Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

18. То, что должно случаться с предателями

18. То, что должно случаться с предателями

Сплетенные из полусгнивших корней фигуры подступали медленно, почти вальяжно, будто это была простая прогулка по берегу моря. Неслышные шаги, едва различимый шелест стройного хора голосов вокруг – целое представление на арене, а не встреча с давними друзьями. Да и даже не друзьями: они не трогали меня, я – их, но мы все прекрасно знали, что хрупкий баланс может быть нарушен. Например, как сейчас.

Обычно воздушные легкие фигуры не отступали, как обычно, и не суетились радостно вокруг. Они вытягивались, принимая очертания чего-то дикого – высоких, тонких, с глазами, похожими на расколотые опалы. Я замерла, оглядываясь по сторонам, но не чувствовала совершенно ничего. Ни страха, ни опасности, хотя понимала, что сценаспециально была создана для чего-то ритуально-кровавого.

– Не сопротивляйся, – произнёс один из них, когда я попыталась отступить, и его голос был как скрежет металла по стеклу – противен до острой рези в висках. – Это не больно. Почти.

Воздух сгустился, давя на плечи, словно не хотел отпускать. Заскрипели ветви полусгнивших деревьев под навязчивый шепот духов вокруг. Тех, что потрусливее, чтобы лично попытаться приблизиться. Ведьубивать – не дурачиться. Знала по опыту. С каждой стороны.

– Ты пришла сама, – продолжил хранитель, облегченно вздохнув. – Это хорошо. Значит, не придется ломать крылья.

– Я не… – начала я, но он уже шагнул вперёд, и его пальцы, холодные и острые, схватили меня за запястье. Сжали так сильно, что самое время было закричать, но не нашлось сил.

Магия таяла, все больше давая понять, что ее забирал сам сад – воздухом, своим гнилостным дыханием. Я попыталась сосредоточиться, но даже собственный огонь затих, свернувшись в груди тяжелым грузом.

– Ничего не бойся.Тебе не привыкать . Это будет быстро, – прошептал главныйзатейник , наклоняясь ближе, и заставляя вздрогнуть от его могильного дыхания. – То, что должно случаться спредателями , готовилось только ради тебя. Но не бойся, огонек, – ты ведь уже не жива. Очень, очень давно.

Тень метнулась ко мне, и в тот же миг острая боль пронзила грудь. Я не смогла даже вскрикнуть – испуганно опустила взгляд, рассматривая лезвие, торчащие острием между ребер, и сама не заметила, как улыбнулась. Глупо,совершенно глупо , но уже не так больно. Даже когда оно сильнее вошло в плоть, разрывая мышцы. Даже когда поняла, что это и не клинок вовсе медленно провернули внутри – что‑то холодное и острое – не металл, не кость, а нечто иное, сотканное из тьмы.

– Нет… – выдохнула я, пытаясь выдернуть руку, но хватка только усилилась, а ветвистые лапы упали на плечи, не позволяя отстраниться. – Не надо…

Грязные когти впивались все сильнее, пока я не сдалась окончательно, практически упав на колени и с трудом сумев не провалиться в такое долгожданное забытье.Еще немного . Совсем немного. Потерпеть, дождаться, пока этот дурацкий огонь внутри проснется, хотя бы немного залечит рану, щедро окрапляющую кровью пожухлую траву.

Совсем чуть-чуть .Совсем…

Не бояться больше, чем сейчас. Не дать понять духам, что мне есть что терять.Хотя бы иллюзию этого забытого чувства.

Вот только обычно золотая кровь, стекающая из раны на груди, постепенно становилась все чернее. Мир вокруг мутился, и я уже была не уверена в том, что вижу, но происходило… То, что рано или поздно должно было случиться – господа не побрезговали грязной игрой, решив отравить бедную птицу. Рассмеяться не вышло: из груди вырвался хриплый стон, едва различимый на фоне всеобщего волнения.

Хранитель склонился надо мной, его пальцы сжали подбородок, заставляя поднять голову. Глаза – два бездонных омута – впились в мои, словно искали что‑то. На мгновение стало не больно. Обидно. Обидно настолько, что по щекам потекли горячие слезы, которые я не сумела сдержать. Я бы хотела видеть не их.Не этот сброд .

