Текст книги "После развода. Курорт для бывшей герцогини (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

– Ты даже не дослушала.

– Хорошо. Договаривай.

– Владение юридически возвращается дому. Ты остаёшься управляющей «Семи облаков» с полной долей дохода.

Эстелия смотрела на него.

– Что значит «полная доля»? Сколько?

– Семьдесят процентов.

Она почти улыбнулась.

– А тридцать процентов моего дохода останутся Марвейрам.

– Дом будет нести судебные расходы, ремонт дороги, переговоры с короной.

– И владеть всем.

– Формально.

– В договоре будет собственник. Я уже знаю, что это значит.

Кайден повысил голос:

– Это даст защиту.

– Мне или имуществу твоего дома?

– «Семи облакам».

– Ты предлагаешь защитить их от Тарселя?

– Да, от него.

– А от твоего требования кто защитит? Ты ещё недавно сам хотел всё вернуть.

Он отвернулся.

На площади проехала телега.

Кто-то поздоровался с Ласнером.

Обычный городской шум странно не соответствовал разговору.

– Я не знал о Тарселе, – сказал Кайден.

– Этому я верю.

Он повернулся к ней.

– Ты веришь мне?

– В том, что ты не знал о нём, – да.

На лице мелькнуло удивление.

Эстелия продолжила:

– Ты хотел вернуть «Семь облаков» потому, что увидел ценность, которую раньше пропустил. Тарсель хочет проход. Причины разные.

– И всё равно отказываешься от моей помощи.

– От помощи, за которую надо отдать дом.

– Даже ради защиты ты не готова?

Эстелия посмотрела на него.

Раньше она бы объясняла долго.

Доказывала.

Пыталась заставить Кайдена понять, что дело не в упрямстве и не в желании наказать его.

Сейчас такой необходимости не было.

– Мы уже жили в «нашем» доме. А когда ты захотел развода, мне принесли готовые условия. Я больше не хочу ждать чужого решения о том, где мне жить.

Кайден замолчал.

Ласнер отвернулся к площади.

– Я не отниму у тебя управление.

– Когда-то ты и наш брак не собирался заканчивать за одним ужином.

Он вздрогнул едва заметно.

Эстелия сразу пожалела о формулировке.

Не потому, что она была слишком жестокой.

Потому что не хотела снова превращать каждый деловой разговор в спор о прошлом.

– Прости, я не хочу опять спорить о браке, – сказала она спокойнее. – Но обещания, что всё останется хорошо, мне теперь мало.

– Моё обещание можно оформить договором.

– У меня уже есть договор на «Семь облаков». И ты сейчас пытаешься его отменить.

Он посмотрел на неё.

Вот и всё.

Лучшего доказательства не требовалось.

Эстелия продолжила:

– Я заставила этот дом работать. Теперь ты предлагаешь оставить мне работу, а собственность забрать. Ты можешь считать это справедливым. Мне больше так не подходит.

– Как ты тогда собираешься его остановить?

– Найду другой способ остановить Тарселя.

– Ты рискуешь.

– Знаю, мне тоже страшно.

– Можешь потерять всё.

– Слышу это от тебя не впервые.

Кайден провёл рукой по волосам.

Жест был настолько знакомым, что на мгновение Эстелия увидела прежнего мужа.

Не мужчину за столом в день развода.

Того, с кем когда-то вместе считала первые семейные долги.

Кто мог до полуночи спорить над одной строкой расходов, а потом принести ей хлеб из кухни.

Воспоминание оказалось тёплым.

И не опасным.

Она вдруг поняла, что впервые может помнить хорошее, не принимая его за приглашение вернуться.

– Я действительно пытаюсь помочь, – сказал Кайден.

– Сейчас верю, что пытаешься.

Он поднял глаза.

– И всё равно нет?

– Нет, Кайден. На такие условия я не соглашусь.

На этот раз Эстелия произнесла это без злости.

Без торжества.

Даже без желания показать, что способна справиться одна.

Просто ответ.

Кайден, кажется, услышал разницу.

– Ты очень далеко ушла за несколько недель.

