Текст книги "После развода. Курорт для бывшей герцогини (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4. Бывший муж хочет всё обратно

Глава 4. Бывший муж хочет всё обратно

Кайден приехал на следующее утро, не дождавшись ответа.

Эстелия узнала его экипаж ещё до того, как кучер свернул с горной дороги во двор. Тёмно-синий корпус с серебряным гербом Марвейров невозможно было спутать с местными каретами, а четвёрка породистых вороных лошадей выглядела здесь почти вызывающе роскошно.

Она стояла у окна бывшей библиотеки, держа в руке список расходов на следующую неделю, и несколько секунд наблюдала, как экипаж медленно пробирается между гостевыми повозками.

Именно гостевые повозки, судя по всему, стали для Кайдена первым сюрпризом.

Его кучеру пришлось остановиться у въезда, потому что возле конюшни разгружали два экипажа вновь прибывших семей. Олдер махнул рукой, предлагая объехать через левую сторону двора, однако там стояла телега с древесиной. В итоге герцог Марвейр, привыкший подъезжать к собственному дому по свободной парадной дороге, несколько минут ждал среди обычных повозок, пока ему освобождали путь.

Эстелия не почувствовала удовлетворения.

Почти.

– Это он? – спросила Тесса, появившаяся за её спиной.

– Он. И, кажется, надолго.

– Быстро.

– Даже ответа не дождался.

Письмо лежало на краю стола. Эстелия не ответила на него ни одной строчкой.

Тесса подошла к окну.

– Вы его ждали?

– Сегодня – нет.

– А выглядите так, будто ждали.

– Я пятнадцать лет была его женой. Если Кайден решает, что разговор должен состояться, расстояние редко его останавливает.

– Может, сказать, что вас нет?

Эстелия посмотрела на неё.

– И где же я буду прятаться? Это теперь мой дом.

Тесса задумалась.

– Ладно. Пусть сам ищет, как к вам подойти.

Карета остановилась у восточной галереи.

Кайден вышел первым.

За ним появился господин Ласнер.

Вот это уже было интересно.

Семейный поверенный Марвейров держал под мышкой кожаную папку, выглядевшую значительно толще той, которую принёс на ужин в день развода.

Эстелия положила список расходов на стол.

– Попроси Нейру предупредить Марту, что у нас два неожиданных гостя.

– Приборы на них ставить?

– Посмотрим, задержатся ли до обеда.

– Могу попросить Марту не стараться. Особенно если они за домом приехали.

– Марта всё равно невкусно не сумеет. Не оскорбляй её.

– Да, на это надежды мало.

Тесса направилась к двери, но Эстелия остановила её.

– И ещё. Ничего не менять.

– Что именно? Я собиралась только…

– Никаких лучших чашек, отдельного стола или особой комнаты. Если Кайден хочет увидеть «Семь облаков», пусть увидит их такими, какие они есть.

Тесса медленно улыбнулась.

– Вот это мне нравится.

– Вот и займись гостями. Я справлюсь.

Эстелия вышла в галерею.

Кайден уже стоял у стойки размещения.

Перед ним находилась молодая пара из Варрена, приехавшая утром. Девушка записывала имя в книгу, пока её муж расспрашивал Нейру, действительно ли ночные звёзды появляются каждый вечер.

Кайден смотрел на них.

Потом на заполненные страницы книги.

Потом на людей, проходивших через галерею.

Он ещё ничего не сказал, но Эстелия слишком хорошо знала его лицо.

В письме он, возможно, уже слышал слухи.

Но не верил им до конца.

Теперь поверил.

– Доброе утро, Кайден.

Он повернулся.

На мгновение они снова оказались супругами, встречающимися после долгой разлуки. Настолько привычным было выражение его лица и настолько знакомым – лёгкое движение головы перед приветствием.

Потом Эстелия увидела господина Ласнера за его плечом.

Прошлое вернулось на своё место.

– Эстелия.

Кайден осмотрел её.

Она выбрала утром простое тёмно-серое платье, которое не жалко было испачкать о старые стены и пыльные книги. Волосы собрала без украшений. На пальцах не было ни одного кольца, кроме тонкого старого перстня матери.

Вероятно, он ожидал увидеть её иначе.

Вероятно, ещё более вероятно – ожидал увидеть хуже.

– Ты не ответила на письмо, – сказал он.

