Текст книги "После развода. Курорт для бывшей герцогини (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3. Первые гости «Семи облаков»

Глава 3. Первые гости «Семи облаков»

К утру второй источник успел наполнить бассейн чуть больше чем наполовину.

Эстелия вышла к нему ещё до завтрака, когда над горами только начинал сереть рассвет. Бран уже был там. Судя по мятому воротнику рубахи и отсутствию привычной аккуратности в седой бороде, спал он этой ночью мало.

Вода поднялась почти до нижней ступени. Она была такой же прозрачной, как в первом бассейне, однако выглядела иначе. На поверхности лежало мягкое золотистое сияние, хотя солнце ещё не показалось из-за хребта. Оно не освещало камни вокруг и не отбрасывало отблесков на лицо Брана, поэтому обычным светом это назвать было трудно.

Эстелия остановилась рядом.

– Вы всю ночь сюда ходили?

Бран не стал отрицать.

– Три раза выходил. Всё думал: вдруг опять уйдёт вода.

– А спали?

– Урывками. Не спалось.

– Вы мне к обеду на ходу спать будете.

– Вы тоже здесь до завтрака.

– Тоже не вытерпела. Всё-таки хотелось убедиться при свете.

Он посмотрел на неё, и в другое утро, вероятно, усмехнулся бы. Сегодня не стал.

Второй источник тревожил его всерьёз.

– Вода прибывала всю ночь, – сказал он. – Сначала быстро, потом медленнее. Сейчас уровень почти не меняется.

– Тёплая?

– Теплее первого.

– Близко подходили? Чем проверяли?

– Рукой у края. Дальше не лез.

Эстелия кивнула. Ничего необычного в этом не было: воду первого бассейна они тоже проверяли на ощупь, когда приводили в порядок дорожку. И всё же она не стала касаться нового источника.

Не из страха.

Из осторожности.

Рейнар предупреждал не пытаться его открывать. Он открылся сам, но это ещё не означало, что в него следует немедленно отправлять гостей.

– Сегодня его закрываем, – решила она.

Бран резко повернулся.

– Только проснулся – и опять не пускать?

– Мы же ничего о нём не знаем, Бран.

– Люди приедут и увидят пар. Всё равно полезут смотреть.

– Пусть смотрят из-за ограды.

– Да её ещё поставить нужно.

Эстелия посмотрела на него.

Бран понял первым.

– Олдер меня проклянёт.

– Передайте, что я попросила. Пусть ругает меня.

Она обошла бассейн.

Камень вокруг второго источника не ремонтировали. На нескольких ступенях оставались трещины, с северной стороны дорожка просела, а у самого края росли два куста, которые ещё вчера никому не мешали.

Сегодня всё выглядело иначе.

До приезда гостей оставалось несколько часов.

– От верхней дорожки до колонны натянем верёвку. И напишите: «Проход временно закрыт». Пока не разобрались, не будем зазывать людей.

– А если спросят?

– Ответим правду. Источник начал работать этой ночью, мы ещё не знаем, безопасно ли подходить ближе.

Бран поморщился.

– Приедут к воде, а мы им: стойте, нельзя.

– Хуже будет, если кто-нибудь на этих ступенях ногу сломает. Откроем, когда проверим.

Он нехотя согласился.

Эстелия посмотрела на воду ещё раз.

В глубине что-то мерцало.

Не предмет. Не камень.

Скорее несколько светлых точек, появлявшихся и исчезавших под поверхностью.

Она наклонилась, пытаясь разглядеть лучше.

– Вы тоже это видите?

Бран подошёл ближе.

– Где смотреть?

– У дна. Светлые точки.

Он долго смотрел.

– Не вижу, госпожа. Только воду.

Светлая точка появилась почти у самого дна.

Потом ещё одна.

Эстелия выпрямилась.

Усталость.

Недосып.

Отражение начинающего светлеть неба.

Причину можно было подобрать позже.

Сейчас у неё была более непосредственная проблема.

Через четыре часа сюда должны приехать люди, которые заплатили деньги за курорт, открывшийся после двадцатилетнего перерыва, и понятия не имели, что хозяйка сама впервые увидела это место две недели назад.

– Ладно, идём завтракать, – сказала она. – А то Марта решит, что её стряпня нам уже не нужна.

К десяти утра «Семь облаков» выглядели лучше, чем когда-либо за последние годы, и хуже, чем Эстелия мечтала ещё вчера.

