Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

9. Пока твоя любовница играет в хозяйку

9. Пока твоя любовница играет в хозяйку

Мастерски я могла только бежать и бить посуду – в этот раз разбилось что-то более хрупкое, а бежать – некуда. Причем раскололось так сильно, что уже было просто непонятно, чем это было изначально. Да и было ли – тот еще вопрос.

К лучшему.

К началу?

Вечером я уже занесла руку, чтобы постучать, когда из-за двери его кабинета донесся грохот опрокидываемой мебели. Интерес победил все – нечасто в нашем болоте было что-то любопытное, а из любопытных ушей только мои.

– … достаточно крови, чтобы заполнить озеро! – чужой голос, хриплый от ярости, заставил меня прижаться к холодной древесине поближе. Точно что-то новое. – Ты окончательно рехнулся! Она должна была стать ключом, а не…

Дарион ответил так тихо, что ничего не удалось разобрать. Хотелось войти внутрь и не придумывать себе сложностей, но я только склонилась, заглядывая в замочную скважину. Сердце ударило под рёбра с такой силой, что я машинально схватилась за горло.

Сквозь щель в дверях пробивался дрожащий свет свечей, выхватывая из темноты клочья теней – одна из них, высокая и угловатая, резко махнула рукой.

– Хватит⁈ – незнакомец засмеялся, и я вмиг узнала его. Тот самый отвратительный советник, каждый раз брезгливо смотрящий на меня. Иногда – с завистью, но к чему? – Ты сам видишь, что происходит! Пока твоя любовница играет в хозяйку…

Стекло бокала разбилось о стену с мелодичным звоном. Я замерла, практически не дыша, – не злилась, не боялась. Ждала и с каким-то восторгом понимала, что нашла еще одну отгадку к тому, зачем я вообще нужна была многоуважаемому правителю. Конечно, послетой самой роли любовницы.

– Моё терпение – не бездонный колодец, Вейлор, – Дарион заговорил сквозь зубы, и каждый слог звучал все более отрывисто и резко. – Ты получишь сердце феникса, когда я…

Губы онемели. Пальцы впились в косяк так, что заноза вошла под ноготь, но боль не пробилась сквозь гул в ушах. Я сжала горло сильнее, чтобы не засмеяться, – выходило все хуже и хуже.

От чего бежала, то и нашла. Не в первый раз. Не во второй. Даже не в пятый. Черт. Все та же идиотка спустя долгие годы.

Сердце феникса. Ключ. Идеально просто и знакомо – хотя бы не товар.

Не уходи. Я здесь. Ты в безопасности. Твои розы.

Еще одно выступление, значит?

Изнутри донесся стук каблуков – Вейлор шагал взад-вперед, его тень металась по стене как загнанный зверь. Мерзкий старикан решил сыграть главную роль раньше самойактрисы ?

– Три века поисков! Три века и твой поганый характер! И теперь, когда она у тебя в постели, ты вдруг… – голос оборвался с булькающим звуком.

Я прикрыла глаза, представляя, как длинные пальцы Дариона сжимают горло собеседника. Именно так он поступал с теми, кто смел повышать на меня голос. А повышали многие – каждый раз старалась сделать так, чтобы таких идиотов было больше. Чтобы никто не заскучал.

– Она не знает, – прозвучало так близко, что я отпрянула от двери. Уже знала. Прекрасно знала. Причем еще задолго до того, как услышала. – И не узнает. Пока я дышу.

Стеклянный осколок хрустнул под сапогом. Вейлор закашлял, его слова вырывались прерывисто:

– Ты… сам избаловал ее. Слышал новости? Люди не планируют возвращаться к себе, заселяют окраины… – Пауза. Тяжелый вздох. – Они требуют жертву. Или ты забыл, чем платишь за свою игру в…

Удар. Глухой стон. Что-то тяжелое рухнуло на пол. Я расправила несуществующие складки на платье, готовясь к своему выходу. Еще немного подождать. Совсем немного.

