Текст книги "После развода. Курорт для бывшей герцогини (СИ)"
Автор книги: Диана Фурсова
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Она перевернула лист.
– Особое герцогское держание считается восстановленным. Право титула следует за держанием, а не за браком либо принадлежностью к иному герцогскому дому.
Аделин подняла глаза.
– С момента принесения присяги короне вы вправе именоваться герцогиней Ровенар, герцогиней Семи.
Эстелия смотрела на неё.
Наверное, следовало что-то сказать.
Не получилось сразу.
Тесса за спиной всхлипнула.
Совершенно неожиданно.
Эстелия обернулась.
– Тесса, не начинай. Я же тоже сейчас…
– Я не плачу.
– Ну да, конечно.
– Пыль в глаз попала.
– Откуда здесь столько пыли?
– А вы на эти папки посмотрите.
Бран рядом вытер глаза и немедленно отвернулся.
Предатели.
Эстелия снова посмотрела на Аделин.
– Госпожа канцлер, а присягу сегодня можно? Пока мы все здесь.
Канцлер приподняла брови.
– Вы уже готовы? Обычно после таких слов просят минуту прийти в себя.
– Если сейчас остановлюсь, потом не соберусь. Давайте сначала подпишем всё, что нужно.
На этот раз Аделин всё-таки улыбнулась.
– Хорошо. Приготовьте акт.
Присяга заняла меньше пяти минут.
Эстелия ожидала, что титул почувствуется как-то иначе.
Не почувствовался.
На ней не появилось короны.
Стены не дрогнули.
Никто не заиграл музыку.
Она произнесла своё полное имя.
Приняла обязанность хранить источники, гостевой дом и коронный проход.
Подписала акт.
Аделин поставила королевскую печать.
И всё.
– Поздравляю, герцогиня Ровенар.
Эстелия посмотрела на подпись.
Свою.
Не Кайдена.
Не Рейнара.
Ровенар.
– Благодарю.
Рейнар оставался за своим столом.
Только теперь встретился с ней глазами.
Она улыбнулась.
Он ответил.
Этого было достаточно.
Тарсель догнал её на лестнице.
Эстелия услышала:
– Герцогиня Ровенар.
Первые секунды не отреагировала.
Потом поняла, что обращаются к ней.
Остановилась.
– Простите, ещё не сразу отзываюсь.
– После сегодняшнего дня часто придётся слышать.
– Вот тогда и привыкну.
Он спустился на ступень ниже.
– Поздравляю.
– Вы меня сегодня уже поздравляли.
– Утром с источниками. Теперь можно и с решением.
– Благодарю.
– Я подам отдельное требование по долгу.
– Я не думала, что вы оставите это дело.
– На землю требование больше не распространяется.
– Да. Это мы сегодня закончили.
Тарсель кивнул.
Потом сказал:
– Когда откроете проход, понадобится подъезд к нему с востока. Вы об этом думали?
Эстелия почти рассмеялась.
– Господин Тарсель, мы ещё с лестницы суда не сошли.
– Спор закончен. Дорога от этого никуда не делась.
– И ваши участки вдоль неё тоже.
– Большая часть земли там моя.
– Предложите платить за доступ?
– Можно договориться надолго. Это было бы удобнее обеим сторонам.
– Осталось услышать цену.
– Разумную. Иначе вы не согласитесь.
– Мы уже выяснили, что разумные цены представляем по-разному.
Тарсель улыбнулся.
– Зато теперь знаете, о чём спрашивать в первую очередь.
– Вы мне хорошо объяснили, сколько может стоить недосмотр.
Он воспринял это как комплимент.
Наверное, отчасти так и было.
– Начнёте обследование – пришлите условия. Будет что обсудить.
– Сначала пришлите свои. И цену сразу укажите.
– Пришлю, герцогиня.
Эстелия пошла дальше.
– Господин Тарсель, ещё одно.
– Да?
Она обернулась.
– Про шлюз мы не закончили.
Улыбка исчезла.
– Появилось что-то новое?
– Расследование идёт.
– Мне известно.
– И старые планы у вас были. Фарен показывал.
– Я вам этого не скрывал.
– Если выяснится, что человек у шлюза действовал по вашей просьбе…
– Тогда предъявите это следствию. Будет другое дело.
– Так и сделаю.
Тарсель выдержал её взгляд.
– Я не давал распоряжения уничтожать ваш источник.
– Я сказала «повредивший». Про уничтожение сказали вы.
