Текст книги "После развода. Курорт для бывшей герцогини (СИ)"
Автор книги: Диана Фурсова
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Эстелия попробовала.
– Ваш лучше.
Марта расплылась в улыбке.
– Ну вот. Хоть вы признаёте.
– Только сейчас печь свой не бегите.
– Да сижу я уже.
За столом засмеялись.
Кто-то налил Эстелии тёплый яблочный напиток.
Она даже не сразу увидела кто.
Впервые за всё время существования нового курорта ей не принесли чашку как хозяйке.
Просто передали по столу.
Из рук в руки.
Эстелия поймала себя на неожиданном удовольствии.
– За что пьём? – спросил Верден с другого конца.
– Можно просто так, – ответила она.
Он удивился.
– И без тоста? Не годится.
– Значит, придумывайте сами.
– За курорт!
Несколько человек поддержали.
Эстелия покачала головой.
– Погодите. Давайте по-другому.
– А вы за что предлагаете?
Она посмотрела на лица вокруг.
На людей, которые знали «Семь облаков» задолго до того, как место снова стало модным.
На тех, кто видел треснувшие стены изнутри.
Таскал доски.
Ставил стекло.
Готовил еду.
Чистил камень.
Прокладывал дорожки.
Верил.
Не верил, но всё равно работал.
– За тех, кто его сделал, – сказала Эстелия.
Верден поднял кружку.
– Тогда вам тоже придётся пить.
– Думаете, я отказываюсь?
– Думаю, вы про себя опять забыли. А ведь тоже этот курорт поднимали.
Она хотела возразить.
Не стала.
Кружки поднялись.
Никто не говорил торжественной речи.
Не требовалось.
За столом снова зашумели разговоры.
Столяр начал спорить с Хорвеном о рамах.
Марта доказывала женщине из Равенны, что для хорошего хлеба важнее руки, чем дорогая печь.
Олдер рассказывал мальчишкам о лошадях.
Нейра смеялась над чем-то, что сказала одна из прачек.
Тесса сидела рядом с Эстелией и впервые за долгое время ничего не держала в руках.
Ни списка.
Ни белья.
Ни ключей.
– Ну как, Тесса? – спросила Эстелия.
– Что вы всё проверяете?
– Можно просто сидеть?
Тесса подумала.
– Непривычно.
– А ещё посидишь?
– Посижу. Хорошо здесь.
– Записать дату?
Тесса повернулась к ней.
Эстелия рассмеялась.
– Всё. Молчу.
Снег прекратился перед закатом.
Облака в долине разошлись, и на дальних вершинах появился розовый свет.
Люди начали выходить из зимнего сада во двор.
Кто-то снова заиграл на скрипке.
Флейта ответила.
На этот раз танцы действительно начались.
Не те, что на балу.
Никто не выстраивался парами по правилам.
Дети бегали между взрослыми.
Стекольщик танцевал с женой так сосредоточенно, словно выполнял сложную работу.
Хорвен сначала отказался, потом одна из женщин из Равенны буквально вытащила его в круг.
Марта смеялась громче всех.
Эстелия сидела и смотрела.
Рейнар занял свободное место справа от неё.
Некоторое время молчал.
– Вы сегодня даже со счетами ни к кому не подходили, – сказал он.
– Утром успела проверить.
– Утром ещё можно было.
– И почему такая поблажка?
– Праздник начался после полудня.
– Тогда да. Ни одного.
– И не ходили к седьмому источнику.
– Сегодня обошлась.
– Не пробовали ключ.
– Он у меня в кармане. Там и останется.
– Даже непривычно вас такой видеть.
Эстелия посмотрела на него.
– Вам здесь нравится?
Рейнар перевёл взгляд на двор.
– Очень. Я давно так не сидел.
– Хотя мы ничего толком не устроили?
– А чего вам не хватает? Люди довольны.
– Вы опасно меняетесь.
– С вами я ко многому привык.
Она не сразу нашла ответ.
Он ничего не добавил.
Не пытался превратить слова в признание.
И от этого они остались с ней.
Эстелия посмотрела на его руки.
Вместо документов Рейнар держал простую кружку.
– Вы сегодня герцог? – спросила она.
– К сожалению, постоянно.
– И ревизором тоже весь день?
– Пока не закончил проверку.
– А можно хотя бы вечером не быть ни тем ни другим?
Он посмотрел на неё.
– Сегодня вечером попробую.
– А как мне тогда к вам обращаться?
– Рейнар.
