Текст книги "После развода. Курорт для бывшей герцогини (СИ)"
Автор книги: Диана Фурсова
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
Она убрала руку.
– Не все. Не обольщайтесь.
Кухню расширяли под руководством Марты.
Не Эстелии.
Это выяснилось в первый же день.
– Вот этот стол здесь стоять не будет.
Эстелия стояла у плана старой служебной части, куда после снятия ограничений с центрального дома можно было присоединить две бывшие кладовые.
– Чем он мешает?
– Потому что вы поставили второй стол там, где люди будут проходить к печам.
– Тогда чуть сдвинем к стене.
– Так мы всё равно перекроем проход. Зачем он вам именно здесь?
– Потому что здесь окно.
– Я у этого окна не работаю.
– Я думала, вам света не хватает.
– А проходить к печам мне как? Вы вместо меня с кастрюлей походите?
Эстелия замолчала.
Марта подняла брови.
– Не будете?
– Не буду. Я поняла.
– Тогда стол будет здесь.
Она ткнула пальцем совсем в другое место.
– Марта, там дверь, посмотрите.
– Эту закроем. С другого выхода будем ходить.
– Тогда придётся…
Марта посмотрела на неё.
Эстелия подняла руки.
– Хорошо. Вам здесь работать.
Тесса, стоявшая рядом, рассмеялась.
– Тесса, что тебя так веселит?
– Редкая возможность посмотреть со стороны.
– На что посмотреть?
– Вы столько лет учили: кто отвечает за дело, тому и решать. Вот Марта и решает, как ей за кухню отвечать.
Эстелия посмотрела на Марту.
Та совершенно не смутилась.
– Я отвечаю за кухню.
– Да. И спрашивать потом буду с вас.
Эстелия свернула свой план.
– Тогда скажите, что нужно.
Марта назвала.
Не красиво.
Не модно.
Не так, как устроили бы кухню в столичном особняке.
Ей требовалась широкая рабочая комната рядом с печами, отдельное место для выпечки, ещё одна кладовая, нормальный выход во двор для поставок и большой стол для разделки, который не придётся освобождать каждый раз, когда приезжает новая повозка.
– И людей, – закончила она.
– Сколько ещё нужно?
– Ещё троих.
– Сразу столько?
– У нас теперь не двенадцать гостей.
Это было правдой.
После бала приезжали дневные посетители.
После четвёртого источника их стало ещё больше.
Эстелия ограничила число.
Не потому, что не хотела денег.
Потому что «Семь облаков» начинали захлёбываться собственным успехом.
У стойки возникали очереди.
На террасе не хватало мест.
Бран водил по три группы в день и однажды вечером сказал, что если четвёртая группа появится завтра, он уйдёт жить в лес и никому не скажет, где.
Эстелия поверила.
Поэтому кухня стала первым настоящим расширением не ради красоты.
Ради способности дома выдержать людей.
Работали два дня.
Стен не ломали.
Восстановили старые двери, привели в порядок кладовые, поставили дополнительную печь в помещении, где она когда-то была, и сделали отдельный выход для поставок.
Первое утро новая кухня встретила спокойно.
Марта не кричала.
Это уже казалось достижением.
Эстелия заглянула после завтрака.
– Марта, можно на минуту?
– Если опять про стол, он здесь останется.
– Нет, я спросить, удобнее ли стало.
Марта помолчала.
– Утро отработали без толкотни. Дальше посмотрим.
– Значит, всё-таки довольны?
– Сначала обед подам на всех. Потом похвалюсь.
– Никто у меня раньше обеда радоваться не соглашается.
– А кто ещё не радуется?
– Ладно, не буду отвлекать. Увидимся после обеда.
К полудню Марта успела приготовить обед для постояльцев, еду для дневных гостей и ещё накормить всех рабочих без обычной очереди у двери.
Эстелия стояла в проходе и смотрела.
Один из молодых помощников нёс хлеб.
Прачка вошла со двора.
Хорвен зашёл спросить что-то у Олдера и получил миску раньше, чем успел закончить разговор.
Работники ели быстро, кто где мог.
На лавке у стены.
За углом большого стола.
Кто-то вообще стоя.
Эстелия отметила это.
Но в тот момент не придала значения.
У неё уже была следующая проблема.
