Текст книги "После развода. Курорт для бывшей герцогини (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Выбрать человека, оставаясь собой.

Рейнар ждал.

Не торопил.

Не спрашивал, почему она молчит.

Эстелия протянула руку и поправила край его воротника.

Совершенно ненужное движение.

Ей просто хотелось прикоснуться.

– Вы выбрали ужасное время.

– Я собирался подождать до завтра.

– Завтра суд.

– Да. Помню.

– Внизу больше ста человек.

– И мы ушли, никого не предупредив.

– У меня внизу грамота, из-за которой завтра, возможно, всю жизнь придётся пересматривать.

– Я её читал вместе с вами.

– И вы решили добавить ещё одну проблему.

– Если вы это так называете – да.

Она посмотрела ему в лицо.

– Хорошо.

Рейнар нахмурился.

– Это ответ?

– За все ваши «хорошо» я тоже могу один раз так ответить.

– Эстелия.

Она больше не смогла удерживать улыбку.

– Я тоже вас люблю.

Он замер.

Совсем ненадолго.

Но Эстелия увидела.

И почему-то именно эта маленькая потеря привычного самообладания понравилась ей больше любого красивого ответа.

– Повторить? – спросила она.

– Не нужно. Я услышал.

– А я думала, вам нравится точность.

– Точнее уже некуда.

Он поднял руку и коснулся её щеки.

Так же, как после бала.

Только теперь между жестом и поцелуем не было сомнения, имеет ли он право приблизиться.

Эстелия сама сократила расстояние.

Поцелуй оказался другим.

Не осторожной пробой.

Не вопросом, на который оба боялись ответить раньше времени.

Но и не обещанием, что теперь всё решено.

Завтра по-прежнему существовал суд.

Тарсель.

Кайден.

Канцлер.

Старая грамота.

Проход, который ещё предстояло восстановить.

Восточный дом под горой.

Десятки комнат, требовавших ремонта.

Работники, которым понадобятся новые обязанности и новые выходные.

Гости, которых станет ещё больше, если сегодняшнее сияние увидели в Равенне.

Жизнь не стала проще.

И это Эстелию устраивало.

Рейнар отстранился.

– Эстелия, ещё одно. Я должен сказать сейчас.

– Только не о проверке.

– Боюсь, именно о проверке.

Она прикрыла глаза.

– Говорите. Я слушаю.

– До решения суда я остаюсь королевским ревизором.

– Я об этом не забыла.

– И заключение завтра дам по фактам. Всё, что выяснил, будет в нём.

– Если они окажутся не в мою пользу?

– Тогда скажу и это.

Эстелия улыбнулась.

– Вот поэтому.

– Что – поэтому?

– Поэтому я вас люблю.

Он посмотрел на неё.

– Мне казалось, сейчас вы рассердитесь.

– Я не только за это вас люблю.

– А ещё за что?

– Не наглейте.

– Мне ведь интересно.

– Остальное выясняйте сами. Проверять вы умеете.

– Придётся постараться.

Она взяла его за руку.

Не чтобы удержать.

Просто потому, что могла.

Семь облаков двигались над башнями.

Снизу всё ещё слышалась музыка.

На подземном столе лежала Первая грамота Семи.

А завтра Эстелия должна была войти в зал окружной канцелярии и доказать, что «Семь облаков» принадлежат ей не потому, что бывший муж когда-то небрежно отдал ненужную землю.

Не потому, что Рейнар Кальдэн согласился поставить рядом своё имя.

И даже не потому, что она очень сильно этого хотела.

Дом снова жил.

Все семь источников горели.

Внутренний архив открылся ей.

И впервые спор о том, кому принадлежат «Семь облаков», больше не казался Эстелии вопросом, на который должны ответить мужчины вокруг неё.

Ответ уже находился здесь.

В свете над башнями.

В голосах людей во дворе.

В старой королевской грамоте под землёй.

И в её собственном имени.

Эстелия Ровенар.

Глава 10. Хозяйка «Семи облаков»

Глава 10. Хозяйка «Семи облаков»

Утро началось с того, что королевский писарь отказался спускаться в подземный архив без второго свидетеля.

Эстелия посмотрела на него, потом на часы в бывшей библиотеке.

До выезда в Равенну оставалось меньше часа.