Ответ оказался именно тем, который она хотела услышать.
Эстелия улыбнулась.
– Хорошо.
Он прищурился.
– Опять ваше «хорошо»?
– Пусть и у меня иногда будет всё хорошо.
Музыка стала быстрее.
Тесса неожиданно появилась перед ними.
– Хватит сидеть вдвоём. Идите к остальным.
Эстелия подняла голову.
– Тесса, ты же сама меня усадила.
– Поесть. Поели – теперь танцевать.
– Я и здесь прекрасно посижу.
– На балу вы так и не успели.
– У нас тогда источник проснулся, какой уж тут танец.
– Сейчас шесть работают нормально.
– Вот именно. Шесть…
Тесса посмотрела на неё.
– Не смейте сегодня снова считать.
Эстелия хотела ответить.
Рейнар уже встал.
Протянул руку.
Не как герцог на балу.
Без поклона.
Без красивого жеста.
Просто руку.
– Потанцуйте со мной. Хотя бы один раз.
Она посмотрела на ладонь.
Потом на него.
– Вы всё-таки умеете приглашать.
– Видите, я ещё могу чему-то научиться.
– И когда же успели?
– За этот месяц многое пришлось освоить.
Эстелия вложила пальцы в его руку.
– Один танец. Договорились?
– Для начала.
Она подняла брови.
– Даже не спросите, захочу ли я второй?
– На второй буду приглашать отдельно. До самоуверенности Тарселя мне далеко.
– Очень на это надеюсь.
Они вышли в круг.
Рейнар танцевал хорошо.
Это раздражало.
Эстелия сказала ему об этом почти сразу.
– Чем же я вам опять не угодил?
– Было бы справедливо, если бы вы хоть что-нибудь делали плохо.
– Выбирать спокойные проверки у меня плохо получается.
– Это вы не умеете. А я про то, что умеете, но плохо.
– Дайте подумать. Нельзя же сразу признаться во всём.
Он повёл её через поворот.
Здесь не было гладкого пола.
Камень под ногами оставался неровным.
Люди вокруг смеялись, иногда сталкивались, дети то и дело пробегали между взрослыми.
Эстелия не следила за тем, насколько правильно держит руки.
Не думала о том, кто смотрит.
Не пыталась определить, что именно означает этот танец для их отношений.
Сегодня ей впервые было достаточно самого момента.
Рейнар тоже ничего не говорил.
До тех пор, пока над шестым источником не поднялась особенно высокая лента бело-лилового пара.
Эстелия заметила её через его плечо.
Но не остановилась.
Это было почти смешно.
Ещё вчера она бросила бы всё и побежала проверять.
Сегодня продолжила танцевать.
Лента пара ушла вверх.
Следом за ней поднялось золотое облако второго источника.
Потом серебристое.
Люди начали показывать на склон.
Музыка сбилась.
Скрипач опустил смычок.
Эстелия остановилась только тогда, когда Рейнар сам посмотрел вверх.
– Так и должно быть? – спросил кто-то.
Нет.
Не обычно.
Шесть облаков никогда не поднимались одновременно так высоко.
Серебристый пар больше не лежал над нижним бассейном. Он шёл вверх по склону широкой полосой.
Золотой двигался рядом.
Зелёный туман третьего источника поднялся между деревьями.
Синий вышел из кустов четвёртого.
Перламутровый от пятого сиял в последних лучах заката.
Шестой растягивался над ними светлыми крыльями.
Все шесть потоков тянулись вверх.
К тёмной верхней террасе.
Эстелия не заметила, когда перестала держать Рейнара за руку.
Вокруг стихли разговоры.
Даже дети замолчали.
– Седьмой, – произнёс Бран.
Он стоял недалеко.
Лицо у него стало таким, каким Эстелия видела его в ночь пробуждения второго источника.
Только теперь в нём не было недоверия.
Один лишь страх поверить раньше времени.
На самой верхней части склона ничего не происходило.
Несколько секунд.
Потом ещё.
Шесть облаков дошли до места, которого с нижней террасы почти не было видно, и остановились.
Эстелия чувствовала рядом Рейнара.
Он не говорил.
Никто не двигался.
И тогда над горой появился круг.
Не свет.
Не пар.
Сначала Эстелия решила, что видит просвет между облаками.
Идеально ровное кольцо тёмного воздуха.
Потом его край стал белеть.
По кругу прошёл серебряный оттенок.
Золотой.
Зелёный.
Синий.
Перламутровый.
