Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Толькоостанавливаться было нельзя.

Потому что он был здесь. Потому что он был жив. Потому что он был моим. И сверлил этим своим недовольным взглядом, будто я сотворила очередную глупость.

Хотя бы в этот раз был прав – это былоглупо .

То, что хотела сделать. Точнее, что должна, чтобы закончить бесконечный круг «должна» и «обязана». И ради двух дураков, один из которых вот-вот готов был оставить меня одну.

– Любимица духов, каково быть преданной дважды? – голос прозвучал не из одного места. Он был повсюду: в камне, в тенях, в воздухе, который вдруг стал густым, как смола. – Эти трусы предпочли разрушить собственный дом, чтобы поскорее избавить от тебя, пока твой мальчишка не осмеливался. Но я болеемилосерден . Я не причиню тебе боли. Пока что.

Оно улыбнулось нежно, почти ласково, когда я попыталась вырвать ладонь, но отпустило, позволив тут же оказаться в руках мужчины. Его сердце билось быстрее, чем должно было, в фиолетовых глазах – застывшая злость, разъедающая саму себя.

– Девочка, ты ведь знаешь, что он не спасёт тебя? – насмешливый шепот потонул в хриплом рыке Дариона, когда он прижал меня к себе так сильно, что стало тяжело дышать. – И все еще хочешь быть ближе к нему? Несмотря на ложь?

Я замерла, не пытаясь отстраниться, даже когда от объятий хрустнули ребра, и хватка немного ослабла. Только лениво посмотрела через плечо на размытый силуэт. Он знал, что все равно получит свое. Читал в моем взгляде, в решимости, которая родилась совершенно спонтанно.

– Ты всегда такой герой, – прошептала я, проводя кончиками пальцев по щеке Дариона, отчего тот вздрогнул, но взгляд мгновенно потеплел. – Даже когда надо простосказать правду .

Он попытался оттолкнуть меня. Резко, грубо, как будто я была врагом, но в последний момент буквально впечатал в себя, словно хотел спрятать от всего вокруг. Тяжело выдохнул, сжал пальцы на боках и прижался губами к моим. Не поцелуй и не просьба – самая настоящая мольба не быть здесь и остаться рядом одновременно.

– Уйди, – прохрипел он, проводя подрагивающей ладонью по моей спине. Согревал, чертов проклятый. Даже если не был огнем. – Уйди, пока я…

Смех за спиной прозвучал истерически звонко —оно ждало неизбежного. И понимало больше, чем бесконечно наивный князь, который никогда не хотел отпускать меня.

– Я не должна была отталкивать. Простите, Ваша светлость? Первый и последний раз.Обещаю , – я улыбнулась, прижав ладонь к его груди, ощущая под тканью бешеный ритм его сердца. Пальцы невольно сжались, впиваясь в ткань. – Зря разозлилась, а потом поняла, что скучаю.

Сначала – невесомо и осторожно, словно вспоминая ощущения. Но уже в следующее мгновение всё изменилось. Мои губы прижались крепче, требовательнее, язык скользнул по его нижней, прося разрешения продолжить. Дарион замер на миг – и тут же ответил, с хриплым выдохом прижимая меня к себе так, что кости затрещали.

Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как под ладонями перекатываются напряженные мышцы. Его руки скользнули вниз, сжимая талию, притягивая ещё ближе, пока между нами не осталось ни дюйма пространства. Поцелуй стал жадным, почти отчаянным – как последний глоток воздуха перед падением в бездну.

– Ненавижу, но все равно… – выдохнула я между рваными вдохами, прижимаясь лбом к его щеке. Его дыхание обжигало кожу, смешиваясь с моим. – Дар, ты очень красивый. Когда злишься, когда делаешь вид, что тебе все равно.

Мои пальцы дрожали, когда я медленно провела ими по его груди, нарочито медленно расстегивая верхние пуговицы рубашки. Кожа под тканью горела, а рана на груди пульсировала в такт нашему общему безумию. Он вздрогнул, когда искры от моих касаний упали на нее, опаляя рваные края, но не отстранился. Наоборот – его руки сжали мои бедра с такой силой, что завтра наверняка остались бы синяки.

– Знаешь, что самое страшное? – мой голос звучал низко, почти непристойно, когда я трудом оторвалась от него. – Конечно знаешь. Только не говори, хорошо? Я сама, – я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой грубой, необузданной жажды.Взаимной . – Тебя. Даже сейчас.