– Я всё ещё здесь. И во многом та же.

Она улыбнулась.

– Просто теперь могу сама выбрать, куда идти дальше.

Кайден ничего не сказал.

Эстелия повернулась к Ласнеру.

– Мне нужны копии всех документов Марвейров, где упоминается старый проход.

Поверенный посмотрел на Кайдена.

Тот несколько секунд молчал.

Потом кивнул.

– Подготовьте ей копии.

– Сегодня? – уточнила Эстелия.

Ласнер едва заметно улыбнулся.

– Постараюсь до вечера.

– Спасибо. Я буду ждать.

Она собиралась уйти, когда Кайден сказал:

– Эстелия.

Она обернулась.

– Если передумаешь, предложение останется.

– Я уже решила. Но за документы спасибо.

Он кивнул.

Кажется, впервые поверил.

Рейнар ждал её не у земельного архива.

На площади.

Стоял возле фонтана, читая какой-то документ.

Эстелия подошла.

– Вы специально выбрали место, откуда видно канцелярию?

– Да. Хотел видеть, когда вы закончите.

Честность обезоруживала.

– Это называется не вмешиваться?

– В разговор я не входил.

– Но смотрели.

– Смотрел. Мне было неспокойно.

– Вот с этим я хотя бы могу не спорить.

Он сложил бумагу.

– Марвейр предложил вернуть владение дому?

Эстелия остановилась.

– Вы подслушивали?

– Не слышал ни слова.

– Тогда как вы догадались?

– Другого способа использовать его семейное право против Тарселя я не вижу.

– Именно это он и предложил.

– Что вы ответили?

– Что дом не верну.

Рейнар не выразил удивления.

– Почему вы не спрашиваете, разумно ли это?

– Понимаю и его расчёт, и ваше решение.

– Тогда скажите, насколько я себе повредила.

– Юридически его предложение могло усилить позицию против Тарселя.

– Отказавшись, я лишилась защиты?

– Ослабляет один из вариантов защиты.

Эстелия вздохнула.

– Мне сейчас хотелось услышать что-нибудь легче.

– Но вы спросили, насколько повредили себе.

– Я надеялась, что не повредила.

Он посмотрел на неё.

– Но я понимаю, почему отказались.

Этого она не ожидала.

– И не считаете, что я просто упрямлюсь?

– Вы не ради того отказались от содержания и дома в столице, чтобы через месяц добровольно вернуть собственность Марвейрам.

– Да. Иначе всё было бы зря.

Они пошли по площади.

Равенна уже жила обычным днём. Перед булочной стояла очередь. К двум лавкам подъехали телеги. С крыши соседнего дома мужчина очищал водосток.

После последних дней Эстелии казалось почти удивительным, что мир способен заниматься делами, не имеющими отношения к семи источникам.

– Есть ещё вариант, – сказал Рейнар.

Она посмотрела на него.

– Ваш?

– Я могу предложить.

– После сегодняшнего я боюсь предложений.

– Сначала объясню условия.

– Мне сегодня уже предлагали выслушать условия.

– Дайте досказать. Решать всё равно вам.

– Слушаю.

Он несколько секунд молчал, подбирая слова.

Эстелия сразу насторожилась.

Обычно Рейнар говорил прямо.

Если ему требовалось время, вопрос был личным.

– Пепельный Хребет может выступить гарантом владения до окончания спора.

Она нахмурилась.

– Что значит «гарантом»? Что станет с моим правом на дом?

– Я подаю в канцелярию заявление, что дом Кальдэнов принимает «Семь облаков» под временную защиту своего имени и гарантирует исполнение коронных обязательств по источникам и проходу.

– Вы можете это сделать?

– Да, такое заявление я вправе подать.

– И что изменится?

– Тарселю будет сложнее требовать расширения печати или временного управления восточной частью. Канцелярия будет знать, что содержание комплекса обеспечено герцогским домом независимо от исхода имущественного спора.

– Это снимет претензию Кайдена?

– Его требование тоже не исчезнет.

– Вы будете гарантировать имущество, на которое претендует другой герцог.

– Гарантия её не отменяет, но жить и работать будет проще.