Он замолчал.
Эстелия ничего не добавила.
Пока доказательств не было, обвинение оставалось бы только красивой догадкой.
Она слишком многому научилась у Рейнара, чтобы путать одно с другим.
Через неделю доказательства всё-таки появились.
Не против Тарселя лично.
Против его дорожного управляющего.
Один из людей, работавших на северных участках, узнал описание мужчины, которого видели у служебной дороги вечером перед балом. Оказалось, тот несколько лет назад работал с Фареном и имел доступ к старым планам. После увольнения Эстелией бывший управляющий продал копии документов посреднику дорожной компании Тарселя, а тот решил, что временное отключение источников заставит новую хозяйку отменить бал и ослабит её положение перед спором.
Орвен Тарсель заявил, что приказа на повреждение шлюза не давал.
Следствие не доказало обратного.
Но его дорожный управляющий потерял должность и предстал перед окружным судом за порчу коронной водной системы.
Фарену предъявили отдельные требования за ложные ведомости, исчезнувшие выплаты и передачу хозяйственных документов третьим лицам.
Эстелия присутствовала только на одном допросе.
Потом решила, что достаточно.
Людям, чья работа заключалась в расследовании, наконец можно было позволить делать её без хозяйки «Семи облаков» над плечом.
Рейнар назвал это неожиданным проявлением разумности.
Она едва не выгнала его из кабинета.
С Кайденом они поговорили после суда.
Не сразу.
Он ждал во дворе канцелярии возле экипажа.
Ласнер уже сидел внутри.
Тесса увидела бывшего мужа Эстелии и выразительно посмотрела на неё.
– Тесса, я сама с ним поговорю.
– Я ничего не сказала.
– Я по лицу вижу. Всё хорошо.
Тесса ушла к карете.
Рейнар тоже не остался.
Это Эстелия оценила особенно.
Он просто произнёс:
– Я подожду у конюшни.
И ушёл.
Никакого желания защищать.
Никакой демонстрации права находиться рядом.
Разговор принадлежал ей.
Кайден посмотрел вслед Рейнару.
Потом на Эстелию.
– В королевском совете он таким не бывает.
– Вы давно знакомы?
– Несколько лет. Советы, дела короны. Не близко.
– Наверное, рядом со мной ему можно быть другим.
Кайден коротко усмехнулся.
– Да. Наверное, можно.
Между ними повисла пауза.
На этот раз не тяжёлая.
Просто оба понимали, что говорить о земле больше нечего.
– Поздравляю, – сказал Кайден.
– Спасибо.
– Герцогиня Ровенар.
Она улыбнулась.
– Ещё непривычно, правда?
– Мне – нет.
Он подумал.
– Подходит тебе.
Эстелия ждала.
Кайден посмотрел на площадь.
– Я тут старые счета поднял. Пока Ласнер готовил бумаги для спора.
– Искал ещё что-нибудь про курорт?
– Сначала да. Думал: сколько ещё я упустил?
– Там было что поискать.
– А потом зачитался. Уже не про «Семь облаков».
Он сунул руки в карманы дорожного пальто.
Непривычный жест.
Когда они были женаты, Кайден почти никогда так не делал на людях.
– Южные мельницы помнишь?
– Ещё бы. Сколько мы с ними возились.
– Я говорил, что после смерти отца сам вывел их из убытка. И ведь так и помнил.
Эстелия не ответила.
– А в книгах почти везде твой почерк, – продолжил он. – Договоры на зерно, новый управляющий, график ремонта. Даже покупателя на отходы нашла ты. Я совсем про него забыл.
– Мы же вместе всё это обсуждали.
– Когда ты уже подготовила расчёты и нашла людей.
– Тебе оставалось подписать.
– Да. Подписал – и запомнил, что решил сам.
Он посмотрел на неё.
– И с западными землями то же. Четыре года назад, когда доход упал.
– Мы тогда сборщика сменили.
– Ты настояла. Я ещё не хотел.
– Кайден, он воровал. Там по книгам было видно.
– Теперь я увидел.
Эстелия почувствовала не удовлетворение.
Скорее усталую нежность к женщине, которой была тогда.
Она действительно делала всё это.
Не ради признания.
Ради общего дома.
Кайден продолжил:
– Первые годы я замечал. Потом привык.
Ответ был настолько простым, что Эстелия не сразу поняла, насколько он точен.
Привык.
К тому, что счета сходятся.
