Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

21. Светишься, даже когда плачешь

21. Светишься, даже когда плачешь

Поначалу улыбаться было легко. Просто расслабиться, раствориться в мимолетном ощущении теплоты, чтобы хоть недолго не думать о том, что будет дальше. Не было ни опостылевшей чайной, ни назойливого внимания духов, которые и вовсе будто исчезли из этого мира. Вот только кошмары не ушли. Они пожирали разум каждую ночь все назойливее, стирая все то спокойное, что я едва успевала ощутить.

В очередную лунную ночь, когда тело ломило от подступающего ужаса и сильнее прижималось к горячему мужчине рядом, порыв ветра распахнул плотно запертое окно. Элиас не дрогнул – спал все также крепко, прижимая меня к себе даже во сне, а я… Не испугалась, нет. Разве что совсем немного. Считать дни я перестала, не желая больше зависеть от чертового проклятья.

Если оно было тем хрупким условием жизни – тем более.

Лунный свет моргнул, или мне это просто показалось из-за очередного приступа головокружения. Но порыв ветра живым существом, его дыханием, медленно скользнул ко мне, заставив вздрогнуть и осторожно выбраться из кольца рук. Ифрит только сжал в пальцах тонкую простыню, нахмурившись, и я ускользнула в ванную незамеченной.

– Ох, крошка-крошка, – шелест отразился от стен тихим эхом и хором стройных голосов. – Ты не рада? А я ведь так скучал по такой отчаяннойпташке ! Так смело предложить свою жизнь! И ради кого, дорогая? – Я заперла дверь на защелку, позволив себе побыть слабой всего секунду. Спрятаться. Прикрыть глаза. Потому что узнала говорящего. – Ты же помнишь, с тобой я буду нежен.

– Зачем? – голос сорвался в сиплый шепот. – Почемусейчас ?

Горло сдавило. Я прижалась спиной к холодной стене, осматриваясь по сторонам, и прикусила ребро ладони, чтобы не закричать, когда ощутила легкое, почти призрачное касание могильного холода к плечу.

– Ну-ну, милая… Тише, – обиженно отозвалась пустота, скользя по коже вниз – к ладони, словно хотела вновь повести за собой. – Все долги погашены. Даже тебя – представляешь, тебя! – выторговали ценой целого мира. Вот только…моего .

Спорить не захотелось – я шагнула к зеркалу, опасливо замерев, и собственное отражение повторило этот жест. Чуть более спокойно. Словнождало и знало, что пришло время.

– Те чертовы пре… духи и горожане, – я осеклась, но заставила себя собраться. Не то чтобы меня это волновало – только хотелось верить, что по заслугам получили достойные представители. – Мертвы?

И в этот момент оно появилось. Сначала – в зеркале. Дымчатая тень с плывущими рябью очертаниями человека, который радостно кивал. Неестественно высокого, вытянутого, как если бы скелет растянули, подвесив за конечности. Хотя рядом – никого. Я выдохнула, но тут же напряглась еще больше – властитель пограничного мира смеялся.

– И раз уж ты у насособенная , то я сделаю прощальный подарок, девочка, – растягивая слова, продолжил нежданный гость, и каждое его слово звучало оскорблением, смешанным с чем-то ярким. Восхищением? Радостью? Впрочем, было не до мелочей. Было оно. И я.Снова . – Особая сделка – только ради тебя и всех несчастных, что пришлось похоронить на твоем пепелище. С одним условием.

– Не они, – вырвалось еще до того, как я успела понять. И голос даже не дрогнул. Только огонь внутри согласно вспыхнул сильнее. – Не я. Я устала терять. И так ничего…

Отражение улыбнулось. Опасно нежно, доверчиво, а мрачный силуэт рядом погладил его по волосам, как ребенка. Неразумного, наивного, который уже успел влипнуть неприятности и пришел повиниться.

– Осталось. Останется. А если будешь послушной, то и вовсе – будешьсвободна , – вкрадчиво прозвучало в ответ и когтистые пальцы приподняли лицо девушки в зеркале, но не ранили. Только скользнули по щеке, не оставляя следов. – Время продолжит ход, твой кровожадный мир закроет двери для всех извне…

Тишина. Смех. Искры сорвались с волос, когда я нервно накрутила прядь на палец. Мое недоверие наверняка было заметно с первого взгляда. И отчасти —перемирие между нами. Вынужденное, но почти священное для вторженца.