Зимний сад.
Восстановление оранжереи началось с того, что стекольщик из Равенны назвал цену.
Эстелия решила, что ослышалась.
– За стекло?
– За стекло, рамы, работу и подъём наверх.
– Наверху я второго этажа не видела.
– Часть верхних секций над галереей.
– Хорвен сказал, рамы можно сохранить.
– Половину оставим. Остальное менять.
– Он сказал две трети.
Стекольщик посмотрел на мастера.
Хорвен стоял рядом.
– Больше половины, – уточнил Хорвен. – Точнее после осмотра.
– Это не две трети, – заметил стекольщик.
– Но сейчас вы мне считаете замену целой половины.
– Господа, давайте пересчитаем по рамам. А то к вечеру я буду знать все дроби, кроме цены ремонта.
Они замолчали.
В итоге цена снизилась.
Не настолько, насколько хотелось Эстелии.
Но достаточно.
Старую оранжерею не перестраивали.
Сохранили каменную стену.
Старый каркас.
Уцелевшие стёкла.
Заменили только то, чего уже не было.
Марта отдала несколько больших кадок, в которых раньше хранились травы на кухонном дворе. Из Равенны привезли вечнозелёные растения, способные переживать холод.
Бран нашёл в закрытой кладовой старые каменные чаши для деревьев.
Олдер починил двери.
Нейра первой предложила не заставлять пространство столами.
– Думаешь, будет тесно?
– Они семьями садятся. Где четыре стула, где два. Всё равно начнут переставлять под себя.
Это был убедительный аргумент.
Поэтому в зимнем саду появились небольшие группы кресел, несколько длинных скамей и столики у окон.
Не столичная гостиная.
Место, где можно сидеть.
Читать.
Разговаривать.
Смотреть, как за стеклом идёт снег.
Первый снег пришёл именно в день открытия.
Не сильный.
Крупные редкие хлопья падали между сосен и таяли на камнях двора.
Гости сразу перебрались под стеклянную крышу.
Эстелия вошла туда вечером.
Внутри горели фонари.
На стёклах отражался свет.
За окнами темнели горы.
Мирена сидела в лучшем кресле и выглядела так, будто лично построила всё помещение.
– Я же говорила.
Эстелия остановилась.
– Если вы произнесёте это ещё раз, я выставлю вам счёт за стекло.
– Вы всё равно сделали.
– Здесь нужно место для холодной погоды. Вы удачно напомнили.
– Вот я вам и говорю.
– Но второй бал обещать всё равно не стану.
– Пока не станете. Я поняла.
Мирена сияла.
Эстелия решила отступить.
Возле дальней стены сидели две женщины, приехавшие из столицы. Между ними на полу играли дети. Пожилой купец читал у окна. Кто-то принёс из кухни пирог и разрезал его прямо на маленьком столике.
Никто не ждал распоряжений.
Место уже стало своим.
Эстелия почувствовала знакомое ощущение.
Дом принимал.
Не её.
Людей.
И в тот же момент со стороны склона донёсся колокольчик.
Один раз.
Потом ещё.
Бран установил его несколько дней назад, чтобы подавать сигнал, если у ограждённых источников происходит что-то необычное.
Эстелия уже шла к двери.
Рейнар появился с другой стороны зимнего сада.
– Пятый? – спросила она.
– Идёмте посмотрим.
Они спустились.
Пятый источник находился выше синего.
Старая арка над бассейном сохранилась почти целой, но воды под ней не было десятилетиями.
Теперь дно заполнялось.
Над поверхностью поднимался светлый перламутровый туман.
Внутри воды появлялись круглые пузырьки.
Они доходили до поверхности и лопались без звука.
Первые несколько минут.
Потом один пузырёк лопнул, и каменная арка ответила негромким чистым звоном.
Эстелия подняла голову.
– Слышали? Арка звенит?
Ещё один пузырёк.
Второй звук.
Чуть ниже.
Третий.
Другой тон.
Бран снял шапку.
– Я этого не помню даже по рассказам.
Рейнар подошёл к ограждению.
Не ближе.
– Камень резонирует.
– Это вода заставляет его звучать?
– Да. Пузырьки лопаются, а камень отвечает.
– Теперь понимаю. Будто весь бассейн поёт.
Пузырьки поднимались в разных местах.