– Здесь герцог Кальдэн, Терен Ладис, Бран Тевес и я. Кого ещё вам привести? Нам через час выезжать.

Писарь, молодой мужчина с очень серьёзным лицом, поправил воротник.

– Мне нужны два незаинтересованных свидетеля, госпожа Ровенар.

– Бран, правда, у меня служит. Вы его не засчитаете?

– Боюсь, нет.

– А Терен? Он королевский специалист.

– Он участвовал в обнаружении архива.

– Рейнар тоже не подходит?

– Герцог ведёт эту проверку.

Эстелия перевела взгляд на Рейнара.

– Ну вот. Стоило мне обрадоваться, что вы представляете корону.

– До сих пор это хотя бы иногда помогало.

– Я помню. Сейчас мне бы ещё одного свидетеля.

Писарь, очевидно, не понимал, шутят они или спорят.

Рейнар уже повернулся к двери.

– В Равенне остались чиновники канцелярии с первого слушания. Попрошу одного приехать.

– Мы два часа на дорогу потеряем. Не успеем.

– Я могу слетать.

Эстелия посмотрела на него.

– И привезти чиновника на спине? Рейнар, вы это серьёзно?

– Если он согласится. Насильно не повезу.

Терен, стоявший у стола, произнёс:

– Подождите, без меня не договаривайтесь. Я хочу посмотреть, как вы ему это предложите.

– Нет, – одновременно сказали Эстелия и Рейнар.

Терен усмехнулся.

В итоге второго свидетеля нашли ближе.

Один из двух королевских землемеров приехал на рассвете проверять старую границу у восточного склона и оказался достаточно независимым для требований канцелярии. Он спустился под землю с выражением человека, который рассчитывал начать рабочий день с карты и линейки, а не с двухсотлетней грамоты за семью магическими замками.

Первая грамота Семи лежала там, где её оставили ночью.

Рейнар первым проверил печати на металлическом футляре и запись о вскрытии. Писарь сравнил их с описанием, сделанным несколько часов назад, после чего очень осторожно развернул документ на чистой ткани.

Эстелия стояла у двери.

Ей хотелось подойти ближе.

Не подошла.

Сегодня грамота должна была перестать быть находкой нескольких людей в тайной комнате и стать доказательством, которое признает корона. Ради этого следовало дать чиновникам делать свою работу без советов хозяйки, даже если они делали её медленнее, чем ей хотелось.

Значительно медленнее.

Писарь переписал дату.

Потом первую печать.

Потом вторую.

Потом долго рассматривал третью.

– Простите, а цвет воска обязательно описывать так подробно? – не выдержала Эстелия.

Мужчина поднял глаза.

– Обязательно. По этому описанию будут сверять печать.

– Но он же коричневый. Что тут ещё сверять?

– Сейчас. А первоначально воск был тёмно-красным.

– Значит, пишите тёмно-красный. Я больше не мешаю.

Рейнар, стоявший рядом, едва заметно отвернулся.

– Рейнар, даже не думайте смеяться.

– Я стою и молчу.

– Вот и стойте. Только на меня не смотрите.

Писарь снова склонился над листом.

Эстелия заставила себя молчать.

Через сорок минут была готова первая официальная копия.

Ещё через двадцать – вторая.

Оригинал оставался в архиве. На футляр наложили временную королевскую печать, а землемер и писарь расписались в акте о том, что видели документ, его состояние и место хранения.

После этого Рейнар спустился к источникам вместе с Тереном.

Формальная проверка полного круга заняла меньше времени.

Семь потоков работали.

Система подземных каналов отвечала на все семь.

Седьмой ключ поворачивался.

Внутренний архив был открыт штатным механизмом.

Терен поставил подпись под техническим заключением.

Рейнар – под заключением королевского ревизора.

Эстелия смотрела, как он пишет своё имя, и вспоминала их вчерашний разговор.

«И заключение завтра дам по фактам. Всё, что выяснил, будет в нём».

Именно этого она от него хотела.

Даже сегодня.

Особенно сегодня.

– Закончил, – сказал он.

– Дайте посмотреть. Что вы написали?

– Вот, прочитайте.

– Скажите хотя бы, чего мне ждать.

– Скажу, конечно.

Он протянул лист.