– Ведь моего больше нет. И больше не будет, – грустно добавила тень. – Если одна смелая девочка вынесет то, чегобоится больше всего. Всего раз. – Я невольно вздрогнула, стараясь не думать о том, что могло скрываться за оговоркой. – Без боли, смертей… Ты получишь все, дорогая.Всего лишь «да».

«Всего лишь» оказалось не всего лишь, но сердце сжалось, когда я заторможено кивнула через несколько долгих минут. Знала, что не стоит. Знала, что это принесет только большие проблемы. И что это, возможно, единственный шанс, который прекратит бесконечный круговорот дней в подобие относительно спокойной жизни.

По крайней мере,возможно .

Существо склонилось в шутливом поклоне, когда я снова взглянула в зеркало, и растворилось под тихий шёпот теней. Я не ждала, что оно ответит на мои вопросы – фейри были мастерами игры. Способны так красочно и притягательно описать даже настоящие муки, что на них хотелось пойти добровольно.

Моей оказалась неизвестность.

Жгучая до рези в груди и заставляющая содрогнуться. Мне ведь обещали —без смертей . Но были вещи и намного хуже, думать о которых я себе запретила. Просто прислонилась к ближайшей стене, сползая вниз и обнимая колени. В глазах потемнело.От страха . Конечно, от страха. Но я обязательно вернусь в кровать, где меня заставят все забыть. И кошмары, и все дурацкие условности.

Чьи-то тихие голоса пробивались будто сквозь толщу воды. Тягуче медленно, неразличимо, словно не хотели, чтобы я поняла, что происходит. Раньше это заставило бы нервничать, но тяжелая ладонь опустилась на плечо, напоминая, что я не одна. И хотя прикосновение было грубым, отстраниться не захотелось.

– … устала, – сумела разобрать знакомый голос. – Позже. Не сегодня.

Я лежала на чём-то твёрдом, но теплом. Потянулась рукой – ткань. Грубый лен, пахнущий невыносимо приятной прохладой. И… колени. Чьи-то сильные, неподвижные колени, на которых было так удобно дремать. Я нарочно лениво приоткрыла глаза и на мгновение замерла, утонув в наваждении.

Обычно ядовито-фиолетовый, холодный, как лёд, взгляд был теплым и немного настороженным. Многоуважаемый князь, убивающий неугодных толпами, сидел, не шевелясь, будто боялся разбудить меня. Почти идиллия, незнакомая нам: на коленях – я, руках – книга в тонкой обложке. Мужчина читал. И читал явно давно. Уголки губ подрагивали, когда он переворачивал страницу и не отводил взгляда от текста, но я чувствовала – знал, что я смотрю.

– Ты опять уснула, – сказал Дарион тихо, не глядя. – В середине третьего предложения. Всегда знал, что ты не в восторге от человеческого… творчества.

– Потому что приятнее слушать твой голос, чем эту ерунду, – я закусила губу, царапнув корешок книги, и пальцы на моем плече сжались сильнее. – Хуже только те бесконечные отчеты о пропавших в эльфийских лесах. Ушастые сами заманивают туда дураков, а ты мучаешься.

Мужчина усмехнулся. Только уголком губ – непривычным для него, почти невидимым движением, ноживым . Я знала, что он сейчас вспоминает. О чем думает. Что он хочет спросить. Но Дарион не стал, а убрал книгу и положил руку мне на лоб, проверяя температуру.

– Ты горишь, – настороженно выдал он, но я уже улыбнулась, отвлекая его от беспокойства.

Нарочно провела пальцами по его запястью, ощущая, как под кожей бьётся пульс. Слишком ровный. Слишком спокойный. Будто Дарион не замечал, как моя ладонь медленно скользит выше, к сгибу локтя.

– А что, Ваша светлость, забыли, кого выбрали?Сами , без разрешения. – прищурившись, я наигранно небрежно смахнула с плеча тонкую лямку, заметив, как потемнел до этого изучающий взгляд. Специально, чтобы видел и не мог сдержаться. – Нашли самый болезненный способ и…

– Так было нужно, – и ни капли раскаяния. Только прохладные касания как-то слишком умиротворяюще прошлись по ключицам, плавно спускаясь ниже. – Ты бледная. И дрожишь.