– Повтори, – Дарион произнес это спокойно, но воздух за дверью словно сгустился. Я знала это состояние – когда мороз покрывает кожу раньше, чем успеваешь понять, что он рядом. – Скажи, за что я плачу.

Я отшатнулась, когда дверь дрогнула под ударом. Спиной наткнулась на что-то твёрдое – горгулья на постаменте вонзилась когтями в плечо. Боль наконец прорвалась сквозь оцепенение, и я судорожно вдохнула, понимая, что не дышала все это время. Самоеинтересное , как всегда, осталось тайной.

Из кабинета донеслось шипение, громкие хрипы. Торопливые шаги, стук трости по паркету. Я скрылась за углом длинного коридора до того, как дверь распахнулась, и нарочно спокойно прошла обратно к кабинету. Никто не видел меня, я – не слышала ничего. До ужасного простой расклад.

– А вот и наша бедняжка, – просипел советник, обернувшись на стук моих каблуков. Его улыбка выглядела слишком глупо, особенно с разбитой губой. А вот моя заставила его чертыхнуться. – Что, жмут туфли? И уже побежишь жаловаться своему князьку?

Никогда не любила ссоры, пока не поняла, что для некоторых они были тем самым языком – легким для понимания и практически родным. Пожилой волк оказался именно таким, а я была в том самом настроении, чтобы нагло этим воспользоваться.

– Он отрежет тебе язык за эти слова, – я прижала ладони к груди, нарочно испуганно кивнув в сторону кабинета, и медленно приблизилась к мужчине. – Но сначала, – кончики пальцев смахнули несуществующую пыль с плеча, прядь волос, золотясь в полумраке, полыхнула искрами, – я вырву твои глаза.

Вейлор захохотал, пытаясь схватить меня за руку, но я уже потянула за металлическую ручку, стараясь изобразить обиженное выражение лица. Идеально умело, что сама почти поверила.

– Мило. Прямо как он, – раздалось за спиной. Дрожаще. Не от злости. – Но мы-то знаем правду, да? Ты всего лишь очередная игрушка.

Вейлор скрылся в полумраке коридора, оставив после себя шлейф прогорклого запаха страха. Не посмел тронуть. Никто в здравом уме не посмел бы – я и самабыла одним из местных чудовищ.

Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком. Я вдохнула глубже, впуская в лёгкие терпкий аромат разрухи – пыль, чернила и что-то металлическое, будто в воздухе висели невидимые лезвия. Совершенно случайно зацепила локтем вазу с ирисами – синие лепестки закружились в воздухе, медленно опадая в осколки.

– Я не звал слуг, – угрожающе холодно произнес мужчина, когда осколок хрустнул под моим каблуком.

– А я и не прислуга, – сама не заметила, как улыбнулась, и уже спокойно, не скрываясь, подошла к нему, обнимая за шею. Ни одного лишнего взгляда или движения —он ведь платил за это тоже. – Или мне стоило надеть кружевной фартук?

Его смех прозвучал хрипло. Пальцы запутались в моих волосах, будто искали там ответы на незаданные вопросы. Я позволила притянуть себя ближе, уткнувшись носом в воротник. Пахло дымом, слишком ярко и остро, словно мужчина только что вышел из самого пекла – он сжег все бумаги после ссоры.

– Еслитолько его , – его губы коснулись виска, пока я с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться его игре. Слишком тепло оказалось рядом с хладнокровным чудовищем, которое изредка притворялось прирученным. – И то – до первого взгляда, сердце мое.

– Скучал? – я попыталась отстраниться, уперевшись ладонями мужчине в грудь, но он только поднял меня на руки, прижав к себе. Раньше просто закидывал на плечо, совершенно не думая обо мне и окружающих. – Без меня тут так… тихо.

– Невыносимо тихо, – поразительно искренне, негромко. Будто скажи он это в открытую, что-то могло бы измениться. – Где была?

– Почти разбогатела, – я грустно вздохнула, поглаживая мужчину по щеке и прижимаясь ближе, когда он опустил меня на край стола. – Хотела продать твою печать какому-то индюку из Казначейства. Он обещал горы золота и стать женой его сына, когда ты меня выгонишь.