– Но прочитать всё равно придётся. Под заявлением, к которому вы приложите заключение, будет ваша подпись.

Эстелия взяла документ.

Прочитала.

Ещё раз.

Никаких красивых формулировок.

Никакого упоминания о том, что несколько часов назад они стояли на террасе и признавались друг другу в любви.

Только факты.

Семь источников действуют.

Связанный с ними внутренний механизм восстановил полный рабочий круг.

Первоначальный архив открылся после пробуждения седьмого источника.

Состояние системы позволяет считать полный круг Семи восстановленным.

Последняя строка была особенно сухой:

«На основании фактического состояния объекта считаю условие восстановления полного круга исполненным».

Эстелия подняла взгляд.

– Знаете, я сейчас эту последнюю строку наизусть выучу.

– Это всего лишь техническое заключение.

– Для вас – всего лишь. Дайте мне порадоваться.

Он улыбнулся.

– Через десять минут выезжаем. Собирайтесь.

– Я за пять успею.

– Возьмите десять. Вы с утра не присели.

– Семь. И едем.

Терен, собиравший бумаги, тяжело вздохнул.

– Пока договоритесь, все десять и пройдут.

Эстелия посмотрела на него.

– Тогда не задерживайте нас, Терен.

В Равенну они приехали раньше Кайдена.

Это удивило Эстелию.

Тарсель уже был в канцелярии.

Вот это не удивило совсем.

Орвен Тарсель стоял у окна в коридоре второго этажа и разговаривал с тем же седым поверенным, которого Эстелия видела на первом слушании. Услышав шаги, он обернулся.

Взгляд сначала остановился на Эстелии.

Потом на толстой папке в руках королевского писаря.

Едва заметное движение бровей стало единственным признаком того, что он понял: ночь принесла изменения.

– Госпожа Ровенар.

– Господин Тарсель.

– Похоже, поиски закончились удачно.

– Вы на папку смотрите или на меня?

Тарсель посмотрел на Рейнара.

– Все семь заработали?

Рейнар не ответил.

Эстелия ответила сама:

– Семь.

Несколько секунд Тарсель молчал.

– Поздравляю.

И, к её удивлению, прозвучало это без насмешки.

– С чем же? Решения пока нет.

– С источниками. Они десятилетиями молчали, а вы за несколько недель их восстановили. Суд этого не изменит.

– Приятно слышать. Вы уже готовитесь уступить?

– Я бы не торопился с выводами, госпожа Ровенар.

Вот это было больше похоже на него.

Эстелия улыбнулась.

– Тогда оставим их для зала. До встречи.

Тарсель слегка поклонился.

Когда он отошёл, Рейнар спросил:

– Вы же видели, он хотел закончить разговор. Зачем задели напоследок?

– Я только спросила, готов ли он уступить.

– Совершенно невинный вопрос.

– А его поздравления вас не смутили?

– Я слышал, что он сказал.

– Вот и я слышала. И решила уточнить.

– Только не удивляйтесь, когда он начнёт уточнять в ответ.

– Пусть. К этому я готова.

– Надеюсь. Он как раз умеет находить неприятные вопросы.

Эстелия уже собиралась ответить, когда в конце коридора появился Кайден.

Он приехал с Ласнером.

На этот раз без большой свиты и без нескольких папок семейного архива. В руках поверенного была только одна.

Кайден увидел Эстелию.

Затем Рейнара.

Потом королевского писаря.

– Нашли? – спросил он. – У вас что-то есть?

Эстелия не стала притворяться, что не понимает.

– Есть, Кайден.

Он остановился.

– Грамоту?

– Её. Сегодня утром заверили копии.

Кайден перевёл взгляд на Ласнера.

Поверенный нахмурился.

– Вы нашли сам подлинник?

– Оригинал остался в «Семи облаках». Здесь заверенные копии, акт вскрытия и подтверждение печатей.

Ласнер протянул руку.

– Позвольте взглянуть.

Эстелия посмотрела на писаря.

Тот достал одну копию.

– Экземпляры для сторон выдадим в зале. Прошу немного подождать.

Кайден несколько секунд изучал лицо бывшей жены.

Раньше Эстелия без труда поняла бы, что он хочет спросить.

Сейчас не стала угадывать.

– В зале всё услышишь, – сказала она. – Мне пора.