– Сердце… – прошептал он, и в его голосе прозвучало недоумение. Коготь царапнул щеку, покрытый сухой корой палец размазал выступившие капли по коже, недоверчиво повертев мое лицо. – Оно… снова с тобой?

Я не поняла, о чём он. Боль застилала разум, слезы – глаза, но сквозь пелену увидела, как он отдернул руку, будто обжегся. Вытер руки о свой плащ из гниющего мха, опустился напротив, жестом приказав кому-то позади отойти. Тут же из груди вышло залитое чернотой лезвие, заставив обессилено закрыть глаза.

Не смей – далекий голос разума.Еще немного – цепкие лапы смерти, ее злобный клекот.Хватит – боль, зовущая раствориться в ней.

И никаких собственных мыслей.

– Невозможно, – прошептал он снова. – Ты не должна… не можешь…

Мои пальцы царапали землю, пытаясь найти опору, но всё скользило, уходило из‑под рук. Голоса стихли, тишина опустилась также неотвратимо тяжко. Такая плотная, что можно было услышать, как бьётся моё сердце. Медленно. Тяжело. Словно утешая, что его даритель все еще рядом.

– Посмотри на неё, – удивленный женский шепот где-то совсем рядом, холодные пальцы на затылке, перебирающие волосы. Медленно, осторожно – мерзко настолько, что я зашипела, дернувшись. – Оно бьётся. Оно… целое.

Молчание, сотня взглядов, иглами впивающиеся в кожу. Странное тепло внутри – едва ощутимое, слабое. Все еще живое. Точнее,пока что .

– Ты уверен? – спросил кто‑то, и в его тоне сквозило недоверие.

– Да.

– Значит, она… – начал один, но другой резко оборвал его:

– Молчи. Не произноси это вслух.

Они переглянулись. Я не видела их лиц, но чувствовала, как их уверенность дрогнула. Поднять голову не вышло – тело отказывалось подчиняться. Всё, что я могла, – слушать их все более далекие голоса, чувствуя, как холод ползет по позвоночнику, а темнота постепенно окутывает все вокруг. Так просто. Особенно зная, что начинается что-то пострашнее.

Но что именно начинается – я не знала.

И, возможно, не хотела знать.

Три.

Я очнулась от холода. Не того, что пробирает до костей на зимнем ветру, а другого – вязкого, будто пропитанного тишиной и плесенью. Открыла глаза – и тут же зажмурилась: свет пробивался сквозь узкие щели в ставнях, выхватывая из полумрака очертания каменной кладки. Стены давили. Потолок нависал так низко, что казалось, вот‑вот рухнет на меня.

Если бы . Не пришлось бы мучиться.

Пальцы мелко подрагивали, стоило мне попытаться поднять руку, чтобы коснуться раны на груди. Вот только не было даже рубца – все идеально, словно ничего не произошло. На коже блестели капли пота, но холод не уходил. Он сидел внутри, в костях, в крови, в том месте, где еще вчера пульсировала боль.

– Проснулась, – прошелестел голос.

Я не вздрогнула. Даже не повернула головы. Знала, что они здесь. Всегда здесь. И это не было поводом продолжать валяться мертвым грузом. Почти мертвым, но все еще не совсем живым.

– Конечно, проснулась, – ответил другой, более высокий, почти звенящий. – Она же не мертва. Пока.

Смех. Тихий, как шелест сухих листьев.

Матрас под спиной скрипел и проседал, словно был сделан из спрессованных теней. Комната… если это можно назвать комнатой… напоминала каменную нишу. Ни окон, ни дверей – только неровные стены, покрытые мхом, и тусклый свет, сочащийся откуда‑то сверху, будто сквозь толщу воды. Совсем не обитель, скорее, что-то забытое.

– Где я? – голос звучал хрипло, будто я кричала всю ночь.

Один из них скользнул ближе. Мужчина? Женщина? Не разобрать. Черты лица менялись, как отражения в кривом зеркале: то нос заострялся, то губы растягивались в усмешке, то глаза становились вертикальными, как у кошки. Как всегда – ничего нормального.