Каждый сопровождался своим коротким тоном.
Не музыкой.
Пока нет.
Но если стоять дольше, отдельные звуки начинали складываться в странную последовательность.
Гости слушали с верхней дорожки.
Никто не разговаривал.
Эстелия посмотрела на зимний сад.
Через стекло были видны люди.
Тёплый свет.
Снег.
Потом на новый источник.
– Пять, – сказала она.
Рейнар кивнул.
– Уже пять.
В архиве пятый ключ повернулся в ту же ночь.
Оставалось два.
Шестой источник проснулся через три дня.
Эти три дня Эстелия потом вспоминала как один длинный шум.
Стекло.
Дерево.
Камень.
Повозки.
Счета.
Письма.
Гости.
Споры.
Снег утром и солнце после полудня.
Новая гостевая галерея заработала полностью.
Восемь комнат.
Всего в «Семи облаках» теперь можно было сдавать двадцать.
Тесса требовала двадцать четыре.
Эстелия запретила даже произносить число.
– У нас есть ещё четыре почти готовых.
– Пока на двадцати остановимся.
– Почти готовые зачем держать пустыми?
– Потому что к четырём комнатам нужны ещё уборка, питание и места у воды. Мы с нынешними едва успеваем.
– Наняли же новых.
– Чтобы разгрузить тех, кто давно здесь. Дай им почувствовать разницу.
– Не так уж они и измучены.
В этот момент по коридору прошёл Олдер с двумя ящиками.
– Олдер! – позвала Тесса. – Вы падаете с ног?
– Сегодня ещё держусь.
Тесса посмотрела на Эстелию.
– Видите?
– Прекрасно, пусть и завтра держится. Комнаты пока не открываем.
Часть старых наружных террас восстановили.
Не строили новых.
Эстелия специально следила за формулировкой.
Если каменная площадка существовала на плане – её чистили и ремонтировали.
Если стены не было – не возводили.
Если перила сохранялись хотя бы частично – восстанавливали по старому образцу.
Канцелярия присылала проверяющего дважды.
Оба раза он уезжал с выражением человека, который очень надеялся больше никогда не видеть «Семь облаков».
Местные мастера, напротив, приезжали охотно.
Работы хватало.
Платили вовремя.
Хорвен теперь появлялся утром раньше Эстелии и однажды встретил её словами:
– Вы опоздали.
– Вы меня ждали к семи? Я четверть часа всего.
– Я с шести.
– А сами мне всё объясняли, что раньше семи люди не работают.
– Нельзя было подавать вам дурной пример. Теперь сам мучаюсь.
На нижней новой террасе поставили шесть столов.
На средней – только скамьи.
Верхнюю оставили почти пустой, потому что оттуда открывался лучший вид на долину.
Эстелия специально не украшала её.
Никаких дорогих ваз.
Никаких привезённых из столицы статуй.
Камень.
Дерево.
Фонари.
Горы.
Люди сами сделали остальное.
Однажды утром она увидела, как столяр из Равенны показывает сыну место, где установил перила.
В другой день жена стекольщика привезла ему обед и осталась посмотреть зимний сад.
Каменщик привёл дочь.
Работники начали приводить родственников на дневные посещения в свободные дни.
Эстелия сделала для местных цену ниже столичной.
Тесса одобрила.
Потом потребовала ещё скидку.
Эстелия отказала.
– Мы всё-таки зарабатываем.
– Зарабатываем. Я в цифры заглядывала.
– Ты уже и мои расчёты проверяешь?
– Просто смотрю, хватает ли на скидку.
– То есть пересчитываешь.
– Ну пересчитываю. Вам же легче, если нас двое.
Шестой источник проснулся вечером, когда на восстановленной верхней террасе впервые устроили обычный ужин.
Не бал.
Без музыкантов.
Без приглашений.
Эстелия даже не планировала ничего особенного.
Приехало несколько семей из Равенны.
Места в зимнем саду закончились.
Марта предложила вынести еду наверх.
Бран зажёг фонари.
Один из столяров, закончивший работу поздно, сел с семьёй за крайний стол.
Эстелия сначала собиралась сказать, что терраса предназначена для гостей.
Потом не поняла, зачем.
Он заплатил за еду.
Его дочь приехала посмотреть место, где работал отец.