Дарион неожиданно поймал мою руку, прижавшись лбом к центру ладони, и так сильно сжал пальцы на боку, что я опасливо замолчала. После недавней ссоры он явно еще не пришел в себя: тяжело дышал, во взгляде ядовито-фиолетовых еще плескался гнев. Он очень старался скрыть то, что я не должна была знать.

Ради меня?

Еще более наивный дурак, чем я.

– Зачем золото, если ты со мной? – он усмехнулся, горячим шепотом опаляя кожу предплечья, и тут же поцелуями скользя выше, к кончикам пальцев. Слишком знакомые слова. Слишком старая игра. – И это скорееты вышвырнешь меня отсюда.

Осторожно убрав руку, я потянулась к его губам. Медленно, неторопливо, чтобы он замолчал, а я окончательно убедилась в правильности своего решения. Игра была не только его – нашей. И в этот момент она показалась мне пройденнойдо самого конца . Оставалось оплатить свою часть развлечения.

Скрыться в комнате оказалось просто: мужчина достаточно успокоился, чтобы под предлогом приведения дел в порядок ненадолго меня отпустить, а вполне здравая мысль покончить хотя бы с одной проблемой грела душу с невыносимой силой. И если сам князь не соврал о том, что хоть что-то можно изменить даже при зацикленности этих знойных летних дней… Я была готова на что угодно, если оно того стоило.

Кровь стекала по ребрам горячими ручьями, смешиваясь с золотым сиянием, пробивающимся сквозь разорванную плоть. Пальцы дрожали, скользя по краям раны – липко, больно, невыносимо. Но нужно было глубже. Всего на миг, чтобы больше ничего не держало. И ничего не болело.

– Это ведь… тебя… хотят, – прошептала я себе под нос, вонзая лезвие под ребра на счет «три». Не третье три, но уверенное и нужное. Еще немного. Чуть глубже.

Найденный в княжеских покоях кинжал оказался достаточно острым, чтобы было не так больно. «Больно» вообще казалось подобием чувства. Чем-то выдуманным, далеким. И лишь немного реальным, когда сталь с тихим скрежетом уперлась в то самое желаемое.

Со стороны это наверняка выглядело жутко: кровь, хоть и не алая, но самая настоящая, испачкала постель. Я заранее позаботилась о том, чтобы не испачкать волосы, сняла платье – главный приз для Его светлости должен был быть вручен максимально торжественно.

Пальцы наткнулись на гладкую поверхность —сердце . Горячее, раскаленное. Даже не орган – шар, переполненный магией и глупыми надеждами. То самое, которое так много фейри хотели заполучить, чтобы увеличить силы, прожить вечно. То, которое люди так искали – целая возможность, чтобы не возвращаться в свой мир и стать частью нашего. Опутанное паутиной темной магии.

Большая редкость для всех, кроме фениксов, которые сами сжигают его, перерождаясь. И эта самая редкость – прямо в моих руках. Сверкающая, манящая и такая нужная князю, чтобы проверить очередную безумную теорию. Я облегченно вздохнула, бросая сердце в подушки, – выглядеть красиво показалось совершенно пустяковой задачей в сравнении с уже проделанным.

Он задержался – пришел так поздно, что я уже почти уснула, помяв шелковое платье. А ведь все должно было быть идеально – тот самый чернильно синий, крупные локоны в искуственном беспорядке. По столь важному поводу я даже стащила то самое дорогущее колье с аметистами. Ну как стащила – фактически я была хозяйкой всего этого вшивого места и мира.

– Ты… – он замер в дверях, и я нарочно потянулась, раскинувшись на постели. Взгляд скользнул по приоткрытой в глубоком вырезе груди, по ленте, едва прикрывающей бедро. Именно так, как я и хотела. – Хочешь, чтобы я тебя отсюда больше не выпустил?

