Текст книги "После развода. Курорт для бывшей герцогини (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

– Ладно, сегодня не пойдём.

Они вернулись к работающему источнику.

Солнце уже опустилось за горы.

Туман стал гуще.

Эстелия села на каменную скамью и посмотрела на воду.

Вот её имущество.

Один полуразрушенный дворец.

Четыре работника.

Одна упрямая женщина из столицы.

Несколько лошадей.

Почти пустые кладовые.

И один горячий источник из семи.

Кайден действительно мог считать, что выиграл.

Наверное, сейчас он сидел в тёплой столовой, где всё работало благодаря системе, которую Эстелия годами выстраивала.

Велисса, возможно, уже перенесла вещи.

Эстелия удивилась, обнаружив, что мысль не причиняет прежней боли.

Она посмотрела на старый дворец.

В окнах горел свет только на первом этаже.

Здание выглядело усталым.

Почти забытым.

Но не мёртвым.

Почему-то Эстелия была в этом уверена.

– Сколько людей здесь раньше принимали? – спросила она.

Бран остался стоять неподалёку.

– Цифры не назову. Не при мне это было.

– А старшие что рассказывали?

– Мой дед рассказывал. В лучшие годы сюда приезжали со всего королевства.

– Чем их сюда привлекали?

Смотритель посмотрел на неё с удивлением.

– Из-за облаков.

Эстелия перевела взгляд на воду.

– Подождите. Каких именно?

– Тех самых, в честь которых имение назвали.

Он указал на склон.

– Каждый источник давал свой туман. Разного цвета, говорят. А когда работали все семь, облака поднимались над дворцом и были видны за много миль.

– Вы сами это видели?

– Нет. Я родился позже.

– Красиво рассказывают. Жаль, проверить нечем.

– Деду я верил. А сам, да, не видел.

Эстелия снова коснулась воды.

Серебристый пар обвился вокруг её запястья.

На мгновение ей показалось, что он задержался дольше, чем должен был.

Она отдёрнула руку.

Наверное, усталость.

– Завтра разберёмся с деньгами, – сказала Эстелия.

Бран не понял.

– Вы думаете, там ещё что-то осталось?

– Пока не посмотрю счета, ничего не думаю.

Она встала.

– Мне нужны все счета за последние десять лет. Налоги, выплаты работникам, расходы на содержание, старые книги гостей, планы здания, карта земли и всё, что осталось от прежнего управления.

– Сразу всё не найду. Поискать придётся.

– Ищите. Пока нам спешить некуда.

Бран посмотрел на неё странно.

Эстелия заметила.

– Что вы ещё мне не сказали?

Он не ответил сразу.

– Тут представитель короны… С ним бы вам сперва поговорить.

– Здесь, в имении? Зачем он приехал?

За спиной послышался мужской голос:

– Со мной.

Эстелия резко обернулась.

На другой стороне бассейна, там, где ещё минуту назад стояла сплошная стена тумана, появился мужчина.

Она не услышала шагов.

Это раздражало больше, чем пугало.

Незнакомец был высоким, в длинном тёмном дорожном плаще, застёгнутом у горла серебряной пряжкой. На сапогах осталась дорожная грязь. Чёрные волосы намокли от пара, а выражение лица ясно показывало: происходящее его совершенно не радует.

Бран побледнел.

– Ваша светлость…

Эстелия перевела на смотрителя взгляд.

Ещё одна светлость.

Прекрасно.

Незнакомец обошёл бассейн.

Двигался он спокойно, без намерения произвести впечатление, но пространство вокруг словно становилось теснее с каждым его шагом.

Эстелия поднялась.

– Мы знакомы?

– Лично не встречались.

– Представьтесь тогда, пожалуйста.

Мужчина остановился в нескольких шагах.

Вблизи он выглядел старше, чем показалось сначала. Чуть за сорок. Резкие черты лица. Серые глаза с тёмным ободком. На правой брови тонкий старый шрам.

Он посмотрел сначала на Эстелию, затем на дом за её спиной.

– Рейнар Кальдэн.

Имя ей было знакомо.

Не настолько, чтобы она сразу вспомнила откуда.

Но титул вспомнился раньше.

Герцог Пепельного Хребта.

Королевский ревизор северных земель.

И, если столичные слухи хотя бы наполовину соответствовали истине, человек, которому очень не нравилось, когда ему мешали работать.