И прошла дальше.

Не назло.

Не ради красивого жеста.

Просто разговор в коридоре больше ничего не менял.

Аделин Корвес начала заседание в десять ровно.

На первом слушании перед ней лежали три стопки документов.

Сегодня четвёртая была самой толстой.

Королевская.

Эстелия заняла своё прежнее место.

Тарсель сидел справа со своим поверенным.

Кайден – слева с Ласнером.

Рейнар снова находился напротив, за отдельным столом представителя короны.

Ни разу не посмотрел на Эстелию дольше, чем требовалось.

Она была благодарна.

Тесса сидела среди свидетелей.

Бран приехал вместе с ней и всю дорогу жаловался, что ему нечего делать в канцелярии.

Теперь смотритель сидел совершенно прямо и выглядел так, словно готов был спорить с самим королём, если тот неправильно произнесёт название одного из источников.

Терен расположился рядом.

Хорвен тоже приехал – не как свидетель по праву, а по техническому состоянию комплекса.

Эстелия даже не знала, кто его позвал.

Подозревала Тессу.

Аделин обвела присутствующих взглядом.

– За девять дней вы принесли мне столько бумаг, что пришлось освободить ещё один стол. Надеюсь, под канцелярией мы сегодня ничего искать не будем.

Эстелия решила не смотреть на Рейнара.

Терен кашлянул.

Тесса опустила голову.

Аделин заметила.

– Это я не поручение дала. Сразу уточняю.

– Мы поняли, госпожа канцлер, – ответила Эстелия.

– На вас я как раз смотрю, госпожа Ровенар.

– Здесь искать не собиралась. Постараюсь так и продолжить.

На этот раз кто-то в дальнем ряду действительно рассмеялся.

Канцлер постучала пальцем по столу.

– Начнём. Ночью в комплексе «Семь облаков» был обнаружен документ, заявленный как Первая грамота Семи. Подлинность печатей предварительно подтверждена окружным архивариусом и королевским реестром. Окончательная столичная проверка займёт больше времени, однако для текущего разбирательства документ принимается как подлинный, если стороны не заявят обоснованного возражения.

Она посмотрела на Тарселя.

– Возражаете?

– Против предварительного признания подлинности – нет.

– Герцог Марвейр?

Кайден ответил после короткой паузы:

– Нет.

Эстелия почувствовала, как напряжение внутри немного изменилось.

Не исчезло.

Но теперь спор шёл не о том, существует ли грамота.

Только о том, что она означает.

Аделин открыла копию.

– Положения, имеющие отношение к делу, три. Первое: комплекс определяется как единое неделимое владение, включающее оба дома, семь источников, внутренние водные сооружения и старый перевальный проход.

Тарсель чуть двинулся.

– Госпожа канцлер…

– Дайте мне перечислить положения. Потом выскажете возражения.

Он замолчал.

– Второе: право полного держания принадлежит хранителю при действующем полном круге Семи и не переходит автоматически через брак, наследование, долг либо передачу отдельной части имущества, если такой переход разделяет Семь.

Аделин перевернула страницу.

– Третье: после угасания полного круга особое право держания приостанавливается и может быть восстановлено за лицом, которое восстановило Семь, обеспечило работу гостевого дома и принимает обязанность перед короной по содержанию прохода, воды и территории.

Эстелия слышала эти строки ночью.

Сейчас они звучали иначе.

Не в тайной комнате.

Не голосом Рейнара рядом.

В зале королевской канцелярии.

Перед Тарселем.

Перед Кайденом.

Перед людьми, которые могли превратить старую фразу в действующее право.

Аделин положила лист.

– Герцог Кальдэн.

Рейнар встал.

– Госпожа канцлер.

– Ваше заключение.

Он говорил недолго.

О состоянии источников.

О семи открывшихся замках.

О внутреннем архиве.

О работе полного водного круга.

О том, что седьмой источник пробудился без механического вмешательства и после этого открылся последний замок.

О том, что система впервые за десятилетия действует как единое целое.

Никаких предположений о желаниях дома.

Никаких легенд.

Только проверяемое.

Когда он закончил, Аделин спросила:

– Кто, по вашему профессиональному заключению, восстановил комплекс до состояния полного круга?

Рейнар посмотрел в записи.