Приёмы работают.
Люди приезжают.
Поставки есть.
Управляющие отвечают.
Доход растёт.
И перестал видеть человека за результатом.
– Для меня всё это стало… ну, тем, что ты ведёшь дом. И ведёшь хорошо.
Эстелия невольно улыбнулась.
– Пятнадцать лет работы. «Хорошо ведёт дом». Обидно, Кайден.
– Теперь понимаю, как это звучит.
– Ты сегодня понимаешь всё, что я говорю.
– Стараюсь хотя бы дослушать.
Он тоже улыбнулся.
Потом стал серьёзнее.
– Я считал, что дом Марвейров держится в основном на мне. Ты помогаешь, конечно, но главное делаю я.
Эстелия молчала.
– А без тебя и не получалось бы. Я этого не признавал.
Вот этого она когда-то хотела бы услышать.
В первые дни после развода.
Возможно, даже позже.
Хотела, чтобы он приехал, увидел полный двор и понял.
Чтобы признал.
Чтобы пожалел.
Теперь слова пришли.
И обнаружилось, что ей больше не нужно строить на них ничего.
Это было приятно.
Но не необходимо.
– Хотела бы я, чтобы мы поговорили об этом раньше, – сказала она.
Кайден кивнул.
– Я тоже. Только раньше, боюсь, начал бы спорить.
Она не спросила, жалеет ли он о Велиссе.
Не спросила, счастлив ли.
Это была уже его жизнь.
– Я ведь и правда ждал, что ты вернёшься, – признался он.
– Когда кончатся деньги?
– Вначале думал так.
– Это было заметно.
– Потом решил: не справится с курортом. Попросит забрать.
– Ты очень уверенно его предлагал.
– А когда не попросила, я объяснил себе, что ты просто хочешь мне что-то доказать.
Эстелия улыбнулась.
– Мне и хотелось. Поначалу. Немного.
Кайден удивился.
– Ты сейчас серьёзно?
– Конечно. Ты меня обидел, Кайден. Мне хотелось, чтобы ты приехал и увидел, что я справилась.
– Я увидел.
– Да. Только к тому времени мне уже и без тебя было чем жить.
Он принял и это.
– Теперь вижу и это.
Эстелия посмотрела на его экипаж.
– Велисса приехала с тобой?
– Нет. Осталась в столице.
– У неё всё хорошо?
Вопрос удивил обоих.
Кайден ответил:
– Кажется, да. Неплохо.
– Я рада.
– Эстелия, тебе не нужно из вежливости…
– Я спросила, потому что захотела.
– Она тоже иногда о тебе спрашивает.
– А что её интересует?
– Как ты живёшь. Как здесь устроилась. Почему – не знаю, я не спрашивал.
Эстелия не стала допытываться.
– Передай ей, что я больше не злюсь. На неё – нет.
Кайден посмотрел внимательнее.
– А на меня?
– С тобой сложнее, Кайден.
Он усмехнулся.
– Да, понимаю.
– Только мстить я тебе не собираюсь.
– Я понял. Ещё в зале.
– И разбирать наш брак с самого начала больше не хочу. Хватит, наверное.
– Хорошо. Не будем.
Эстелия протянула руку.
Кайден посмотрел на неё.
Когда-то они держались за руки совсем иначе.
Сегодня он пожал её ладонь.
Не муж.
Не любовник.
Не враг.
Человек из прошлого, которое больше не требовало продолжения.
– Удачи, герцогиня Ровенар.
– Удачи, герцог Марвейр.
Она отпустила первой.
Повернулась.
И ушла.
Не оглянулась.
Не потому, что боялась передумать.
Просто впереди у конюшни ждал Рейнар.
А ещё дальше – дорога домой.
Королевские печати с «Семи облаков» сняли через три дня.
Эстелия присутствовала при каждой.
Особенно ей понравился момент, когда чиновник снял металлическую пластину с двери западного крыла.
– Вам оставить? – спросил он.
– А что мне с ней делать?
– Иногда просят. На память.
Эстелия посмотрела на печать.
Ещё недавно этот маленький кусок металла означал, что кто-то посторонний решил, какие двери она может открывать в собственном доме.
– Нет.
Тесса вмешалась:
– Мне оставьте.
Эстелия повернулась.
– Тесса, тебе-то она зачем?
– В кабинет повесим. На видное место.
– Я на неё и на двери насмотрелась.