Тишина. Тепло – правильное, свое, его.

И вдруг – смех. Тот самый. Холодный. Ядовитый. Смешанный с мёдом и пеплом.

– Как трогательно, – прошелестел хор голосов, и сотканные из тьмы когти подцепили прядь моих волос, несильно дергая. – Слабость. Глупость. Но, к сожалению, сделка есть сделка, мои дорогие. Намиловались?

– Так не должно быть, но… – я качнула головой, прогоняя неприятное ощущение чужого присутствия и заглянула в глаза того, кто ничего не понимал, но не мог не послушать моего приказа. Единственного и, наверное, последнего. – Закрой глаза.Не двигайся .Не слушай. Все хорошо.Будет хорошо. Обещаю.

– Не сейчас. Не смей.

Понял . Слишком не вовремя.

– А когда? После того, как мойлюбимый супруг решит оставить меня одну? – пальцы поправили ворот его рубашки как-то слишком нежно. Нарочно медленно, ласково, как и всегда, когда я нервничала, – в тон голосу. – Не знал? А я ведь и не планировала, но люблю тебя сильнее, чем должна, – я рассмеялась, заметив удивление во взгляде мужчины, но тут же затихла, мягко отстраняясь.

– Одетт, – выдох, который я едва услышала за хохот, обуявшим все вокруг. – Если посмеешь, убью тебя сам.

Я усмехнулась, но горло сдавило от невыплаканных слез, а Дарион замер, прикованный к месту остатком моих сил. Смотрел так пристально, что захотелось обратно к нему. Даже в тот мрачный замок, только бы все закончилось.

– В следующий раз – обязательно, – я поправила волосы, нарочно медля, и с легкой грустью поняла, что они больше не были тем живым золотом, как прежде. – Только ты, мой дорогой.

Существо уже замерло рядом, приобняв меня за плечи, как старого друга. Его красивое лицо исказилось отблеском понимания, и стало заметно холоднее, словно воздух реагировал на его эмоции. От удушающей духоты – до леденящего душу спокойствия.

– Попрощалась, девочка? Так просто – без сожалений? – прошептало оно, вынудив согласно кивнуть, и повело в сторону обломков того, что могло быть как троном, так и алтарем. Но сейчас это просто было сочащимися черной кровью кусками камня. – Ну-ну, не будь столь мрачной. Я буду нежным. Ты же моядорогая гостья. Глупая, наивная девочка.

И оно прикоснулось к моему лицу. Холодные пальцы, тлеющая бездна во взгляде, голос – слишком нежный для того, что должно было хладнокровно вырвать остатки жизни из моей груди.

– Ты была бы прекрасным солнцем, – чужой шепот прокатился по коже волной мурашек, торопливой и осторожной одновременно.

– А ты – ужасным богом, – я сама не заметила, как улыбнулась, и нарочно нарушила все то, о чем рассказывала малышка-фея.

Точнее, сделала ровно так, как и она в свое время: обернулась, на мгновение скользнув взглядом по князю, который уже почти рванулся ко мне, но я просто покачала головой. Мы оба не были свободны так давно, что если хоть один мог стать таким…

Сотня невысказанных обид. Слов, которые, я никогда бы не решилась произнести. К примеру – ты должен жить,многоуважаемый правитель, иначе некому будет терпеть твои заседания с советниками. Или – я больше боюсь за тебя, чем боли.

– Спи, маленькая пташка, – голос затихал, а когтистая лапа уже вовсю разрывала кожу меж ребер, желая добраться до сердца. —Спи спокойно . Больше не нужно бороться. Больше не нужно любить. Больше…

Это не было больно. Не было страшно. Кровь все еще была отравлена, тело постепенно слабело без магии, а оболочка – просто груда костей, обтянутая кожей, – не стоила того, чтобы за нее бороться. Фениксы воскресают. Рано или поздно сменяются, знаменуя начало или конец, – просто расходный материал жестокого мира.

И я закрыла глаза, ощутив, какмой собственный конец, наконец настает.

Последнее, что услышала —его крик. Длинный. Разрывающий. Как будто сам мир ломался.

На самом деле – не больше, чем обычно.