– Это вызовет скандал.

– Наверняка начнут обсуждать.

– В столице это одно и то же.

– Я к этому готов.

Эстелия остановилась.

Люди обходили их.

Рейнар тоже остановился.

– Что потребуется от меня?

– Согласие владельца.

– И больше ничего?

– По условиям гарантии – ничего больше.

– А помимо бумаг?

Он смотрел прямо.

– Все будут считать, что у меня есть личный интерес.

После прошлой ночи это было уже не совсем выдумкой.

Эстелия почувствовала, как внутри неприятно сталкиваются две вещи.

Желание принять помощь.

И понимание того, как она будет выглядеть.

Вчера бывший муж пытался вернуть её собственность в свой дом.

Сегодня мужчина, которого она поцеловала ночью, предлагал защитить владение именем своего дома.

Разные намерения.

Разные люди.

Но Эстелия слишком ясно увидела результат.

В любом королевском документе рядом с «Семью облаками» снова окажется фамилия влиятельного мужчины.

Сначала Марвейр.

Потом Кальдэн.

А Ровенар – где-то между ними.

– Я не могу принять, Рейнар.

Рейнар не ответил сразу.

– Что именно вас останавливает?

– Попробуйте поставить себя на моё место.

– Я пытаюсь. Но лучше скажите сами.

Эстелия посмотрела на него.

– Сегодня Кайден предложил мне вернуться под имя Марвейров. Я отказалась. А теперь рядом с моим домом будет стоять имя Кальдэнов.

– Это не собственность Кальдэнов.

– Я знаю, что собственность останется моей.

– Я не получу долю.

– И в этом я вам верю.

– Тогда это разные вещи.

– Я слышу разницу. Только мне всё равно трудно согласиться.

В его лице появилось раздражение.

Не сильное.

Но настоящее.

– И для закона.

– А люди увидят только то, что меня снова спас герцог.

– Эстелия…

– Подождите. Я не закончила.

Она впервые за разговор повысила голос чуть больше, чем собиралась.

Несколько прохожих повернули головы.

Эстелия сделала тише.

– Я не считаю вас похожим на Кайдена. И знаю, что вы ничего не собираетесь отнимать. Пожалуйста, не принимайте отказ за недоверие.

– Мне трудно понять, если вы доверяете, но помощь не принимаете.

Она посмотрела на собственные перчатки.

– Вы ведь хотели знать, чего я хочу.

– Сейчас?

– Я не о том, когда вы спросили. Я пытаюсь ответить.

Рейнар не стал поправлять.

Эстелия продолжила:

– Хочу однажды посмотреть на этот дом и знать, что справилась. Что за моей работой люди увидели меня, а не фамилию мужчины, который меня защитил.

– Пусть говорят.

– Вам проще не слушать такие разговоры.

– Почему вы так думаете?

– Вам сорок четыре, вы герцог Кальдэн, вас знают по вашим делам. Никто не припишет их женщине, которая окажется рядом. А мои пятнадцать лет работы до сих пор называют заслугой Кайдена.

Он замолчал.

Эстелия почувствовала, что сказала резче, чем хотела.

Но забирать слова не собиралась.

– Я сама выбрала тогда управлять домом Марвейров, – продолжила она. – Но удачливым хозяином считали его, а с поломанным и неоплаченным шли ко мне. Здесь впервые говорят обо мне. Мне это нужно, Рейнар.

– Я не собирался его заменять.

– Знаю. Не о ваших намерениях речь.

– Тогда вы отказываетесь от реальной защиты ради чужих разговоров?

Вот это задело.

– Для меня это гораздо больше, чем разговоры.

Рейнар ждал.

– Я хочу сама привыкнуть к тому, что могу решать.

– Почему моя помощь должна этому помешать?

– Боюсь опять привыкнуть опираться на того, кто сильнее. Один раз соглашусь, потом ещё. А в какой-то момент и сама не замечу, что уже спрашиваю разрешения на всё.

Рейнар отвернулся.

На секунду.

Потом снова посмотрел на неё.

– Вы ждёте от меня того, чего я не делал. Это больно слышать.