– А сможешь? – я улыбнулась, приподнимаясь на локтях, позволяя тонким лямкам соскользнуть с плеч, обнажая еще больше. – Я ведь даже с подарком. – Мужчина шумно выдохнул, приближаясь, – та самая лента сиротливо упала на пол от одного его резкого рывка. – Подумала, что нужно немного… разнообразия.

Я сдвинула декоративную подушку настолько небрежно, словно это не мое сердце было там, а какая-то резная фигурка. Замерла, прикусив губу, и с трудом удержалась от того, чтобы не засмеяться. Все-таки это особый день для нас обоих – нужно было быть той самой ненастоящей, чтобы вышло красиво.

– Одетт, – очередной бессильный приказ – признание его поражения. Холодные ладони впились в запястья, прижимая их над головой. – Ты могла умереть! – губы обожгли шею, зубы задели ее изгиб, царапая до крови. – Дура! Как ты…

Ругательства таяли в поцелуях, пальцы дрожали, ощупывая ребра – искал раны, которых не было.Бедный король не знал, что не всем нужно сердце, чтобы жить. Кому-то оно было предназначено как раз для смерти. Красивой, пламенной и возрождающей. Бессмысленной с учетом того, что ничего нового не появится.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть его, но Дарион никуда не планировал уходить: утянул меня к себе на колени, прижимая к груди так крепко, что ребра действительно затрещали. Мое терпение тоже.

– Ты могла умереть! – снова надтреснуто, словно он забыл все слова. Я вотпочти забыла – его имя, голос, взгляд. Он прижал мою ладонь к своей груди, где под кожей билось что-то неровное, человеческое. – Это… Это же твое…

Полночь приближалась звенящей тишиной, но часы начали бить ровно в тот момент, когда я все-таки решилась напоследок взглянуть страху в лицо. Это бы ничего не изменило, но ведь главное —идеально . Торжественно. Значит, нужно улыбнуться и немного помолчать, как он любит.

На шестой удар я все испортила. Испуганно вцепилась ногтями в его рубашку.

На седьмой – позволила себя поцеловать, путаясь пальцами в его волосах.

На десятый – тихо всхлипнула, мелко подрагивая и осторожно отстраняясь.

На одиннадцатый,предпоследний , мой тихий шепот:

– Храните лучше, чем я, Ваша светлость.

И – двенадцать. Наконец-то.

– Чертово солнце, я… – выдохнул он, и слова рассыпались пеплом, как и все вокруг. – Никогда… Никогда больше.

Только тьма. Долгожданная, спокойная и такая желанная.

Ведь большеникогда.

10. Я люблю, когда мои женщины оставляют следы

10. Я люблю, когда мои женщины оставляют следы

Один.

Потолок с трещинами в форме паучьих лап, золотые цепи на балдахине, нелепо яркий свет, пробивающийся сквозь идеально чистые витражи. Я не сразу открыла глаза снова, боясь понять, что это все сон. Впрочем, хоть что-то изменилось – я наконец осталась совсем одна и вполне довольная. Оставалось увидеть, изменилось ли что-то.

Город встретил запахом жареных каштанов и криками разносчиков. Прятаться было не от кого – кому надо, нашел бы и так, а потом пожалел бы, если бы успел. Зато наконец-то отпустило тянущее предчувствие неизбежного. Первый раз за три цикла —настоящая свобода. Даже воздух казался другим: густой, как вино, пропитанный дымом и человеческой суетой.

– Пять медяков за гадание, красавица! – старуха в цветастой шали схватила меня за рукав, тыча костлявым пальцем в карты. – Увидишь суженого, врагов…

– Уже вижу, – я довольно улыбнулась, сунув ей золотой браслет, и скрылась в толпе от ее удивленного взгляда

Суженый в потрепанном плаще как раз выходил из оружейной лавки, грустно смотря на свой проржавевший кинжал. Человек, совершенно обычный, простой, понятный. Шрам на скуле. Голубые глаза.Те самые голубые глаза, что мелькали в обрывках памяти между долгими ночами.