Она стояла возле восточной галереи и видела оба обстоятельства одновременно.

Дорожку вычистили. Перед входом поставили две большие кадки с горной сосной. Тёмно-зелёная плитка в галерее блестела после работы Нейры. За стойкой бывшего приёмного зала лежала новая книга размещения, рядом стоял небольшой колокольчик, найденный Браном в старом шкафу.

Но если поднять взгляд выше, за аккуратной галереей по-прежнему возвышалось огромное здание с заколоченными окнами западного крыла.

Если повернуть голову вправо, можно было увидеть край провалившейся парадной крыши.

Если пройти чуть дальше во двор, становилась заметна закрытая досками дверь, ведущая в помещение, ремонт которого они даже не начинали.

Роскошь не получилась.

Даже притвориться ею не получалось.

– Вы сейчас пытаетесь взглядом перестроить третий этаж? – спросила Тесса.

Эстелия обернулась.

Тесса несла стопку чистых полотенец.

– Так заметно?

– Вы на него смотрите, как на ленивую горничную. Только ему хоть бы что.

– Мог бы и постараться к приезду гостей.

– Без жалованья-то? Мы на него ни монеты не потратили.

Тесса поставила полотенца на стойку.

– Комнаты готовы.

– В десятой тоже всё закончили?

– Все двенадцать. В десятой окно закрывается, если приподнять раму на полпальца. Я показала Нейре.

– Гостю покажите тоже.

– Прямо так и объяснять? С порога?

– Лучше от нас узнает, чем вечером сам будет мучиться.

Тесса фыркнула.

– Раньше бы я со стыда сгорела, рассказывая гостю, как закрыть окно.

– Раньше оно просто закрывалось. Тесса, пока у нас так.

Эстелия заглянула в книгу.

Десять комнат были забронированы. Две оставались свободными.

Ещё неделю назад это казалось успехом.

Сегодня пустые две строчки выглядели укором.

– Госпожа Ровенар.

Олдер появился из двора, запыхавшийся и недовольный.

– Что случилось?

– Всё цело, не пугайтесь.

– А вы будто с кем-то подрались.

– Потому что если ещё кто-нибудь попросит меня переставить скамью, я эту скамью сожгу.

– Кто попросил?

– Мать.

– Значит, сжигать не советую.

– Потому ещё и стоит, целая.

– Ограждение у второго источника?

– Натянул, как вы просили.

– Табличка?

– У Брана табличка. Дописывает.

– Пусть Нейра проверит, как он написал.

Олдер удивился.

– А что проверять? Он же грамотный.

– Я не сомневаюсь. Но вчера в списке расходов слово «простыни» он написал тремя разными способами.

Откуда-то из коридора донёсся голос Брана:

– Я всё слышу.

– Вот и прекрасно, Бран. Дайте ей взглянуть, хуже не будет.

Тесса прикусила губу.

Олдер всё-таки рассмеялся.

Напряжение немного отступило.

Эстелия знала, что оно вернётся, когда во дворе покажется первый экипаж.

Она знала это слишком хорошо.

Организация больших приёмов при Кайдене выглядела иначе. Там за несколько дней до приезда гостей всё уже было распределено между десятками людей. Один отвечал за комнаты, другой – за кухню, третий – за экипажи, четвёртый – за стол, пятый – за музыку.

Здесь у неё была Тесса, которая одновременно встречала гостей, проверяла бельё и следила, чтобы Марта не поссорилась с новым кухонным помощником.

Бран занимался всем, что находилось снаружи.

Олдер – всем, что могло сломаться.

Нейра – всем, что уже сломали другие.

А Эстелия отвечала за остальное.

В одиннадцать без четверти со стороны подъездной дороги послышался звон упряжи.

Тесса мгновенно перестала улыбаться.

Олдер повернул голову.

Эстелия поймала себя на желании поправить волосы и тут же разозлилась.

Она встречала королевских советников, иностранных посланников и людей, способных одним разговором изменить состояние дома Марвейров.

А сейчас нервничала из-за владельца лесопилки из Равенны.

Карета показалась между соснами.

За ней ехала вторая, меньшая.

– Вердены, – сказал Бран, выглянув наружу.

– Вы отсюда уже разглядели?

– Его лошади.

Эстелия посмотрела на него.

