоего вида.

Я расплываюсь в довольной улыбке.

– Спасибо, Ленусик!

Кладу трубку и мечтательно вздыхаю.

Кстати, моя мечта заполучить Миграна Аветовича в мужья частично осуществилась благодаря Ленусику. Это ведь она выдала правду про его жену, что она таскается в этот «Сапфир» и крутит там мужиками вовсю. Видными мужиками, которые, вообще-то, могли бы составить хорошую партию более достойным кандидатурам, а главное – свободным. Лапы загребущие у этой дуры Ульяны, но унести все не смогла…

Лена работает администратором в гостинице «Сапфир», и сама лично подслушала, как директор ресторана, Ренат Алексеевич Азимов, расспрашивал какого-то типа про Ульяну Григорян. Вопросы были непраздные, очень двузначные. С кем она спит? Что из себя представляет?

Явно ж не просто так интересовался, да? Следит за женщиной, все про эту Ульяну вызнает.

Ленусик, не будь дура, сложила два и два, тем более я ей много раз плакалась, как хотела бы окрутить шефа. Мужик-то ого-го! Сорок ему никогда не дашь. А в штанах такая кукурузина, что ух. И такой он был до моего ротика голодный, когда у нас все случилось в тот единственный раз.

Я еще хочу. Я с ним все хочу!

Такой видный мужик не должен жить с прости господи. Он должен жить со мной…

Если бы еще не эти его сыночки. Честное слово, мелкие скоты! Они были со мной предельно милы, пока маму их из дома не выперла. Стоило мне попасть в дом, привезти документы или костюм Миграна Аветовича из химчистки, как они ходили за мной хвостом, осматривали и облизывались. А теперь я чувствую, от них можно ждать любой подлянки.

Чуть не оставили меня сегодня днем снаружи, заперли дом, ироды. А на улице, вообще-то, минус! Повезло, что вход с гаража был открыт, иначе околела бы. Все доложу их папочке, когда он вернется.

К слову, не мешало бы хозяину этого дома наконец-то хоть раз зажать меня где-нибудь в уголке.

Ведь самостоятельно я от него при всем желании не забеременею.

Подхожу к окошку на втором этаже, выжидательно смотрю на улицу.

Миграна Аветовича все нет и нет…

Наконец не удерживаюсь, пишу ему, спрашиваю, когда приедет.

Он отвечает странно: «Жди, скоро приеду, и будет у тебя задница гореть!»

Интересно, это он в каком смысле?

Глава 23. Задница

Мигран

– Давайте, собирайте все! – рычу на близнецов.

Парни не горят желанием собирать с тротуара покупки Ульяны. Поднимают продукты и морщатся, будто они не на земле полежали, а в помойке.

– Смысл все тут собирать, – ворчит Артур. – Все равно с пола есть нельзя…

Вообще-то, на улице минус три и продукты даже не особенно запачкались, ведь лежали фактически на корочке льда. Кроме того, все упаковано. Да и в процессе термической обработки микробы также убиваются. Однако мои брезгливые сыновья в корне не согласны с тем, что оброненное на улице годится в пищу.

Балованные они у меня. Балованные и нищеты не знавшие! Когда не то что упавший пакет молока с земли было не зазорно поднять, но даже конфету, кем-то надгрызенную и наполовину растаявшую на солнце, урвать считалось за счастье…

Давно это было, когда мои родители чуть ли не побирались, пока на ноги не встали. Я еще совсем мелкий был, лет шесть или около того. Но хлебнул так, что помню до сих пор.

Поэтому всю жизнь вкалывал, чтобы ни одно из моих чад не познало той нищеты.

Нищеты они не познали.

Как и таких вещей, как бережливость, разумный подход к тратам, ценность того, что имеешь. Порядком зажрались.

А еще, кажется, они у меня клинические идиоты или попросту недоразвитые, раз всерьез решили вот так помирить родителей. И я, идиота кусок, повелся на их сказку по телефону, что мама просила помочь забрать вещи.

– Я сказал, все собрать! – Продолжаю ругаться на близнецов и кручу телефоном так, чтобы фонарик осветил все безобразие, которое творится на тротуаре. – Аккуратнейшим образом, чтобы ничего не осталось. Собрать и отнести на мусорку. Сейчас пойдем за новыми продуктами.

Близнецы стонут, но слушаются. И вправду собирают все до единого пакетика разрыхлителя для теста.

Потом все это дело выкидывают на радость какой-то бомжихе. Еще бы, не каждый день люди выбрасывают новые кастрюли и сковородки с кучей свежих продуктов.