– Эй, красотка! – кто-то схватил за плечо, когда я почти придумала, что делать дальше. Положением нагло воспользовался полукровка-эльф с ярким ароматом перегара. – Ты откуда, еще и в шелках? Сбежала от мужа?

Изобразить скромную и невинную было просто, но неинтересно. Я улыбнулась, позволяя глазам вспыхнуть золотом, и сама шагнула к нежданному кавалеру поближе. Он только довольно усмехнулся, оценивая добычу.

– От очень богатого и уже мертвого, – отозвалась мягко, скидывая с плеча чужую руку и довольно щурясь. – Ищу нового. Повыносливее. Посоветуешь?

Незнакомец шумно сглотнул, бурча что-то про ненормальную девицу, и я почти расстроилась – слишком просто.

Нужный мне человек обнаружился совсем рядом – стоял у прилавка с яблоками, перекидываясь шутками с продавцом. Человек нашел человека. Удивительно, но с виду они даже не выдавали своей неприязни. Торговец наверняка хотел денег, а вотсуженый … Был просто тем, кто ничего не знал об Ином мире и его обитателях. И даже о своих соплеменниках в нем.

– Вы… – он застыл, когда я остановилась рядом, и взглянул так восхищенно, что ничего внутри не екнуло. Нечему. И незачем. – … похожи на ту, что мне снилась. Мы встречались?

– В прошлой жизни, – ложь родилась сама. Я улыбнулась так, как многоуважаемыйправитель не любил – идеально наигранно. – Вы обещали меня угостить. Еще не поздно.

Он рассмеялся – звонко, по-детски, и протянул румяный плод.

– Тогда возьмите долг, – он замер, когда мои пальцы коснулись его ладони, но взгляд не отвел. Изучал. – Я – Арон.

Человек . Настоящий, тёплый, без привкуса магии. Когда-то давно он был мне вполне симпатичен – слишком давно, чтобы это было правдой. Слишком давно, чтобы я сама нашла его и решила добровольно помочь. Исключительно от скуки и своего прекрасного характера.

Он кивнул куда-то в сторону садов, и я молча последовала за ним. Яблоко оказалось приторно сладким, а взгляд человека – знакомо влюбленным. Я старательно делала вид, что ничего не замечаю, а он скромно молчал.

Этомы уже проходили – на следующий день он должен был встретить свою блаженную, а я спокойно жить дальше. Точнее, в этот раз спокойно.

Просто, понятно и предсказуемо.

К вечеру в небольшой комнате постоялого двора в тусклом свете свечей человек внимательно смотрел на карту, по которой я лениво водила ногтем. Он слушал так внимательно, что это показалось забавным. Он явно пробыл в нашем скромном нечеловеческом мире не меньше года, судя по рассказам, но я оказалась первой, кто смог рассказать что-то важное.

– Не советую соваться кпроклятым , – я нарочно понизила голос, отчего человек подался ближе. Его дыхание опалило мне висок, щеки заметно раскраснелись не только от выпитого.Мальчишка. – Оборотни злые, прекрасный господин, и загрызут вас, если косо посмотрите на их уши. Драугры… Слишком скучные и чопорные. А вампиры, – несдержанно фыркнула, заправив за ухо золотую прядь, упавшую на пергамент, – сожрут все, что движется. А что не движется…

Голубоглазый улыбнулся, мимолетно погладив меня по щеке, и я тихо засмеялась. Неужели он когда-то мненравился ? Простой как медяк, наивно-добрый, этот взгляд из разряда «я буду джентльменом для прекрасной дамы». Наверное, я и сама была такой когда-то давно. Так давно, что забыла.

– А вот тут, – я оперлась локтями о стол, игнорируя очередной взгляд, – та самая обитель. Духи, возможно, кто-то изстихийных . – Человек непонимающе уставился на меня – на секунду полыхнула ярость.Не тот. Уже давно не тот. – Дриады, милый путник. Водяные, сирены, русалки. Там ведь Священный лес, куда людям путь… заказан. Кроме вас.