Бело-лиловый.
Шесть цветов собрались на мгновение и растворились, оставив прозрачное сияние.
Сверху донёсся звук воды.
Глубокий.
Чистый.
Не похожий на шум остальных источников.
Скорее на то, как большой подземный поток наконец находит открытое русло.
Бран схватился за каменное ограждение.
– Работает.
– Это точно он, Бран?
Он повернулся к ней.
Глаза старого смотрителя блестели.
– Сам не видел. Дед рассказывал… Я уж думал, не дождусь.
– Что он рассказывал? Как это было?
– Седьмой не даёт цвета.
Эстелия посмотрела наверх.
Прозрачное облако разрасталось.
– Но ведь все остальные цветные.
– Он их всех собирает. Потому и своего цвета нет.
Теперь она поняла знак.
Пустой круг.
Не отсутствие символа.
Место для всех шести.
В этот момент дворец изменился.
Не стены.
Не крыши.
Камень не стал новым, трещины не исчезли, заколоченные окна не открылись сами собой.
Но по фасаду прошёл свет.
Тонкие линии проступили там, где Эстелия раньше видела лишь старую резьбу.
Семь облаков над главным залом засветились один за другим.
В восточной галерее зажглись каменные вставки под арками.
Где-то в закрытой части дома отозвался старый колокол.
Один удар.
Второй.
Третий.
И над центральной башней начали собираться облака.
Настоящая корона.
Семь полос пара поднялись от источников, сошлись над крышей и замкнулись вокруг самой высокой башни широким сияющим кольцом.
Серебро.
Золото.
Зелень.
Синий свет.
Перламутр.
Бело-лиловые крылья.
И прозрачная седьмая полоса, удерживавшая остальные вместе.
Люди во дворе ахнули почти одновременно.
Кто-то заплакал.
Кто-то засмеялся.
Дети закричали от восторга.
Эстелия не слышала отдельных голосов.
Она смотрела на дом.
В день приезда он казался усталым.
Забытым.
Почти мёртвым.
Теперь над его башнями стояли семь облаков.
Не скрывали разрушения.
Не притворялись, что последних десятилетий не было.
Просто показывали: он снова жив.
Рейнар подошёл ближе.
– Эстелия.
Она повернула голову.
– Я вижу. Посмотрите, что с башней…
– Эстелия, седьмой ключ. Теперь можно проверить.
Ей понадобилась секунда.
Потом ещё одна.
Семь источников.
Каменная дверь.
Внутренний архив.
Первая грамота.
Суд завтра.
Вот теперь она побежала.
Тесса догнала её у лестницы.
– Подождите меня! Я тоже иду.
– Я не собиралась.
– А оглянуться вам в голову не пришло?
– Прости. Хотела первой добежать.
Бран шёл следом.
Терен уже оказался впереди, хотя Эстелия понятия не имела, где он был в момент пробуждения источника.
Рейнар спускался рядом.
– Стойте, – сказал он у входа в старую канцелярскую комнату.
Эстелия остановилась.
– Что ещё случилось?
– Архив под охранным режимом. Вы помните?
Она закрыла глаза.
Конечно.
Внутренний архив оставался под защитой распоряжения канцлера.
– Мы не будем взламывать дверь.
– Для суда важно, чтобы это было зафиксировано.
– Если ключ теперь повернётся без усилия…
– Всё равно это будет открытие архива.
– Но мы ведь ничего не ломаем. Вы понимаете разницу.
– Понимаю. Поэтому и прошу подождать.
Терен подошёл к каменной двери.
Шесть скважин уже были открыты.
Седьмая оставалась закрытой.
– Распоряжение запрещает вскрывать архив и менять его состояние, – сказал он. – Но, если полный круг восстановлен, замок должен открыться сам по себе. Технически никакого взлома.
Рейнар посмотрел на него.
– Технически. А объяснять это канцлеру вы будете?
– Я про механизм. С юридической стороны не берусь судить.
– Тогда с ней разберусь я.
Эстелия с трудом удержалась от смеха.
– Рейнар, скажите уже, как нам действовать.
Рейнар достал из внутреннего кармана небольшую королевскую печать.
Не ту, которой опечатывали помещения.
Его личный знак ревизора.
– Я фиксирую состояние двери до открытия. Терен и Бран – свидетели. Если седьмой замок откроется обычным ключом, входим только для осмотра и поиска документа, который требуется представить коронному суду. Ничего не выносим. Утром до слушания вызовем писаря канцелярии для заверенной копии.