Сыновья шагают со мной в супермаркет, по дороге ворча про усталость и голод. Не слушаю их, мне их даже не жалко в этот момент.

Беру тележку, оглядываюсь по сторонам и сгребаю с полок все, что, по моему мнению, может пригодиться Ульяне. Не морить же ее голодом! Сама за едой сегодня вряд ли выберется. А она, вообще-то, беременная.

Забив под завязку целых шесть самых больших пакетов, какие только находятся в супермаркете, мы идем назад. Каждый с поклажей в обеих руках.

Нам везет, проходим за какой-то парочкой, сгружаем все эти пакеты у двери квартиры Ульяны.

Звоню в квартиру я.

Естественно, Ульяна и не думает открывать.

И правда, зачем это – со мной разговаривать. Лучше сидеть там за дверью и с упоением дуться на мужа, детей, всю семью… Мы ж ей не дороги ни разу, наверное.

– Ульян, возьми хоть продукты! – Стучу в дверь еще громче.

Результат тот же, никакой.

– Мама очень упрямая, – ворчат близнецы.

Мне остается только скрежетать зубами от злости и бессилия.

Уходим несолоно хлебавши.

А впрочем, я уже ни на что сегодня не рассчитывал.

Отнеся продукты Ульяне, я закидываю близнецов к бабушке. Им полезно искупаться в лучах ее настырной любви. Пусть потерпят старших родственников денек-другой, авось наберутся уму-разуму.

Там ни в приставку поиграть, ни в телефоне зависнуть. Суровая бабушка найдет им занятие. Пусть с дедушкой в нарды играют и пироги жуют, моя мать, поди, напекла уже дюжину-другую, жаловались ведь, что голодные.

Сам же еду домой злой, как сто чертей.

Разгребать завалы дерьма, которое не пойми откуда свалилось на мою голову.

Ульяна тоже хороша! Как будто не женщина. Нет чтобы выслушать, отставить эмоции и попытаться по-человечески понять, что я не со зла. Что я из большой любви все сотворил!

Если б не любил ее больше жизни, разве отреагировал бы так на известие о том, что она как по расписанию катается в гостиницу? Все из любви, из-за сильнейшей, неконтролируемой ревности.

Честно сказать, во мне все эти часы жила уверенность, что если расскажу Ульяне все как было, объясню по-человечески, по какой причине ее выгнал, то она вернется. Подуется, пообижается, но вернется со мной домой.

И от того, с каким гневом она отвергла идею того, чтобы я ее забрал, на душе стало так тошно, что хоть вой.

Оно понятно, что разговор получился скомканный и неправильный. Но она ведь могла не рубить с плеча так уж рьяно.

Ну а то, что я Розу из дома выгнать забыл или хотя бы отменить задание снимать сториз – тут уж сам дебил, разумеется. Тут мне был никто не помощник, сам все испортил.

С какой стороны ни глянь, всюду какая-то волосатая немытая жопа…

Приезжаю ко двору, выхожу из машины, иду домой.

– Роза! – ору во все горло.

А ее будто бы и нет.

Обхожу хоромы и наконец нахожу эту идиотку в спальне на кровати. Сама в красной кружевной ночной рубашке, сидит широко расставив ноги.

Поигрывает какой-то откровенно странной хреновиной: розовой, скорей всего силиконовой, напоминающей пробку с удлиненным округлым концом.

– Мигран Аветович, – говорит Роза с придыханием. – Вы что-то там говорили про попу, вот я нашла у себя в сумочке соответствующий инструмент, чтобы было легче растянуть. Она новая…

С этими словами дура проводит розовой хреновиной себе по груди. Типа соблазняет. А до меня наконец доходит, что за диковинный девайс она держит в руке.

Это куда, по ее мнению, я должен ей это вставить?

Тут-то до меня доходит, чего Роза от меня ждет.

Чтобы я ее сладенько отодрал в то место, куда жена вообще никогда не дает…

– Хочешь экстрима? – спрашиваю Розу с обманчивой усмешкой.

Она улыбается еще шире, кивает, кажется даже предвкушает.

Что ж, если дева хочет приключений на свою задницу, я их ей обеспечу сполна.

– Халат снимай, – командую ей, сложив руки на груди.

Она томно ведет плечами, слушается. Нарочито медленно стягивает с себя пеньюар.

Под ним лишь кружевная сорочка, какие Ульяна обычно надевала для меня, когда хотела любви и ласки.

Вещица не Ульянина, у моей жены грудь больше.

Роза откладывает силиконовый девайс на кровать, а потом томно на меня смотрит, стягивает с правого плеча тонкую лямку сорочки.