Не на Эстелию.

– Работы велись под управлением зарегистрированной владелицы Эстелии Ровенар. Она постоянно проживала на территории, финансировала и организовывала восстановление действующей части, возобновила приём гостей и руководила устранением повреждений водной системы. Источники пробуждались в период её управления.

– То есть условие восстановившего хранителя, по вашему мнению, может относиться к ней?

– Правовой вывод не входит в мою компетенцию.

Аделин приподняла бровь.

– Вы тщательно выбираете слова.

– Чтобы в заключении не оказалось того, чего я не проверял.

Эстелия опустила взгляд.

Аделин не улыбнулась.

– Хорошо. Тогда остаёмся в пределах вашей работы. Кто восстановил комплекс?

– Эстелия Ровенар и люди, действовавшие под её управлением.

Вот так.

Без «герцогини».

Без «бывшей жены».

Без Марвейров.

Эстелия Ровенар.

Канцлер повернулась к Тарселю.

– Господин Тарсель, теперь ваши возражения.

Орвен поднялся.

Он не выглядел человеком, чья позиция только что серьёзно ослабла.

Именно поэтому Эстелия снова напомнила себе не расслабляться.

– Госпожа Ровенар восстановила западную часть и источники, с этим я не спорю, – начал он. – Но последующие законные соглашения от этого не исчезают. Долговой договор заключён сорок восемь лет назад, мой дом приобрёл права по нему двенадцать лет назад. Подписи подлинные. Долг не погашен.

– В договоре говорится о временном управлении доходами восточного дома, – сказала Аделин.

– Доход был небольшим уже тогда. Поэтому обязательство и осталось неисполненным.

– Право собственности там не указано.

– До погашения кредитору передаётся управление. Это указано прямо.

– Если восточный дом является самостоятельным объектом.

Тарсель замолчал.

Эстелия поняла, куда ведёт канцлер.

Аделин подняла Первую грамоту.

– А по первоначальному уставу восточный дом входит в единое владение.

Поверенный Тарселя вмешался:

– Границы могли быть изменены последующими договорами.

– Допускаю, – согласилась канцлер. – Тогда покажите, где корона согласовала разделение Семи.

Поверенный открыл папку.

Эстелия ждала.

Он вынул один лист.

Потом другой.

Посоветовался с Тарселем.

Аделин ждала тоже.

Наконец поверенный сказал:

– Документа о прямом согласовании у нас нет.

– В таком случае соглашение о долге регулирует доход. Само по себе оно не меняет границы владения.

Тарсель поднял голову.

– Если суд признает грамоту действующей в полном объёме.

– К этому вопросу мы и перешли. Продолжайте.

Он не сдавался.

– В поздних соглашениях с короной владельцами названы Марвейры. Прошу это учесть.

Ласнер неожиданно поднялся.

– Госпожа канцлер, разрешите пояснить.

Аделин кивнула.

Поверенный Марвейров открыл свою папку.

– Дом Марвейров действительно назван владельцем земель. Мы проверили все доступные нам соглашения. Ни в одном полное держание Семи не передано дому без соблюдения условий Первой грамоты.

Кайден повернул голову к своему поверенному.

Не резко.

Однако Эстелия заметила.

Ласнер продолжил:

– Более того, в соглашении столетней давности, на которое первоначально ссылался герцог Марвейр, прямо сохранены «старые обязательства полного круга», хотя их содержание там не раскрывается.

Он подал лист.

Аделин прочитала.

– Почему этого не было в первом заявлении?

Ласнер помедлил.

– Мы видели эту строку, но не понимали, какие именно обязательства она сохраняет.

– А теперь можете их установить.

– Теперь – да.

Канцлер посмотрела на Кайдена.

– Герцог Марвейр, ваш дом по-прежнему оспаривает передачу земли госпоже Ровенар?

В зале стало значительно тише.

Кайден не ответил сразу.

Эстелия знала этот его взгляд.

Так он смотрел на сложный договор перед подписью.

На карту перед покупкой земли.

На человека, которого пытался понять.

Но сегодня она впервые не чувствовала себя предметом его решения.

Что бы Кайден ни сказал, существовала Первая грамота.

Семь источников.

Полный круг.

Её право больше не стояло на одной подписи бывшего мужа.