– Оно пришло вчера.

– Хоть пару слов можно было передать. Я ждал.

– А я собиралась сначала разобраться в том, что ты написал.

Ласнер кашлянул.

Кайден посмотрел вокруг.

– Нам нужно поговорить.

Эстелия указала на дверь библиотеки.

– Пройдём в библиотеку.

– Наедине.

– Ты привёз поверенного. Значит, говорить будем о документах.

– Он понадобится позже.

– Пусть сразу послушает. Повторять дважды мне некогда.

Кайден нахмурился.

– Эстелия.

Она слишком хорошо знала эту интонацию.

Раньше после неё обычно следовало: «не сейчас», «не при людях», «мы обсудим это дома».

Теперь они уже были дома.

Только дом принадлежал не Кайдену.

– Проходи, – сказала она.

В библиотеке было теплее, чем в коридоре. За последние недели Эстелия успела превратить комнату в нечто среднее между кабинетом, складом документов и местом, где вечно оказывались забытые кем-то вещи.

На одном стуле лежали свёрнутые планы.

На втором – образцы тканей.

На подоконнике стояла коробка с металлическими крючками для фонарей.

Кайден остановился посреди комнаты.

– Ты здесь работаешь?

– Здесь у меня всё под рукой.

Его взгляд прошёл по столу.

Книга расходов.

Книга размещения.

Письма поставщиков.

Список свободных комнат.

Эстелия увидела, как он задержался на последнем.

– Садись.

Кайден не сел.

– Я думал, слухи преувеличены.

– Здесь много всякого рассказывают. Что слышал ты?

– Что ты открыла гостиницу.

– Я открыла курорт.

Он посмотрел на неё.

– Разница принципиальна?

– Да. Люди приезжают сюда не только переночевать.

– Прошло меньше месяца.

– Я помню, когда приехала. Работы было достаточно.

– И сколько здесь гостей?

– Сегодня двадцать три человека. К вечеру будет двадцать семь.

На лице Ласнера появилось неприкрытое удивление.

Кайден постарался его не показать.

– Двадцать семь?

– Четверых ещё ждём. Если дорога не задержит.

Он подошёл к окну.

Во дворе как раз проходили две женщины в дорожных накидках. Одна несла в руках небольшую корзину, другая что-то оживлённо рассказывала.

Ни одна не выглядела человеком, случайно забредшим в развалины.

– Ты открыла двенадцать комнат?

– Пока двенадцать. Больше не успели.

– Я помню этот дом. Там нельзя было использовать и пяти.

– Ты давно здесь был?

Он не сразу ответил.

– Много лет назад.

– Когда именно, Кайден?

– Лет двадцать.

Эстелия приподняла брови.

– Двадцать лет. И всё это время верил присылаемым счетам?

– У меня достаточно владений, чтобы не приезжать в каждое лично.

– Но кто-то же должен был приезжать. Здесь четыре года крыша стояла разрушенной.

Он отвернулся от окна.

– Мы не об этом приехали говорить.

– Тогда вернёмся к твоему письму.

Эстелия села за стол.

Кайден всё-таки занял кресло напротив.

Ласнер остался у двери.

– Я прочитала твоё письмо, – сказала Эстелия. – Теперь хочу увидеть документ.

Кайден посмотрел на поверенного.

Ласнер открыл папку.

– Госпожа Ровенар, речь идёт не столько об одном документе, сколько о совокупности старых семейных соглашений.

– Покажите всё, на что ссылаетесь. По очереди.

Поверенный вынул несколько листов.

Один был новым.

Два – копиями.

Последний выглядел старым даже издалека: плотная пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, большая тёмно-красная печать.

Эстелия не прикоснулась.

– Где хранилась эта бумага?

– В архиве Марвейров, – ответил Ласнер.

– Когда вы её нашли?

– Позавчера.

– Позавчера. И сразу ко мне.

Кайден раздражённо произнёс:

– Я понимаю, на что ты намекаешь.

– Хорошо. Значит, понимаешь и моё недоверие.

– Никто не подделывал документы.

– Я спросила, когда их нашли.

– Но подумала.

– После того вечера я многое думаю, Кайден.

Ласнер положил старый лист перед ней.

Эстелия наклонилась.

Почерк оказался сложным, с длинными старомодными завитками. Некоторые слова почти стёрлись.

Она прочитала первую строку.