– Источник тоже? – он наклонился, и в голубых глазах отразились языки пламени. – Вы действительно можете провести меня туда? Даже без разрешения…

Я кивнула до того, как он договорил, и провела ногтем по береговой линии. Море с запада омывало те самые берега с золотистым песком и давними воспоминаниями.

– Если вы переживете дорогу, – наигранно безразлично пожала плечами, проводя ладонью над тонким пламенем. Оно послушно потянулось ко мне, лизнув ладонь. – И не будете лезть в делаблагих . Эльфы не любят, когда в их святыне кто-то есть. А феи кусаются.

– Вы все равно их всех приручите, – он улыбнулся, и я внезапно поняла, почему люди верят в ангелов. Ни капли расчета и сплошное доверие. – Говорят, фейри умеют…

– Она умеет кудабольше , – голос прозвучал у самого уха, заставив меня вздрогнуть. Ифрит облокотился о наш стол, поджигая край карты и загораживая меня от человека. – Я скучал, красавица. Все бессонные ночи стоило того, чтобы ты пришла сама.

Ифрит выглядел как всегда самоувереннопрекрасно . Горящий взгляд, ярко-алые волосы в совершенном беспорядке, словно он только встал из постели, а не пришел откуда-то… Точно питейного. И определенно с наличием женщин – противный аромат духов от его одежды заставил резко подскочить.

– Успокойся, малец, – недовольно бросил он, заметив, что человек настороженно потянулся к оружию. – Это ее я искал, – мужчина погладил меня по ушибленному бедру, прижимаясь со спины. Сопротивляться резко расхотелось, но и того невыносимого притяжения…Не было . – Та самая прекрасная звезда, которая тебе точно не по зубам. Да и со мной… Кусается.

В ответ на мой недовольный взгляд ифрит просто пожал плечами, словно заранее все знал, а я потянулась к ножу для фруктов, пока про меня на мгновение забыли. Человек смущенно доказывал, что ничеготакого даже не планировал, отвлекая мужчину за спиной, и я тут же вонзила тонкое лезвие ему в ладонь, пригвоздив к столу.

– Только если прекрасный господин распускает руки.

Ифрит рассмеялся, выдернув клинок – рана затянулась, не оставив и следа, а вот на мне следы остались. Он легко подхватил меня на руки, сжимая пальцы на бедрах так сильно, что его огонь золотыми змейками пополз по коже. Старинные руны, золотые птицы, следы его пальцев – картины сменялись одна за другой.

– Простомоя госпожа слишком соблазнительная, – поцелуй обжег висок, и человек смущенно опустил взгляд. – Сокровище забираю, малец. До утра, – я обиженно уставилась на ифрита, на что тот только улыбнулся. Нагло, довольно. Очень красиво. Жаркое дыхание обожгло чувствительную кожу за ухом. – И навсегда, кроха.

Соседняя комната оказалась приличнее, чем та, где мы были с человеком. Кремовые стены, мягкая кровать, даже вид из окна открывался на огромный сад, а не стену здания напротив. Носамым прекрасным было то, что я осталась одна. Назойливый ифрит исчез практически сразу же, как я начала возмущаться.

Долгожданная тишина встретила как старый друг – окутала спокойствием и ничего не просила. Я долго отмокала в горячей воде, ленивой кошкой валялась на кровати, и не сильно удивилась, когда дверь открылась без стука. Ароматы пряностей и чего-то сладкого тут же заполнили все вокруг, а я внезапно поняла, что совсем не против его компании. Терять было нечего.

В прямом смысле нечего – осталось просто тело и врожденная вредность.

Янтарный взгляд впился в меня в ту же минуту, как я поднялась, лениво потягиваясь и совершенно не стесняясь пристального внимания. Ифрит замер на пороге, а после захлопнул несчастную дверь так резко, что дрогнула скромная люстра. В руках – глиняная миска с дымящимися финиками и бутылка вина, в глазах – яркий огонь, способный сжечь.

– Подумал, что ты захочешь что-нибудь, – мужчина шумно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза. – Но, кажется, голоден тут я, йа нур.