– В доме, что ждал тебя, – он склонил голову, и его волосы, похожие на дым, колыхнулись. – Ты должна отдохнуть. Мы спасли тебя. Или ты действительно хотела умереть там?

– Спасение… – я усмехнулась, но смех вышел больше похожим на кашель. – Так вы это называете? Разорвать на части, чтобы потомчто ? Добить побольнее?

Дух улыбнулся – слишком широко, с намёком на клыки, но не ответил. Только отступил, растворяясь в тени. Дверь за ним закрылась беззвучно, тишина ненадолго поглотила даже собственные мысли, но передышка была слишком недолгой. Тягучей, надломленной, предвещающей скорую бурю.

Секунда, две, три.

Снова.

Тихий шелест вокруг, мой шумный вздох, проклятия в адрес хозяев всего запустения. Потом – шепот. Многоголосый, как рой насекомых.

– Она не понимает, – колокольный смех. Высокомерный, наглый, пустой.

– Не может понять, – не менее ядовито. С четким осознанием того, что я еще не пришла в себя полностью.

– Сердце… – прошелестело в общем гуле, заставив действительно испугаться. Больше, чем смерти. Больше, чем неизвестности. – … оно всё ещё с ней.Чужое, но ее . Обжигающее.

Конечно со мной. Мне добровольно отдали часть вечности, не спросив разрешения. Чтобы привязать. Чтобы доказать, что так должно быть. Что я и сама отчасти этого хотела.

– … или не переродилось, – возразил другой, но услышала я только обрывок фразы, так как сосредоточилась на том, чтобы подняться. Успешно. Шатко, но для начала неплохо. – Оно просто… изменилось.

– И теперьэто – ключ.

– Или ловушка.

Разрушенный замок оказался ничем не лучше клетки, из которой я поспешила сбежать при первой возможности. Серые заплесневелые стены, разбитые витражи, бесконечный туман и холод, пробирающий до костей. Заброшенный сад, полный той же самой дряни, что все еще слишком ярко был перед глазами: черные деревья без листьев, небо, затянутое тучами.

О местонахождении догадалась почти сразу – Ноктис. Тот самый легендарный город на границе с миром живых, о которых я слышала так давно, что вспомнила только чудом. Самое то для существа, которое еще не определилось, чего хочет больше – покоя, бесконечно долгих дней. Но точно я знала одно – присутствие духов казалось все более назойливым. Будто я была занятным экземпляром для изучения. Без моего согласия и разрешения.

Спящая магия только лениво ворочалась изнутри, хоть немного скрашивая унылую обстановку – алые искры сыпались с ресниц, узорами тлели на коже, напоминая о том, что где-то там меня ждет один огненный наглец. Наверняка злится и обязательно выскажет мне за излишнее любопытство.

– Хватит за мной таскаться. Мы и так в чьей-то больной фантазии, – я отмахнулась от мотылька, отчаянно близко подлетающего ко мне. – Вы же в курсе, что полукровки меня растерзают, когда увидят? – На секунду даже захотела поджечь его, но вовремя удержалась – тратить остатки сил на такую ерунду казалось глупо. – Илиэто вам нужно?

– Нам? – дух рассмеялся, и его смех был похож на звон разбитого стекла. Белесые взгляды провожающих впились в кожу, заставив ненадолго замереть. – Нам нужно, чтобы ты выжила, огонек. Пока.

– Покачто ? – тихо прошептала, скользнув кончиками пальцев по кривым воротам у выхода.

Впереди показались крыши домов, обвитые плющом стены. Мрак – полный, беспросветный, отчаянный настолько, что ненадолго мне стало почти жаль местных обитателей. И такие же тени скользили по улице. Безликие, слишком спокойные, озлобленные – совсем как люди, отравленные частицами магии в столице и понявшие, что это неотвратимо.

– Пока не придут за тобой, – ворон опустился на мое плечо почти бесшумно, словно наслаждаясь моим удивлением. Впрочем, я и сама была отчасти шокирована – слишком давно не испытывала подобного.

Почти три человеческих года. Ничтожно мало для бессмертных существ, поразительно долго – для смертных, чей день жизни ценен в связи с угасанием и болезнями. Причем наверняка не только в Ином мире, но и в их, обывательски диком.