– Это оставь, – командую дальше. – Развернись ко мне, выпяти задницу и задери подол. Ну же, я жду…

Она делает вид, что ей неловко, но снова слушается.

Поворачивается ко мне задом, задирает сорочку и наклоняется над кроватью. Передо мной предстает ее подтянутая, круглая задница, разделенная на две половинки полоской красных трусов.

Трусы такие узкие, что ткань буквально врезается Розе между ягодиц. Удобно ей так, что ли? Впрочем, мне до лампочки.

Подхожу ближе, расстегиваю бляшку, вытаскиваю из брюк черный кожаный ремень. Поигрываю им немного, а затем замахиваюсь и со всей дури шлепаю им Розе по заднице.

Удар получается звонкий, хлесткий. На белой девичьей коже моментально появляется красная отметина.

– А-а-а! – визжит она от испуга и боли.

Но мне не жаль, заслужила.

– Я тебя предупреждал, что за клевету о моей жене ответишь своей шкурой?!

* * *

Мигран

Как же хорошо иметь в доме большой запас мешков для мусора. Я достал самый вместительный, черный. Не поленился, прошелся по всему дому, сунул нос в каждый угол, собрал все, что эта дура секретарша успела тут разложить из своего. Сложил ее тряпье. Даже верхнюю одежду и обувь этой выдры убрал в пакет.

Роза же все это время сидела на полу в гостиной в одной сорочке и плакала.

Не знаю зачем. Разжалобить меня хотела, что ли?

Если меня чем и можно разжалобить, то явно не ее слезами.

– А теперь пошла вон из дома! – строго ей говорю, подходя.

Она шмыгает носом, тут же бежит в прихожую, хочет схватить свою драную кроличью шубку, да вот только нет ее. Я уже сложил в пакет, который держу в руках.

– Так иди! – цежу строго.

У Розы округляются глаза.

– В смысле – так? – Она не на шутку пугается. – Там же мороз!

– Ага, – киваю я. – Поморозишь немного жопу, может мозгов прибавится. А если нет, то на нет и суда нет.

– У меня же даже обуви нет… – рыдает Роза, размазывает потекшую тушь по щекам.

– Ага, – снова киваю я с красными от гнева глазами. – Так выходи!

Она визжит раненым зверем, смотрит на меня жалобно. Но спорить не осмеливается, открывает дверь, делает шаг на крыльцо и стонет:

– Тут очень-очень холодно!

– Я не понял, мне снова достать ремень?! – цежу я.

Роза округляет глаза и все же выскакивает на улицу. Тут же начинает пританцовывать, обхватывает себя руками.

– Чего вы добиваетесь? – кричит она. – Чтобы я замерзла насмерть?

Вижу, у нее уже подкатывает истерика.

Выхожу на крыльцо, строго на нее смотрю, спрашиваю:

– Теперь четко по буквам: кто тебя надоумил сказать мне, что жена мне изменяет?

– Никто не надоумливал… – качает она головой. – Оно же очевидно…

– Прощай, – говорю с издевкой и делаю вид, что собираюсь уйти в дом вместе с ее вещами.

– Мигран Аветович, сжальтесь! – причитает Роза. – Я не хочу подставлять подругу, но она точно видела, как ваша жена была с этим, как его… Ренатом Азимовым! Вы ведь можете проверить…

– Имя дряни, которая посмела распространять такие слухи о моей многоуважаемой жене? – Я цежу каждое слово.

– Лена Астафьева! – стонет Роза. – Она там работает администратором и все знает, все подтвердит! Ваша жена, она…

– Рот свой грязный закрой, – рычу на нее. – И не смей больше даже плохо подумать о моей супруге, не то что вслух говорить. Тебе ясно?

– Й-й-ясно… – она стучит зубами.

– Запомни, Роза. – Я смотрю на нее с пренебрежением. – Если я узнаю, что ты еще хоть кому-то хоть что-то скажешь обо мне или, не дай бог, о моей жене, тебе не жить. Я отвезу тебя в лес, заставлю раздеться догола да так и брошу, ничего у меня там не екнет. Замерзнешь на хрен. Ты поняла меня?

– П-п-поняла… – У нее уже зуб на зуб не попадает.

Швыряю ей в руки черный мешок, из которого она судорожными движениями достает шубу и обувь.

Жду, пока она трясущимися руками натянет на себя все это, затем гаркаю зло:

– Пошла вон! И да, в этом городе работу можешь даже не искать. Я тебя так ославлю, что ты обалдеешь. Тихо исчезни – это твой единственный вариант.