Он опустился на край кровати, и я ловко выцепила вино, делая большой глоток прямо из горла под тихий смех мужчины. Наверняка ждал чего-то другого, но только качнул головой. Весь его вид говорил о том, что ифрит явно пришел не просто так – поиздеваться? Не дать мне общаться с человеком дальше?

– Если господин решил…

– Кусай, моя маленькая, – финик коснулся губ, липкий от мёда и чужого взгляда. Пламя в янтарных глазах вспыхнуло ярче, и я послушно откусила сладкую мякоть, совершенно не обращая внимания на то, как золотистая капля упала на ключицы и медленно поползла вниз. Только мстительно прикусила его пальцы. – Я люблю, когда мои женщины оставляют следы.

Бутылка звякнула о паркет, и я резко подалась ближе к мужчине, притворно обиженно щурясь. Значит, поиздеваться.

– Какой занятой господин, – вздохнула так грустно, как только могла, и нарочно ласково пригладила взъерошенные волосы ифрита. Рыжие пряди на миг заискрились. Почти как мои. – И после всех этих несчастных вы нашли время на меня?

Он поймал мою кисть, прижимая ладонь к своим губам. Смотрел так внимательно, будто пытался понять, игра ли это. Хотя скорее просто придумывал очередную красивую ложь.

– Других нет, – непривычно серьезно, уверенно. Наверняка тренировался на своих нежных поклонницах. Я невольно закусила губу, чтобы не выдать себя. – До тебя – никого. После тебя – никого. Даже если ты вечно будешь звать господином.

– Врете! Прямо в глаза! – я вырвала ладонь, скрестив руки на груди. Даже сама поверила, что обиделась, и немного расстроилась – помогло выпитое за ужином вино в большом количестве. – Пахнете женскими духами…

Элиас рассмеялся, перехватывая мой подбородок. Большой палец провел по моей нижней губе, размазывая остатки меда. Тело отреагировало мгновенно: чужой огонь проник под кожу, разгоняя кровь, низ живота наполнился тягучей тяжестью. Я скользнула кончиком языка по подушечке пальца исключительно из вредности —пусть мучается . Пусть терпит то же, чтои я.

– Потому что искалтебя , – жаркий шепот опалил губы через мгновение, а горячие ладони прошлись по спине, расстегивая застежку лифа. Кружево скользнуло вниз под пламенным взглядом. – Ты же чувствуешь это, кроха – прошептал он, не отрываясь. Глаза горели как угли, все сильнее напоминая мои. – Постоянно снишься мне, затмеваешь…

Глупая шутка судьбы . И он, и я. И…

Слёзы упали на его руку раньше, чем я хоть что-то поняла. Мужчина замер, я равнодушно протерла глаза от дурацкой воды. Выпила, доверилась магии, сама знала, во что вляпаюсь. И вляпалась – болото затягивало, близостьпары – еще хуже.

Я фыркнула, падая в подушки, и небрежно махнула рукой, словно ничего не случилось.

– Господин… – протянула лениво, поманив мужчину к себе.

– Госпожа, – жаркий шепот прямо в кожу, в поцелуй. Чуть выше ключиц, где кожа тут же загорелась. – Моя сладкая, – язык скользнул между грудей, собирая застывшую каплю меда и тут же переключаясь на соски, по очереди заставляя каждый заныть от еще большего желания, – моя прекраснаягоспожа .

Я впилась ногтями мужчине в плечи, едва сдерживая стон. Тело горело от каждого нового касания, плавилось, когда тихий смех жаркой волной прокатился по коже, заставив мелко задрожать от предвкушения. Предавало хозяйку, желая полностью забыться.

– Господин… – голос прозвучал чужим, сдавленным, и потонул в нетерпеливом поцелуе, когда мужчина навис сверху. – Пожалуйста, больше…

Широкие ладони по-хозяйски заскользили по бедрам, раздвигая их и стягивая остатки белья. Губы опускались ниже, оставляя золотые ожоги на ребрах, животе, напряженно подрагивающих предплечьях. Я вскрикнула, когда мужчина довольно усмехнулся, опаляя дыханием влажные складки.