20. Согласен, упыри горят не так эффектно

20. Согласен, упыри горят не так эффектно

Я не могла пошевелиться. Точнее – не хотела. Лениво прокручивала в голове то немногое, что знала о смерти своих сородичей: огонь гаснет, плоть рассыпается, а душа остается на краю, между мирами, чтобы однажды обрести новую жизнь. Вот только души у меня не было с тех пор, как я сама отдала ее вместе с сердцем, аогонь – был.

Он медленно растекался по телу, позволяя сначала просто понять, что оно существует. Легкое, пустое, будто его собрали по частям, обновив особенно пострадавшие, но забыли напомнить, что оно живо. Ни боли, ни тяжести, ни усталости – ничего, что напоминало бы о смерти. Только знакомый аромат дыма и чего-то морозного, едва ощутимый, почти выдуманный, но сердце сжалось.

Здесь.

Где боялась быть, но пряталась каждый раз, когда хотела отдохнуть.

Черные стены, кровать с тяжелым балдахином. Только теперь всё казалось… чище. Ярче. Как будто кто-то убрал пыль с мира. Серые шторы, чуть приподнятые ветром, колыхались, будто дышали. Сквозь них пробивался первый свет утра – не теплый, не золотой, а серебристо-холодный, как лезвие.

Ад наверняка и должен был быть таким. Долгожданным, тихим, где ты существуешь, но ничего не можешь изменить.

Тело не сопротивлялось, когда я попыталась подняться – медленно, будто могла рассыпаться от любого неосторожного движения. Отражение из зеркала в широкой раме, которое я часто разбивала, даже сумело улыбнуться. Абсолютно здоровое, сияющее даже в полумраке копной золотых волос и слишком живым взглядом.

– И правда дура, да? – прошептала я сама себе, накидывая на плечи первую попавшуюся рубашку из шкафа и закатывая длинные рукава. – Опять не получилось умереть? Или вышло слишком удачно?

И тут меня накрыло.

Не боль, не страх – тошнота.

Острая, внезапная, как удар. Я схватилась за открытую дверцу, зажмурившись до звезд перед глазами, но её уже не было. Только спазм в горле, металлический привкус, и запах —его запах, Дариона, который моментально успокоил. Словно ничего и не было – просто наваждение одной глупой птицы.

Но если он жив …

Я бы смирилась. Даже пожелала бы ему счастья искренне и открыто.

Тишина давила. Не просто отсутствие звуков – она была живой. Тяжёлая, вязкая, как смола. Как та тьма, что поглотила словно много веков назад и одновременно – совсем недавно. Я чувствовала, как она обволакивает кожу, проникает в уши, давит на грудь. Страх следовал за ней верным спутником: легкость сменялась едва ощутимой слабостью и тревогой.

Крики раздались в тот момент, когда я подошла к балкону. Холодный воздух ворвался внутрь вместе с ощущением чего-то неизбежного, обжег кожу, но я не дрогнула. Заставила себя пройти вперед и застыла, оперевшись ладонями о каменные перила. Ребра изнутри опалило ласковой волной тепла, но я уже не обращала на это внимания.

Внизу – хаос, самыйнастоящий ад, глядя на который я улыбнулась.

Двор замка был охвачен огнем, статуи разрушены, а вековые деревья догорали, превращаясь в обугленные обрубки. Часть стен и вовсе словно растаяла от жара алого пламени, которое бушевало все сильнее.

И посреди этого —они .

Князь стоял, сцепив руки за спиной в замок. Черная рубашка порвана и обуглена, на груди – свежие ожоги, кровь сочилась из рассечённой брови, черными дорожками стекая по лицу. Он не защищался. Просто стоял, смотрел вперед, как будто ждал, когда огонь доберется до сердца.

А Элиас… Я забыла, как дышать, хотя все еще только вспоминала, каково это. Онсиял . Не метафорически. Так ярко, что непривыкшему взгляду было трудно вынести, а оторваться – невозможно. Его кожа горела, как раскалённый металл, глаза – два расплавленных топаза. Действительно ифрит. Легендарный страж преисподней и тот, кого так боялись и боготворили с древних времен.

Тот, ктоникогда не причинял вреда обычной птице. Потому что не мог, несмотря на всю свою силу.

– Ты далей умереть! – громкий рык сотряс все вокруг, и каждый слог разрезал воздух новой волной пламени. – Ты просто стоял и смотрел, как разрывают мою жизнь. Такой больной ублюдок вообще не должен был…

Дарион не ответил и даже не двинулся. Только болезненная пустота в глазах на мгновение сверкнула более ярко, чем обычно.