Эстелия поправила перчатку.

– Эстелия Ровенар.

– Мне сообщили, что вы приехали.

Это ей не понравилось.

– Тогда объясните, герцог Кальдэн, зачем вы здесь. У меня сегодня и так немало новостей.

Рейнар перевёл взгляд на воду.

– Боюсь, придётся добавить ещё одну. Ваше право пользоваться источником могут прекратить.

Эстелия почувствовала, как за спиной Тесса очень тихо вдохнула.

– На каком основании?

Мужчина достал из внутреннего кармана сложенный документ.

Не протянул.

Просто держал в руке.

– Герцог Марвейр не предупредил вас?

Эстелия почти рассмеялась.

Конечно.

Кайден.

– Судя по вашему лицу, о самом важном. Говорите.

Рейнар посмотрел на неё чуть внимательнее.

Будто только сейчас понял, что действительно не знает ответа.

– «Семь облаков» находятся под королевской проверкой.

– По какой причине?

– Имение заброшено. За содержание горных сооружений накопились долги, постоянного управления нет. А источники здесь коронные: для них действуют отдельные требования. Они тоже нарушены.

Последние два слова прозвучали особенно неприятно.

– Коронными?

– Вы не знали?

– Нет. Мне передали их вместе с землёй.

Рейнар слегка прищурился.

– Понятно. Значит, начнём с уведомления.

Эстелия терпеть не могла это слово, произнесённое таким тоном.

– Пока понятно только вам.

Он наконец протянул документ.

Эстелия развернула лист.

Текст был длинным.

Печать настоящей.

Дата – три недели назад.

Она быстро пробежала строки глазами.

Часть формулировок пришлось перечитать дважды.

А затем она нашла главное.

– Это предписание о закрытии.

– Уведомление. Окончательное решение ещё не принято.

– Но срок уже назначен.

– Да, и он идёт.

Эстелия подняла глаза.

– Через месяц.

– Не считайте со дня получения.

– Здесь написано…

– Срок идёт с регистрации документа. Посмотрите дату.

Он говорил спокойно.

Слишком спокойно.

Эстелия посмотрела на дату ещё раз.

Три недели назад.

Холод, который она перестала замечать возле тёплой воды, внезапно вернулся.

– Сколько у меня осталось?

Рейнар Кальдэн сложил руки за спиной.

За ним клубился серебристый туман единственного живого источника.

– Тридцать дней, госпожа Ровенар.

Он сделал короткую паузу.

– Через тридцать дней корона закроет «Семь облаков» навсегда.

Глава 2. Тридцать дней до закрытия

Глава 2. Тридцать дней до закрытия

Эстелия перечитала последнюю строку уведомления ещё раз, хотя за несколько секунд буквы не могли измениться.

Тридцать дней.

Вечером, когда она впервые увидела «Семь облаков», месяц показался бы почти щедрым сроком. За месяц можно было разобраться со счетами, оценить состояние строений, нанять людей, понять, что делать с источниками, и хотя бы приблизительно решить, хочет ли она провести здесь несколько лет или продать владение при первой возможности.

Теперь выяснялось, что через месяц ей, возможно, будет нечего продавать.

– Что именно означает «закроет»? – спросила она.

Рейнар Кальдэн не торопился отвечать. Вблизи работающего источника пар то скрывал нижнюю часть его плаща, то расходился, открывая мокрый от каменной дорожки край. Он выглядел человеком, который уже не раз произносил подобные новости и давно перестал считать их поводом для долгих объяснений.

– Корона прекращает право частного использования источников, – сказал он. – Территорию опечатывают до решения комиссии. Посторонним доступ запрещается. Любая деятельность, связанная с приёмом гостей или получением дохода с источников, прекращается.

– А дом?

– Само здание останется вашим, если документы о передаче собственности оформлены верно.

– Дом без воды. Кто же поедет в такую глушь просто ночевать?

– В этом и проблема.

– Хорошо хоть вы сказали прямо.

Рейнар посмотрел на неё чуть внимательнее.

Эстелия сложила уведомление по прежним сгибам и вернула ему.

– Что нужно сделать, чтобы этого не произошло?

– Госпожа Ровенар, вы ещё даже дом толком не осмотрели.

– Поэтому и спрашиваю. За что мне браться?