Они такие же посетители.
К вечеру на террасе смешались столичные постояльцы, местные семьи и несколько мастеров.
Никто не спрашивал, кому где положено сидеть.
И когда над шестым бассейном появился первый бело-лиловый пар, его заметили не сразу.
Туман поднимался между деревьями тонкими полосами.
Потом ветер подхватил одну.
Она пошла вверх.
Не рассеялась.
Изогнулась в воздухе длинной лентой.
За ней вторая.
Третья.
Кто-то из детей закричал:
– Птицы!
Эстелия посмотрела.
Формы не были настоящими птицами.
Скорее потоками пара, которые на несколько секунд складывались в очертания крыльев и тут же менялись.
Но символ на шестом ключе она вспомнила сразу.
Птица.
Бран тоже.
– Посмотрите, шестой ожил.
Эстелия ничего не ответила.
Она уже шла вниз.
У ограждения остановилась.
На этот раз Рейнар не напомнил о безопасности.
Сам остался рядом.
Шесть источников.
Шесть разных облаков.
Серебристое со звёздами.
Золотое с искрами.
Зелёное.
Синее, хранившее вокруг себя тепло.
Перламутровое, отвечавшее звоном.
И бело-лиловое, которое ветер превращал в крылья.
Седьмая терраса оставалась тёмной.
Эстелия смотрела вверх.
– Не ждите от него ответа сегодня.
– Даже подумать не успела.
– Успели взглянуть на верхнюю террасу.
– Вы не можете оставить мне хотя бы надежду?
– Можете надеяться. Только не мучайте себя ожиданием до утра.
– Конечно хочу.
– До суда три дня.
– Вот поэтому мне и трудно ждать.
– Это не значит, что источник обязан подстроиться.
Она посмотрела на него.
– Я это понимаю. Только легче от понимания не становится.
– Знаю. Не всегда у меня получается сказать нужное.
На несколько секунд они забыли про людей вокруг.
Эстелия вспомнила террасу после бала.
Его руку возле её лица.
Поцелуй.
С тех пор они ни разу не возвращались к этому.
Она не жалела.
Но и торопить не хотела.
Пока Рейнар оставался королевским ревизором, любое новое движение между ними немедленно усложняло бы то, что и так едва помещалось в её жизни.
Кажется, он понимал это без разговора.
– После суда, – сказала Эстелия.
Он не спросил, о чём она.
– Если выиграете?
– Когда.
– Вы уже говорите без сомнений.
– Тарсель меня научил. У него всё «когда», ничего «если».
– Предпочёл бы другого учителя.
– После суда посоветуете. И доскажем остальное.
Рейнар улыбнулся.
– Буду ждать.
Шестой ключ повернулся через час.
Шесть щелчков прозвучали внутри каменной стены.
Последняя скважина осталась неподвижной.
Эстелия попробовала седьмой ключ.
Не с силой.
Просто вставила.
Повернула.
Ничего.
– Конечно, не повернулся. А всё равно надеялась.
Рейнар стоял рядом.
– Вы бы ушли и потом жалели, что не попробовали.
– Без силы можно было. Я не давила.
– Я видел. Не упрекаю.
– По-моему, готовились.
– Вы уже заранее отвечаете на мои мысли.
– С вашим лицом это нетрудно.
– Придётся следить за лицом.
Она вынула ключ.
За дверью, возможно, лежала Первая грамота.
Три дня.
Один источник.
И никаких подсказок.
На следующий день Эстелия решила, что знает, чего не хватает седьмому.
Она ошиблась.
Это выяснилось к ночи.
Сначала она решила, что каждый источник связан с определённой частью восстановления курорта.
Первый – гости.
Второй – отдача дому.
Третий – праздник.
Четвёртый проснулся после новой галереи.
Пятый – после зимнего сада.
Шестой – после террас и смешения местных со столичными гостями.
Значит, седьмой должен был ответить на завершённость.
На весь курорт.
Мысль выглядела разумно.
Слишком разумно.
Эстелия составила список того, что ещё можно исправить за два дня.
Тесса увидела его и сказала:
– Даже не думайте всё это поручать людям на завтра.
– Ты даже не прочитала.
– Мне хватило заголовка.
– «До суда».
– Вот именно. Всё втиснуть до суда.