– Кто? – вырвалось само, совсем не к месту, особенно с учетом того, что в тот же момент я ускорила шаг, бессовестно нагло расталкивая немногочисленных прохожих.

Она мелькнула в толпе неотвратимо ярко. Неправильно, непрошено, совершенно не к месту.

Светлые волосы, олений затравленный взгляд, эти хрупкие крылья, переливающиеся даже без солнечного света.Человека рядом не было, как я ни старалась его найти, и несмотря на сильную неприязнь к девчонке, я все-таки ухватила ее за запястье, резко потянув в сторону ближайшей лавки. Вывеска с изображением кости жалобно поскрипывала, угрожая одним только обозначением, но большей опасностью была фея, которая почему-то пошла за мной.

– Это все из-за тебя! – прошипела я, как только дверь за ее спиной скрипнула, а торговец скрылся за занавесом, завидев огненные всполохи на мне. – Ты и твое идиотское проклятье! И ради чего? Ради человека! Смертного!

– Я тебя даже не знаю, – обиженно выдала блондинка, сверкнув недовольством во взгляде, но опасливо замерла. Знала, кто сильнее. И совершенно точнознала , что от нее хотели. – Сумасшедшая… Откуда ты…

Половицы скрипнули со стороны прилавка, и любопытная пара глаз уставилась на зашуганную фею и злую меня. Пернатый дух сидел под потолком на пыльном шкафу, не вмешиваясь, и повисшая тишина показалась какой-то слишком неправильной. Зловещей. Той самой, после которой следует что-то нехорошее – как минимум.

– Ты вообще не моглаумереть ! – задумчиво прошептала фея, чью руку я все еще не могла отпустить. Сдалась? Удивительно быстро, будто это было частью плана. – Исчезнуть? Возможно, исчезнуть… Забыть? – А я… все еще сжимала пальцы до боли, впиваясь в ее плоть ногтями с такой силой, что уже ощущала легкий сладковато-металлический запах. —Он не говорил, что ты…

Боль в груди пронзила в самый неподходящий момент, заставив испуганно вскрикнуть. Огонь полыхнул ярко, обжигающе горячо – как обычно, но слишком остро для ослабшего и отравленного тела. Девчонка отшатнулась, помедлила немного, но зачем-то потянулась ко мне.

– Тише ты, – усталый вздох, прохладная ладонь у меня на лбу, и силуэты постепенно обрели былую четкость. – Боги, как ты вообще существуешь? Будто собирали по перьям. И как-то… неправильно.

Неприязнь к девчонке оказалась взаимной и крайне сильной. Не те брошенные украдкой взгляды от нее, да и далеко не та насмешливая легкость, с которой я их принимала. Словно все, что было в наши недолгие встречи, случилось совершенно случайно и не в этой реальности. Маленькая миссне-мешай-нам только вздохнула, прошептав что-то о более тихом месте.

А я… позволила ей показать путь. Идти все равно было некуда – мрачный город казался однообразным, скучным. Опасным, словно за следующим поворотом мог ждать мой последний вздох. Только девчонка чувствовала себя более менее уверенно – даже не дрожала, изображая испуганную лань. Она просто недовольно вела меня куда-то сквозь туман, пока я старалась игнорировать любопытные взгляды прохожих.

– А ведьона забрала у тебя того… – голос хранителя раздался тихим шелестом совсем рядом. Как ветер, свистящий где-то рядом, только более мрачный и скрежещущий. – Как ты его зовешь? Смертный? Суженый? Путник? Скучаешь, огненная?

Я не ответила. Просто усмехнулась, нарочно поправив волосы, когда ощутила на себе очередной приступ массового внимания, и расправила плечи. Если уж духи, включая их низших представителей, смогли здесь находиться, значит, могла и я. Слабость – явление временное, даже раздражающая фея – тоже.

– Ну же, не отставай! – звонко окрикнула блондинка, оглянувшись на меня с явным недовольством. – Я не нанималась возиться с диким зверьем! Чем быстрее ты отсюда исчезнешь, тем…

– Ну что ты, дорогуша, – кто-то за спиной фыркнул, заставив девчонку застыть, а меня вздрогнуть – тяжелая ладонь опустилась на плечо, небрежно смахивая с него несуществующую пыль. – Ее сиятельство всегда желанный гость. Принесла настоящий подарок от нашихдрузей . Надо встретить ее достойно.