– А потом забудете. Начнёте сердиться из-за недовезённого белья – я вам на неё покажу. Вспомните, как бывало.
Эстелия подумала.
– Ладно, пусть забирает.
Тесса победно забрала пластину.
На следующий день начались работы.
Не во всём дворце сразу.
Эту ошибку Эстелия уже не собиралась совершать.
Сначала западное крыло.
Потом постоянный ремонт основного шлюза.
Затем безопасный доступ к шестому и седьмому источникам.
Восточный дом не открывали до полного обследования.
Когда Рейнар предложил подождать, Эстелия впервые не спорила.
Терен после этого проверил, не заболела ли она.
В ответ Эстелия увеличила ему объём работы.
Через месяц по-прежнему сдавали двадцать комнат: новые ещё готовили.
Через два – двадцать шесть.
Открылась новая гостиничная галерея.
Зимний сад стал самым востребованным местом в плохую погоду, и Мирена действительно оказалась невыносима, потому что сообщала каждому встречному, что лично способствовала его появлению.
– А помните, вы ещё бал устраивать не хотели? – напоминала она.
– Мирена, зимний сад здесь стоял задолго до нас с вами.
– Стоял без стёкол. А кто вам напомнил, что он нужен?
– Вы. Про это помнит уже вся Равенна.
– Значит, я не зря рассказывала.
Эстелия перестала спорить.
На третьем месяце пришлось завести отдельную книгу бронирований на полгода вперёд.
На четвёртом – вторую.
Тесса сообщила, что ненавидит обе.
Нейра забрала книги у неё и стала руководить всей службой размещения.
Без торжественного назначения.
В один день Эстелия просто обнаружила, что трое новых работников спрашивают Нейру, а не её, какие комнаты подготовить, кого переселить и где разместить большую семью.
Вечером вызвала девушку в кабинет.
Нейра вошла настороженно.
– Я что-то не так записала?
– Нет, с книгой всё в порядке. Не волнуйтесь.
– А зачем вы меня позвали?
– Хочу предложить вам новую должность.
– Мне? Какую?
Эстелия показала на книгу.
– Руководить гостевой службой. Вы ведь уже этим занимаетесь.
Нейра долго молчала.
– Но вы уверены, что я смогу?
– Я у Брана спрошу, конечно. Вдруг он мечтает о ваших книгах.
Девушка улыбнулась.
– Госпожа, я не шучу. Я правда не знаю…
– Нейра, я бы не предложила, если бы сомневалась.
– Я здесь начинала с уборки. А теперь мне нужно будет людям говорить, что делать.
– А у нас тогда было шесть пригодных комнат. И только в трёх не пахло сыростью. Вы помните.
Нейра засмеялась.
– Теперь в двадцати шести не пахнет.
– И про каждую вы знаете, кто там живёт, когда уедет и кому мешает шум с лестницы. Я за всем уже не услежу.
– Но я же всё записываю. Вы можете открыть книгу.
– Могу. Только гости приходят к стойке, а не в книгу. И вы знаете, что им ответить.
Нейра согласилась.
Олдер стал отвечать за конюшню, транспорт и все внешние хозяйственные работы.
Первое, что сделал после назначения, – купил того самого жеребёнка.
Не весной.
Раньше.
– Много за него отдали? – спросила Эстелия.
– Я лучше не буду вслух. Мама услышит.
– Жалеете, что купили?
– Нет. Давно его хотел.
– Ну и не жалейте. Свой конь теперь.
Марта получила кухню в официальное ведение. Двух её помощников зачислили в постоянный штат.
Через неделю потребовала третьего.
– Мы же с вами договорились: двоих берём на постоянную работу.
– А я думала, у нас народу меньше будет.
– Так и выручка выросла.
– Вот из неё третьему и заплатим. Всё лучше, чем гостей голодными держать.
Эстелия посмотрела на неё.
– Марта, это обычно я так уговариваю.
– Мне вас не уговаривать надо. Мне человек нужен.
Через день третий помощник появился.
Бран отказался от любой должности, в названии которой было слово «руководитель».
– Смотрителем был, смотрителем и останусь.
– Бран, у вас уже по четыре прогулки. Надо как-то распределять работу.
– Пусть молодые водят. Ноги у них лучше моих.
– А за собой что оставите?
Он подумал.
– Послушаю сначала, что они гостям рассказывают. А то горы потом не узнаете.
Так Бран стал человеком, который обучал всех проводников, следил за горными дорогами и знал о территории больше любого королевского картографа.