Потом вторую.

Дальше медленнее.

Документ был составлен более ста лет назад между одним из прежних герцогов Марвейров и королевской казной.

В нём действительно упоминались «Семь облаков».

Источники.

И горный проход.

Причём последнее повторялось дважды.

– Что именно, по-вашему, это меняет? – спросила она.

Ласнер заговорил осторожно:

– Имение передавалось дому Марвейров не как полностью свободное земельное владение. Право на него связано с обязательством содержать проход и обеспечивать доступ короне к источникам.

– Это я уже знаю от ревизора.

– Не совсем. Здесь сказано, что владение не может быть разделено или передано за пределы основной наследственной линии без согласия короны и семейного совета.

Эстелия ещё раз прочитала нужный абзац.

– «Передано за пределы основной линии».

– Именно на этот пункт мы и ссылаемся.

– При разводе собственность передал мне действующий глава дома Марвейров.

– Это и есть спорный вопрос.

Она посмотрела на Кайдена.

– Ты сам мне его передал. Ты же глава дома.

– Моя подпись не отменяет старое соглашение.

– Только вспомнили вы о нём, когда здесь появились гости.

– Ты думаешь, я приехал тебе мстить?

– Я хочу понять, почему сто лет бумага никому не мешала, а теперь из-за неё я должна отдать дом.

Кайден откинулся в кресле.

– Потому что я распорядился проверить всё после твоего письма.

– После моего письма?

Он замолчал.

Эстелия медленно прищурилась.

– Кайден, я тебе не писала. Кто тебе сообщил?

Ласнер отвёл взгляд.

Кайден понял ошибку.

– Я оговорился. Мне написали из округа.

– От кого?

– Какая теперь разница, кто именно?

– Для меня есть разница. Кто следит за тем, что я здесь делаю?

– От людей, которые сообщили, что ты начала распродавать имущество.

Вот оно.

Не звёзды.

Не гости.

По крайней мере официально.

– Про проданную обстановку тебе донесли?

– Донесли? Ты вывезла светильники, зеркала, кресла. Это не безделушки.

– Всё это было в договоре. Если вещь не отмечена как личная собственность Марвейров, она моя. Ты читал и подписал.

– Потому что считал речь о заброшенном доме.

Эстелия замолчала.

Ответ оказался честнее, чем он, вероятно, собирался.

Кайден понял это через секунду.

Но было поздно.

– Так вот почему ты тогда не возражал. Заброшенный дом и отдать не жалко, – сказала она.

– Я считал владение убыточным.

– И проверять, что отдаёшь, незачем.

– Теперь я знаю больше, чем в тот вечер.

– О чём? О том, что у меня есть гости?

– Второй источник открылся.

Эстелия посмотрела на него.

– Откуда ты знаешь?

Кайден ничего не ответил.

Ласнер снова заинтересовался папкой.

Эстелия почувствовала, как внутри вместо гнева возникает холодная ясность.

– Откуда, Кайден?

– Новости доходят до столицы.

– Быстро же они дошли.

– Ты сама видела, насколько быстро распространяются слухи.

– Про звёзды тоже слышал?

Его молчание стало ответом.

Эстелия откинулась на спинку кресла.

– Вот теперь я понимаю, почему ты так торопился.

– Не делай из этого то, чего нет.

– Тогда объясни, что я не так поняла.

– В передаче допущена ошибка. Её нужно исправить.

– Тебе ошибкой кажется то, что я сумела здесь остаться.

Он сжал губы.

– Мы обсуждаем собственность.

– Да. Мою.

Эстелия подтянула старый документ ближе.

– Допустим, эта бумага действительна. Допустим, она действительно требует согласия семейного совета и короны. Почему ты предлагаешь мне вернуть всё добровольно, вместо того чтобы просто признать передачу недействительной?

Ласнер посмотрел на Кайдена.

Очень коротко.

Но Эстелия заметила.

– Потому что вопрос можно решить без суда, – ответил Кайден.

– Без суда тебе удобнее. Но почему ты не уверен в суде?

– Суд займёт месяцы.

– Я готова подождать.

– И всё это время статус владения будет спорным.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Комиссия не сможет продлить разрешение на использование источников, пока не будет ясно, кто законный владелец.

Эстелия медленно поднялась.

Вот настоящая угроза.

Не отобрать дом немедленно.

Поставить под сомнение собственность до момента проверки.