Ворон, летящий над головой, разразился чем-то большим, чем просто карканье. Вопль, полный того самого ужаса и благоговения, от которых вмиг стало не страшно – противно. Огонь в груди замер, словно напрягся перед неизвестностью, а я поняла, что совершенно не готова умирать.

19. Взамен всего лишь на птицу

19. Взамен всего лишь на птицу

– Вообще-то я его любила, – подала голос фея, смотря на того, кто стоял за моей спиной, а затем – на меня. Пронзительно искренне, чтобы я не могла не поверить. – Сама знаешь,истинность – ужасная пытка, да? Только не ты одна пострадала из-за нее.

– Ты просто скучала,цветочек , и немного заигралась с человеческим мальчишкой, – усмешка настолько едкая, словно говорящий знал,о чем мы говорили. Так, что по спине пробежали мурашки, и я сразу поняла, кто решил скрасить наш досуг. – А потом создавала бездушных кукол, за которымиона , – мужчина взъерошил мои волосы на макушке, – должна была гоняться. Но эта дурасовершенно случайно решила развлечься с проклятым. Да, милая?

Уже мне. Даже интонация изменилась – из слегка ироничной стала тягучей, как яд. Будто полукровка действительно ненавидел меня больше, чем я его. Он шагнул вперед, спрятал руки в карманы, лениво скользнул взглядом по мрачным окрестностям. Совершенно отвратительный экземпляр из всех, что могли быть.

– Не ревнуй, дорогой, – смех вышел поразительно звонким для гнетущей атмосферы, но Ксандр дернулся от прозвища, а я нарочно подошла ближе к нему, кончиками пальцев скользя по его груди. – Ты ведь так ждал меня… Притворился мертвым, обманул нашего прекрасногоправителя , а теперь боишься бедную девушку?

– Она… – малышка Лилия пораженно вскрикнула, когда руна на груди мужчины засветилась ровным золотым цветом, и отшатнулась, врезавшись спиной в угол дома. – Как ты… Она тебя… Серьезно,ты попался?.. Ей⁈

– Заткнись! – оборвал сероглазый, вместе с моим радостным:

– Без шансов.

Ворон улетел совершенно незаметно. Господа отравители вообще исчезли стремительно и единодушно, когда что-то вокруг начало меняться. Город словно поглощал все инородное, постепенно все больше и больше пронизывая обжигающим холодом даже меня. Огонь в груди послушно вспыхнул, согревая, но и он не был способен окончательно разрушить дурацкое наваждение.

– Вперед, красавчик, – я вздрогнула, но голос прозвучал слишком ровно, что несказанно обрадовало. Еще только перед этой парочкой показывать свои слабости. Не дождутся. – Веди, куда хотел, пока ты не повторил свой чудесный заплыв. И расскажи, что от меня надо. Или мы сподружкой заставим тебя.

Фея фыркнула, прижав ладонь к губам, но я успела заметить ее улыбку. И чтомилый путник в ней только нашел? Ах да, любовь всей жизни. Свет, красоту. И вот это вот кровожадный взгляд, который обычно тщательно маскировался под невинно-ласковый.

–Если бы ты не … Черт, – сероглазый скрипнул зубами от недовольства, но послушно повернулся в сторону узкой мощеной дорожки вглубь квартала, и пошел первым. Его ярость была ощутима – горькая, отчаянная, такая яркая, что это почти взбодрило. – Никогда не видел более невыносимой женщины. Тебя хоть за что-то можно любить?

– Кто бы говорил, – блондинка обняла себя за плечи, когда мы вышли к площади, и опасливо покосилась на меня. На секунду, всего на мгновение мне показалось, что она хотела сказать что-то большее.

– Разве что… – глухо прозвучало в ответ на грани слышимости, и я старательно сделала вид, что не слышала и вовсе.