– Я передал ей владение по своей воле. Подпись на акте моя.

Аделин чуть нахмурилась.

– Я спрашиваю, поддерживаете ли вы требование сейчас.

Кайден посмотрел на Эстелию.

– Я отзываю требование о признании передачи недействительной.

Ласнер едва заметно выдохнул.

Тесса за спиной Эстелии перестала шевелиться.

Канцлер уточнила:

– Полностью?

– Да, полностью.

– Дом Марвейров не будет требовать возвращения основной земли, западного дома, леса и имущества, переданного по брачному соглашению?

– Нет. Я отказываюсь от требования о возвращении всего, что перечислено в акте.

Эстелия смотрела на Кайдена.

Он не улыбнулся.

Не ждал благодарности.

Не пытался сделать из отзыва иска подарок.

Это было правильно.

Аделин сделала запись.

– Тогда спор со стороны дома Марвейров прекращается.

Тарсель повернулся к Кайдену.

– Теперь, с новой грамотой, отступить стало проще.

Кайден ответил спокойно:

– Возможно. Но я сам решу, что поддерживать от имени своего дома.

Эстелия едва не вмешалась.

Передумала.

Пусть мужчины хотя бы один разговор проведут без неё.

Аделин остановила их раньше:

– Господа, личный разговор продолжите после заседания.

Тарсель снова повернулся к канцлеру.

– Отзыв Марвейра не прекращает моего права. Прошу рассмотреть его отдельно.

– Ваше долговое право, – уточнила Аделин.

– Да, право по долговому договору.

– На доходы отдельного восточного дома.

– Так указано в договоре.

– Который по Первой грамоте не может быть отделён от комплекса.

Тарсель помолчал.

– Если восточный дом нельзя отделить, обязательство должно распространяться на весь комплекс.

Эстелия подняла брови.

Вот это было смело.

Аделин тоже оценила.

– Вы хотите взыскать сорокавосьмилетнее обязательство с госпожи Ровенар?

– Я требую исполнения договора. Кто отвечает по нему сейчас, должен установить суд.

– Заключённого не ею.

– Оно связано с имуществом. Смена владельца сама по себе его не прекращает.

Эстелия поднялась.

– Госпожа канцлер, разрешите мне ответить.

Канцлер кивнула.

Эстелия взяла копию долгового договора.

За последние дни она читала его столько раз, что знала нужный абзац почти наизусть.

– Здесь написано: «до погашения суммы из доходов восточного гостевого дома».

Тарсель смотрел на неё.

– Эту строку я помню.

– Восточного дома. Земля здесь не названа, доходы остальных частей тоже. И о проходе ни слова.

– Договор составляли с учётом того, как имущество использовалось тогда.

– Хорошо, вернёмся к тому времени. Восточный дом приносил доход?

– Приносил, хотя и небольшой.

– После неуплаты кредитор должен был получить его в управление?

– Такое условие есть.

– Есть подтверждение, что он его получил?

Пауза.

– За столько лет часть документов могла пропасть.

– Мы уже говорили об этом на первом слушании. Но за все эти годы ни вы, ни прежние кредиторы так и не управляли восточным домом.

– Он стоял закрытым.

– И открыть его вы не требовали.

– В том состоянии это не имело смысла.

– Дохода от него тоже не требовали?

Тарсель чуть напрягся.

– Нельзя получить доход, которого нет.

– Но и Марвейрам долг не предъявили.

– Они не могли погасить его за счёт закрытого владения.

– А теперь, когда я открыла курорт, возможность нашлась.

Он молчал.

Эстелия посмотрела на Аделин.

– Требование появилось, когда курорт заработал и стало возможно восстановить проход. До этого закрытый восточный дом господину Тарселю не мешал.

– Это не отменяет договор, – сказал Тарсель.

– Договор остаётся. Только вы сейчас пытаетесь получить по нему совсем другое.

Он усмехнулся.

– Я никогда не скрывал интерес к проходу.

– Помню. Вы сами мне об этом сказали.

Эстелия вернула документ.

– Поэтому и прошу рассматривать именно то, что записано в договоре. Старый долг не даёт вам права на всю дорогу.

Аделин подняла руку, не позволяя спору продолжиться.