– Я прошу вас сначала оценить свои силы.

– Оценю. Но мне нужно знать, что от меня потребуют.

Бран стоял чуть поодаль, явно желая стать частью ближайшей каменной колонны. Тесса, напротив, не скрывала интереса. За двенадцать лет Эстелия научилась понимать её выражение лица: помощница экономки уже мысленно составляла список людей, которых следовало обвинить во всех нынешних бедах, и господин бывший управляющий наверняка занимал в этом списке почётное первое место.

Рейнар протянул руку.

– Покажите лист, пожалуйста. Разберём по пунктам.

Эстелия вернула лист.

Он развернул документ.

– Причин для проверки четыре. Первая – владение фактически заброшено. Вторая – содержание горных сооружений не соответствует требованиям безопасности. Третья – отсутствует управление на месте. Четвёртая – за последние годы имение не подтверждало хозяйственную деятельность, ради которой частному владельцу сохранялось право пользования источниками.

– Простите, на последнем пункте я потерялась. Что конкретно нарушено?

– Земля получила особый статус, потому что здесь существовал действующий гостевой комплекс. Пока он работал, прежние владельцы имели право использовать воду. Когда работа прекратилась, основание для этого права стало спорным.

– Сколько лет назад комплекс перестал принимать гостей?

Бран кашлянул.

– Если считать настоящих гостей, то больше двадцати.

Эстелия медленно повернулась к нему.

– И за двадцать лет никто не попытался открыть его снова?

– Иногда приезжали знакомые прежнего герцога. Охотники. Родственники. Но чтобы комнаты сдавали за плату… я такого уже не застал.

Рейнар свернул уведомление.

– Именно поэтому проверка началась не вчера.

– А это уведомление почему только сейчас? На нём дата трёхнедельной давности.

– Проверка идёт почти два года.

Эстелия почувствовала, как раздражение, до этого направленное преимущественно на Кайдена, стало гораздо более организованным.

– И все два года документы приходили герцогу Марвейру?

– Да, уведомляли владельца.

– Который три дня назад передал мне имение и не сказал ни слова.

– Этого я за него объяснить не могу.

– Да уж. Объяснять он умеет.

Она отошла к краю бассейна.

Под паром вода выглядела неподвижной, хотя откуда-то со дна непрерывно поднимались пузырьки. В иных обстоятельствах место могло бы успокаивать. Сейчас же Эстелия смотрела на единственный работающий источник и видела не красоту, а срок.

Тридцать дней.

У неё был опыт управления большим домом, тремя поместьями, слугами, поставками, приёмами и расходами. Но одно дело – привести в порядок хозяйство, которое уже существует, и совсем другое – за месяц воскресить то, что умерло двадцать лет назад.

– Допустим, – сказала она, оборачиваясь к Рейнару, – я приведу в порядок часть здания. Назначу управляющего, начну принимать гостей и покажу доход. Этого достаточно?

– Может хватить. Зависит от того, что увидит комиссия.

– Мне бы знать до того, как я потрачу деньги.

– Понимаю. Но обещать решение за комиссию не могу.

– Тогда скажите, что зависит лично от вас.

Он не обиделся.

– Если через тридцать дней комиссия увидит действующее предприятие, способное содержать используемую часть комплекса, если доступ к источнику будет безопасным, а управление – постоянным, я смогу рекомендовать продлить разрешение на частное пользование.

– Только рекомендовать?

– Да. Заключение будет моим.

– И вы вправе отказать, даже если я всё выполню?

– Если останутся основания для отказа.

– И окончательное решение не за вами?

– Решает комиссия.

– Значит, начинать придётся без гарантий.

Тесса тихо фыркнула.

Рейнар перевёл на неё взгляд. Тесса немедленно сделала вид, что её чрезвычайно занимает состояние старой беседки.

Эстелия продолжила:

– Что вы будете оценивать?

– Доходы и расходы. Состояние помещений, которые используются для гостей. Число работников. Порядок на территории. Книгу размещения. Наличие управляющего или владельца, который действительно находится здесь, а не появляется раз в месяц. И безопасность подходов к действующему источнику.

– А весь дворец обязан быть восстановлен?

– Нет.

Ответ последовал настолько быстро, что Эстелия замерла.

– Простите… То есть можно оставить часть закрытой?

Рейнар приподнял бровь.