Эстелия посмотрела на него.
– Вы нас нарочно пугали? У вас ведь готово решение.
– Пока вы бежали вниз, я думал, как его оформить.
– За две минуты?
– У нас здесь не так много вариантов.
– С вами когда-нибудь можно обойтись без спора?
– Давайте попробуем. Сейчас.
Он записал время.
Терен подтвердил.
Бран расписался неровным почерком.
Тесса попыталась тоже.
Рейнар остановил.
– Вы не были свидетелем состояния двери раньше.
– Я была свидетелем того, как она стояла закрытой последние дни.
– Нужно подтвердить и прежнее состояние механизма.
– А я вам, значит, свидетель недостаточно прежний.
Эстелия посмотрела на неё.
– Мы тебя совсем испортили этими бумагами.
– Давно. Поздно беспокоиться.
Наконец всё было готово.
Эстелия взяла седьмой ключ.
До этого он оставался холодным.
Теперь металл оказался тёплым.
Она посмотрела на Рейнара.
– Потрогайте. Он тёплый.
Он коснулся края ключа.
– Чувствую. Раньше не был.
Эстелия вставила его в последнюю скважину.
Никакого сопротивления.
Ключ вошёл полностью.
Она повернула.
Раздался седьмой щелчок.
Не громче остальных.
Но после него внутри стены заработал весь скрытый механизм.
Семь замков отозвались один за другим.
Сверху вниз.
Потом обратно.
По краю каменной плиты загорелась тонкая линия.
Эстелия отступила.
– Я отойду. Пусть открывается.
– Стойте здесь, рядом, – сказал Рейнар.
Камень дрогнул.
Дверь начала уходить в стену.
Не наружу.
Не внутрь.
Вбок.
Постепенно открывая узкий проём.
Из темноты пахнуло сухим тёплым воздухом.
Не пылью.
Не сыростью.
Деревом.
Старой тканью.
И чем-то ещё, чего Эстелия не сразу смогла определить.
Знакомым запахом старых архивов.
Только значительно чище.
Когда проём открылся полностью, Терен поднял фонарь.
Комната оказалась небольшой.
После огромного подземного зала Эстелия ожидала чего-то торжественного.
Здесь не было ничего подобного.
Круглые каменные стены.
Семь узких ниш.
Невысокий стол в центре.
И железный сундук.
Один.
Без украшений.
На крышке – пустой круг.
Тесса выдохнула:
– Такой маленький сундук… А мы до него сколько добирались.
– Главное, чтобы внутри было то, что нужно, – сказал Рейнар.
– Если там одни счета, – пробормотала Эстелия, – Арден Вейр и на том свете от меня не спрячется.
Бран хмыкнул.
Первым вошёл Рейнар.
Не как мужчина, пытавшийся её защитить.
Как ревизор.
Проверил пол.
Стены.
Потолок.
Терен осмотрел сундук.
– Обычный сундук. Никакой хитрости в замке.
– Закрыт? – спросила Эстелия.
– Нет, можно поднять крышку.
Крышка поднялась.
Внутри лежали свёрнутые ткани, несколько деревянных коробок и длинный металлический футляр.
Рейнар не позволил никому взять его сразу.
Сначала записал положение предметов.
Эстелия терпела.
Очень достойно.
Первые две минуты.
– Рейнар.
– Ещё минуту, Эстелия.
– Про сундук вы уже записали.
– Его положение. Да.
– И про футляр тоже.
– Сейчас закончу опись.
– Осталось три коробки?
– Четыре.
– Пусть четыре. Вы их вписали? Теперь можно взять футляр?
Он закончил строку.
– Берите. Осторожно, пожалуйста.
Эстелия взяла футляр.
На металле сохранились три печати.
Одна королевская.
Вторая с изображением семи облаков.
Третья ей была незнакома.
Рейнар наклонился.
– Печать первого хранителя.
– Узнаёте?
– Видел изображение в старом реестре.
Эстелия провела пальцами рядом, не касаясь воска.
– Ни одна не сломана.
– Все три целы.
– Значит, никто не открывал.
– С тех пор как поставили эти печати – не открывали.
Терен принёс чистую ткань и расстелил на столе.
Эстелия положила футляр.
Крышка была закреплена двумя маленькими защёлками.
Она посмотрела на Рейнара.
– А печати снимать нам разрешено?
– Документ нужен для завтрашнего слушания. Я фиксирую открытие.
– Вот теперь я рада, что вы всё записываете.