– Экономический интерес господина Тарселя сам по себе не лишает договор силы. Но и не расширяет его. Суд будет исходить из текста.

Тарсель сел.

Канцлер просмотрела ещё несколько листов.

– Есть ещё вопрос первоначального статуса самого владения.

Вот теперь Эстелия снова почувствовала напряжение.

Аделин взяла третье приложение к Первой грамоте.

– «Семь облаков» учреждены как самостоятельное герцогское держание короны.

Она прочитала следующую строку.

– «Хранитель полного круга приносит присягу короне напрямую и держит Семь без включения в иной герцогский дом».

В зале прошёл шёпот.

Кайден смотрел на копию перед собой.

Тарсель – на канцлера.

Эстелия – на собственные руки.

Она знала эту строку.

И всё равно сейчас смысл дошёл окончательно.

Не титул как украшение.

Не обращение.

Отдельное владение.

Юридически существовавшее задолго до брака Марвейров с землёй, долгов Тарселей и её собственного развода.

Аделин продолжила:

– Последующие королевские записи подтверждают особый статус источников, хотя после угасания полного круга титул хранителя не использовался. Земельное управление перешло к Марвейрам, но отдельное герцогское держание формально не было упразднено.

Кайден спросил:

– То есть право держания приостановили, а не отменили?

– В найденных актах оно именно приостановлено.

– И сейчас оно может возобновиться?

Аделин посмотрела на Рейнара.

– Полный круг действует?

– Все семь источников работают. Это подтверждено сегодняшним осмотром.

– Гостевой дом работает?

– Принимает постояльцев и дневных гостей.

– Владение содержит себя?

Рейнар открыл книгу проверки.

– По последним счетам – да. Более того, за последний месяц доход превышает текущие расходы действующей части. Долгов по жалованью нет. Требования безопасности по открытым зонам исполнены.

Эстелия невольно посмотрела на него.

Долгов по жалованью нет.

Она вспомнила первую ведомость.

Девять работников на бумаге.

Четверо на месте.

Олдера, покупавшего балки на деньги с лесопилки.

Нельзя было придумать более приятной строки в королевском отчёте.

Аделин кивнула.

– Условие управления исполнено. Остаётся обязанность прохода.

Эстелия поднялась.

– Обязанность по проходу я принимаю.

Тарсель повернул голову.

Аделин спросила:

– Вы понимаете, что это означает?

– Часть понимаю. О многом пока могу только предполагать.

В зале кто-то удивлённо шевельнулся.

Эстелия продолжила:

– Сначала нужно обследовать проход. Восстановление обойдётся дорого, и я понимаю, что корона будет определять условия его использования и требовать безопасности. Но мы ещё не знаем, что осталось за обвалом. Объём работ и сроки я смогу назвать после осмотра. Обещать их сейчас было бы нечестно.

Аделин смотрела внимательнее.

– Но обязанность принимаете?

– Принимаю. Исполнять её буду после обследования и согласования работ с короной.

– И не собираетесь передавать проход господину Тарселю?

Эстелия посмотрела на Орвена.

Он улыбнулся едва заметно.

– Нет. Проход останется в управлении Семи.

– Я всё же надеялся вас переубедить, – сказал он.

– Вы уже пробовали, господин Тарсель. Ответ тот же.

Аделин постучала пальцем по столу.

– Госпожа Ровенар.

– Простите, госпожа канцлер. Я закончила.

– Не очень похоже.

– Дайте мне помолчать минуту. Должно получиться лучше.

Тесса за спиной издала звук, подозрительно похожий на подавленный смех.

Канцлер закрыла папку.

– Суд удаляется для решения.

Эстелия села.

На первом слушании совещание заняло час.

Сегодня прошло почти два.

Она успела выйти в коридор.

Вернуться.

Выпить воды.

Трижды полезть в папку за копией грамоты и вспомнить, что отдала её канцлеру.

Поговорить с Тессой о совершенно посторонней вещи – новом заказе полотенец, который теперь казался делом из другой жизни.

Рейнар не подходил.

Он оставался за столом королевского представителя даже во время перерыва.

Эстелия понимала.

И всё равно несколько раз ловила его взгляд.

Один раз он едва заметно кивнул.

Не «всё будет хорошо».

Не обещание.

Просто: я здесь.

Этого хватало.