Эстелия удивилась.

– Я вас обидела?

– Да. Хотя понимаю, почему вы боитесь.

– Простите… Возможно, я сказала несправедливо.

– Вы сравниваете меня с Марвейром.

– Я боюсь не вас. Боюсь снова стать той, которая во всём уступала.

Он молчал.

Эстелия устала.

Не физически даже.

От необходимости защищать право ошибаться самостоятельно.

– Рейнар, – сказала она спокойнее, – прошлой ночью я полетела с вами на гору.

– Такой полёт трудно забыть.

– Особенно с таким пассажиром.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Я вам жизнь доверила. Подумайте об этом, прежде чем решать, что не верю вам.

Раздражение в его лице исчезло.

– А имя над своим домом хочу оставить своим.

– Я и не предлагал его менять.

– Да, понимаю. Но принять защиту для меня сейчас значит снова спрятаться. Я пока не умею по-другому чувствовать это.

– Иногда это называется союзом.

– Соглашусь, бывает и союз.

– И союз не делает вас слабее.

– Знаю. Я не от всякой помощи отказываюсь.

– Тогда чего вы просите от меня?

Эстелия вздохнула.

– Дайте мне попробовать этот путь. С документами, со своим правом. Не решайте заранее, что без гарантии я не справлюсь.

Рейнар смотрел долго.

Она не могла понять, согласен ли.

И не собиралась угадывать.

– Если проиграете? – спросил он.

– Будет больно. Но хотя бы решение останется моим.

– До чего же вы упрямы.

– Вы раньше называли это иначе.

Он приподнял бровь.

Эстелия поняла, что повторила фразу, когда-то сказанную Кайдену.

Но теперь она вызвала не боль.

Только странное ощущение завершённого круга.

– Характером? – спросил Рейнар.

– Да. Пусть будет характер.

– Не помню, чтобы я так говорил. Но слово подходящее.

– Тогда вот и начните сейчас.

Он неожиданно улыбнулся.

– Хорошо.

– Вы согласились со мной?

– Нет. Я всё ещё считаю гарантию полезной.

– Была бы удивлена, если бы вы так быстро передумали.

– Но выбор ваш. Больше уговаривать не буду.

Это было больше, чем согласие.

Эстелия знала.

– Спасибо.

Рейнар сделал полшага ближе.

Не настолько, чтобы привлечь внимание площади.

Достаточно, чтобы она почувствовала перемену расстояния.

– Моё предложение останется, – сказал он.

– Я пока не передумаю.

– Я вас услышал.

– Зачем же его оставлять?

– Чтобы вы знали, что можете попросить. Соглашаться от этого не обязаны.

Эстелия посмотрела на него.

Вот поэтому всё было иначе.

Не потому, что Рейнар никогда не давил.

Давил.

Регулярно.

Особенно когда считал что-то опасным.

Но в важном он умел остановиться у границы, которую она обозначила.

– А теперь, – сказал он, – нам нужно найти способ победить Тарселя без моего имени.

– Вот такой помощи я и хочу.

– Это будет сложнее.

– Могли бы дать мне хоть минуту порадоваться, что мы договорились.

– На минуту согласен. Потом снова к бумагам.

Эстелия рассмеялась.

К вечеру они вернулись в «Семь облаков» с четырьмя копиями земельных сделок, старой картой прохода, записью о долге восточного дома и обещанием Ласнера прислать семейные документы Марвейров.

Гостей после бала осталось немного.

Большинство дневных посетителей уехали ещё утром. Постояльцы отдыхали, обсуждая третье облако с таким воодушевлением, будто сами его разбудили.

Третий источник огородили.

Подход к нему оставался закрыт.

Зелёный пар поднимался над камнями ровным слоем, и несколько гостей стояли на верхней дорожке, рассматривая его издалека.

Эстелия остановилась.

Три.

Всего вчера утром было два.

Несколько недель назад – один.

Она подумала о пятидневном сроке до слушания.

Потом о четырёх спящих источниках.

Нет.

Нельзя превращать пробуждение источников в задачу, которую можно решить по расписанию.