– Я ещё лица не вижу, а вы уже семью определили.

– Лошадей у него ни с чьими не спутаешь. А лица порой легче перепутать.

Карета остановилась.

Первым вышел господин Верден.

Сегодня он был не один. Следом появилась высокая женщина в тёмно-синем дорожном платье, затем две девушки, юноша лет восемнадцати и полная дама, которая ещё до того, как ступить на землю, начала осматривать здание с выражением глубочайшего сомнения.

Верден улыбнулся Эстелии.

– Не передумали?

– Вы приехали – теперь уже поздно.

– Я заплатил задаток.

– А задаток не жалко было бы оставить в обмен на тёплый дом и хорошую дорогу?

– Жена бы меня не простила. Она как про источник услышала, сразу велела собираться.

Женщина рядом с ним протянула Эстелии руку.

– Илона Верден.

– Эстелия Ровенар. Добро пожаловать.

Илона посмотрела на фасад.

Эстелия ждала.

Вот сейчас.

Первое разочарование.

Первая вежливая улыбка человека, понявшего, что объявление выглядело привлекательнее действительности.

Но Илона сказала:

– Какой он огромный.

– Большая часть закрыта.

– Хорошо. А то я уже представила, как ищу мужа по всем этим коридорам.

Полная женщина за её спиной вмешалась:

– А парадный вход где?

Верден закрыл глаза.

– Мирена.

– Да что ты сразу! Мне интересно.

Эстелия показала на восточную галерею.

– Мы принимаем здесь, через восточную галерею.

Мирена окинула её взглядом.

– А настоящий?

– Старую лестницу ещё не привели в порядок.

Женщина явно ждала другого ответа.

Эстелия не стала приукрашивать.

– По нему пока небезопасно подниматься, поэтому мы его закрыли.

Мирена снова посмотрела на фасад.

– По крайней мере честно.

– Попробовала бы я убедить вас, что эти доски для красоты. Всё равно бы не поверили.

Верден громко рассмеялся.

Илона улыбнулась.

Даже Мирена перестала хмуриться.

Первое препятствие оказалось меньше, чем ожидала Эстелия.

Через час приехали ещё две семьи.

Потом пожилая супружеская пара из соседнего городка, забронировавшая одну комнату.

Последними появились купец Тарвин с женой. Они приехали почти к двум часам и сразу сообщили, что дорога «отвратительная».

– Согласна, – ответила Эстелия.

Тарвин явно приготовился спорить и растерялся.

– Так вы и сами знаете, в каком она состоянии?

– Конечно. Последние пять миль особенно плохи после дождя.

– И что вы собираетесь делать?

– Если заработаем достаточно, весной отсыплем самый тяжёлый участок.

– Нам-то до весны ещё обратно ехать.

– Знаю, и за день я её не исправлю. Давайте пока хоть накормлю вас с дороги.

Жена Тарвина дёрнула его за рукав.

– Лодер, ты жаловался на дорогу всё утро. Теперь хотя бы поешь.

К трём часам заняты оказались все двенадцать комнат.

Две последние взяли люди, которые вообще не собирались оставаться на ночь.

Семейство сапожника из Равенны приехало «только посмотреть источник», выпило горячий ягодный напиток на террасе и через сорок минут спросило, можно ли остаться до утра.

Эстелия сама вписала их в книгу.

Двенадцать.

Ни одной свободной комнаты.

Она смотрела на заполненные строки, испытывая не торжество, а почти суеверное недоверие.

Тесса появилась у неё за плечом.

– Теперь можно радоваться?

– Дай сначала всех накормить.

– Вы ужасный человек.

– До ужина потерпи. Потом можешь ругать.

– Я уже радуюсь за вас.

– Не так громко. Я ещё боюсь поверить.

Тесса вздохнула.

– Всё равно не спрячу.

Первый провал случился в половине четвёртого.

И довольно красиво.

В малой гостиной стояли два длинных стола. Эстелия рассчитывала, что часть гостей захочет поесть сразу после дороги, а остальные подождут до общего ужина.

Проблема заключалась в том, что после дороги захотели поесть все.

Двадцать один человек.

Одновременно.

Малая гостиная вмещала шестнадцать с некоторым неудобством и двенадцать с достоинством.

Марта выглянула из кухни и прошептала:

– Я же говорила.

– Ты говорила, что у нас не будет гостей.

– И про тесноту говорила. Только вы за первым не расслышали.