– Она не могла спокойно жить, покаты не был рядом. Потому что любила. Слабака, который не сумел защититьмою женщину. – Элиас шагнул вперёд, и земля под ним потрескалась. – Выжил? Счастлив? Получил, что заслуживаешь?

– Это ее не вернет, – задушено прошептал темноволосый мученик, когда пальцы ифрита сомкнулись на его шее. Наверняка до боли, до мяса. Или хуже – до кости, чтобы спалить все, начиная с них.

Слишком красиво и кровожадно – так, как поступила бы и я. Но уже не сейчас, а в той, другой жизни.

В этой же я подалась вперед, едва сдерживая рвущийся наружу ужас, и заставила себя улыбнуться. Несмотря на витающий даже в воздухе гнев, было спокойно. Тепло. Так, словно я вернулась домой после долгой и мучительной дороги.

Мы и так дома – подсказало что-то против воли, но сразу же затихло, а мое сердце забилось быстрее, потому что меня наконец заметили. И было уже не до выяснение всех условий собственного существования.

Элиас почувствовал меня первым – резко повернул голову в мою сторону, отпустил шипящего от обжигающей боли князя. Янтарный взгляд загорелся так ярко, что я невольно вспомнила нашу первую встречу. Неправильную, но неизбежную.

– Я скучала, прекрасный господин, – вырвалось само, против воли, и я тихо рассмеялась, наблюдая за тем, как медленно мужчина подошел ближе. Такой шокированный, испуганный. Наверное, впервые за все время нашего знакомства. – И если вы меня сейчас же не обнимете…

Договорить не успела. Подумать о том, что происходит – тоже. Просто в следующее мгновение оказалась сидящей на широких перилах в объятиях одного невозможно горячего высшего. Широкая ладонь раздвинула полы расстегнутой рубашки, остановилась под грудью, где во мне все еще билась часть его души. Касание – слишком нежное, ласковое, будто я в любой момент могу исчезнуть, тогда как во взгляде – самый настоящий пожар.

– Жива, – прошептал Элиас, прижимаясь лбом к моему, и я ощутила, как сильно бьется его сердце. Вот-вот вырвется, а голос – сорвется. Из-за меня. Даже нет так —для меня . – Моя единственная. Родная.Живая.

Мягкий поцелуй обжег щеку, более настойчивый, последовавший за легким укусом, – изгиб шеи. Его пальцы медленно,мучительно медленно провели по моей спине, оставляя огненный след, будто не просто касались – искали. Тепло проникло под кожу неконтролируемо ярко, и я всхлипнула от облегчения, когда ладонь опустилась на поясницу, прижимая ближе к чужой груди.

Наконец-то – долгожданно и как-то по-родному. Горячо настолько, что мы оба могли сгореть.

– Моя маленькая, любимая, помню, как ты пахнешь, – жаркий шепот прямо в кожу, следом – мой громкий стон и улыбка невыносимого прекрасного высшего. – Как дышишь. – Мужчина провел тыльной стороной пальцев по внутренней стороне моего бедра, не переходя границу, но заставляя меня впиться ногтями в его плечи. – Как стонешь, когда я касаюсь тебяздесь .

Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении – в тепле, в запахе дыма и металла, в том, как его пальцы впивались в мою талию, чтобы не дать исчезнуть или упасть. Только он не знал одного – я уже давно утонула в этой нелепой связи, которые люди звали судьбой.

– Не трогай, красавица, – вдруг прохрипел Элиас, когда я скользнула кончиками пальцев по его щеке, но не оттолкнул. Наоборот – притянул ближе, впившись пальцами мне в бёдра. – Не сейчас. Я могу сжечь.

– Все, что захочешь, господин, – я прикусила его нижнюю губу, несильно – просто чтобы почувствовать, как он замирает. Его дыхание сбилось, янтарный взгляд голодно полыхнул. – Мой любимый, прекрасный, – я улыбнулась, чуть повернув голову, чтобы уйти от поцелуя, и довольно прищурилась. – Или забыл, что привязал бедную девушку так сильно, что она вернулась к тебе даже после смерти?

Ифрит застонал – низко, хрипло, как зверь, и в следующий миг пальцы на бедре сжались так, что я почти вскрикнула, но что-то внутри приказало не двигаться. Остаться так, позволить все, что так хочется. Просто позволить себе перечеркнуть остатки глупой гордыни и наконец просто дать шанс на что-то, кроме страха. Особенно когда горячий, как печь, мужчина сходил с ума, как и я сама.