Дом уже дважды доказал, что не реагирует на приказ.

– О чём задумались? Только честно.

Она повернула голову.

– Вы уже, кажется, догадались.

– Будто собираетесь открыть остальные четыре до слушания.

– Я уже знаю, что так не получится.

– Хорошо, что понимаете.

– Но мысль была.

– Я видел, как вы на них смотрели.

– От вас становится трудно даже думать тайком.

– Об источниках – да. Остальное пока удаётся.

У восточной галереи их встретил Бран.

– Курьер приезжал.

– Ласнер прислал бумаги?

– От герцога Марвейра пакет, да.

Эстелия взяла толстый пакет.

Ласнер оказался быстрее обещанного.

Внутри лежали копии трёх документов.

Первый касался обязанности содержать проход.

Второй – старого соглашения о ремонте восточного дома.

Третий был гораздо более поздним и сразу заинтересовал Рейнара.

– Что вас там заинтересовало?

Он прочитал ещё раз.

– Здесь упоминается закрытие прохода.

– Написано, почему закрыли?

– «В связи с прекращением полного круга Семи и невозможностью поддержания безопасного движения».

Эстелия нахмурилась.

– Полного круга.

– Именно так названа система.

– Семь источников?

– По остальным упоминаниям, скорее всего, они.

– Значит, старый проход нельзя было открыть, когда работала только часть.

– Судя по этой записи, безопасное движение прекратилось.

– Тарсель это знает?

Рейнар посмотрел на неё.

– Если видел этот документ – знает.

– И всё равно хочет проход.

– Потому что рассчитывает восстановить.

Эстелия посмотрела на три облака.

Теперь мотив становился ещё интереснее.

Тарселю требовалось не просто получить землю.

Ему нужно было, чтобы курорт ожил достаточно для восстановления старой системы.

Получается, Эстелия делала за него первую часть работы.

Это ей совершенно не нравилось.

– Где архив? – спросила она.

Бран удивился.

– На месте, госпожа. А что?

– Я знаю. Ключи у кого?

– Вы их с собой носите.

Точно.

Эстелия полезла в сумку.

Рейнар нахмурился.

– Уже собираетесь вниз?

– Прочитать остальное, пока помню, что искать.

– Сейчас уже вечер.

– Именно поэтому гости скоро разойдутся и никто не будет меня отвлекать.

– Вы не спали.

– Рейнар, вы мне это с утра напоминаете.

– А вы с утра так и не отдохнули.

– Вы можете лечь раньше.

– Не думаю, что усну.

Эстелия посмотрела на него.

– Из-за меня?

– Если оставлю вас одну, вы до рассвета не остановитесь. Найдёте указ, а потом решите заодно проверить дверь.

– Не решу. Я помню про печать.

– Тогда будем искать указ. Вдвоём быстрее.

Они спустились в архив после ужина.

Терен остался наверху.

Он собирался с утра проверять повреждённую тягу главного шлюза и заявил, что предпочитает хотя бы иногда спать.

Бран принёс им две старые книги гостей, найденные ещё до открытия тайной комнаты.

– Бран, вы и гостевые записи принесли?

– Вы просили всё, где может упоминаться восточная часть.

– Здесь могут быть комнаты восточного дома?

– Указывали, где их поселили. Посмотрите.

Логично.

Эстелия положила первую книгу на стол.

Рейнар занимался правовыми соглашениями.

Она – записями гостей.

Поначалу это было бесполезно.

Имена.

Даты.

Количество комнат.

Иногда короткие благодарности.

«Прекрасный вид».

«Северная галерея слишком холодна зимой».

«Ужин хорош, дорога ужасна».

Последнее рассмешило Эстелию.

– Что вас рассмешило?

Она повернула книгу к Рейнару.

– Сто двадцать лет назад гости тоже жаловались на дорогу.

Он прочитал.

– Значит, у вас историческая традиция.

– Надо использовать в рекламе.

– «Дорога ужасна более века».

– Сразу поймут, что их ждёт. Хоть одной неожиданностью меньше.

Она перелистнула страницу.

Встречались записи о восточном доме.