– Можно. Весь дворец вам за месяц восстанавливать незачем.

– Сколько помещений должно работать?

– Столько, сколько вы заявите как действующую часть комплекса. Всё остальное необходимо закрыть для гостей и обозначить как недоступное.

Эстелия посмотрела на огромное здание.

Четыре этажа центральной части. Два крыла. Двадцать восемь гостевых комнат. Бальный зал. Галереи. Оранжерея.

Она мысленно вычеркнула почти всё.

Рейнар, вероятно, заметил изменение в её лице.

– Что вас так заинтересовало?

– Я считала совсем другой объём ремонта.

– И теперь?

– Теперь весь дворец подождёт.

Бран вытаращил глаза.

– Госпожа Ровенар?

– Для открытия мне не нужен весь дом, Бран.

– Но это же «Семь облаков».

– Люди приедут к источнику. Нам нужны комнаты, в которых они смогут жить. До остальных доберёмся, когда будут деньги.

Она пошла обратно к дому.

Через несколько шагов поняла, что Рейнар идёт следом.

– Вы куда? – спросил он.

– В дом. Надо посчитать, на что хватит средств.

– Вы с дороги не отдохнули.

Эстелия остановилась.

– А вы дали мне тридцать дней. Я не усну, пока хотя бы не пойму, с чего начинать.

В первый раз за всё время в выражении его лица появилось что-то похожее на сдержанное удивление.

– Тогда не буду задерживать.

– Спасибо. Бран, идёмте.

Ужин состоял из густой похлёбки с кореньями, свежего хлеба и яблок, которые Марта сумела сохранить в погребе с осени.

Эстелия ела за длинным кухонным столом вместе со всеми.

Это произошло не из стремления продемонстрировать близость к народу. Столовая оставалась холодной, одна из дверей плохо закрывалась, а в кухне хотя бы было тепло.

Рейнар от ужина отказался.

Он собирался вернуться в Равенну ещё до полной темноты.

– Дорога ночью опаснее, – заметил Бран.

– Знакомая дорога. Доеду.

– Может, переночуете всё-таки?

– Потому что у меня там вещи и люди.

Тесса, расставлявшая кружки, посмотрела на Эстелию.

– А у нас вещи есть, людей почти нет.

– Тесса.

– Я только о том, что места хватит.

Рейнар неожиданно ответил:

– У вас есть шесть пригодных комнат.

– Три, – поправила Эстелия.

– Шесть, если заняться сыростью.

Она отложила ложку.

– В трёх сыро.

– Но потолки целы, окна закрываются, а полы не проваливаются. Это уже больше, чем в некоторых местах, которые я проверял.

– Хорошие у вас образцы для сравнения. Хоть немного утешили.

– Утешать рано. Но комнаты восстановить можно.

– Уже что-то.

Он уехал вскоре после этого, оставив копию требований комиссии и обещание вернуться через неделю.

Не помочь.

Проверить.

Эстелию это устраивало больше.

Она не хотела быть обязанной мужчине, которого видела первый вечер в жизни, особенно если через месяц именно от его заключения будет зависеть судьба «Семи облаков».

После ужина Бран принёс первую часть документов.

Их оказалось так мало, что Эстелия сначала решила, будто он не понял просьбу.

На стол легли три потрёпанные книги, связка квитанций и несколько сложенных планов.

– Это всё?

– Больше здесь нет. Всё, что нашёл, принёс.

– Книги за остальные годы тоже должны быть. Где их держат?

– У управляющего.

– Который живёт в Равенне.

– У него, госпожа.

Эстелия посмотрела на первую книгу.

Последняя запись была сделана девять месяцев назад.

Расходы на содержание здания.

Оплата девяти работников.

Закупка древесины.

Ремонт крыши в хозяйственном дворе.

Она перечитала строку дважды.

– Бран, сколько человек получали жалованье от имения прошлой осенью?

– Мы четверо.

– Здесь девять.

– Так про этих пятерых я вам и говорил.

– Я думала, их просто забыли вычеркнуть. А им, судя по книге, платили. Смотрите, вот суммы.

Бран подошёл ближе.

– Я этих денег не видел.

Олдер нахмурился.

– И мать не получала. Я бы знал.

Марта перестала складывать посуду.

Эстелия открыла следующую страницу.

Ещё девять работников.