На бумаге его всё равно записали старшим смотрителем.
Он возмущался неделю.
Потом привык.
Равенна тоже менялась.
Сначала возле нижней дороги появилась новая мастерская.
Потом ещё один постоялый двор.
Верден расширил лесопилку, потому что заказов на восстановление стало столько, что старой мощности не хватало.
Прачечная наняла ещё шесть женщин.
Стекольщик, когда-то смотревший на Эстелию с подозрением, теперь жаловался только на то, что она заказывает слишком много рам сразу.
Дорогу начали исправлять до весны.
Не всю.
Первые пять самых тяжёлых миль.
Половину расходов взяло на себя герцогское держание Семи, часть – Равенна, часть – купеческое объединение.
Тарсель попытался войти в соглашение четвёртой стороной.
Эстелия согласилась.
Рейнар после этого спросил:
– Вы готовы с ним снова договариваться?
– Земля вдоль дороги всё равно его. Нам друг от друга не деться.
– Знаю. Я про условия.
– Вот и буду говорить об условиях. Деньги он считать умеет.
– Особенно чужие.
– Пусть лучше получает своё с проезжающих купцов. Мне так спокойнее, чем ждать, за что он опять зацепится в моей горе.
Рейнар посмотрел на неё.
– Вы ему дёшево не уступите.
– Вы меня уже знаете.
– Поэтому и спрашиваю.
Но всё это было потом. А тогда королевская проверка Рейнара закончилась через двенадцать дней после суда.
Эстелия узнала об этом утром.
Рейнар вошёл в библиотеку, положил перед ней документ и сказал:
– Закончил. Вот последнее заключение.
Она оторвалась от сметы восточного крыла.
– Последнее? Больше ничего не осталось?
– Проверка завершена.
Эстелия посмотрела на бумагу.
– Так скоро?
– Больше месяца прошло, Эстелия.
– Знаю. Почему-то думала, вы тут до весны будете ходить с бумагами.
– Вам бы хотелось?
– Нет.
Ответ вышел слишком быстро.
Рейнар поднял бровь.
– Даже немного?
– Я сейчас о смете думала. Вы меня сбили.
– Простите. Прочитайте, потом вернёмся к смете.
Эстелия взяла заключение.
Разрешение на частное использование коронных источников продлевалось.
Не на месяц.
Не условно.
На постоянной основе при сохранении требований Первой грамоты и регулярной королевской проверке.
– А когда теперь ждать проверку?
– Через год.
– Вашу?
– Могут назначить другого ревизора.
Она перечитала эту строчку.
Совершенно нейтральную.
– Да. Конечно, могут.
– Эстелия.
– Я слушаю.
– Эстелия, бумага ни в чём не виновата.
– Я с ней ничего не делаю.
– Посмотрите на угол. Вы его уже совсем смяли.
Она положила лист на стол.
– За эти недели я привыкла, что вы здесь по делу. Утром придёте, вечером останетесь.
– Мне тоже было удобно на это ссылаться.
– А теперь ссылаться не на что.
– Проверка больше не держит.
– Значит, уезжаете?
– Да. Сегодня.
Вот это ей не понравилось уже совершенно конкретно.
Она посмотрела на него.
– Вы только сейчас решили мне сказать?
– В Пепельном Хребте дела скопились. Уже нельзя откладывать.
– Я понимаю. Просто не ожидала, что сегодня.
– Я всё ещё отвечаю за свой дом.
– Рейнар, не объясняйте. Я не прошу вас бросить дела.
– Знаю. Но мне всё равно не хочется уезжать вот так.
Эстелия встала.
Хотелось вести себя разумно.
Получалось плохо.
– Надолго?
– На неделю, рассчитываю.
– А потом?
– Потом приеду обратно.
Она остановилась.
– Сюда? Но работа закончена.
Рейнар смотрел так спокойно, что ей захотелось бросить в него сметой.
– Вы хотите, чтобы я это сказал?
– Да.
– Хорошо. Хотя мне казалось, после того вечера вы уже знаете.
– Лучше скажите.
– К вам.
Эстелия молчала.
Он добавил:
– Если вы меня ждёте.
– И как мне вас записать?
Теперь улыбнулся.
– Обыкновенным гостем.
– У нас вообще-то свободных комнат нет.
– Тогда оставьте мне следующую.
– Её уже кто-нибудь ждёт. Вы не единственный желающий.
– А для знакомого хозяйки ничего не найдётся?