– Да, слышать надо было лучше. Сейчас будем устраиваться.

Тесса предложила разделить людей на две группы.

Эстелия почти согласилась.

Потом увидела через окно террасу.

Там стояли шесть старых столов, которые они собирались привести в порядок позже. Один шатался. У второго отсутствовала часть краски. Третий был слишком тяжёлым, чтобы каждый день таскать его туда и обратно.

В столичном доме Марвейров она бы даже не рассмотрела такую мебель для гостей.

Здесь выбора было меньше.

Эстелия вышла на террасу.

Воздух уже прогрелся, дождевые облака ушли за дальний склон, а ниже каменного ограждения лежала целая долина. Туман поднимался из лесов широкими белыми полосами, но сама терраса оставалась над ним.

Отсюда и правда казалось, что дом стоит выше облаков.

– Олдер.

Он оторвался от разговора с кучером.

– Да?

– Этот стол выдержит еду?

– Сколько на него поставить хотите?

– Обед для гостей. Кастрюлями заставлять не будем.

– Если никто не станет на него вставать.

– Значит, про танцы на столах придётся сразу предупредить.

– Вы же не станете им это говорить?

– Если увижу, что собираются, непременно.

Через двадцать минут половина обеда переехала наружу.

Тесса не одобряла.

– Скатерти короткие.

– Длиннее сейчас не найдём. Стели эти.

– Стулья разные.

– Главное, проверь, чтобы не шатались.

– На одном столе царапина.

Эстелия накрыла царапину корзиной с хлебом.

– Вот. Даже место удачное нашлось.

Тесса посмотрела на неё с выражением, которое означало, что прежняя герцогиня Марвейр окончательно потеряна для общества.

Первые гости вышли на террасу.

Эстелия ждала реакции.

Илона Верден остановилась у каменного ограждения.

– Ох.

Только это.

Одно короткое «ох».

Но именно оно заставило остальных повернуть головы.

Даже Мирена, которая с приезда нашла недостаток в двери, лестнице, занавесках и отсутствии ковра в своей комнате, замолчала.

Внизу между горами медленно двигались облака.

Солнечный свет ложился на их верхнюю поверхность, превращая белизну в золотистую равнину. Далёкие вершины поднимались над ней отдельными островами.

Марта вынесла первое блюдо.

Никто не посмотрел.

Эстелия тоже несколько секунд стояла у двери, хотя видела этот пейзаж уже много раз.

Верден обернулся.

– Почему вы не написали про это в объявлении?

– Так это он и есть, наш «лучший вид на горы».

– Это не горы.

Он показал на облака.

– Это же… не знаю, как назвать.

Мирена неожиданно сказала:

– Ужин над облаками.

Все посмотрели на неё.

Женщина смутилась.

– Ну а как ещё? Мы же над ними сидим.

Эстелия запомнила фразу.

Ужин над облаками.

Не золотые подсвечники.

Не огромный бальный зал.

Не лестница, по которой гости поднимались бы между мраморными колоннами.

Стол с короткой скатертью, разные стулья, хлеб, приготовленный Мартой, и облака ниже террасы.

Люди ели медленно.

Никто не жаловался на мебель.

И это стало первым уроком дня.

Второй источник обнаружили через час.

Эстелия надеялась провести гостей сначала к нижнему бассейну, показать безопасную часть террас и только потом объяснить, почему выше стоит ограждение.

Не получилось.

Золотой пар был виден с дорожки.

– А там что? – спросила младшая дочь Верденов.

– Закрытый источник, – ответила Эстелия.

– Он тоже горячий?

– Тёплая, но насколько безопасна для купания, ещё не проверяли.

– Но там вода.

– Она только прошлой ночью пошла.

Разговоры прекратились.

Эстелия сразу поняла, что сказала лишнее.

– Со вчерашней? – переспросил Тарвин.

Бран бросил на неё взгляд, который она предпочла проигнорировать.

– Да. Мы тоже не ожидали.

– То есть до вашего открытия воды там не было?

– Когда я приехала, бассейн был сухой.

– А до этого сколько лет?

– Бран лучше меня знает. Расскажите, пожалуйста.

Смотритель тяжело вздохнул.

– Насколько знаю, не меньше сорока двух лет.

Эстелия почти физически почувствовала, как история перестала принадлежать ей.

Люди переглянулись.