Если комиссия не продлит разрешение, курорт закроют.

А потом можно спорить сколько угодно.

Гости исчезнут.

Работники останутся без дохода.

Второй источник снова окажется за закрытыми воротами.

– Ты знал о проверке два года, – сказала она.

Кайден напрягся.

– Знал. Уведомления приходили.

– И не сказал мне, когда подписывал бумаги.

– Я не думал, что ты действительно поедешь сюда через три дня.

– Ты рассчитывал, что я не останусь.

– Я думал, ты увидишь состояние дома и выберешь городской вариант.

Эстелия невесело улыбнулась.

– Значит, вот зачем ты согласился так легко.

– Не начинай.

– Хотел, чтобы я сама попросилась обратно? Или чтобы сказала, что без тебя не справилась?

– Я хотел дать тебе выбор.

– Только про закрытие не сказал. Хороший у меня был выбор.

Кайден встал.

– Ты сама потребовала это имение.

– Зная, что через месяц у меня могут отнять источники.

– Я не заставлял тебя отказываться от содержания.

– Ты был уверен, что я сама его попрошу.

Он не ответил.

Эстелия почувствовала усталость.

Не ту, что приходила после десяти часов работы.

Другую.

Старую.

Знакомую по последним годам брака, когда каждый серьёзный разговор с Кайденом превращался в борьбу не за решение, а за право назвать происходящее своим именем.

Она больше не хотела этой борьбы.

– Ладно, Кайден. Давай закончим. Что именно ты предлагаешь?

Кайден явно воспринял вопрос как первый шаг к согласию.

Голос стал спокойнее.

– Городской дом остаётся в силе. Я увеличу содержание.

– Назови сумму.

Он назвал сумму.

Ласнер едва заметно поднял глаза.

Сумма была действительно большой.

Такой, на которую Эстелия могла бы жить в столице без необходимости когда-либо зарабатывать самой.

– Кроме того, – продолжил Кайден, – я готов передать тебе небольшой дом за городом. Полностью, не во временное пользование.

– О каком доме ты говоришь?

– У Лайденского озера.

Эстелия знала это место.

Красивый дом.

Небольшой парк.

До столицы меньше часа.

Когда-то она сама говорила Кайдену, что хотела бы провести там лето.

Он запомнил.

Странно.

– Ты предлагаешь мне именно тот дом?

– Тот самый. Ты ведь хотела там жить летом.

На несколько секунд стало больнее, чем она ожидала.

Не потому, что захотела принять.

Потому что пятнадцать лет брака действительно нельзя было вычеркнуть одним разводом. Кайден помнил какие-то её желания. Она помнила его. Между ними оставались сотни мелочей, которые не исчезали вместе с подписью на бумаге.

Но дом у озера принадлежал той Эстелии, которая жила рядом с ним.

Нынешней он был не нужен.

– Нет. Я не перееду к озеру.

Кайден не поверил.

– Ты даже не подумала.

– Подумала. Просто тогда я хотела совсем другой жизни.

– Эстелия, будь разумной.

– Не начинай опять решать, что для меня разумно.

– Ты рискуешь потерять всё.

– Знаю, что рискую.

– Ты вложила сюда свои деньги.

– Свои, Кайден. Я помню.

– Если передача будет отменена, ты получишь компенсацию только за подтверждённые улучшения.

– Все расходы записаны. Ты знаешь, я не выбрасываю квитанции.

– Ты не понимаешь.

– Тогда скажи прямо, что ты имеешь в виду.

Он шагнул ближе к столу.

– Это место не стоит войны.

Эстелия посмотрела на него.

– Когда ты отдавал его, здесь никто не собирался воевать.

– И сейчас я говорю не о деньгах.

– Тогда о чём? Говори.

Кайден замолчал.

Она ждала.

– Об источниках, – сказал он наконец. – Если они действительно начали меняться, дело становится сложнее.

– Ты что-то о них знаешь?

– Недостаточно, чтобы объяснить.

– Но достаточно, чтобы захотеть их обратно?

– Я приехал, потому что старый документ может создать тебе проблемы.

– И лучшее, что ты придумал для меня, – забрать дом.

– Перестань искать оскорбление в каждом слове.

– Я больше не могу принимать твои слова на веру. Ты сам к этому привёл.

Ласнер прикрыл глаза.