– Элиас, красавица, – поправил он, не отрываясь, но взгляд горел по-хищному ярко. – Или я остановлюсь.

Проклятый шантажист.

– Эли… – не договорила. Всхлипнула, нетерпеливо приподнимая бедра и сжала в изголовье кровати белоснежную простыню, опаленную искрами.

Телу легко. Тепло. Выжигающе жарко.

Сначала – медленно и широко, от истекающего смазкой входа и постепенно выше. Туда, где все уже покалывает от желания и распирает от прилившей крови. Кругами, отчего я кусаю губы в безуспешной попытке подавить очередной стон. Затем – чуть сильнее. Языком по клитору, изнывающему от чужих касаний и собственного возбуждения – заставляя выгибаться от каждого касания.

– Видишь, – прошептал он, отрываясьтак не вовремя . Взгляд – вызов, насмешка, голод. Огонь, к которому тянет так сильно, что я была готова почти умолять. – Ты помнишь меня, – Элиас усмехнулся, опуская тяжелую ладонь на внутреннюю сторону бедра с ощутимым шлепком. Достаточно больно, чтобы я послушно вскрикнула. Так, чтобы ядействительно умоляла. – И больше не забудешь.

– Войди… – все оскорбления вылетели, слова последовали туда же. Даже закрывая глаза я все еще четко видела довольный взгляд янтарных глаз. И дикое желание, полностью идентичное моему. – Элиас, я…

– Нет, – тут же отозвался мужчина, удерживая меня на месте. – Сегодня – только ты.

– Эгоист, – зарычала, кусая нижнюю губу, и голос сорвался в протяжный стон, когда язык скользнул внутрь, тут же сменяясь пальцами.

Они с влажным хлюпаньем огладили чувствительные стенки, прижались к передней, медленно растирая до мелкой дрожи. Слишком неторопливо, почти ласково, отчего легкий удар языком по налившемуся клитору показался чем-то слишком долгожданным. Ногти соскользнули с простыни, царапнув собственную ладонь, и тело послушно выгнулось от горячего касания.

Просто химия. Просто обмен энергией. Просто магия.

Просто этот чертов… Элиас был прав.Помнила .

Стук крови в висках оглушил, когда я упала спиной на смятую постель и тут же оказалась в руках мужчины. Он улыбнулся, утянув меня к себе под бок, и рука скользнула между моих бёдер снова.

– Ты дрожишь, – я шумно выдохнула, вцепившись до крови в его предплечье – пальцы внутри двигались все так же медленно. – Здесь… – большой раскрыл влажные складки, неторопливо их раздвигая, – … и здесь, – поцелуй обжег покусанные губы, наполняя тело новой волной тепла.

– Не…

– Знаю, – он ускорил движения, другой рукой придерживая меня за поясницу. Тяжело, властно, горячо настолько, что в следующую секунду перед глазами действительно вспыхнули звезды.

Та самая магия. Даже отчасти моя.

– Ещё? – приглушенно спросил мужчина, когда я наконец смогла открыть глаза. И слегка отстраниться, перекатившись на спину.

Сбитое дыхание было слишком шумным в наступившей тишине – только стук чужого сердца рядом пытался с ним соперничать.

– Доволен, извращенец? – я мстительно ткнула ифрита локтем в бок. Он рассмеялся, выловив мою ладонь, и сжал ее так крепко, что последние силы сопротивляться пропали.

– Это был первый акт, красавица, – мужчина лег ближе ко мне, небрежно махнув рукой, и свечи погасли, оставив только сияние его глаз. И бесконечно завораживающие руны на груди. – А сейчас спи.

– Ты… не закончил, – не узнала свой голос – хриплый, обиженный. Я прижалась к горячему телу так близко, что собственное уже совсем не противилось – искало тепла. Чужого, стирающего все.

– Завтра, – рассмеялся он, и последнее, что помнила – его рука, рисующая круги на спине, и мягкий шепот:

– Спи, моя девочка. Я согрею.