Кто-то подошёл ближе к верёвочному ограждению.

Кто-то позвал остальных.

Через минуту все гости стояли возле верхней дорожки и смотрели на золотистый пар.

– Почему нельзя пройти? – спросила Илона.

– Потому что я не знаю состояния камня вокруг бассейна, – ответила Эстелия. – Его никто не использовал десятилетиями.

– И не ходите, – поддержал её Верден. – Приехали греться, а не ноги ломать. С дороги и так всех растрясло.

Несколько человек рассмеялись.

Эстелия мысленно поблагодарила его.

– А когда откроете? – спросила одна из девушек.

– Когда буду уверена, что это безопасно.

– Завтра?

– Завтра точно рано.

– Через неделю?

– За неделю, может, разберёмся. Обещать пока не стану.

Бран кашлянул.

Эстелия покосилась на него.

Он прекрасно помнил её отношение к этому слову.

– Королевский ревизор должен осмотреть источник, – добавила она.

Упоминание Рейнара вызвало гораздо больший интерес, чем она ожидала.

– Герцог Кальдэн? – спросила Мирена.

– Он самый.

– Он сюда приезжает?

– Да, ему поручена проверка.

– И что говорит?

– Где темно, где шатко и на что снова нужны деньги. Очень хозяйственный человек.

Верден рассмеялся.

Мирена же посмотрела на Эстелию так, будто только что узнала нечто важное.

Эстелия решила сменить тему.

– А к нижнему уже можно. Пойдёмте, покажу.

Этого оказалось достаточно.

Через четверть часа к первому источнику спустились почти все.

Там Эстелия столкнулась с другой проблемой.

Люди не хотели уходить.

Она планировала отводить на посещение бассейна определённые часы, чтобы не понадобился постоянный работник у воды. Но гости расположились на скамьях, разговаривали, смотрели на пар и долину, а трое мужчин начали спорить, каким путём удобнее везти лес через северную дорогу.

Илона Верден попросила принести чай.

Тарвин попросил ещё хлеб.

Две девушки забрались на дальнюю скамью и не проявляли ни малейшего желания возвращаться в дом.

Эстелия стояла на верхней ступени и мысленно перестраивала весь распорядок.

Тесса подошла сзади.

– Вы злитесь?

– Пытаюсь понять, что дальше с этим делать.

– Вы обычно думаете с таким лицом, когда хотите кого-нибудь уволить.

– Увольнять никого не хочу, если ты об этом.

– Тогда отчего такой взгляд?

Эстелия кивнула на людей.

– Мы две недели возились с комнатами, а они туда только вещи отнесли.

– Им не понравилось?

– Понравилось. Только сидеть они хотят здесь.

– Ну так из-за источника и приехали.

– Видишь, как устроились? Мне кажется, дело ещё в чём-то.

Она присмотрелась.

Гости разговаривали друг с другом больше, чем при обычном приёме. Те, кто приехал разными семьями, уже познакомились.

Никто не уходил переодеваться к ужину.

Никто не спрашивал, где музыкальный салон.

Никто не интересовался парадной столовой.

Им нравилось сидеть на старой террасе возле воды.

Потому что это нельзя было получить в обычной гостинице.

Эстелия ощутила неприятное осознание: последние две недели она всё ещё мыслила категориями прежней жизни.

Чистые комнаты.

Хорошая еда.

Безупречный порядок.

Всё это было необходимо.

Но платить только за чистую комнату можно в Равенне.

Зачем ехать по плохой дороге сюда?

Она посмотрела на горы.

Вот зачем.

– Бран.

Смотритель подошёл.

– Есть безопасная дорога выше источников?

– До старой смотровой площадки.

– Сколько до неё идти?

– Минут сорок пешком. Если не торопиться – час.

– Все дойдут? У нас и пожилые гости.

– Первые десять минут подъём, потом спокойно.

– Там красиво?

Он посмотрел на неё как на человека, задавшего странный вопрос.

– Там вся долина открывается. Конечно красиво.

– Смогли бы сегодня кого-нибудь проводить?

– Вы хотите сейчас тащить их в гору?

– Перед ужином. Кто сам захочет, тот и пойдёт.

Бран задумался.

– Дорожку давно не чистили.

– Только заросла или есть опасные места?

– Нет там опасного. Ветки убрать бы с тропы.

– Олдер!