Ещё выплаты.

Она не спешила объявлять управляющего вором. Слишком мало данных. Возможно, часть денег действительно уходила людям, работавшим в городе, на лесных участках или где-то ещё.

Но если это было так, завтра он легко объяснит.

– Вы получали жалованье регулярно? – спросила она.

– Когда как, – ответил Бран. – Иногда раз в два месяца.

– Когда выдавали, всё отдавали? Или часть оставалась в долгу?

Он задумался.

– Не всегда всё. Говорили, остаток позже выдадут.

– За получение расписываться просили?

– Бывало. Не каждый раз.

– Сумма к тому времени стояла? Пустых квитанций не было?

Бран посмотрел на неё уже настороженно.

– Нет, в пустом я бы не расписался.

Хорошо.

По крайней мере люди не ставили подписи под неизвестными суммами.

Эстелия провела пальцем по строчкам.

– Утром едем в Равенну. Бран, вы с нами.

– Я вам в городе зачем?

– Вы знаете дорогу и управляющего.

– Это верно. Покажу.

– Олдер останется здесь. Мне нужен полный список того, что можно продать без ущерба для работы дома.

Олдер растерялся.

– Продать?

– Составьте список того, без чего мы месяц проживём. Сначала посмотрю, потом решим, что продавать.

Тесса присела напротив.

– Что именно вы собираетесь продавать?

– В бальном зале стоит мебель, которой никто не пользуется. В западной галерее я видела два огромных зеркала. В закрытой столовой – серебряные подсвечники. Если они принадлежат имению, они мне сейчас нужнее в виде денег.

Бран побледнел.

– Госпожа, там же старинные вещи. Других таких не найдёшь.

– Значит, за них можно получить хорошую цену.

– Они всегда здесь стояли. Без них и дом…

– Бран, через месяц дом могут закрыть. Я не хочу спасать кресла ценой самого курорта.

Марта отвернулась, но Эстелия заметила, как дрогнули её губы.

Бран не улыбался.

– Прежний герцог не позволял ничего вывозить.

– Прежний герцог сюда и не приезжал.

– Его отец говорил, что дом надо сохранить таким, каким он был.

Эстелия закрыла книгу.

– А кто сохранил крышу? Окна? Одними запретами дом не уберегли.

Смотритель замолчал.

Эстелия не хотела ссориться с человеком в первый же день, но и оставлять красивое старьё гнить в закрытых комнатах ради памяти о чужих решениях не собиралась.

– Я понимаю, вам жалко. Мне тоже, – сказала она уже спокойнее. – Давайте сначала выберем то, без чего дом потеряет своё лицо. Это оставим. Но на крышу, бельё, еду и людей нужны деньги сейчас. Свои у меня есть, только вложить всё до решения комиссии я не могу себе позволить.

Бран нехотя кивнул.

– Покажу, что там осталось. Посмотрим вместе.

– И ещё. Завтра с утра закройте западное крыло так, чтобы туда никто случайно не вошёл. Даже если никто сюда не приезжает.

– У нас чужих и не бывает.

– Через три недели – гости.

За столом стало тихо.

Марта первой решила, что ослышалась.

– Какие гости?

– Те, кто заплатит за комнаты.

– Вы хотите их поселить здесь уже через три недели?

– Если успеем, ещё раньше.

Тесса прикрыла глаза ладонью.

– Я знала, что надо было вернуться в столицу на первой же горе.

Эстелия взяла чистый лист.

– Через двадцать четыре дня комиссия должна увидеть работающий курорт. Значит, первые гости должны приехать минимум за неделю до этого. Лучше раньше. Нам нужен срок, чтобы понять, что мы сделали неправильно.

– А если мы всё сделали неправильно? – спросил Олдер.

– Исправим сколько успеем. Всё равно лучше узнать об этом до комиссии.

Тесса посмотрела на лист.

– Сколько комнат?

Эстелия вспомнила вечерний обход.

Двадцать восемь гостевых помещений.

Шесть условно пригодны.

Чтобы заработать достаточно, шести мало.

Чтобы восстановить двадцать восемь, не хватит ни денег, ни людей.

– Двенадцать.

Бран чуть не уронил кружку.

– У нас шесть целых.

– Я хочу подготовить ещё шесть.

– За три недели?

– Попробуем уложиться.