– Наконец-то.
Он снял печати так, чтобы не разрушить оттиски.
Футляр открылся.
Внутри лежал свёрнутый плотный лист.
Не один.
Несколько.
Первый был защищён тонкой тканью.
Рейнар развернул его.
Королевская печать была значительно старше той, что ставили нынешние чиновники.
Чернила потускнели, но текст сохранился удивительно хорошо.
Эстелия наклонилась.
Первые строки были написаны старым языком.
Она понимала отдельные слова.
Не весь смысл.
– Прочтите вслух. Я не всё разбираю.
Рейнар не начал сразу.
Просмотрел верхнюю часть.
Проверил печать.
Дату.
Подписи.
Лицо у него изменилось.
Эстелия увидела.
– Рейнар, вы что-то нашли?
Он поднял глаза.
– Это она.
– Первая грамота?
– Дата, печать – всё совпадает.
У неё неожиданно ослабли пальцы.
Эстелия положила ладонь на край стола.
– Тогда читайте. С самого начала.
Рейнар начал.
Грамота была составлена от имени короля, правившего больше двух столетий назад. В первых строках говорилось об учреждении «дома Семи над северным перевалом» для содержания источников, приёма путников и охраны дороги через хребет.
Потом шло описание земли.
Склонов.
Леса.
Двух домов.
Семи источников.
Прохода.
Всё как единое владение.
Неделимое.
Эстелия слушала, почти не дыша, но остановила себя раньше, чем это превратилось в привычную реакцию.
– Не останавливайтесь.
Рейнар перевёл строку.
– «Право держания Семи принадлежит хранителю, при котором полный круг пребывает действующим и дом принимает людей под своей крышей».
Бран снял шапку.
Эстелия посмотрела на него.
Потом снова на документ.
– А дальше что про хранителя?
Рейнар продолжил:
– «Хранитель отвечает перед короной за безопасность прохода, содержание вод, дороги и гостевого дома. Право не следует автоматически за браком, наследованием, долгом или передачей отдельной части земли, если Семь тем разделяются».
Тесса тихо произнесла:
– Кайден.
– И Тарсель, – сказала Эстелия.
Рейнар кивнул.
– Это относится к обоим.
Тарсель.
Его долговое право на восточный дом не могло превратиться в право разделить весь комплекс, если грамота оставалась действующей.
– Там сказано, что происходит, если источники гаснут? – спросила Эстелия.
Рейнар нашёл следующий раздел.
Прочитал сначала про себя.
– Да, вот этот раздел.
– Что там с правами на землю?
– Если полный круг прекращается, действующий хранитель сохраняет обычное земельное владение, но особое право Семи приостанавливается до восстановления.
– То есть именно это произошло с Марвейрами.
– Пока всё сходится.
– Они владели землёй, но не имели полного права хранителя.
– Если более поздние документы не отменили этот порядок.
Эстелия посмотрела на него.
– Вы обязательно должны добавить это сейчас?
– Лучше сейчас, чем завтра услышать от канцлера.
– Ладно. Читайте дальше.
Он продолжил.
– «Если после угасания полного круга Семь будут восстановлены и внутренний свод откроется хранителю, право полного держания возобновляется за тем, кто восстановил дом и принял обязанность перед короной».
Эстелия замерла.
– Подождите. Прочтите ещё раз, пожалуйста.
Рейнар повторил.
Терен подошёл ближе.
– Там именно «за тем»?
– Именно так написано.
– Не за прежним родом?
– Прежний род здесь не назван.
Эстелия посмотрела на семь ниш в стене.
– Тогда выходит, что я…
Рейнар не позволил ей закончить слишком быстро.
– Сначала суд должен признать грамоту действующей, а вас – тем хранителем, который восстановил Семь. Если признает, Тарсель не сможет разделить владение. И наследственные права Марвейров уже не будут главным основанием.
– Вторичным?
– Кайден передал вам землю. Это одно основание. Но, даже если он нарушил старое семейное соглашение, после восстановления Семи у вас могло возникнуть новое право на всё владение.
Эстелия смотрела на него.
– То есть Кайден может выиграть спор о том, имел ли право передать мне старую землю, и всё равно не получить курорт?
– Такая возможность есть.
– Рейнар.
– Я слушаю.
– Дайте мне хоть минуту порадоваться. Без оговорок.
Терен рассмеялся.
Даже Бран.
Рейнар выдержал несколько секунд.
Потом сдался.