Где-то снизу отозвалось:

– Я уже ненавижу этот тон!

Несколько гостей засмеялись.

Эстелия впервые решила, что это тоже не обязательно плохо.

Первую прогулку по старой горной дороге провёл Бран.

Он сопротивлялся до последнего.

– Я смотритель, а не проводник.

– Вы дорогу знаете лучше всех. Я бы сама повела, да не сумею.

– Я не знаю, что говорить людям.

– Расскажите то, что знаете.

– Да чего я такого знаю-то?

– Что за деревья вокруг, где заканчиваются земли «Семи облаков», почему дорога называется старой и куда она ведёт.

– Про деревья? Они слушать станут?

– Попробуйте. А там по вопросам поймёте.

За Браном ушли четырнадцать человек.

Эстелия осталась в доме.

Во-первых, кто-то должен был следить за подготовкой ужина.

Во-вторых, она понятия не имела о местных деревьях и истории дороги, а притворяться знающей не собиралась.

Вернулись гости через два часа.

Не через час.

Дочь Верденов несла в руках ветку с красными ягодами.

Тарвин громко рассказывал жене о старой каменной арке, которую они увидели выше.

Мирена, раньше жаловавшаяся на всё, сообщила Тессе, что завтра хочет пройти маршрут ещё раз утром.

Бран вошёл последним.

Эстелия поймала его за рукав.

– Бран, подождите. Расскажите.

– Все вернулись, никто не отстал.

– Я не об этом. Им понравилось?

Он снял шапку.

– Всё расспрашивали. Про дорогу, про лес.

– Замучили вас?

– Без передышки. Я столько за неделю не говорю.

– Так всё-таки удачно сходили?

Он несколько секунд пытался сохранить серьёзность.

Не получилось.

– Понравилось, – признался он. – Ещё хотят идти.

– А вам?

– Я сорок лет хожу по этой дороге. Никогда не думал, что кто-то заплатит за то, чтобы я показал ему камни и сосны.

– Им ведь некому было всё это показать.

– Камни с соснами они и сами увидели бы.

Эстелия посмотрела на возбужденные лица гостей.

– А с вами узнали, куда смотрят. Посмотрите на них: каждый будто что-то для себя открыл.

Бран нахмурился.

– Но там всё было и вчера.

– Они вчера здесь не были.

Он подумал.

– Странная работа.

– Если вернутся, значит, нужная. И для нас доход будет.

Ужин пришлось менять.

Планировалось накрыть столы в малой гостиной.

Эстелия отменила это в пять часов вечера.

Марта восприняла новость как личное предательство.

– Я два дня думала, как всё вынести одновременно.

– Еду не меняем, Марта. Поменяем только место.

– На террасу.

– Да, как днём.

– Где ветер.

– Пока тихо. Если задует, вернёмся.

– Будет.

– Жаровни рядом со столами поставим.

– У нас две.

– Возьмём ещё из старой столовой.

– Они ржавые.

– Попрошу почистить. За ржавую никого не посажу.

Марта упёрла руки в бока.

– Вы решили сегодня переделать всё, что мы готовили две недели?

Эстелия уже открыла рот, но остановилась.

Марта была права.

Не полностью, но достаточно, чтобы не отмахнуться.

– Вы правы, я снова меняю, – сказала Эстелия. – Утром не собиралась. Но после обеда поняла кое-что.

– И что же вы поняли?

– Видели, как они на террасе сидели? Ни один домой не торопился. Хочу и вечером их туда позвать.

– Потому что первый день.

– Может, и так. Но сегодня им понравилось.

– А когда замёрзнут?

– Внутри ведь всё останется готовым. Пустим погреться.

– А если еда остынет?

– Тогда перенесём столы. Я на вас сваливать не буду.

Марта смотрела недовольно.

Эстелия добавила:

– Только скажите честно: ужин от этого пострадает? Если да, будем думать иначе.

Повариха немного расслабилась.

– Не испортит. Только суп на террасу я не понесу.

– С ним-то что не так?

– Потому что я не хочу смотреть, как господа разливают его себе на колени.

– Поняла. Суп внутри, остальное на террасе. Так сможете?

– Десерт?

– На террасу, если не похолодает.

– Ладно, с этим справлюсь.

– Спасибо, Марта. Знаю, я вам сегодня работы прибавила.

Марта повернулась к двери.

– Но если пойдёт дождь, это будет ваша вина.