– Вы никогда не ремонтировали этот дом.

– Не ремонтировала. Поэтому и прошу помочь мне разобраться.

– Да вы и мастеров здешних не знаете.

– Завтра познакомлюсь.

– Они за срочную работу столько попросят…

– Узнаю цену. Пока спорим о том, чего никто из нас не посчитал.

Он смотрел на неё так, словно пытался определить, шутит она или действительно сошла с ума по дороге из столицы.

– А если мастеров нет?

– Тогда откроем столько комнат, сколько сумеем подготовить.

– А двенадцать? Вы же сами сказали.

– Это сколько я хочу, Бран. Если стены окажутся против, придётся договариваться со стенами.

На этот раз Марта всё-таки рассмеялась.

Напряжение за столом немного ослабло.

Эстелия записала:

«Двенадцать комнат. Кухня. Главный вход. Внутренний двор. Нижний источник».

Потом перечеркнула «главный вход».

Перед глазами возникла осевшая лестница.

– Нет. Главный вход не трогаем.

Тесса посмотрела на неё.

– Гости будут заходить через кухню?

– Через восточную галерею. Там ступени целы, а от дороги можно сделать отдельный подъезд.

Бран нахмурился.

– Но парадный вход выглядит…

– Я видела. На одну эту лестницу уйдёт половина денег, а спать гости будут всё ещё негде.

Она добавила:

«Восточная галерея – вход».

– А бальный зал? – спросила Тесса.

– Пока закроем. Танцевать нам рано.

– Оранжерея?

– Тоже. Стёкла сейчас не потянем.

– Большая столовая?

– И столовую. Будем есть ближе к кухне.

Бран уже не скрывал потрясения.

– Так что же мы гостям покажем?

Эстелия посмотрела на него.

– Чистые комнаты. Накормим, проводим к горячей воде. А вид с террасы вы сами знаете. Я по дороге на него засмотрелась и забыла, что ноги промокли. Для начала нам хватит.

Бран хотел возразить.

Она подняла руку.

– Через год вернёмся к бальному залу, если заработаем. Я не против него, Бран. Но сейчас у нас на сто танцующих найдётся место, а на троих ночующих – едва-едва.

Смотритель сел обратно.

– Вы действительно собираетесь это сделать.

– Попытаюсь. Обещать больше пока не могу.

– Нет, я… Я думал, вы просто поживёте и уедете. А вы гостей ждёте.

Эстелия посмотрела на старые книги.

На бумагах были суммы, которых не видели работники.

За стенами – комнаты, где десятилетиями никто не ночевал.

Где-то в городе жил управляющий, получавший деньги за хозяйство, в котором отсутствовал.

А бывший муж был уверен, что подарил ей бесполезную развалину.

– Жду, Бран. Правда жду.

Утро принесло дождь.

Не ливень, а мелкую горную морось, от которой дорога становилась блестящей и вязкой. Эстелия уже начинала понимать, почему здешние люди говорили о расстояниях не в милях, а в часах пути.

Равенна оказалась небольшим городом, тесно прижавшимся к склону у развилки двух дорог. Каменные дома стояли почти вплотную. Первый этаж многих занимали мастерские и лавки, над которыми сушилось бельё и висели деревянные вывески.

Эстелия ожидала увидеть сонную провинцию.

Вместо этого на площади было шумно.

Лесовозы.

Повозки с мукой.

Люди в плотных шерстяных плащах.

Два постоялых двора.

Мастерская с целой стеной оконных рам.

Она попросила кучера остановиться.

– Мы не к управляющему? – спросил Бран.

– К управляющему тоже успеем. Я на минуту сюда.

– Что вы там увидели?

– Посмотреть цену окон.

Тесса хмыкнула.

– Я говорила, что жить с вами спокойно не получится.

Мастер оказался широкоплечим мужчиной лет шестидесяти, с руками, покрытыми мелкими порезами. Услышав, что требуются рамы для «Семи облаков», он перестал улыбаться.

– Для дворца?

– Пока нужны рамы для двенадцати комнат.

– Там окон на полсотни.

– Весь дом я не заказываю. Только то, где поселим гостей.

Он посмотрел на неё подозрительно.

– Вы новая хозяйка?

– Да.

– Та самая?

Эстелия не стала уточнять, какая именно.

– Смотря что вам рассказали.