Город менялся так стремительно, что постепенно я перестала слышать голоса назойливой парочки. Каменные рёбра домов вздымались и опадали, будто под кожей у них бился чужой пульс. Мостовая под ногами то твердела, то размягчалась, словно пыталась запомнить каждый шаг – и удержать.

– Огненная, берегись их, – тихое предупреждение от девчонки, которое я едва расслышала за шелестом теней, которые тянулись ко мне с поразительной уверенностью. – Они не подавятся даже перьями.

Улицы началискручиваться . Изворачиваться, поглощать тех, кто просто шел по ним, окропляя кровью холодные камни.

Сначала я подумала, что это иллюзия – туман, игра света, усталость. Действие яда, который наверняка еще не полностью исчез. Но потом увидела, как мостовая изгибается, как дома наклоняются друг к другу, образуя арки, а затем – туннели. Каменные стены смыкались, оставляя лишь узкие проходы, и каждый раз, когда я пыталась свернуть, путь оказывался перекрыт.

– Живее, – приказ от Ксандра, который ускорил шаг, когда вдали раздались крики. – Город не любит медлительных.

Я сжала кулаки, когда одна из стенпрогнулась , словно требуя внимания. И мне не удалось отказать этому чудовищу. Камни под пальцами оказались тёплыми. Живыми. Даже живымивдвойне – они были покрыты липкой кровью очередных жертв.

– Онжив , – прошептала я.

– Конечно. Поживее всех нас, – полукровка наконец обернулся, и я увидела его лицо – наполовину человеческое, наполовину звериное, с глазами, в которых плясали чужие огни. – Слушай,птичка . Слушай внимательно. Пока еще можешь.

Страх подступал слишком близко. Каждый шаг приближал меня к той самой точке невозврата, когда выбора не было, кроме как бежать. Из этого лабиринта. Из холодных лап смерти, которые уже тянулись к шее все более и более явно. Подальше от того, что напоминало о плохом. И особенно – от того солнечного тепла изнутри, что согревало, несмотря на хаос.

– Слушай. Быстрее, пока мы не… Боги, запомни все, – шёпот феи заставил вздрогнуть, и она шагнула ближе, почти касаясь меня плечом. – Он ведет. Город, мир. Зови, как хочешь, но… – Я оступилась, неудачно подвернув ногу на очередном камне, и злобно уставилась на Лилию, которая сделала вид, что не заметила этого. – Не оборачивайся. Никогда. Даже если услышишь кого-то…

Она боялась. Только я до сих пор не понимала – кого, чего, зачем. Просто кивнула как-то легко, не придав значения словам.

Лабиринт менялся с каждым шагом. То узкий коридор внезапно расширялся в зал с колоннами, покрытыми резными лицами, которые следили за мной пустыми глазницами. То лестница вела вверх, но через несколько ступеней обрывалась в пустоту, и приходилось прыгать, хватаясь за выступы, которые тут же осыпались под пальцами.

– Оно забирает волю. К жизни, к сопротивлению…– продолжила она, когда Ксандр значительно вышел вперед. полностью игнорируя наше присутствие. – Не отдавай сердце, огненная. Ни сердце, ни разум. Даже если…

Впереди показался собор. Обугленный, черный, острыми шпилями рвущийся вверх так яростно, словно хотел проколоть эту серую массу облаков – да и облаков ли – насмерть. Сероглазый замер на его ступенях, фея схватила меня за руку, резко потянув на себя, будто хотела просто обнять. В наступившей тревожной тишине был едва слышен ее сбивчивый шепот:

– Даже если это ради того, кто тебе дорог.Никогда. Запомни. Не отдавай ничего, что может навредить тебе. Просто – выживи.

Я невольно усмехнулась, а она отскочила от меня ровно в тот момент, когда Ксандр обернулся. Его облик все больше искажался, словно не зная, кем хочет предстать по итогу – человек, зверь, страж, искаженный чем-то более темным, чем я пыталась представить. Тепло в груди опасливо сжалось, когда скрипнули ржавые петли железных ворот. Блондинка замедлила шаг, я – нарочно ускорилась, в пару шагов оказавшись рядом с мужчиной.

– Туда, – сказал полукровка, небрежно качнув головой. Он больше не насмехался. Притих, как будто ждал избавления. Но от кого – узнать не решилась.