Кайден тяжело выдохнул.

– Я не хочу с тобой враждовать.

– Тогда не отнимай у меня дом.

– Он может не принадлежать тебе по закону.

– Тогда будем разбираться по закону.

– Значит, отказываешься?

– Отказываюсь.

– Даже от дома у озера?

– Ты услышал. Я остаюсь здесь.

Кайден долго смотрел на неё.

Потом перевёл взгляд к окну.

Во дворе появился Бран с группой гостей. Он что-то рассказывал, показывая в сторону старой горной дороги.

– Ты изменилась, – сказал Кайден.

Эстелия ожидала услышать это когда-нибудь.

Почему-то сейчас фраза показалась почти смешной.

– Тебе и раньше случалось не понимать меня.

– Я прожил с тобой пятнадцать лет.

– И привык, что в конце я уступлю. Но это ведь не значит, что я всегда с тобой соглашалась.

Он резко повернулся.

Эстелия не стала продолжать.

Слишком легко было превратить разговор о собственности в суд над их браком.

Она не хотела.

– Господин Ласнер, я хочу копию документа.

Поверенный кивнул.

– Копию подготовим.

Кайден возразил:

– Это семейный архив.

– На этой бумаге основана твоя претензия ко мне. Я должна иметь возможность её проверить.

Ласнер посмотрел на Кайдена.

Через секунду тот коротко кивнул.

– Хорошо, дадим копию.

– Прошу сделать это сегодня.

– Ласнер подготовит.

В дверь постучали.

Тесса заглянула внутрь.

– Простите, госпожа Ровенар. Герцог Кальдэн приехал.

Кайден стал совершенно неподвижен.

Эстелия заметила.

И, к собственному раздражению, сразу поняла почему.

В столице уже могли ходить слухи не только о звёздах.

– Пригласи его сюда, – сказала она.

Тесса исчезла.

Кайден холодно спросил:

– Он часто приезжает?

– Когда требуется для проверки.

– Каждое его посещение необходимо?

– Он проверяет курорт. Ту самую проверку, о которой ты предпочёл промолчать.

– Я помню, кто такой Кальдэн.

– Тогда ты и сам знаешь, зачем он здесь.

Кайден стиснул челюсть.

Эстелия почувствовала почти детское желание добавить что-нибудь особенно неприятное.

И не добавила.

Она больше не была обязана доказывать бывшему мужу, что может заинтересовать другого мужчину.

Тем более что между ней и Рейнаром ничего не было.

Кроме споров.

И ещё одного разговора, который она вспоминала чаще, чем следовало.

Дверь открылась.

Рейнар вошёл без привычного дорожного плаща, в тёмном сюртуке, на котором серебряная застёжка у воротника выглядела единственным украшением.

Увидел Кайдена.

Остановился.

– Герцог Марвейр.

– Герцог Кальдэн.

Приветствие прозвучало безупречно вежливо.

Эстелия вдруг поняла, что предпочитала их обоих, когда они говорили менее вежливо.

Рейнар перевёл взгляд на папку Ласнера.

– Я помешал?

– Вы вовремя, – сказала Эстелия.

Кайден одновременно произнёс:

– Мы ещё не закончили.

Рейнар посмотрел сначала на одного, потом на другую.

– Госпожа Ровенар, мне подождать?

– Нет, оставайтесь. Кайден требует вернуть «Семь облаков». Вы тоже должны это услышать.

Рейнар не изменился в лице.

Только взгляд стал внимательнее.

– На каком основании?

Ласнер поднял старый документ.

– На основании семейного договора о владении землёй и коронными источниками.

Рейнар протянул руку.

– Позволите прочитать?

Ласнер колебался.

Кайден кивнул.

Рейнар подошёл к окну, где света было больше, и принялся читать.

Эстелия наблюдала за ним.

В отличие от неё, старый почерк не заставлял его останавливаться на каждом втором слове.

Он дошёл до абзаца о передаче за пределы наследственной линии.

Вернулся выше.

Прочитал ещё раз.

– Где оригинал?

– Хранился в столичном архиве, – ответил Ласнер. – Мы привезли сам подлинник.

Рейнар поднял глаза.

– Вы возите семейный документ столетней давности по горной дороге?

Ласнер слегка смутился.

– Герцог счёл вопрос достаточно важным.

– Очевидно, весьма важным.

Кайден произнёс:

– Документ действителен?