Мастер вытер ладони о передник.

– А говорят, вас муж выгнал.

Тесса издала возмущённый звук.

Эстелия опередила её.

– А ещё говорят, что вы делаете лучшие рамы в Равенне. Одно из двух я сегодня могу проверить.

Мужчина моргнул.

Бран отвернулся к стене, пряча улыбку.

Через четверть часа они уже обсуждали размеры.

Мастер мог приехать завтра, но двенадцать комнат за несколько дней не обещал. У него было двое помощников и заказы.

– А на какой объём можете взяться?

– Если рамы не все менять, а где-то перебрать старые, может, половину.

– Мне нужно шесть комнат сверх тех, где уже можно жить.

– Осмотреть надо.

– Приезжайте завтра, покажу всё на месте.

– До обеда буду. Там и решим.

– Договорились.

Следующей была прачечная.

Потом лавка тканей.

Потом столяр.

К полудню Эстелия знала примерную цену матрасов, занавесей, столов, посуды, ремонта печных заслонок и найма рабочих лучше, чем состояние собственного банковского счёта.

Последнее начинало беспокоить.

Управляющий проживал в двухэтажном доме возле ратуши.

Он открыл не сразу.

Господин Фарен оказался худым мужчиной с тщательно подстриженной бородкой и раздражённым выражением человека, которому помешали заниматься важными делами.

Увидев Брана, он нахмурился.

Увидев Эстелию, изменился в лице.

– Ваша светлость?

– Уже нет.

Эту фразу она начинала произносить слишком часто.

– Эстелия Ровенар. Владелица «Семи облаков».

– Разумеется. Я слышал о… переменах.

Конечно слышал.

Столичные новости добирались до гор быстрее, чем ремонтные деньги.

– Тогда вы понимаете, зачем я приехала. Давайте посмотрим книги имения за десять лет.

Фарен распахнул дверь шире.

– Проходите.

Его кабинет оказался лучше обставлен, чем три пригодные комнаты «Семи облаков» вместе взятые.

Эстелия это отметила, но выводов не сделала.

Пока.

Управляющий засуетился вокруг шкафа.

– Дело в том, что часть книг находится на хранении в городской конторе.

– Заберём из конторы. Где она?

Он оглянулся.

– Сегодня?

– Сегодня. Мне нужно приступать к работе.

– Но потребуется запрос.

– Я подпишу. Запрос от владельца нужен?

– Формально…

– Документы о передаче у меня с собой. Что ещё требуется?

Фарен прикрыл дверцу шкафа.

– Конечно.

Эстелия села напротив стола.

– Сколько человек сейчас получают жалованье от «Семи облаков»?

Мужчина замялся на долю секунды.

– Смотря кого считать постоянными.

– Хорошо. Постоянных сколько?

– Девять.

Бран шумно выдохнул.

Эстелия не повернула головы.

– Давайте поимённо, я запишу.

Фарен перечислил Брана, Марту, Олдера и Нейру.

Потом ещё пять имён.

Эстелия записала их.

– Где они работают?

– У них работа разъездная. Вызываем, когда нужно.

– Фарен, я спрашиваю, где их найти.

– Один следит за лесным участком. Двое занимаются дорогой. Ещё…

– Подождите. Кто именно? Давайте в том же порядке.

Он назвал.

– Сколько вы платили человеку, который следит за дорогой, в прошлом месяце?

Фарен назвал сумму.

Эстелия записала.

– Бран, вы знаете господина Ловиса?

Смотритель покачал головой.

– Никогда не слышал.

– Он мог работать на нижнем участке?

– Мог. Но дорогу к имению никто постоянно не чинит. Это я точно знаю.

Фарен повысил голос:

– Вы хотите обвинить меня в чём-то?

– Я хочу понять, куда уходили деньги. Пока только это.

– Очень похоже на обвинения.

– Если окажется, что всё в порядке, вам нечего опасаться.

Ей самой эта фраза не понравилась. Слишком удобно звучала.

Эстелия закрыла блокнот.

– Поэтому сделаем иначе. Сегодня вы передадите мне книги, списки выплат и договоры. Я проверю. Если всё подтверждается, разговор закончен.

– На это потребуется время.

– На проверку тоже. Поэтому начнём сегодня.

– Госпожа Ровенар, я много лет управлял этим имением при герцоге Марвейре.