Кайден подошёл, когда до возвращения канцлера оставалось минут десять.

Остановился рядом, не садясь.

– Ты рассчитывала на это?

– На решение? Его ещё нет.

– Я о том вечере. Когда ты попросила «Семь облаков».

Эстелия посмотрела на него.

– Кайден, я знала про сорок два акра, лес, старый корпус и горячие источники. Всё. Я тебе тогда это перечислила.

– Да. Почти слово в слово.

– И про то, что тридцать лет прибыли нет, тоже знала.

– Вот это я и не мог понять. Знала – и выбрала.

– Я хотела получить своё. Лучше землю, которую ты не станешь торговать по клочку.

Кайден невесело усмехнулся.

– Её я отдал сразу.

– Да. А потом передумал.

Он посмотрел на дверь зала.

– А если бы я в тот вечер отказался?

Эстелия подумала.

– Стала бы просить другое владение.

– У тебя было что-то на примете?

– Какая теперь разница?

– Мне почему-то хочется знать.

– Что именно? Какой был бы дом?

Он не ответил сразу.

– Когда я перестал тебя понимать. Всё пытаюсь вспомнить.

Вопрос мог бы причинить боль месяц назад.

Сейчас не причинил.

Только лёгкую грусть.

– Не знаю, Кайден. Ты давно перестал спрашивать. Считал, что и так знаешь, чего я хочу.

Кайден принял ответ без возражения.

Это тоже было новым.

– Да. Пожалуй, так и было.

Они замолчали.

Потом он спросил:

– Тебе здесь хорошо?

Эстелия посмотрела через открытое окно коридора.

Отсюда гор не было видно.

Только крыши Равенны.

– Иногда очень.

– А в остальное время?

– По-разному. Бывает, до ночи сижу над счетами и думаю: зачем я во всё это ввязалась? Потом кто-нибудь приезжает, Марта кормит весь двор, Бран ведёт людей к воде… И я уже знаю зачем. Хотя страшно всё равно бывает.

Кайден улыбнулся.

– Ты и раньше могла всю ночь со счетами просидеть.

– Могла. Теперь хотя бы со своими.

– А Кальдэн… с ним у тебя как?

Эстелия повернулась к нему.

– Не надо, Кайден.

– Я спокойно спрашиваю. Сцен не будет.

– Я и не думала, что будут.

– Мне просто хотелось узнать.

– А мне хочется оставить это при себе.

Он кивнул.

И ушёл к Ласнеру.

Эстелия проводила его взглядом и впервые поняла: это действительно бывший муж.

Не мужчина, от которого она ещё внутренне отталкивалась.

Не судья её новой жизни.

Не человек, которому хотелось что-то доказать.

Просто Кайден.

Пятнадцать лет были.

Они никуда не исчезли.

Но закончились.

Дверь открылась.

Все вернулись в зал.

Аделин Корвес читала решение стоя.

Первым пунктом суд признавал Первую грамоту Семи действующим основополагающим уставом владения, не отменённым последующими королевскими актами.

Вторым – устанавливал неделимость западного и восточного домов, источников и старого перевального прохода в рамках особого держания.

Третьим – отклонял требование Орвена Тарселя о признании права собственности или отдельного управления восточным домом и проходом. Его долговое соглашение признавалось историческим денежным требованием к доходам давно прекратившего самостоятельную деятельность объекта, но не основанием для разделения «Семи облаков». Для предъявления остаточного денежного требования требовалось отдельное производство и подтверждение размера долга.

Тарсель не изменился в лице.

Но Эстелия увидела, как его поверенный медленно закрыл папку.

Он понял.

Главное потеряно.

Проход не достанется им.

Четвёртый пункт прекращал требование Марвейров в связи с отзывом и отдельно подтверждал, что даже возможные нарушения старого порядка передачи земли не отменяют вновь возникшего права полного хранителя после восстановления Семи.

Кайден больше не мог вернуть курорт.

Ни как бывший владелец.

Ни как глава наследственной линии.

Пятый пункт заставил Эстелию перестать слышать всё остальное на несколько секунд.

– В соответствии с Первой грамотой и подтверждённым восстановлением полного круга, – читала Аделин, – корона признаёт Эстелию Ровенар полноправной хранительницей и держательницей «Семи облаков».