Мерзавка обнимает мусорный мешок и спешит сбежать от меня подальше. Только каблуки сверкают.

Я провожаю ее до ворот, наблюдаю, как она выпрыгивает из калитки и несется вдоль улицы.

Роза даже не останавливается, чтобы вызвать такси. Так и бежит, пока я не теряю ее из виду.

Вот только после ее ухода мне ни разу не легче.

Вред семье уже нанесен.

Глава 24. Далеко идущие выводы

Мигран

Когда я возвращаюсь в спальню, меня аж всего передергивает от омерзения.

Кого я вообще впустил в дом? Брехливую дрянь, которая испортила мне все отношения с женой!

Ведь это из-за ее фразы про то, что Ульяна наставила мне рога, я вообще пошел проверять жену.

Из-за нее, стервы паршивой, я поехал в гребаный «Сапфир» и наломал целую вязанку дров.

Мне непонятно, о чем она вообще думала? Вправду считала, я не проверю данные, которые получил от нее? Думала, я такой лох, что мне достаточно будет одной фразы про измену, и я всему поверю?

Естественно, я стал разбираться… Ну, чуть поспешил, не до конца вник в ситуацию, слишком строго поступил с женой. Но я ведь больше подобной ошибки не допущу.

Самое паршивое, я ведь понимаю, Роза и вякнуть бы не посмела, не сунь я ей в командировке свои причиндалы в рот.

На кой я это сделал? Сейчас даже не понимаю, ведь в данную минуту Роза во мне не вызывает ничего, кроме злости и желания ее прибить.

Я сдергиваю с кровати покрывало, постельное белье, скидываю в угол, одновременно звоню в клининговую компанию, делаю заявку.

Ну и что, что поздно, мне требуется уборка и прямо сейчас.

На что люди только не готовы за деньги.

Вот и эти бравые девчата соглашаются приехать ко мне прямо сейчас.

Уже через двадцать минут к моему дому подъезжает фургон, из которого выходят аж три поломойки.

Обрисовываю им фронт работ.

Хочу, чтобы к завтрашнему дню здесь не оставалось ни пылинки, ни соринки, ни одного отпечатка Розы. Чтобы у Ульяны больше не было поводов послать меня подальше.

Сам же иду прямиком в кабинет. Тут убирать нечего, здесь и не грязно совсем.

Не успеваю сесть за стол, как мне начинает трезвонить мать.

Еще бы! Клининговой компанией, которой мы время от времени пользуемся, владеет моя двоюродная тетка, которая уже наверняка доложила матери о моем заказе. На хрена ей это надо? Почему люди так любят судачить о других?

– Мигран, сыночек, ты можешь объяснить, что у вас происходит? Мне внучки ничего не говорят, сказали, ты запретил. А сами клининг вызываете на ночь глядя. Что случилось?

Точно! Доложили!

– Все в порядке, мам, не о чем волноваться.

– Так раз не о чем волноваться, зачем же клининг? Ульяна сама прибрать не может, что ли?

– Не может, – чеканю строго. – Она, вообще-то, беременна четвертым ребенком, это тебе не шутки.

Решаю так вывернуть ситуацию, но поздно доходит, что совершил глупость.

Господи, зачем я это ляпнул, мать же теперь будет не остановить!

И вправду она тут же голосит в трубку:

– Я завтра приеду, я гату напеку, я…

– Остановись, – прошу ее.

Еще чего не хватало, чтобы она выяснила, что Ульяна съехала.

Пытаюсь исправить ситуацию:

– Несколько дней лучше потерпеть. Мы с Ульяной немного поссорились…

– Поссорились? – Она тут же садится на любимого конька. – Наверняка это из-за своенравного характера твоей жены! Говорила я тебе, бери в жены послушную армянскую девушку…

Всю жизнь она мне это талдычит. Всю нашу с Ульяной жизнь.

И неважно, сколько у нас родилось детей и сколько лет прошло с тех пор, как мы поженились. Только вот так в жизни случилось, что люблю я именно Ульяну, никакая другая жена не подойдет.

– Мам, по-человечески прошу, не влезай!

Оскорбленная, она кладет трубку.

Зла не хватает на этих женщин! Нет с ними никакого сладу…

Чуть отдышавшись, усаживаюсь за рабочий стол.

Пишу сообщение в детективную контору, обрисовываю ситуацию, что в деле появилось новое действующее лицо. Некая Елена Астафьева, которая работает администратором в «Сапфире» и параллельно распространяет сплетни про мою жену. Отчего-то рассказывает подругам, как моя совершенно невинная в этом деле супруга якобы спит с этим Ренатом Азимовым, будь он неладен.