– Хорошо. Этот документ нам очень поможет. Сейчас лучшее, что мы могли найти.
Эстелия закрыла глаза.
Ненадолго.
Не от слабости.
Потому что последние недели впервые дали ей что-то, похожее не на шанс, а на основание.
Она открыла глаза.
– Что там на остальных листах?
– Приложения к грамоте. Сейчас посмотрим.
Второй лист касался прохода.
Третий – порядка подтверждения хранителя.
Рейнар читал всё внимательнее.
Эстелия заметила момент, когда он дошёл до последнего раздела.
– Что там?
– Статус владения.
– Что с ним?
Он посмотрел на неё.
– «Семь облаков» учреждены как самостоятельное герцогское держание короны.
Тесса резко подняла голову.
– Самостоятельное?
Эстелия тоже не сразу поняла.
– Герцогское?
– Так и записано: герцогское держание короны.
– Но Марвейры уже герцоги.
– Это не о Марвейрах. Грамота старше их права на землю.
Рейнар снова прочитал строку.
– Хранитель полного круга является самостоятельным держателем Семи и приносит присягу непосредственно короне.
Бран смотрел на Эстелию.
Тесса – тоже.
Терен улыбался.
Эстелия почувствовала себя крайне неуютно.
– Не смотрите так.
Тесса первой нашла голос.
– Как нам теперь на вас смотреть?
– Пока как раньше. Всем троим.
– Вы понимаете, что здесь написано?
– Понимаю. Но суд ещё не признал грамоту.
Рейнар неожиданно усмехнулся.
Эстелия повернулась к нему.
– Ни слова.
– Я ведь молчу.
– И всё равно смеётесь.
– «Но суд ещё не признал». Вы сами себя слышали?
Она хотела ответить, но Бран вдруг сел на ближайший каменный выступ.
Эстелия сразу заметила.
– Бран, вам нехорошо?
– Нет, госпожа. Я посижу немного.
– Скажите, если нужно воды.
Смотритель провёл ладонью по бороде.
– Мой дед рассказывал про герцогов Семи.
– Вы раньше про это не говорили.
– Так я думал, он перепутал. Твердил: хозяин здесь раньше сам по себе был. Не Марвейр, не управляющий чей-то. Герцог Семи. Я всё про сказки отмахивался.
Рейнар посмотрел на грамоту.
– Похоже, ваш дед ничего не перепутал.
Бран коротко рассмеялся.
Потом провёл ладонью по лицу.
– Семьдесят с лишним лет.
– Столько ждали?
– Столько полного круга не было. Я не видел ни разу. Отец тоже. Дед – ещё ребёнком.
Он посмотрел на Эстелию.
– А вы приехали месяц назад.
Она почувствовала необходимость сразу остановить то, что могла превратить её в легенду.
– Бран, я ведь только домом занималась. С источниками ничего не делала.
– Я же здесь был, госпожа. Видел.
– Это все вместе. Без вас бы ничего не получилось.
– Так никто и не спорит.
– Я не хочу, чтобы вы думали…
– Госпожа Ровенар, – сказал Бран, – я сорок два года на пустой второй бассейн смотрел. А вы приехали, спросили, сколько денег не хватает, и взялись за дело. Вот это я и думаю.
Тесса рассмеялась.
Эстелия тоже.
Напряжение разошлось.
И это было хорошо.
Она не хотела, чтобы её окружали люди, которые начнут считать её избранной древним домом.
Ей гораздо больше нравилось, когда они спорили из-за столов и неправильно написанных простыней.
– Утром нужна заверенная копия, – сказала она.
Рейнар кивнул.
– Я отправлю человека в канцелярию сейчас. Пусть писарь будет здесь на рассвете.
– Прямо сейчас, ночью?
– До Равенны двенадцать миль. Успеет.
– Кого отправите?
– У меня есть кому поехать.
– У вас есть люди для таких поручений?
– Несколько.
Эстелия прищурилась.
– Всё это время?
– С начала проверки.
– И где они?
– В Равенне. Там сейчас больше работы.
– Почему я их не видела?
– Мне здесь помощники каждый день не нужны. А в городе работы хватает.
– Надо же. Столько времени рядом с вами, а про это первый раз слышу.
– Вы не спрашивали.
– Бран уже использовал этот аргумент. Он меня раздражает.
– Значит, мне лучше больше его не использовать.
Эстелия посмотрела на грамоту.
– Документ остаётся здесь.
– До заверенной копии – здесь.