– Согласна. Ругать будете меня.

– Вот и договорились.

Эстелия улыбнулась ей вслед.

Бывшая герцогиня Марвейр никогда не обсуждала меню таким образом с кухаркой.

Она давала распоряжения главному повару, а тот решал всё остальное.

Здесь людей было мало, поэтому каждый разговор становился прямее.

Иногда неприятнее.

Но гораздо полезнее.

К семи часам на террасе стояли четыре длинных стола.

Скатерти действительно не совпадали.

Стулья тоже.

На каменном ограждении разместили фонари.

Эстелия посмотрела на них и решила, что их мало.

Двадцать два фонаря.

При дневном свете достаточно.

После темноты терраса потеряется.

– Сколько фонарей вообще есть в доме? – спросила она.

Тесса задумалась.

– Рабочих?

– Давай сначала посчитаем все. Что можно починить – починим.

– Бран говорил, в кладовой восточного крыла около шестидесяти старых.

– Этим всё? В закрытых комнатах не смотрели?

– В закрытой галерее висят настенные.

– С них и начнём. Пусть светят здесь.

– Сегодня?

– До ужина успеем хоть часть.

Тесса закрыла глаза.

– Нет, я всё ещё надеялась, что вы скажете «завтра».

– Я и сама иногда на это надеюсь.

В итоге фонарей оказалось не шестьдесят.

Сто тридцать семь.

Исправных после чистки – девяносто четыре.

Марта нашла ещё две коробки маленьких садовых светильников, которые когда-то ставили вдоль дорожек. В тридцати пяти сохранились целые стёкла.

К восьми часам свет горел не только на террасе.

Фонари тянулись вдоль дорожки к нижнему источнику, стояли на лестнице, висели под сводами восточной галереи и окружали две старые беседки.

Эстелия вышла во двор, когда последние уже зажигали.

И остановилась.

Она знала это место днём.

Знала его под дождём.

Знала в тумане.

Но таким ещё не видела.

Разрушенные стены исчезли в темноте.

Свет обозначил только то, что они хотели показать.

Галерею.

Дорожку.

Террасу.

Камень.

Деревья.

Пар.

Огромный дворец перестал выглядеть неотремонтированным.

Он превратился в фон.

– Вот теперь похоже, что мы так и задумывали, – сказала Тесса.

Эстелия посмотрела на неё.

– Тебе тоже нравится?

– Нравится. Только не ждите, что я забуду, сколько мы сегодня намыли этих стёкол.

– Рейнар бы примерно так и похвалил.

– Не дай небеса.

Гости начали выходить после восьми.

Ужин не был роскошным.

Марта подала жареное мясо, печёный картофель с травами, грибы, овощи и хлеб.

Но на террасе никто не спрашивал о серебряной посуде.

Верден поднял кружку.

– За хозяйку! Стулья распродала, а нас всё равно усадила и накормила.

Эстелия едва не поперхнулась.

– Откуда вы знаете?

– В Равенне невозможно продать старый стул так, чтобы через два часа об этом не знали ещё двести человек.

Тарвин засмеялся.

– Мне хозяин постоялого двора рассказал про светильник.

Мирена добавила:

– А мне женщина в лавке тканей сказала, что вы выкупили последние шесть отрезов плотной шерсти.

Эстелия посмотрела на Тессу.

Та пожала плечами.

– Я говорила: развод продавал бы комнаты быстрее.

– Да мы все уже знаем, – заметил Верден. – Вы тут за две недели больше сделали, чем за годы до вас.

В его тоне не было насмешки.

И Эстелия неожиданно поняла, что не чувствует привычного желания пресечь разговор.

В столице её развод был бы сплетней.

Здесь люди воспринимали историю иначе.

Она приехала.

Получила развалившийся дом.

Продала часть красивых вещей.

Открыла двенадцать комнат.

Это было не унижение.

Это был местный рассказ.

Причём, судя по всему, довольно занимательный.

– Надеюсь, домой вы всё-таки повезёте рассказ об ужине. Я бы хоть за этим столом немного отдохнула от своего развода.

– За такой хлеб Марте отдельный рассказ полагается, – ответил Верден.

Марта, услышавшая это из дверей, просияла.

Потом стемнело окончательно.

На небе появились первые звёзды.

Именно тогда младшая дочь Верденов прибежала с нижней террасы.

– Госпожа Ровенар!