– Зачем?

– Потому что это конец, – он накрыл метку на груди ладонью, неприязненно поморщившись. – Или начало. Решатьтебе .

Конечно мне. Он все еще был связан со мной из-за моей глупости. исполнил бы все – любую мелочь, любое ужасное желание, вот только мне это было не нужно. Хотелось бы и вовсе избавиться от нашей связи, но способ был лишь один. И наверняка мы оба знали об этом.

Я шагнула внутрь, не сумев противостоять любопытству и тому странному спокойствию, что охватило слишком неправильно и плотно. Как будто даже среди этой ночи еще живет и греет солнце. Будто что-то нужно, важное – совсем рядом. Будтодругого пути – нет.

Впрочем, его и не было.Никогда , судя по всему безумия вокруг.

Двери за спиной захлопнулись. Неотвратимо громко. Зловеще. Стенысомкнулись следом, окропив все вокруг алым светом. Словно оживший кошмар, в котором гибло все, что было вокруг, но с одной только разницей – жизни здесь не было. Ни до, ни после – ни когда-либо вообще.

Догадка пронзила слишком резко – собор оказался не зданием.

Он былпастью .

Одиночество настигло неожиданно. Малышка Лилия и вовсе не рискнула войти. Ксандр исчез так внезапно, что я даже не успела осознать: только что он был здесь – и вот его уже нет. Лишь ощущение чужого присутствия – холодного, насмешливого – скользило по коже, все сильнее

– Сюда, – раздался голос хранителя духов. Он не шёл рядом, но его гнилостное дыхание нещадно преследовало с каждым шагом все увереннее – он был везде: в тенях, в скрипе камня, в шепоте, который то нарастал, то затихал. – Ты ведь хочешь знать,зачем тебя привели?

Я не ответила. Просто пошла вперед, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Боль помогала не потерять себя в этом лабиринте из резных колонн и арок, где каждая тень казалась живой. Приглушенная, тупая, едва ощутимая – знакомая настолько, что становилось легче. Больнее. Опустошеннее, будто на любое чувство расходовались последние силы.

– Готова, маленькая птичка? – шепот на ухо, дрожь по спине. – Не бойся, это будетвесело .

Из‑за массивной арки впереди донеслись голоса. Сердце забилось быстрее, ощутив присутствие чего-то близкого. Важного. Знакомого даже не голосом – присутствием, существованием,голодом . Я сжала пальцы на горле так сильно, как могла, чтобы заглушить тихий всхлип – несмотря на мою резкость,он был здесь.

Голос – низкий, раскатистый, с металлическими нотками – я узнала мгновенно.Дарион . Злой, холодный, безжалостный. Сама не заметила, как улыбнулась – он был рядом. Даже если готов был убить нечто темное, обитающее в зале.Даже если – меня . Второй – насмешливый, тягучий, словно мёд, смешанный с ядом. Наверняка местный властитель.

Я замерла, прижалась к стене, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкую ткань платья, и старалась даже не дышать. Совсем немного подождать, всего лишь дождаться, пока разговор затихнет, а затем… Он будет рядом. Я обязательно оттолкну его, а он – не позволит этого. Неумело любяще, грубовато – так, как никогда не признается, но постарается показать.

– Ты дал слово, князь, – голос существа звучал надменно лениво, с едва уловимой издевкой. – Сердце феникса взамен на силу и жизнь.Ты забрал силы предшественника,ты унаследовал его власть,ты выжил. – Восторг в голосе говорящего все больше пугал. Он радовался тому, что рушился мир тех, кто его изгнал, но… Делал это слишком яростно. – Ты получил свое, проклятый. Взамен всего лишь на птицу.

– Ты не говорил, что это будетона , – в голосе Дариона звенела сталь. Та самая, которой так боялись окружающие. – Никто не предупредил, что это…

– Наш ледяной король влюбился? Ах, какая жалость! – тьма постепенно окутала зал. Смехом, яростью. Чем-то приторно предательским и знакомым. – Но чувства – скверная штука, не находишь? Они искажают договорённости, делают их хрупкими.