– Никто не трогает без свидетелей.
– Без свидетелей не позволю.
– И у двери дежурит человек.
– Распоряжусь, чтобы дежурил.
– Хорошо.
Рейнар поднял глаза.
– Сколько за сегодня было «хорошо»? Я сбился.
– Завтра посчитаете. Сегодня пусть будет ещё одно.
Когда они вернулись наверх, праздник ещё продолжался.
Прошло меньше часа.
Эстелии казалось – половина ночи.
Во дворе уже горели фонари.
Семь облаков по-прежнему стояли над дворцом.
Не так ярко, как в момент пробуждения последнего источника, но достаточно, чтобы весь склон был виден далеко за пределами владения.
На подъездной дороге остановились несколько повозок.
Люди из Равенны увидели свет и приехали посмотреть.
Эстелия не стала никого выгонять.
Сегодня это казалось особенно бессмысленным.
Тесса почти сразу исчезла среди знакомых.
Бран пошёл искать Олдера.
Терен заявил, что наконец собирается поесть.
Рейнар остался рядом с Эстелией.
Они вышли на верхнюю террасу.
Теперь над ней проходила прозрачная полоса седьмого облака.
Её было трудно увидеть прямо.
Зато там, где она пересекала остальные, цвета становились ярче.
Внизу слышалась музыка.
– Завтра всё равно суд, – сказала Эстелия.
– И утром нам нужно успеть с копией.
– Вы могли бы хотя бы один раз сказать, что теперь всё решено.
– Вы бы мне поверили?
Она подумала.
– Нет. Сразу начала бы искать, что вы недоговариваете.
– Вот и я о том.
– А если без утешений – наши шансы?
– Очень хорошие.
– То есть насколько хорошие?
– Эстелия.
– Я понимаю, точного числа вы не назовёте. Но всё-таки…
– Иногда можно не считать.
Она посмотрела на него.
Совсем недавно те же слова сказала ей Тесса.
Похоже, сегодня весь дом решил воспитывать хозяйку.
– Хорошо.
– Теперь вы меня этим словом дразните?
– Теперь да.
Рейнар улыбнулся.
Они подошли к ограждению.
Отсюда были видны почти все террасы.
Первый источник мерцал звёздами.
Второй поднимал золотые искры.
Над третьим лежал зелёный свет.
Четвёртый сохранял вокруг себя остров тёплого воздуха, и на ближайших кустах снег таял сразу после падения.
Пятый иногда отзывался чистым звоном.
Шестое облако вытягивалось в крылья.
Седьмой источник сам скрывался выше, но его бесцветная полоса соединяла остальные.
Эстелия долго смотрела.
– Я ошибалась даже сегодня.
– Что теперь себе припомнили?
– Думала, если дать работникам почувствовать себя гостями, источник проснётся.
– Вы устроили праздник, он проснулся. Всё сошлось.
– Я другое имею в виду.
Рейнар повернулся к ней.
– Я и праздник пыталась сделать по списку. Закрыть курорт, привезти еду, позвать людей. Марту непременно усадить. Следила за всеми и ждала: ну когда же сработает?
– А потом вы перестали ходить по двору.
Эстелия улыбнулась.
– А потом села сама.
Он понял.
– И про источник забыли.
– Пока сидели. А потом ещё танцевали.
– Значит, смогли всё-таки забыть.
Она посмотрела вниз.
– Не верю, что всё дело в одном празднике. Предыдущие хозяева тоже могли купить пирогов и собрать людей. Кто-нибудь бы догадался за столько лет.
– Наверняка пробовали.
– И не знаю, умеет ли дом чего-то хотеть. Может, для этой магии нужно, чтобы здесь всем было место. А когда всё только ради выручки или хозяина – её не хватает.
– Вы только сегодня подняли цены.
– Подняла. И снижать обратно не буду.
Рейнар рассмеялся.
– Хорошо.
– Надо же платить людям, чинить дом. Я хочу, чтобы он приносил доход. И себе хочу зарабатывать, честно говорю.
– В вашем умении зарабатывать я уже убедился.
– Просто если опять окажется, что всё хорошее здесь только для самых богатых гостей…
Она посмотрела на дом.
– Боюсь, источники начнут гаснуть. Потихоньку, как прежде. Мы даже не сразу заметим.
– Это предположение.
– Доказать я не могу. Только думаю.
– По-моему, вы близки к правде.
– Даже возражать не будете?
– Сейчас мне нечего возразить.
Эстелия повернулась к нему.