– Вот на это не рассчитывайте.
– Хорошо. Тогда я хотел бы снять комнату рядом с библиотекой. Ту, где жил.
Эстелия посмотрела на него.
– Мы её гостям не сдаём.
– Что с ней не так?
– Она служебная, Рейнар.
– Мне там было удобно.
– Вы были на проверке. С вас и денег не брали.
– Теперь возьмёте. Назовите цену.
– За эту каморку? Она меньше половины наших гостевых комнат. Вы точно помните, где жили?
– Помню. Меня устраивает.
– Объясните, чем.
– До библиотеки два шага.
– Ради книг могли бы и в коридор побольше пройти.
– Я туда не только за книгами заходил.
– А за чем же?
Он наклонился и поцеловал её.
Коротко.
Совершенно не похоже на человека, которому нужно было объяснять причины словами.
Эстелия положила ладонь ему на грудь.
– Только это к оплате комнаты отношения не имеет.
– Я и не собирался торговаться.
– Вот и хорошо. Скидки не обещаю.
– Согласен на полную цену.
Через неделю Рейнар вернулся.
Потом снова уехал.
И вернулся ещё раз.
Так установился порядок, которого никто не обсуждал.
Несколько дней в Пепельном Хребте.
Несколько – в «Семи облаках».
Иногда наоборот.
Если дела требовали, они не виделись две недели.
Один раз – почти три.
Эстелия обнаружила, что скучать по мужчине можно без ощущения, будто без него жизнь остановилась.
Ей это понравилось.
Она работала.
Рейнар работал.
Потом они встречались.
Спорили за ужином.
Гуляли по террасам.
Однажды снова летали к западному склону, и на этот раз Рейнар действительно придумал способ предупреждать о поворотах: перед наклоном коротко двигал левым крылом.
Эстелия сказала, что мог догадаться раньше.
Он ответил, что раньше пассажир был занят криками.
Она два дня утверждала, что не кричала.
Терен отказался быть свидетелем.
Предложение Рейнар сделал через четыре месяца после суда.
Не на празднике.
Не перед гостями.
Не в момент, когда над источниками происходило что-нибудь магическое.
Обычным вечером.
Если в «Семи облаках» вообще оставались обычные вечера.
Было холодно.
На террасе стояли четыре стула.
Не те самые старые, с которых начинался курорт: два давно отремонтировали, один перенесли к пятому источнику, четвёртый Бран неизвестно зачем забрал в сторожевой дом.
Но Эстелия всё равно иногда вспоминала первый обед, когда гости сидели на разной мебели и никто не заметил царапину под корзиной с хлебом.
Рейнар приехал утром.
Весь день занимался письмами в библиотеке.
Эстелия почти забыла, что он вообще в доме, пока вечером не обнаружила его на террасе.
– Я вас за весь день почти не видела, – сказала она. – Что-то вы совсем перестали приносить пользу.
– А что я сегодня пропустил?
– Ни одной сломанной ступени мне не предъявили.
– Все целы. Я проверил.
– Неужели больше придраться не к чему?
– Есть ещё кое-что.
– Давайте, я уже привыкла.
– Хозяйка после ужина опять идёт работать.
– Так это и вчера было. И позавчера.
– Поэтому я сегодня жду её здесь.
Эстелия встала рядом.
Внизу светились источники.
Седьмой почти не давал собственного цвета, но соединял остальные прозрачным сиянием.
– Рейнар, у меня две сметы недочитаны.
– Оставьте до утра. Побудьте со мной.
– Вы это у Тессы переняли?
– Возможно. Она разумные вещи говорит.
– Вы ей тоже стали нравиться. Даже «этим герцогом» больше не называет.
– А раньше называла?
Эстелия поняла, что сказала лишнее.
– Не будем сейчас про Тессу.
– Эстелия.
– Ну, раза два. Может, три.
– Надо при случае её спросить.
– Спросите – будет четвёртый.
Рейнар рассмеялся.
Потом стал серьёзнее.
Эстелия заметила перемену.
За эти месяцы научилась замечать.
– Рейнар, что такое?
Он не опустился на колено.
За это она была ему благодарна.
Рейнар вообще редко делал то, что красиво выглядело со стороны, если не видел в этом смысла.
– Я хочу с вами поговорить. Только не знаю, с чего начать.
– Перед тем как признаться в любви, вы тоже долго собирались.
– Сейчас мне, кажется, ещё труднее.