– Печать выглядит настоящей. Подписи тоже. Но я не специалист по семейным архивам Марвейров.

– А по коронным соглашениям?

– Могу судить о них в пределах своих полномочий.

Эстелия поднялась.

– Что вы видите в этом соглашении?

Рейнар положил лист на стол.

– Здесь действительно есть ограничение на передачу владения.

Кайден едва заметно расслабился.

Эстелия увидела.

– Но вы перечитали что-то ещё. Что вас смутило?

Рейнар посмотрел на неё.

– Но соглашение составлено до последнего изменения статуса горного комплекса.

– Что это означает?

– Через несколько десятилетий после этой бумаги корона изменила порядок использования источников. Я видел упоминание в окружном архиве.

Кайден нахмурился.

– Какое изменение?

– Не помню точную формулировку.

– Но вы считаете, что оно отменяет документ?

– Пока у меня нет оснований это утверждать.

– Тогда зачем вы ссылаетесь на него?

Рейнар посмотрел на него спокойно.

– Чтобы не решать спор по одной бумаге, когда существуют более поздние.

Кайден повернулся к Ласнеру.

– Вы их видели?

Поверенный покачал головой.

– В семейном архиве ничего подобного не было.

Эстелия спросила:

– Где они могут быть?

– В окружном архиве. Возможно, часть здесь.

– В самом доме могли оставить экземпляр?

– Старые курорты такого статуса обычно хранили собственные книги владения.

Бран говорил о старых книгах гостей.

Планы здания нашлись.

Финансовые записи сохранились частично.

Но ничего похожего на архив владения Эстелия пока не видела.

– Где его искать?

– Если он сохранился, – сказал Рейнар, – вероятнее всего, в старой административной части дома.

Эстелия посмотрела на него.

– Значит, придётся открывать закрытую часть.

– Если искать здесь – да.

– Лишь бы там хоть что-нибудь сохранилось.

Кайден вмешался:

– Это ничего не меняет. Пока вопрос не решён, любые действия с имением должны быть остановлены.

Рейнар повернулся к нему.

– Для этого одного вашего требования недостаточно.

Слово прозвучало спокойно.

Кайден прищурился.

– Вы считаете, я должен позволить продолжать распродажу?

– Спор о праве собственности сам по себе не останавливает хозяйственную деятельность действующего владельца.

– Если передача может быть признана недействительной…

– Но ещё не признана. Сейчас в реестре владелицей значится госпожа Ровенар.

Эстелия почувствовала, как напряжение немного отпускает плечи.

Не полностью.

Рейнар продолжил:

– Однако королевская проверка осложняется.

– Что это меняет для меня на комиссии?

– Потому что комиссия должна рекомендовать продление разрешения конкретному владельцу. Если до проверки будет официально заявлен имущественный спор, нам придётся установить, кому именно принадлежит право обращения.

– Если он так и останется требованием на словах?

Кайден ответил раньше:

– Не останется. Заявление будет подано.

Эстелия посмотрела на него.

Вот и закончились предложения решить всё мирно.

– Тогда, – сказал Рейнар, – мне придётся задержаться.

Кайден нахмурился.

– Это ещё и ваше дело?

– Я веду проверку источников. Если спор связан с договором, регулирующим их использование, вопрос входит в мои полномочия до передачи его в столичную комиссию.

– Сколько займёт проверка?

– Сейчас не назову срок. Сначала нужно собрать документы.

– То есть ждать неизвестно сколько.

Эстелия не удержалась:

– Вот с этими ответами я и живу последние недели.

Рейнар бросил на неё взгляд.

– Со мной вы не живёте. Но за ответы готов отвечать.

В комнате стало настолько тихо, что Эстелия услышала, как за стеной кто-то уронил металлический предмет.

Кайден медленно повернул голову к ней.

Она закрыла глаза на одно мгновение.

– Кайден, речь о проверке.

– Именно о ней, – подтвердил Рейнар.

Ласнер внезапно обнаружил невероятный интерес к краю папки.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

– Вы нарочно так сказали?

– Неудачно получилось.

Кайден произнёс холодно:

– Полагаю, теперь мне известно достаточно.

– Тогда на сегодня закончим. Мне ещё нужно работать.

Он повернулся к ней.

– Я остановлюсь в Равенне.

– Там сейчас проще найти комнату.