– Я только выписала недоделки.
– Вы сами посмотрите, какой список.
Эстелия посмотрела на лист.
– Что из него ты предлагаешь убрать?
– Вы собираетесь за два дня переделать то, что строили месяц.
– Большого ремонта здесь нет. Только закончить мелочи.
– Здесь двадцать семь пунктов.
– Двадцать четыре. Три я уже вычеркнула.
– От двадцати четырёх мне сразу стало легче, да.
Эстелия всё равно начала.
Починили старый навес у конюшни.
Увеличили число фонарей на дорожке к четвёртому источнику.
Поставили дополнительные скамьи возле зимнего сада.
Переделали неудобную стойку дневных посещений.
Заказали новые таблички для комнат.
Марта получила ещё один большой стол.
Бран – помощника для прогулок.
Нейра – отдельный небольшой кабинет возле стойки, потому что книги размещения больше не помещались на одном столе.
К вечеру седьмой источник не изменился.
На второй день Эстелия подняла цены на самые востребованные комнаты.
Не ради источника.
Доход действительно требовал пересмотра.
Все двадцать комнат были забронированы.
Люди соглашались ждать.
Тесса утверждала, что брать прежнюю сумму уже глупо.
Эстелия согласилась.
Седьмой молчал.
Она ввела дополнительный ужин для дневных посетителей.
Седьмой молчал.
Разрешила вечерние прогулки к четвёртому и пятому источнику под сопровождением Брана.
Седьмой молчал.
К вечеру Эстелия начала злиться.
Не на воду.
На себя.
Она прекрасно понимала, насколько нелепо сердиться на древний источник за отказ соблюдать её судебный график.
И всё равно злилась.
Рейнар нашёл её в архиве.
Седьмой ключ лежал на столе.
– Сколько раз? – спросил он.
– Вы о ключе?
– Да. Сколько раз проверяли замок?
– Два раза.
Он посмотрел.
Эстелия отвела взгляд.
– Ладно, четыре.
– Эстелия.
– Шесть. Теперь точно всё сказала.
– За день?
– За два дня, не за один.
– По три раза в день. Вы ему совсем передышки не даёте.
Она раздражённо встала.
– До суда меньше сорока часов.
– Я тоже считаю часы.
– Тогда почему вы спокойны?
– Я беспокоюсь. Просто от моего беспокойства замок тоже не откроется.
– А по вам не скажешь.
– Долго учился не показывать.
Эстелия прошлась по комнате.
– Я не понимаю.
– Что, по-вашему, осталось недоделанным?
– В том и дело – ничего.
– Неужели совсем ничего?
Она резко повернулась.
– Комнаты заняты, люди довольны. Кухня наконец справляется. Мы столько восстановили, наняли местных, шесть источников работают… Я уже не знаю, за что ещё взяться.
– Вижу, сколько вы сделали.
– Тогда что нужно седьмому?
– Мне нечего вам ответить.
– Только не это, пожалуйста.
– Я не хочу обманывать вас.
Она села обратно.
– Не надо. Простите, я срываюсь.
Рейнар подошёл к двери.
Провёл пальцами по последнему замку.
– Может, дело вообще не в том, что вы делаете.
– Что я тогда упускаю?
– Вы всё время считаете каждое пробуждение ответом на конкретное действие.
– Они же отвечали. Не могли все эти совпадения быть случайными.
– Не могли, согласен. Но «починила комнату – проснулся источник» может быть слишком простым объяснением.
Эстелия нахмурилась.
– Четвёртый проснулся после открытия галереи.
– Или после того, как дом принял больше людей.
– Пятый – после зимнего сада.
– Или когда люди получили ещё одно место, где им хотелось остаться.
– Шестой – после террас.
– Там сидели не только гости.
– Именно, местные тоже приходили.
Он посмотрел на неё.
– Именно. Об этом я и говорю.
Эстелия замолчала.
Что-то в этом слове зацепилось.
Но мысль не сложилась.
– Думаете, дело в том, кто там сидел?
– Допускаю. Пока не утверждаю.
– Да, понимаю. Продолжайте.
– Но шестой источник проснулся в первый вечер, когда на одной террасе сидели постояльцы, мастера и семьи из Равенны.
– Дневной доступ это и позволил.