– Ну вот, теперь я волнуюсь. Говорите.
Он достал из внутреннего кармана сложенный документ.
Эстелия посмотрела.
– Только не говорите, что это приказ. Я вас с ним обратно отправлю.
– Нет. Брачное соглашение.
Она замолчала.
Рейнар протянул лист.
Эстелия не взяла.
Пока.
– Вы уже составили договор?
– Составил.
– А спросить меня собирались после?
– Хотел, чтобы вы знали, на что соглашаетесь.
– Сначала условия, потом вопрос. Узнаю вас.
– Вы ведь и сами попросили бы показать бумаги.
– Попросила бы, конечно.
– Вот. А у меня они уже с собой.
Она рассмеялась.
– Могли бы хоть ненадолго притвориться романтичным человеком.
– Боюсь, вы бы сразу заметили.
– Что там написано?
– Возьмите. Лучше прочитать самой.
– Я прочитаю. Но сначала хочу услышать от вас.
Рейнар вздохнул.
– Всё имущество Пепельного Хребта остаётся моим держанием. «Семь облаков», все доходы, земля, источники и права прохода остаются вашим личным держанием и не входят в общее супружеское имущество. Ни я, ни мой дом, ни мои наследники не получают права распоряжения ими через брак.
Эстелия смотрела на него.
– И это уже в договоре? Про то, что ваш дом не получает прав?
– Да. Начните с первого раздела.
Теперь она взяла документ.
Действительно.
Первый раздел.
Чётко.
Без лазеек, которые она могла заметить с первого чтения.
Но Эстелия всё равно собиралась прочитать каждую страницу.
Рейнар это знал.
– А если у нас будут дети? – спросила она. – Общие. Как тогда?
– Наследование «Семи облаков» определяется вашим распоряжением и уставом владения. Правила моего дома здесь не действуют.
– А если я умру первой?
– Владельцем от этого я не стану.
– Даже на время, пока решают с наследниками?
– Управляющим – только если вы отдельно меня назначите. Так и записано.
– Пока не собираюсь.
– Это ваше решение.
Она перелистнула страницу.
– Кто вам помог всё это составить?
– Мой поверенный и королевский нотариус. Сам я бы за такой договор не взялся.
– И они согласились оставить условия такими?
– Не сразу. Спорили долго.
– Что их не устроило?
– Считали, что Пепельный Хребет ничего от этого брака не получает.
– А вы что сказали?
– Что жениться хочу я. И без этих условий вы со мной даже говорить не станете.
Эстелия перестала листать.
Рейнар стоял напротив.
В сорок четыре года.
Герцог.
Дракон.
Человек, который мог бы предложить ей состояние, титул, защиту, влияние.
И заранее отказался использовать всё это как цену её согласия.
– Ну, спрашивайте, – сказала она, хотя знала, что услышит.
– Эстелия Ровенар, вы станете моей женой?
Она позволила себе несколько секунд.
Не для сомнения.
Чтобы запомнить.
Холодный вечер.
Свет источников.
Документ в руках.
Мужчину, который не просил её стать частью его дома, отказавшись от своего.
Предлагал строить два дома рядом.
– Я только об одном хочу ещё раз договориться.
Рейнар посмотрел на договор.
– Что я упустил?
– «Семь облаков» остаются моими. Не на словах, Рейнар. Навсегда.
Он не улыбнулся.
Ответил сразу:
– Да.
– Я стану вашей женой. Хозяйкой здесь всё равно буду я.
– Да. Вы.
– Даже если мы однажды так поссоримся, что я велю запереть ворота и не пускать вас.
– Про крылья забыли.
Эстелия рассмеялась.
– Рейнар, мы же сейчас серьёзно!
– Серьёзно. Хотите – отдельно впишем, что во время ссоры перелетать ограду нельзя.
– Впишем. Не думайте, что забуду.
– Тогда вы согласны?
Она посмотрела на него.
– Да.
Вот теперь Рейнар улыбнулся.
Не сдержанно.
Не так, как на проверке.
Эстелия ещё не успела положить договор на стол, когда он притянул её к себе.
– Подождите, – сказала она. – Бумаги помнёте.
Он остановился.
Посмотрел на неё.
– Вам сейчас правда важнее договор?
– Мы же его ещё не подписали.
– Эстелия.
Она не выдержала.
Рассмеялась и сама поцеловала его.
Брачное соглашение всё-таки помялось.
На следующий день Эстелия заставила переписать первую страницу.