Я осторожно выглянула из‑за колонны, решив воспользоваться тем, что дух затих, и больше не смогла отвести взгляда. В центре зала, залитого призрачным светом —его темный силуэт. Горящий каким-то незнакомым огнём взгляд, прямая спина. Вокруг – туман, нечто эфемерное, почти неосязаемое – тень с глазами‑опалами, мерцающими в полумраке.

– Ты изменишь условие. Не феникс, не птица. Все, что принадлежит мне.Все, что не она, – Дарион шагнул вперед, загораживая собой пространство, где, казалось, могла бы стоять я. Сердце предательски сжалось от невысказанных слов. Если бы я успела…

Но я не успевала никогда. Потому что не хотела. Потому что предпочитала уходить от правды. Необходимой, но всегда такойнеудобной .

– Видимо, забыл,незваный гость? Она сама отдала тебе то, что нужно, – существо загрохотало громовыми раскатами – нечто, похожее на смех и одновременно треск рассыпающегося стекла. – Признавайся, где спрятал. Куда потратил. Почему не пришел сразу. Или…

Дарион не ответил. Только плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Я хотела шагнуть вперёд, но ноги словно приросли к полу. Он был так близко, что все внутри уже не просто тянуло – кричало, чтобы я оказалась рядом. Чтобы больше не плутала одна в этом потерянном мире.

Чтобы если и умирать,действительно умирать , то хотя бы с ним.

– Ты обещал, – продолжил туман, и в его голосе зазвучала угроза. Он заклубился, обретая человеческие очертания с громким шипением. – Ты клялся. Теперь отдай то, что принадлежит мне.

Не человек. Не призрак. Что-то большее. Высокое, стройное, красивое —слишком красивое, чтобы быть настоящим. Гладкое лицо, без возраста, с глазами, в которых мерцали опалы, будто в них заключены тысячи сожженных миров.

– Можешь забрать обратно, – Дарион резко развернулся, и его взгляд скользнул по арке, за которой я пряталась. – Все…

Всего секунда. Короткое мгновение, за которое я поняла, что действительно скучала и ждала этой встречи. Жалела, что в последний момент испугалась самой себя. В его глазах вспыхнуло что‑то тёплое, почти умоляющее —«Не выходи ». Обещание, безмолвное, но уверенное —«Ты не умрешь» . И невысказанное – «Даже если не будет меня» .

– Все, кроме нее.

Сердце замерло не от страха, а от тоски – такой острой, что казалось, будто в груди кусок раскаленного угля, готовый превратиться в пепел. Если уже не превратился после всего произошедшего. Чертов проклятый улыбнулся – поняла, не увидела. А я,дура , стояла здесь, прячась, как будто это могло что-то изменить.

Все равно с рассветом все началось бы снова. До боли знакомые лица, места. Все та же безысходность, обрекающая каждый раз заново проживать злосчастные летние дни.

Я хотела послушаться, затихнуть, попытаться уйти, но не смогла. Просто на мгновение прикрыла глаза, позволяя знакомому огню скользнуть по коже легким утешением. Бесполезным, призрачным, но слишком нужным, чтобы сделать шаг вперед. Ничего ведь не закончится сейчас? А если закончится – будет покой.

– О, какая прелесть! – голос тьмы вдруг стал мягким, почти ласковым, будто хищник, который нашел долгожданную жертву. – Наконец, подоспели наши милые зрители. Смотри, проклятый, какая прекрасная госпожа!

Тишину прорезал радостный смех. Существо потянулось ко мне, долговязым силуэтом останавливаясь рядом, кланяясь нарочно галантно и предлагая раскрытую ладонь.

– Маленькая огненная девочка. Ты ведь слышалавсё , да? – огорченный вздох заставил настороженно замереть на месте. – Старик привел тебя идеально вовремя, верно? Бедная, бедная птичка… Но ты ведь с подарком, верно?

Вложить ладонь в его оказалось несложно, даже не дрогнули пальцы, которые тут же крепко сжало что-то обволакивающе липкое. Сложнее оказалось последовать за тьмой, которая только веселилась как сумасшедший шут. Тело вмиг показалось слишком тяжелым для живого существа, а осколки разбитых витражей впивались в голые ступни все сильнее с каждым шагом.