– Вот здесь… – прошептал Элиас, прижимая мою ладонь к своей груди и не отрывая от меня взгляда. – Сгорала часть меня, пока моя хрупкая девочка была далеко.

– А теперь?

Большой палец выводил круги на моем запястье предательски осторожно, заставляя доверчиво расслабиться. Кто-то наглый слишком хорошо чувствовал меня, чтобы этим не воспользоваться, а я охотно позволяла.

– Теперь тыздесь , – выдохнул он, и в его глазах вспыхнуло пламя, отразившееся в моих зрачках. – Не отпущу ни на шаг, поняла?

Дверь скрипнула в тот момент, когда я уткнулась носом мужчине в шею, согласно качнув головой. Он напрягся, но тут же прижался губами к моим волосам, перебирая их слишком ласково для того, кто мог убить бессмертного. А сам бессмертный, раненый и разбитый, медленно приблизился к нам, останавливаясь в шаге. Его ладонь накрыла мое плечо под тихий рык огненного защитника – осторожно, но уверенно.

– Не надо убивать его. Лучше будь со мной, – я закусила губу, настороженно взглянув на Элиаса, который стиснул меня сильнее, и невольно улыбнулась. Точно дурак. Огненный и абсолютно мой. – Я твоя, помнишь? С тобой, рядом.

Обычно невыносимо холодный взгляд фиолетовых глаз скользнул по мне болезненно-нежно – непробиваемо холодный князь молчал ибоялся , что я оттолкну его. Его прохладное касание было большим: сожалением, граничащим с признанием, любовью, плохо замаскированной под обжигающий холод. Бесконечным ожиданием с полной готовностью принять мой отказ.

– А теперь, Ваша светлость, пора лечиться, – я тихо вздохнула, прикрыв глаза, и сама потянулась к Дариону, позволив ему сжать мою ладонь в своей под недовольный янтарный взгляд. – Второй раз я не собираюсь умирать за вас.

Перемирие, если это вообще можно было так назвать, наступило путем взаимной ненависти, злобы и сотни обеспокоенных взглядов в мою сторону, пока я решила поиграть в благородство. Свое обещание Элиас явно планировал сдерживать чуть ли не до скончания веков, что даже не скрывал, с трудом согласившись смыть с себя запах гари и жажды убийства.

– Только ради тебя, кроха, – неохотно прошептал он между поцелуями, почувствовав, что я напряглась. Всего лишь мимолетная слабость непривыкшего тела – и неподдельное беспокойство в ответ. – Если она исчезнет, – уже князю, который только резко кивнул, – будешь гореть в аду.

Перед тем, как провалиться в очередное забытье, я все же сумела найти в себе силы взглянуть в глаза Дариона и признаться себе, что боюсь. Не из стеснения, не из страха, даже не из-за странного чувстваправильности , которое тянуло к нему так сильно, что я едва могла его контролировать.

Потому что решила побыть честной. Без причины, без повода – просто потому что былаздесь .

И с собой, и с ним, и с ифритом, который согревал своим теплом, не находясь рядом. Пыталась сделать то, что не смог наш могущественный правитель – хотя бы ненадолго отпустить все, что мешало, и наконец признать реальность. А она была все той же: впереди – все те же дни, до тошноты повторяющиеся уже не первую сотню раз, прямо сейчас – что-то слишком хрупкое, чтобы иметь название.

Просто шанс. Для меня —особенно .

– Останься со мной. Знаю же, что хочешь, – я улыбнулась, довольно потягиваясь на широкой кровати, и уткнулась носом в подушку. Наигранно равнодушно взглянула на замершего мужчину и поманила его к себе. – Все равно не сможешь отказать, мой дорогой. Это приказ.

Покой пришел с первым же касанием. Тяжелая ладонь опустилась на оголенное бедро, слишком осторожно скользнула выше, подтягивая к себе. Сердце мужчины билось гулко, спокойно, но мы оба знали, что в любую секунду это могло измениться. Он явно сдерживался, не желая спугнуть. Хотелось сказать, что я не рассыплюсь, что не злюсь и даже не думала обижаться, но глупое тело решило иначе.