Эстелия отложила чашку.

– Что произошло?

– Там звёзды.

– Мы же в горах. Здесь небо ближе.

Девушка засмеялась.

– Нет. Над водой.

Несколько человек сразу поднялись.

Эстелия тоже.

Ей не понравилась поспешность собственного движения.

После второго источника она уже не знала, чего ожидать.

У нижнего бассейна собралось человек десять.

Серебристый пар стал тоньше, чем днём.

Он лежал над водой невысоким слоем.

А прямо над поверхностью мерцали крошечные белые точки.

Эстелия подошла ближе.

Сначала решила, что видит отражение настоящего неба.

Потом подняла голову.

Над горами висели облака.

Звёзды через них почти не были видны.

Она снова посмотрела на бассейн.

Там их были сотни.

Не в воде.

Именно над ней.

Светлые точки висели среди пара на высоте ладони или двух, едва заметно двигались вместе с ним и исчезали у самого каменного края.

– Это всегда так? – спросила Илона Верден.

Бран стоял рядом с выражением человека, у которого за последние сутки закончились привычные ответы.

– Я такого не видел.

– Никогда?

– В первый раз вижу. Честное слово.

Эстелия посмотрела на него.

– Даже в детстве?

– Нет. Я бы запомнил такое.

Кто-то ахнул.

Одна из белых точек поднялась выше и растворилась.

Дети Верденов подошли ближе к перилам.

– Руками не трогать, – сразу сказала Эстелия.

– Даже одну нельзя?

– Потому что мы пока не знаем, что это.

– Но красиво.

С этим спорить было невозможно.

Люди стояли вокруг бассейна намного дольше, чем планировала Эстелия.

Некоторые разговаривали шёпотом.

Не потому, что их просили.

Место само почему-то заставляло говорить тише.

Мирена, которая весь день находила недостатки, села на край скамьи и больше не произнесла ни одной жалобы.

Эстелия наблюдала за гостями и чувствовала, как внутри складывается важная мысль.

Она ошибалась.

Не когда выбрала двенадцать комнат вместо дворца.

Там она была права.

Ошибка заключалась в другом.

Она пыталась продавать проживание.

На самом деле «Семь облаков» могли продавать то, чего нельзя было получить в другом месте.

Первый ужин над облаками.

Горная дорога, по которой десятилетиями никто не водил гостей.

Ночной источник, над которым загорались неизвестные звёзды.

Дом с закрытыми крыльями и оживающими террасами.

Не роскошь.

Впечатление.

Воспоминание, которое человек повезёт домой и расскажет кому-нибудь ещё.

Именно за это люди могли простить кривое окно.

Короткую скатерть.

Старую плитку.

Даже плохую дорогу, если в конце дороги находилось нечто достойное рассказа.

Эстелия невольно улыбнулась.

– Ну вот, улыбаетесь. Что надумали? – спросила Тесса.

– Кажется, я наконец поняла, зачем они сюда едут.

– Отдохнуть? Мы же для этого всё и делаем.

– Да, но комнату и ужин они могли найти гораздо ближе.

Тесса ждала.

Эстелия посмотрела на сотни светлых точек над водой.

– А это они будут дома вспоминать. И друзьям расскажут, как стояли тут, среди звёзд.

Тесса некоторое время смотрела на неё.

– Я всё поняла, только в книгу доходов мне это как вписать?

– Впишешь, когда их друзья забронируют комнаты.

Утром выяснилось, что последствия начинаются быстрее, чем Эстелия ожидала.

Вердены решили остаться ещё на одну ночь.

Тарвины тоже.

Сапожник из Равенны спросил, можно ли забронировать две комнаты через неделю для его брата.

Мирена потребовала записать её на следующий месяц, хотя Эстелия ещё не открывала записи на следующий месяц и вообще не была уверена, что комиссия позволит ей работать.

– Запишите карандашом, – сказала Мирена.

– Мы чернилами пишем, Мирена.

– Пишите чем хотите. Мне нужна комната.

– Разрешение могут не продлить.

– Тогда и скажете, а если возьмёте деньги – вернёте.

– Я не беру задаток на даты после проверки.

Мирена посмотрела на неё с раздражением.

– Как с вами трудно тратить деньги.

– Сама удивляюсь. Раньше мне обычно ставили в вину обратное.

За завтраком гости обсуждали звёзды над водой.