Свадьбу назначили на начало лета.
Не в столице.
В «Семи облаках».
Эстелия отказалась от большого королевского праздника, несмотря на то что теперь имела на него все основания.
– У нас теперь сто двадцать гостевых мест, – заметила Мирена.
К тому времени она каким-то образом стала постоянной частью любого разговора о праздниках.
– Вот и не надо звать двести человек, – ответила Эстелия.
– Я про двести ещё не говорила. Сто пятьдесят.
– Восемьдесят. Я хотела небольшую свадьбу.
– На сто двадцать у нас всё готово.
– Девяносто, Мирена.
– Хотя бы сто десять. Кого я вычеркну?
– Не знаю. Впишите девяносто пять – и подумайте.
Мирена подумала.
– Сто. Ниже я уже не могу.
– Ладно, сто. Закрывайте список.
– Значит, я вас всё-таки уговорила.
– Я просто хочу закончить этот разговор.
– Начинали с восьмидесяти. Я всё помню.
– В следующий раз список составлю без вас.
– Но этот-то уже согласовали.
В итоге гостей оказалось сто четыре.
Никто не понял, откуда взялись ещё четверо.
Эстелия подозревала Тессу.
Тесса подозревала Мирену.
Мирена гордилась.
Свадьба прошла в восстановленном зимнем саду.
Рейнар не стал герцогом Семи.
Эстелия не стала владелицей Пепельного Хребта.
Они подписали брачное соглашение раньше свадебной записи.
Эстелия прочитала каждую страницу дважды.
Рейнар не торопил.
Когда нотариус спросил, нужна ли третья проверка, он ответил:
– Спросите у неё. Если хочет проверить ещё раз, мы подождём.
Эстелия решила, что именно в этот момент окончательно убедилась в правильности брака.
Не у алтаря.
Не во время клятвы.
У нотариального стола.
Когда человек рядом не потребовал доверия вместо права читать.
Через год после развода Эстелия снова встречала гостей.
Только теперь экипажи начинали появляться на дороге с раннего утра, и никого это не пугало.
Новое восточное крыло открывали после девяти месяцев работ.
Не весь древний Дом восточного облака.
До полного восстановления оставались ещё годы.
Эстелия больше не пыталась закончить гору за месяц.
Они открывали первую безопасную галерею, двенадцать новых комнат и крытую дорожку к шестому источнику.
Восточный комплекс оказался лучше сохранён под каменной частью склона, чем ожидал Терен, и хуже во всех остальных местах.
Одну лестницу пришлось разобрать полностью.
Старую верхнюю башню решили не восстанавливать вообще.
Эстелия настояла, чтобы часть древних стен осталась такой, какой её нашли.
Чистой.
Безопасной.
Но старой.
Люди приезжали именно за этим.
Не за новым дворцом.
За местом, у которого было прошлое и которое не пыталось его скрыть.
Все семь источников работали круглый год.
Город внизу уже перестал помещаться в старые границы.
На дороге появились новые мастерские.
Расширилась площадь.
Открылись ещё два постоялых двора.
Равенна получила постоянный рынок для местных мастеров, потому что гости «Семи облаков» покупали изделия быстрее, чем их успевали привозить.
Верден построил второй лесной склад.
Хорвен взял четверых учеников и теперь жаловался, что молодёжь не умеет держать инструмент.
Марта управляла кухней из двенадцати человек и продолжала лично проверять хлеб.
Олдер руководил конюшней и всей внешней службой. Его жеребёнок превратился в невероятно упрямого молодого коня, которого Эстелия запретила давать гостям.
Нейра отвечала за размещение уже в трёх галереях и научилась одним взглядом заставлять новых работников перестать спорить со списками.
Тесса получила кабинет.
Она сопротивлялась неделю.
– И что я в этом кабинете делать буду? Сидеть?
– Ты всем внутренним хозяйством управляешь. Тебе и бумаги хранить негде.
– Всегда управляла, и как-то помещались.
– Теперь будет своё место. И должность официальная.
– А я-то думала, можно просто ходить и всем делать замечания.
В кабинете она всё равно поселилась.
На стене висела старая королевская печать, когда-то запрещавшая Эстелии открывать половину собственного дома.
Тесса поставила под ней маленькую табличку:
«На память о спокойной жизни».
Эстелия увидела её и смеялась так долго, что пришлось сесть.
Бран по-прежнему называл себя просто смотрителем.