– Вы действительно изменились.
– До завтра подождите. Ещё разочаруетесь.
Внизу люди засмеялись.
На несколько мгновений они оба посмотрели туда.
Эстелия вспомнила собственные слова у шестого источника.
После суда.
Тогда ей казалось, что до этого момента нужно сохранить расстояние хотя бы ради ясности.
Теперь суд был завтра.
Рейнар всё ещё оставался королевским представителем.
Грамота ещё не была признана.
Но внутри самой Эстелии что-то изменилось вместе с последним источником.
Не из-за юридического права.
Не из-за возможного титула.
Она больше не чувствовала необходимости откладывать собственную жизнь до тех пор, пока всё вокруг станет окончательно безопасным.
Такой день мог не наступить никогда.
– Рейнар.
– Я слушаю, Эстелия.
– Вы помните наш разговор у шестого источника?
– Мы там о многом говорили.
Она посмотрела на него.
– Не притворяйтесь.
– Скажите. Я хочу услышать, о чём вы сейчас.
– Я сказала: после суда.
– Да. Я помню.
– Завтра суд.
– Утром.
– Формально ещё не после.
– До решения ещё придётся подождать.
– Вы ведь уже поняли. Зачем меня мучаете?
– Немного мучаю. Простите.
Эстелия покачала головой.
– За это так и хочется передумать.
– Только не передумывайте.
– Тогда перестаньте.
– Перестал.
Он снова посмотрел на семь облаков.
На его лице стало меньше насмешки.
– Я хотел дождаться завтра.
Эстелия сразу поняла: разговор изменился.
– До решения?
– До конца проверки и суда. Моё заключение ещё влияет на ваше право остаться здесь. Я хотел сначала закончить работу.
– Я потому и попросила подождать.
– Я знаю. И согласился с вами.
– А сейчас?
Рейнар повернулся к ней полностью.
– А сейчас думаю: я и в этом ищу правильную последовательность. Сначала проверка, потом суд, потом можно жить дальше. Вы мне ничего не напоминаете?
Эстелия улыбнулась.
– Похоже, вы от меня заразились.
– Да. Безнадёжно.
Он помолчал.
Не потому, что искал эффектные слова.
Она уже знала разницу.
Рейнар всегда выбирал слова осторожнее, когда речь шла о нём самом.
– Я много думал о нашем разговоре, – сказал он. – Когда вы отказались от моей защиты, мне было обидно. Теперь я понимаю, что вы пытались объяснить.
Эстелия не перебивала.
– Вам дорого ваше имя. Всё, что вы здесь сделали, – тоже ваше. Я это понимаю. И не знаю, станет ли вам со мной легче. В чём-то наверняка будет сложнее.
– Вы умеете обнадёжить.
Уголок его рта дрогнул.
– Я, кажется, говорил, что не силён в таких разговорах.
– Нет. Вы говорили, что ещё не приглашали меня танцевать.
– Значит, предупреждаю сейчас.
Он подошёл на полшага ближе.
– Я хочу быть рядом с вами.
Эстелия смотрела на него.
В голосе не было обещания решить её проблемы.
Ни одной красивой клятвы.
Ни слова о том, что ей больше не придётся бороться.
И именно поэтому она верила каждому слову.
– Если вы хотите того же – скажите. Я буду рядом. И смирюсь с тем, что не все ваши решения будут мне нравиться.
Эстелия почувствовала, что улыбается.
– Это признание?
– Подождите.
– Если вы сейчас скажете, что я не так поняла…
– Вы поняли. Только дайте мне договорить.
– Простите. Я слушаю.
– Я сам виноват. Слишком долго собирался.
Она рассмеялась.
Рейнар тоже улыбнулся, но взгляд остался серьёзным.
– Я люблю вас, Эстелия.
Вот теперь она не нашла шутки.
Не потому, что фраза была неожиданной.
Наоборот.
Наверное, она ждала её уже некоторое время, сама себе не признаваясь.
Но между пониманием и произнесёнными вслух словами всё ещё существовала разница.
Когда-то она уже строила жизнь вокруг мужского «люблю».
Когда-то верила, что этого достаточно, если оба стараются.
Оказалось – нет.
Любовь могла закончиться.
Люди могли измениться.
Обещания – оказаться слабее времени.
И всё же страх повторения не делал новое чувство менее настоящим.
Только требовал от неё другого выбора.
Не раствориться.
Не отдать управление собой.
Не принять любовь как страховку от одиночества.