«Комната двадцать три Восточного облака».

«Верхняя галерея».

«Седьмая купальня».

Значит, комплекс действительно работал как единое целое.

Эстелия выписывала даты.

Чем дальше в прошлое, тем чаще упоминались все семь источников.

Потом записи стали меняться.

Сначала исчезла седьмая купальня.

Через несколько лет – шестая.

Потом восточный дом использовали только летом.

Позже перестали совсем.

– Здесь видно, как место умирало, – сказала она.

Рейнар поднял голову.

– По годам можно проследить?

– Да. Одно за другим закрывали, не сразу.

Она провела пальцем по датам.

– Не было одного дня, когда всё закрыли. Сначала один источник. Потом другой. Потом перестали использовать комнаты. Потом гости приезжали реже.

– Как большинство старых комплексов.

– Наверное. Только здесь читаешь и всё представляешь.

Эстелия вспомнила собственный брак.

Сравнение пришло само и оказалось настолько очевидным, что она не захотела его развивать.

Некоторые вещи действительно разрушались не в момент, когда это замечали.

Они долго переставали жить.

Но если дом мог ожить…

Она закрыла мысль.

Не всё обязано было превращаться в символ.

– Нашла упоминание прохода.

Рейнар подошёл.

Запись была сделана почти девяносто лет назад.

Один из купцов благодарил хозяина за то, что караван пропустили через гору после раннего снегопада.

– Значит, проход использовали не только гости.

– Через гору возили грузы, да.

– И хозяин контролировал доступ.

– Купец благодарит именно его за разрешение.

Эстелия листала дальше.

Следующие страницы оказались заполнены разными почерками.

Гости иногда оставляли длинные заметки.

Кто-то писал о музыке.

Кто-то о воде.

Кто-то благодарил персонал по именам.

Эстелия задержалась на одной записи.

Не из-за содержания.

Из-за того, что она была обведена чернилами значительно позже.

– Рейнар.

Он подошёл.

– Ещё одна запись о проходе?

– Здесь кто-то обвёл отзыв. И ниже приписал своё.

Основной текст принадлежал гостю.

«Вновь побывали у всех Семи. Дети спорят, какое облако красивее. Я по-прежнему выбираю четвёртое, хотя жена уверяет, что человек моего возраста должен быть серьёзнее».

Эстелия улыбнулась.

– Сам отзыв обычный.

– Прочтите строку под ним.

Под записью другим почерком была приписана одна строка.

Чернила более тёмные.

Не такие старые.

Рейнар наклонился.

– Почерк смотрителя?

– Не узнала. Давайте сравним потом.

Эстелия поднесла фонарь.

Некоторые буквы были выведены непривычно.

Фраза звучала странно.

Не как благодарность гостя.

Не как хозяйственная пометка.

Она прочитала вслух:

– «Хозяином Семи становится тот, при ком зажгутся все семь».

В архиве стало очень тихо.

Эстелия перечитала.

Потом ещё раз.

– Здесь именно «хозяином» назван.

– Вижу это слово.

– Не владельцем.

– «Владелец» не употреблён.

Она вспомнила надпись на каменной двери.

«Когда хозяин отдаст дому больше, чем возьмёт…»

Там использовалось то же слово.

– Это может быть поговорка, – сказала Эстелия.

– Может. Нужно найти другие употребления.

– Легенда.

– Это тоже не исключено.

– Или красивое преувеличение.

– И такой вариант есть.

Она посмотрела на него.

– Я надеялась, вы хоть на одном скучном варианте со мной поспорите.

– Вы пока сами предлагаете их быстрее, чем я успеваю.

Эстелия снова посмотрела в книгу.

Фраза была обведена.

Кто-то счёл её достаточно важной, чтобы выделить среди сотен чужих записей.

– Чей почерк? Можно установить?

– Можно сравнить почерк.

Они принесли журнал смотрителей.

Первые записи не совпали.

Последние тоже.

Эстелия листала медленнее.

На одной странице Рейнар остановил её руку.

– Подождите.

Почерк был похож.

Те же длинные верхние линии.

Та же странная буква в слове «источник».