– Возможно, важен был сам вечер, а не введённое правило.
Она посмотрела на него.
Рейнар приподнял бровь.
– Я тоже могу пока только предполагать.
– Смотрите, как хорошо я вас научила сомневаться.
– Уже начинаю перенимать привычки.
Эстелия закрыла книгу.
– Мне нужно пройтись.
– Сейчас?
– Да. В этой комнате я только на ключ смотрю.
– К седьмому?
– Не туда.
Он явно не поверил.
– Правда, на закрытую дорогу не пойду. Обещаю.
– Я ещё не успел попросить.
– Всё было написано на лице.
– Снова лицо меня выдало.
Ночью «Семь облаков» выглядели совсем иначе, чем в день её приезда.
Эстелия шла по восточной галерее и почти не узнавала дом.
Тогда горел свет только в нескольких окнах.
Теперь тёплые квадраты тянулись по центральной части и гостевой галерее.
Из зимнего сада доносился смех.
На наружных террасах светили фонари.
От источников поднимались шесть полос тумана.
Не одинаковых.
Каждая жила по-своему.
Гости были повсюду.
Двое мужчин спорили возле стойки о завтрашней прогулке.
Семья из столицы возвращалась из зимнего сада.
На лестнице ребёнок пытался убедить Нейру, что видел в шестом облаке настоящего орла.
Нейра очень серьёзно отвечала, что записывать орла в книгу размещения не требуется.
Эстелия улыбнулась.
Вот же.
Работает.
Всё работает.
Она прошла дальше.
На кухне было жарко.
Марта стояла возле стола и что-то объясняла помощнику.
Двое работников ужинали на маленькой лавке у стены.
Один из нанятых парней ел прямо возле задней двери, держа тарелку на коленях.
Олдер вошёл с улицы.
– Мам, на меня ужин остался?
Марта даже не повернулась.
– В большой кастрюле бери. Не остыло ещё.
Он взял еду.
Огляделся.
Свободного места не было.
Сел на пустой ящик у кладовой.
Эстелия остановилась в дверях.
Несколько секунд никто её не замечал.
Потом Марта подняла глаза.
– Вам отложить, госпожа Ровенар?
– Нет, спасибо. Я просто заглянула.
– Тогда не стойте на проходе.
Эстелия машинально отошла.
Вышла во двор.
Бран возвращался с последней группы.
С ним шли восемь гостей.
Он рассказывал историю старой каменной арки.
Говорил спокойно.
Уверенно.
Люди задавали вопросы.
Когда группа ушла к дому, Бран сел на ближайшую скамью.
Не на террасе.
На простой служебной скамье у стены.
Снял шапку.
Закрыл глаза.
Эстелия подошла.
– Устали?
Он открыл один глаз.
– Посижу немного, и пройдёт.
– Значит, всё-таки устали.
– Под конец дня – да.
– Сколько прогулок сегодня?
– Три сегодня провёл.
– У вас есть помощник.
– Помощник вторую водил. Он тоже не сидел.
– То есть вы ещё сверх него взяли?
– Потому что последняя просила именно меня.
Эстелия села рядом.
– Вы могли отказать.
– Мог, конечно.
– Мне нужно вас разгрузить, а вы ещё берёте.
Бран посмотрел на двор.
– Так нравится мне.
Ответ оказался неожиданным.
– Самим водить группы?
– Рассказывать им про горы.
Он сам слегка удивился признанию.
– Всю жизнь думал: знаю их потому, что ничего другого не видел. А люди слушают, расспрашивают. Сам стал замечать то, мимо чего сорок лет ходил.
Эстелия улыбнулась.
– Значит, нравится, хоть и тяжело.
– Одно другому не мешает. Только спать теперь легко.
– Завтра две прогулки.
– На три уже настроился.
– Третью отдайте помощнику.
– Посмотрим, кого попросят.
– Бран, я серьёзно.
Он поднялся.
– Спокойной ночи, госпожа Ровенар.
– Вы сейчас просто уходите от распоряжения.
– Мне по возрасту пора отдыхать. Вы же сами велели.
– Вот пользоваться приказом вы умеете.
– Учусь у вас, госпожа.
Он ушёл.
Эстелия осталась.
Через несколько минут из гостевой галереи вышла Тесса.