– Вели счета, вы хотите сказать.

Он осёкся.

– Что вас не устраивает в моей работе?

– То, что вы занимались ею отсюда. В имении жил Бран, к нему шли с каждой бедой. А денег, судя по дому, у него не было.

Бран открыл рот.

Эстелия посмотрела на него.

– Бран, я не вас сейчас обвиняю. Я видела, в каких условиях вы работали.

Он закрыл рот.

Фарен медленно выпрямился.

– Если вас настолько не устраивает, как я веду дела, назначьте другого.

– Так и сделаю. Уже решила, кому передать управление.

В комнате стало тихо.

Эстелия сама не планировала произносить это сегодня.

Но решение, возникшее вечером, стало яснее после первых десяти минут разговора.

– Кто? – спросил Фарен.

– Сама буду управлять.

Он рассмеялся.

Неприятно.

Не громко, но совершенно искренне.

– Вы?

– Да, я. Вы не ослышались.

– Вы собираетесь жить там?

– Я уже там живу. Ближайший месяц проведу в имении.

– В развалинах?

– Для жалованья развалины годились, а для хозяйки уже нет?

Смех исчез.

– Я не понимаю, что вы хотите сказать.

– Мы закончили. Книги, договоры, всё имущество «Семи облаков», которое у вас, передайте Брану до вечера. После проверки рассчитаемся.

Фарен побледнел.

– Вы увольняете меня?

– С сегодняшнего дня.

– Герцог Марвейр никогда…

– Герцог Марвейр больше не владеет имением.

– Я могу написать ему.

– Пишите. Решение от этого не изменится.

Эстелия поднялась.

– Можете передать ему привет.

На улице Тесса догнала её первой.

– Вы даже книги не посмотрели.

– Привезут – посмотрю.

– А если он честный?

Эстелия поправила перчатки.

– Тогда я выплачу ему всё, что положено, и извинюсь за подозрения.

Бран хмыкнул.

– Но обратно не возьмёте.

– Не возьму.

– Даже если с деньгами всё чисто?

Эстелия посмотрела на городскую площадь.

– Потому что честный управляющий, который восемь лет живёт в двенадцати милях от дома и не замечает, что крыша четыре года стоит разрушенной, мне тоже не нужен.

Бран на несколько секунд задумался.

– С этим не поспоришь.

К вечеру выяснилось, что продажа старой обстановки вызывает в Равенне гораздо больший интерес, чем будущее самого курорта.

Первым приехал антиквар.

За ним – хозяин лучшей гостиницы.

Потом неизвестно откуда появился торговец из соседнего города, который увидел старые зеркала и немедленно предложил сумму почти вдвое выше первой.

Бран страдал.

Особенно когда из бального зала вынесли шесть кресел с резными спинками.

– Им больше ста лет.

– Они три десятилетия стояли под пылью, – сказала Эстелия.

– Всё равно жалко.

– Я знаю, Бран. Мне тоже нелегко их отдавать.

– По вам и не скажешь.

– А вы представьте новые рамы на эти деньги. Мне только это и помогает.

Он покосился на неё.

– Это не то же самое.

– Для нас сейчас связано одно с другим.

Не всё пошло на продажу.

Большой каминный экран с изображением семи серебряных облаков Эстелия оставила.

Два старых гобелена тоже.

Когда торговец предложил купить деревянную стойку из бывшего приёмного зала, она отказалась, хотя цена была хорошей.

– Почему это оставляете? – спросила Тесса.

– Потому что через две недели за ней кто-то должен встречать гостей.

Тесса посмотрела на стойку.

– Тогда её хотя бы отмыть надо.

– Отмоем. Заодно увидим, за чем будут сидеть наши первые гости.

Самым дорогим оказался огромный светильник из малого бального зала.

Он висел там настолько давно, что никто не помнил, когда его зажигали последний раз.

Эстелия долго стояла под ним.

Стеклянные подвески покрывал слой пыли, но в редких лучах света они всё равно вспыхивали золотыми искрами.

– Красивый, – сказал Бран.

– Очень. Даже пыль не портит.

– Оставим?

Эстелия тихо назвала цену, которую предложил торговец.

Бран помолчал.

– Снимем аккуратно.

Полученных денег хватало не на дворец.

На двенадцать комнат.

Именно в этом заключалась разница.