Эстелия посмотрела на имя в верхней части страницы.

– Арден Вейр.

– Старший смотритель.

– В какие годы он служил?

Рейнар проверил дату.

– Семьдесят шесть лет назад.

Почти перед тем, как закрыли нижний уровень.

Эстелия нашла запись того же человека.

«Шестой круг не ответил».

Следующая.

«Дом восточного облака закрыт до весны».

Потом:

«Проход к Седьмому прекращён».

И ещё через несколько страниц – последняя запись журнала, которую они уже читали:

«Принято решение прекратить доступ в нижнюю часть до восстановления третьего круга».

Эстелия медленно закрыла книгу.

– Он знал систему.

– По записям видно, что следил за ней подробно.

– И написал в гостевой книге, что хозяином становится тот, при ком зажгутся все семь.

– Почерк совпадает. Очень похоже, что он.

– Зачем в гостевой?

Рейнар задумался.

– Может быть, хотел оставить там, где запись не станут искать как юридический документ.

– Или это вообще не юридический документ.

– Поэтому и нужно проверить, а не объявлять находку решением спора.

Эстелия посмотрела на каменную дверь с семью замками.

Три источника теперь работали.

Утром третий ключ, вероятно, повернулся бы.

Но открыть дверь они не могли из-за королевской печати.

Четыре источника молчали.

Орвен Тарсель ждал в Равенне и хотел проход.

Кайден предлагал вернуть владение Марвейрам.

Рейнар предлагал защиту Кальдэнов.

А человек, умерший десятилетия назад, оставил фразу, в которой не было ни одной фамилии.

Только хозяин.

И семь огней.

Эстелия снова открыла гостевую книгу.

Провела пальцем под строкой, не касаясь старых чернил.

– Рейнар.

– Вы что-то связали?

– В соглашении, которое мы нашли раньше, было написано, что владение остаётся за домом, который «поддерживает Семь и хранит проход».

– Так и сказано.

– А если «дом» там означает не род?

Он замер.

Эстелия продолжила:

– Мы всё время читали это как дом Марвейров. Семейный дом. Род.

– В соглашениях под домом обычно понимают род.

– А здесь могли говорить о другом?

Рейнар посмотрел на старую книгу.

– «Дом» как сам комплекс.

– Да. О самих «Семи облаках».

Он молчал.

Эстелия чувствовала, как мысль ещё не сложилась полностью.

До доказательства было далеко.

Поговорка не отменяла договор.

Старинная запись не превращалась в право собственности.

Но впервые за весь спор у неё появилось ощущение, что они задавали неправильный вопрос.

Не кому когда-то принадлежала земля.

А кого сами «Семь облаков» признавали своим хозяином.

Рейнар взял журнал.

– Завтра поднимем самые старые соглашения и сравним терминологию.

– Без вашей защиты?

Он посмотрел на неё.

– Без гарантии моего дома.

– И без Кайдена.

– Его права тоже проверим по этим бумагам.

Эстелия улыбнулась.

– Мне уже нравится этот вариант.

– Мы пока ничего не нашли.

– Понимаю. Но зацепка появилась.

– Это может оказаться просто старой фразой.

– Я не собираюсь нести её канцлеру вместо договора.

– И четыре источника всё ещё спят.

Она посмотрела на три ключа, лежавшие на столе отдельно от остальных.

Потом на строку в гостевой книге.

– Тогда придётся разбудить ещё четыре.

Рейнар тяжело вздохнул.

– Я знал, что вы именно это скажете.

Эстелия подняла глаза.

– Но теперь нельзя ничего открывать без разрешения канцелярии.

– Об этом забывать нельзя.

– Тогда от меня им достанутся только гости и работа в открытой части. Остальное пусть делают сами.

– С вами и такое обещание звучит подозрительно деятельно.

Она рассмеялась.

А потом снова прочитала фразу, оставленную человеком, который видел «Семь облаков» ещё живыми целиком.

«Хозяином Семи становится тот, при ком зажгутся все семь».

И впервые с момента появления королевской печати Эстелия почувствовала не желание защищаться.

Желание наступать.