Я хочу узнать все, что движет этой Астафьевой, не подкупил ли ее кто, не является ли чьей-то родственницей или любовницей. В чем ее резоны? Вот пусть детективы и узнают.

Одновременно с этим обнаруживаю, что, оказывается, у меня на почте лежит письмо с кучей вложенных файлов – из детективного агентства. Уже собрали информацию и, по всей видимости, нарыли кучу всего!

Открываю и начинаю с большим интересом изучать…

Время уходит далеко за полночь к моменту, когда я заканчиваю с присланными документами.

Тру уставшие глаза, закрываю ноутбук, откидываюсь в кресле.

Крепко задумываюсь.

Пытаюсь разложить по полочкам в голове все, что выяснил.

Кропотливые и внимательные гномы работают у Демьяна Громова. Нарыли информации от и до.

В присланном мне отчете оказалось все.

Пароли и логины соцсетей Ульяны, логи ее последних переписок, данные с ее мессенджеров, фото десертов, которыми она обменивалась. Ее почта, телефонные звонки…

Даже история ее браузера.

Даже выписка из ее банковского счета.

Я только что сунул нос буквально во все дела своей жены.

Результаты неутешительные… Или наоборот? Тут как посмотреть.

В общем, любовником там и не пахнет. А пахнет там свежей выпечкой, тортами и прочим, потому что это основной контент, который она просматривает и лайкает в соцсетях. А, еще мелодрамы смотрит и слушает книжки по психологии отношений. Непонятно зачем.

Переписывается с детьми, подругой, иногда даже со свекровью. Собственно, это весь ее круг общения. Пара звонов по работе в неделю – ей звонила бухгалтер из «Сапфира», а также этот Азимов.

Но…

Но!

Этот хлыщ совсем недавно устроился в «Сапфир», поэтому на постоянного любовника, который завелся у нее год назад, вообще не тянет.

Зуб даю – он и вправду ей никто.

Только вот при таком раскладе я, получается, кто? Ревнивый осел, который выпер жену из дома.

Ульяна, поди, так все и видит! Пририсовала мне дьявольские рога, хвост, адский трезубец. Ирод-муж выдворил ее, безгрешную беременную женщину, из дома… Без копейки денег.

Кстати, вот уж чего не предполагал, так это того, что моя жена, оказывается, совсем не безденежная. У нее имеется накопительный счет, где лежит миллион четыреста тридцать тысяч. И зарплатная карта у нее есть, ей туда падает ежемесячно от пятидесяти до восьмидесяти тысяч двумя переводами. Видимо, аванс и основная зарплата плюс премия.

Так что она вполне в состоянии прожить без меня.

И это очень неприятно ковыряет изнутри.

А еще… Детектив залез в онлайн-приложение банка Рената Азимова, чтобы отыскать связь между ним и Ульяной. Так вот… Связь обнаружилась именно с Еленой Астафьевой, которой он несколько раз делал переводы. Это та самая девушка-администратор из «Сапфира», что дружит с Розой.

Кем Астафьева приходится Азимову? Родственница? Любовница? Какие услуги оказывает, если получает деньги? И зачем хает мою жену перед Розой?

К слову, очень похоже, что Розе специально влили в уши, что Ульяна мне изменяет.

Чтобы что?

Развести меня с женой?

Для чего?

Кому и зачем понадобилась моя супруга?

Апогей всего – Азимов заказал сегодня секс-качели с доставкой. Кого собрался на них катать? Уж не Ульяну ли? У меня аж пар из ушей валит от такого предположения.

Я в высшей степени возмущен всем случившимся.

А еще напрашивается несколько выводов.

Первый – пожалуй, я не переживу, если кто-то поимеет мою беременную жену. Реально съеду с катушек и совершу убийство. Убивать буду не жену, разумеется.

Второй, и гораздо худший вывод – если ранее Ульяна, скорей всего, даже не задумывалась о том, чтобы мне изменить… То теперь это наверняка пришло ей в голову.

Еще бы!

Азимов перед ней так и крутится, так и вертит своей холеной мордой.

Я сам лично освободил ему путь-дороженьку в спальню своей жены.

И предъявить даже теперь ничего не могу, потому что она собралась со мной разводиться.

Осознание всего этого бьет по темечку пульсирующей болью.

Я не допущу распада собственной семьи из-за откровенной глупости.

Надо всеми силами не допустить развода. Подключить все имеющиеся резервы.

К счастью, я как никто умею мириться с Ульяной. У меня двадцать лет практики, всякое в жизни было.

Правда, раньше я так не косячил…