Ты устала – легкое тепло в груди. Едва ощутимое, как солнечный луч на коже в особенно жаркий день. Тихий голос Дариона, шепчущий что-то благодарное, почти нежное. И наверняка – просто сон. Он так не может. Его руки никогда не дрожали. Его голос не ломался на полутонах.

Разве что один раз.Из-за меня.

Дверь скрипнула несколько раз. В первый – кто-то из прислуги опасливо заглянул внутрь, пролепетав что-то про встречу с послом из северных земель, но тут же вылетел в коридор – князь выбрал меня, оставшись рядом. Во второй – Элиас. Заглянул, но не решился войти – просто остался где-то поблизости. Чувствовала его даже в полудреме и тут же успокаивалась.

Третий стал последним. Я сама. Словно через долгие-долгие дни пришла в себя в каком-то странном, почти ужасающем спокойствии. Нарочно заглянула в соседнюю комнату —мою , которую так старательно ругала, – и старательно привела себя в порядок. Даже с каким-то удовольствием порассматривала ворох украшений, так и не надев ни одного.

Звон чего-то разбитого раздался из ближайшей гостинной. Затем – тишина и приглушенные голоса, из-за которых я нарочно замедлила шаг, стараясь не стучать каблуками по паркету. Знала, что подслушивать не самое лучшее увлечение, но имела полное право. Вообще все больше создавалось ощущение, что теперь я могу все – мне простят любую выходку, исполнят любой каприз. Лишь быбыла .

Разглядеть удалось немногое: зажженный камин, отблески огня в осколках на полу и два силуэта, едва различимых в полумраке. Только какие-то слишком побитые и неряшливые. Я осторожно приоткрыла дверь чуть шире, затаив дыхание, и удача была на моей стороне. Никто не заметил.

– Ты почти сжёг весь двор, – Дарион. С рассеченной губой и почти живым взглядом. Даже усмехнулся, что делал слишком редко. – Один из флигелей рухнул. Стены собирать уже не по камням. По осколкам. Ты вообще понимаешь, сколько времени займёт восстановление?

Тишина. Молчание. Бокал звякнул о стол, а я невольно улыбнулась. Почти дружеский вечер, если не думать о том, что не застала. Наверняка зрелищно. Два хищника с претензиями на… Территорию? Или несчастную девушку?

– Согласен,упыри горят не так эффектно, – рыжее пламя в волосах ифрита полыхнуло, осветив его лицо. На мгновение, но достаточное, чтобы увидеть порез на скуле. – Можем проверить, пока красавица спит.

Только треск огня и множество опасений. Что красавица будет недовольна.

– И это говорит тот, кто тысячелетия был в пленусмертных ? – спокойно, почти холодно, но уже не так безжизненно, как утром. – Не удивлен, что тебя связали контрактом. Слишком глуп и хаотичен. – Пауза. Не напряженная, скорее,понимающая . – Зато теперь ты волен уйти. Никто не держит. Пустыни, преисподнии, кратеры вулканов на западе – вперед.

– Могу. Но я здесь.

– Ради неё, – фиолетовые глаза ярко сверкнули, а в голосеправителя – непрошибаемая уверенность.

А ведь стоило просто… не отталкивать и сразу столько внимания.

– Ради неё, – тепло в голосе заставило улыбнуться. И я тут. Ради него. Ради обоих. И себя в первую очередь. – И ты тоже здесь.

– Это мой дом.

– Но ты тоже можешь уйти, светлость, – Элиас тихо рассмеялся, сделав глоток прямо из резного графина. – Продай земли, найди преемника. Уезжай из столицу. Женись на принцессе, если так нравится играть в великого короля. Забудь, чтоона была.

Опять – молчание, только уже некомфортное для меня.

Ответ я знать не хотела. Знала, что он будет не тем, что меня расстроит. Скорее,наоборот. Даст надежду, когда ничего еще не решено. Когда я не знаю ни новых правил игры, ни того, чудотворца, что выдернул меня оттуда, где нет ничего, кроме вечного покоя.

Потому что это тоже имело цель.

И цену .

– Одетт три года звала меня «Ваша светлость» даже в постели, – Дарион откинулся на спинку кресла и скосил взгляд в сторону двери. Улыбнулся, наверняка заметив, что я сжала медную ручку так сильно, что та дернулась. – Ты, огненный, довольствуешься «господином». И знаешь, что самое забавное? Когда она произносит это… Будто не обращается, а соблазняет.