Несла стопку чистого белья.
– Почему вы сами?
– Потому что одна девушка ушла раньше.
– У неё что-то случилось?
– Завтра свадьба сестры.
– Ах да, конечно. Пусть готовятся.
Тесса посмотрела на неё.
– Вы сами её и отпустили.
– Теперь вспомнила.
– У вас слишком много в голове. Донесу, ничего.
Она пошла дальше.
Эстелия смотрела ей вслед.
Потом на зимний сад.
За стеклом гости сидели в креслах.
Огонь фонарей отражался в окнах.
Тёплое помещение, созданное для отдыха.
Марта ни разу там не сидела.
Олдер тоже.
Нейра заходила только проверить порядок.
Бран водил туда гостей и уходил.
Тесса выбирала мебель, занавеси, людей для уборки – и ни разу не провела там вечера.
Эстелия встала.
Медленно.
Мысль наконец сложилась.
Она пошла к верхней террасе.
Там было почти пусто.
Только одна пара стояла у ограждения.
Когда они ушли, Эстелия подошла к столу.
Чистая скатерть.
Фонарь.
Два свободных кресла.
Внизу, возле служебного двора, работники ещё таскали ящики.
Она смотрела сверху.
На людей, для которых построила удобную кухню.
Но не место, где они могли спокойно поесть.
На человека, который сорок лет сохранял дом, но теперь весь день развлекал чужих гостей.
На девушку, которая знала каждую комнату, но почти не имела времени посмотреть на источники.
На Тессу, которая поехала с ней в развалины, а теперь носила бельё через курорт, где за лучшие комнаты люди платили больше, чем она когда-то получала за месяц.
Эстелия почувствовала неприятное понимание.
Не вину.
Она платила честно.
Нанимала людей.
Не требовала невозможного намеренно.
Давала выходные.
Слушала специалистов.
И всё же…
Всё, что она строила последние дни, предназначалось прежде всего для гостей.
Более удобные комнаты.
Большая кухня – чтобы быстрее кормить гостей.
Зимний сад – чтобы гости не скучали в холод.
Террасы – чтобы гости получали лучшие впечатления.
Даже новые рабочие нужны были потому, что поток посетителей вырос.
Люди, которые всё это создавали, получали работу.
Но не «Семь облаков».
Не то место, которое они отдавали другим.
– Вот вы где.
Эстелия не обернулась.
Рейнар подошёл.
– Я обещала не идти к седьмому.
– Я помню. Поэтому сюда и пришёл.
Она посмотрела вниз.
– Кажется, я поняла ошибку.
– В расчётах по источникам?
– В том, что считала себя хорошей хозяйкой. Ведь всё делала как положено.
– Не понимаю, в чём тогда ошибка.
– Я попробую объяснить. Только не перебивайте пока.
– Хорошо, слушаю.
Эстелия опёрлась на каменное ограждение.
– Когда поняла, что дом отвечает на радость людей, стала придумывать, чем ещё порадовать гостей. Всё время о них думала.
Рейнар слушал.
– Новые комнаты, сад, террасы. Даже кухню расширяли прежде всего ради тех, кто приезжает.
– И проснулись ещё три источника.
– Да. И мне казалось, я всё поняла.
Она показала вниз.
– Но посмотрите на наших работников.
Рейнар перевёл взгляд.
– Что вы заметили у них?
– Когда вы последний раз видели Марту в зимнем саду?
Он задумался.
– Не видел её там за отдыхом.
– Нейру у источника не по работе?
– Не припомню такого.
– Брана за ужином на террасе?
– Сегодня сидел возле служебного входа.
– На служебной скамье, один, еле ноги держали.
Эстелия почувствовала, как становится неприятно от собственной ясности.
– Я всем повторяла: мы строим место, где людям хорошо.
– Так и получилось.
– Гостям. Я, говоря о людях, всё время имела в виду только гостей.
Рейнар посмотрел на неё.
– Вы устраивали курорт. Это понятно.
– Понятно. Только мне теперь не по себе.
– Люди здесь работают. Это нормально.
– Да, я не хочу каждый день делать работников постояльцами. Но они даже поесть спокойно не могут, места не хватает.
Она помолчала.
– Но надпись не говорит «гости».
– Вы о первой двери?
– Да, о ней.