– Ласнер останется со мной. Мы получим официальные копии документов из столицы.

– Передайте копии и мне.

– Если передумаешь…

– Моего согласия ждать не нужно.

– Ты даже не знаешь, что найдётся в архиве.

– Поэтому и не буду соглашаться вслепую.

Кайден на секунду сжал губы.

Потом коротко поклонился Рейнару.

– Герцог Кальдэн.

– Герцог Марвейр.

Эстелии он не поклонился.

Просто посмотрел.

В этом взгляде оказалось больше старого, чем во всём разговоре.

Раздражение.

Непонимание.

И, возможно, что-то похожее на сожаление.

Но ей уже было неважно, как именно это называлось.

Кайден вышел.

Ласнер задержался.

– Госпожа Ровенар.

– Слушаю вас.

Он понизил голос.

– Я действительно не видел этого документа в вечер подписания.

Эстелия изучала его лицо.

– В это верю.

Поверенный явно не ожидал.

– А о королевской проверке вы знали?

Он отвёл взгляд.

Вот и ответ.

– Тогда после окончания дела объясните мне, пожалуйста, кто решил скрыть это от меня. Я хочу услышать имя, господин Ласнер.

Он посмотрел на неё.

– Я понял вас, госпожа Ровенар.

– Я буду ждать ответа.

Ласнер ушёл следом за Кайденом.

Эстелия дождалась, пока дверь закроется.

Потом повернулась к Рейнару.

– Только не спрашивайте сейчас, как я себя чувствую.

– Я собирался спросить о документах.

– Дайте мне минуту. Потом спросите.

– Конечно.

– И не смейтесь над тем, что было.

– Мне не смешно.

Он действительно не улыбался.

От этого было ещё хуже.

Эстелия подошла к окну.

Кайден пересекал двор.

Гости расступались перед ним, не зная, кто это. Одна женщина даже улыбнулась.

Он ответил машинальным кивком.

Затем увидел террасу.

Второй источник.

Золотистый пар.

Остановился.

Всего на несколько секунд.

Но Эстелия заметила.

Рейнар, стоявший рядом, тоже.

– Теперь он понял, – сказала она.

– Увидел источник?

– Увидел, что именно пытается забрать.

Рейнар не ответил.

К обеду Кайден уехал в Равенну.

К вечеру половина гостей уже знала, что «какой-то герцог из столицы» приезжал к хозяйке и выглядел недовольным.

Тесса утверждала, что она никому ничего не рассказывала.

Эстелия почти верила.

Почти.

– Даже Мирене? – спросила она.

– Особенно Мирене.

– А с ней почему такая строгость?

– Потому что ей не надо рассказывать. Она сама всё узнаёт.

Это было похоже на правду.

Эстелия решила не тратить силы.

Вместо этого они вместе с Рейнаром начали искать старую административную часть.

Спор начался через семь минут.

– Это не здесь, – сказал Рейнар.

– Что не сходится?

– План не совпадает.

Эстелия развернула большой лист на столе бывшего приёмного зала.

Старый чертёж оказался выцветшим, но различимым.

– Вот центральная лестница.

– Лестница на месте.

– Вот большой зал.

– Зал тоже совпадает.

– Значит, комнаты за ним – административная часть.

– Подождите, за ним здесь другое обозначение.

– Я не туда смотрю? Покажите.

Рейнар положил палец на тонкую линию.

– Это не стена.

– Тогда что за линия?

– Здесь был проход.

– Там сейчас стена.

– Мы сравниваем разные годы.

Она посмотрела на план.

– Вы хотите сказать, её построили позже?

– Похоже на то. Нужно сверить с другим планом.

Эстелия прищурилась.

– Вы опять оставили мне это «возможно».

– Дом перестраивали не по моему распоряжению.

– А отвечать приходится вам. Сочувствую.

Они перенесли планы в библиотеку.

Бран принёс ещё два свёртка.

Первый показывал устройство западного крыла после ремонта примерно шестидесятилетней давности.

Второй был настолько старым, что часть обозначений Эстелия не могла прочитать.

Рейнар мог.

Это раздражало.

– Что здесь написано?

– «Служебная галерея».

– А здесь?

– «Канцелярия источников».

Эстелия замерла.

– Источников? Я правильно услышала?

Он указал.

– Канцелярия источников.

– Вот это нам и нужно.

– Хорошо бы она сохранилась.

– Рейнар.

Он посмотрел на неё.

Она впервые назвала его без титула вслух и поняла это только после того, как слово прозвучало.

Пауза оказалась короткой.

Но заметной.

– Я слушаю.

Эстелия решила не исправляться.

– Мы её нашли на плане. Почему вы всё ещё сомневаетесь?

– Потому что плану больше ста лет, а дом перестраивали минимум трижды.

– Ну не исчезла же она без следа. Давайте искать.

Бран стоял рядом и слушал.

– Я не помню никакой канцелярии.

– Отец не рассказывал?

– Он здесь не работал.

– А дед? Он мог знать?

– Работал конюхом. В главный дом почти не ходил.

Рейнар показал на план.

– Вход должен быть за большим залом.

Бран нахмурился.

– Там склад.

– Со склада и начнём.

Эстелия сложила план.

– Я знала, что зря продала часть фонарей.

– У вас осталось девяносто с лишним, – напомнил Рейнар.

Она повернулась.

– И фонари вы пересчитали?

Он едва заметно усмехнулся.

– Ночью я смотрел освещение. Трудно проверять его с закрытыми глазами.

– Ничего от вас не спрячешь.

– Кое-что ещё удаётся.

Большой зал был закрыт с самого приезда Эстелии.

Не потому, что находился в особенно плохом состоянии. Напротив, крыша над центральной частью сохранилась лучше западного крыла.

Проблема была в размере.

Огромное пространство требовало такого количества работы, что Эстелия в первый же день решила не тратить на него ни времени, ни денег.

Теперь они вошли внутрь через боковую дверь.

Бран открыл ставни.

Серый дневной свет проник в зал полосами.

Когда-то здесь действительно могли проходить большие приёмы.

Высокий потолок поддерживали массивные колонны.

На дальней стене сохранился потемневший герб с семью облаками.

Паркет под слоем пыли кое-где всё ещё блестел.

Большая часть мебели отсюда уже ушла на продажу или была перенесена в другие помещения.

Эстелия остановилась посреди зала.

– Я начинаю жалеть, что не открыла его для гостей.

Рейнар осмотрел потолок.

– Сначала нужно осмотреть перекрытия.

– Я только пожалела. Столы пока сюда не несу.

– Тогда успеем проверить.

– Вы сейчас так довольны, будто я наконец вас послушалась.

– А вы не послушались?

– Послушалась. Но похвалы за хорошее поведение мне уже поздновато ждать.

Бран тихо хмыкнул.

Рейнар сделал вид, что не услышал.

За большим залом находилось помещение, которое Бран называл складом старых ковров.

Ковров там почти не осталось.

Зато стояли разобранные ширмы, пустые сундуки, старые карнизы, четыре сломанных стула и половина деревянной статуи, происхождение которой никто не смог объяснить.

Рейнар развернул план.

– По размерам не совпадает.

– Где не хватает места?

– Комната должна быть длиннее.

Эстелия оглядела стены.

– На сколько?

– Примерно на десять футов.

Она прошла от одной стены к другой.

– Может, ошибка плана?

– Такое бывает.

– Но вы так не думаете.

– Пока больше похоже, что комнату разделили.

Бран подошёл к дальней стене.

– За ней лестница.

– Подождите, какая лестница?

– Служебная, вниз.

Рейнар нахмурился.

– На плане её нет.

– Она точно есть. Я сам по ней хожу.

– Куда ведёт?

– В нижний коридор и хозяйственные подвалы.

Эстелия посмотрела на Рейнара.

– План старше лестницы?

– Или лестница старше этого плана и её почему-то не обозначили.

– Разбираться с этим домом можно до старости.

Они вышли в коридор.

Служебная лестница действительно начиналась за узкой дверью.

Каменные ступени шли вниз.

Эстелия взяла один из фонарей.

Рейнар забрал его у неё.

– Я сама умею держать фонарь.

– Нисколько не сомневаюсь.

– Так отдайте.

– Потому что у вас в другой руке план.

Она посмотрела на лист.

Он был прав.

Это раздражало ещё сильнее.

– Хоть бы раз оставили мне возможность поспорить.

– Уверен, вы её ещё найдёте.

Бран шёл последним.

Нижний коридор оказался холодным.

Здесь стены не штукатурили. Камень оставался открытым, местами покрытым светлым налётом.