Рейнар вспомнил.
Эстелия произнесла:
– «Когда дом снова примет тех, кто пришёл не за золотом…»
– Помню эту строку.
– И дальше – хозяин отдаёт дому больше, чем берёт.
– Так и было написано.
– Мы всё время считали, что дом отвечает на счастье тех, кто приезжает.
– Думаете, речь обо всех, кто здесь бывает?
Она посмотрела на светящиеся окна.
– Да. Мы почему-то решили, что только о приезжих.
Рейнар ничего не сказал.
Это помогало.
Эстелия продолжила сама:
– Бран двадцать лет держал дом без гостей. Олдер за свой счёт купил балки. Марта кормила оставшихся, Нейра убирала пустые комнаты. А Тесса вообще поехала в неизвестность за мной, хоть терпеть не может холод. Без них меня здесь не было бы.
– Она действительно часто об этом напоминает.
Эстелия улыбнулась.
– Особенно когда я велю идти на улицу.
Потом снова стала серьёзной.
– Дом ожил, а им досталось ещё больше работы. Всё время некогда сесть там, где так хорошо другим.
– И жалованье.
– Плачу честно, знаю.
– Постоянные договоры.
– Да. И это тоже нужно.
– Вы не заставляете их работать за спасибо.
– Не в деньгах дело. Не только в них.
Рейнар кивнул.
Теперь понял.
– Они всё время создают впечатления для других.
– Именно. День за днём.
– И ни разу не могут сами отдохнуть в том, что создали.
Эстелия посмотрела на шестое облако.
Лента тумана поднялась над деревьями и распалась в ночном воздухе.
– Шестой проснулся, когда на террасе вместе оказались гости и местные семьи. Я тогда решила, что дело в новой террасе.
– Возможно, вы верно заметили теперь.
– Может быть.
Она впервые не раздражилась на слово.
– Седьмой не молчит потому, что у нас недостаточно хороших комнат.
– Этого мы пока не знаем.
– Нет, не знаем. Но мне кажется, я упускаю важное.
– Хорошо, что заметили это.
Эстелия посмотрела на него.
– Вы тоже думаете, что я права?
– Думаю, вы впервые за эти дни ищете не очередную недоделку в доме.
Она хотела возразить.
Не смогла.
Рейнар был прав.
Это раздражало.
Но значительно меньше обычного.
– Что будете делать? – спросил он.
Эстелия посмотрела на служебный двор.
Олдер уже ушёл.
Марта закрывала кухню.
В окне Нейры погас свет.
Тесса пересекала галерею со своей последней стопкой белья.
До суда оставалось меньше двух дней.
Седьмой источник молчал.
Каменная дверь не открывалась.
Первой грамоты у неё не было.
И всё же впервые за последние сутки Эстелия не чувствовала желания бежать в архив, заказывать ещё стекло или придумывать новый способ развлечь постояльцев.
– Завтра закрою курорт.
Рейнар повернулся.
– Закроете? Вы о чём?
– На один день. Не весь, я объясню.
– У вас заняты все комнаты.
– Не выселю постояльцев. Но новых дневных гостей не примем. Прогулок не будет. Ужина для приезжих тоже.
– Кого вы хотите принять вместо них?
Эстелия посмотрела на него.
– Тех, кто его восстановил. Хочу устроить день для наших людей.
Рейнар долго молчал.
Потом спросил:
– Работников?
– Всех работников. Пусть хоть раз отдохнут здесь.
– За день до суда?
– Завтра. Дальше откладывать не хочу.
– Вы потеряете дневную выручку.
Она улыбнулась.
– Хоть раз я сама не посчитала её первой.
– Вам от этого легче?
– Да. Хотелось услышать, что я наконец сделаю что-то не ради денег.
– Я только напомнил, что деньги вы потеряете.
– Знаю. И согласна потерять.
– И вы рады?
– Сейчас – да. Мне от этой мысли легче.
Эстелия направилась к лестнице.
– Уже идёте всех звать?
– Будить Тессу.
– Она вас возненавидит.
– Переживёт до утра. Потом поймёт.
– И что будет утром?
Эстелия посмотрела на шесть облаков над склоном.
Седьмой участок оставался тёмным.
– Посмотрим, каково им самим побыть гостями «Семи облаков».