– Просто скучала. Очень сильно, – я засмеялась, но смех вышел слабым, как шелест. Только огонь внутри ласково лизнул ребра. Предупреждающе тихо и осторожно.Пугающе . – Лучше поторопись и займись мной, дорогой. Пока не передумала.

Он кивнул. Слишком медленно. Слишкомосознанно .

Я сама потянулась к ленте на боку и развязывала ее одним резким движением. Тело послушно отозвалось, золотым узором вен скользя по коже, а мой – давно уже мой, что я едва могла признать – мужчина поддался. И совершенно никакой правды о том, что я все сильнее и сильнее начинала бояться самой себя – особенного того острого желания быть рядом, когда мне становилось легче.

Но что‑то былоне так . Едва уловимо. Почти незаметно для всех, кроме меня, потому что о ночном визитере я не рассказала никому. Особенно двум ненормальным, которые могли испортить то хрупкое равновесие, что наконец появилось. Без драк, без ссор хотя бы при мне, но с тем накалом, что любая сталь уже бы треснула. Они же… держались. Пока что.

А я не могла. Голос бога павшего мира преследовал, неустанно напоминая о скорой буре, которая все не наступала, но неотвратимо должна была прийти. Да и боялась я многого. Даже слишком многого для бессмертного существа, чьи слезы разъедали плоть более слабых. Только продолжала притворяться, что это не так. Я жевыжила , хоть и не должна была.

– Хочу, чтобы наступило завтра, – я поерзала на бедрах Элиаса, который вальяжно развалился в подушках на моем любимом месте, и качнула головой, позволяя волосам рассыпаться по плечам, чтобы скрыть все следы его недавнего приступа жадности. – Я попрошу тебя сломать замок в спальне, чтобы мы не могли выйти, а ты…

– Не откажу, кроха, – янтарный взгляд загорелся вновь, и я улыбнулась, не пытаясь прикрыться. Платье болталось на талии, снятое не до конца, и наглый ифрит этим пользовался, скользя ладонью по обнаженной спине и нарочно соблазняя вновь. – Особенно если ты будешь умолять также сладко, как…

– Элиас! – возмущение превратилось в стон вместе с очередным прикосновением – к внутренней стороне бедра, где буквально несколько минут назад чужой огонь не согревал, а заставлял тело пылать от жажды.

Мужчина улыбнулся как-то слишком довольно.Понимающе – так, как они оба делали это все чаще, но вдуматься в это я не успела. Он сильнее сжал пальцы, не давая отстраниться, и свободной ладонью прошелся от ключиц до живота, заставляя тело реагировать по-новому, и просто положил руку сверху.

Всего на секунду.Всего лишь …

– Что ты делаешь? – прошептала я, но вопрос был не к нему. К себе. К этому странному теплу, которое растекалось ниже, сворачиваясь в тугой узел.

Огонь внутри отозвался на прикосновение послушно и странно. Будто в темноте зажгли свечу. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям, и даже затаила дыхание.Ничего . Только тишина. Ни боли, ни страха, ни пустоты. Будто внутри меня что‑то шевельнулось вместе с этим крохотным пламенем.

– Ничего, – довольно подтвердил Элиас мои мысли. – Просто держу свое самое ценное сокровище.

«Слишком хорошо », – хотела сказать я, но вместо этого закрыла глаза.

– Ты просто устала, красавица, – привычно легко отозвался ифрит, вмиг растеряв веселость, когда я повторила его жест, прижав ладонь к животу. – Можешь смело признаться, что сложно оставаться такой горячей.

Я уже не слушала. Не дышала, только пальцы едва заметно дрогнули, заставив тело сделать то же самое. Подняться вышло с трудом, убедить себя, что это просто глупое наваждение – еще хуже. Сердце забилось так быстро, что я почти была готова засмеяться от собственной глупости. Просто тело не отошло от смерти. Просто показалось.

Ведьничего не изменилось.

Такая же худая. Кожа – гладкая, без шрамов. Всегда без шрамов, как бы не был жесток мир. Усталость – тоже ерунда по сравнению с тем, что я пережила. Сонливость – вообще мой верный друг. Да и чай, который слуги приносили, всегда пах также тошнотворно – цитрусами и чем-то невыносимо горьким.

Вот только тепло не исчезло. Как будто что-то внутри хотело коснуться в ответ. Мягко. Тихо. В попыткеутешить.

– Кроха? – Элиас не удивился. Только во взгляде всколыхнулась какая-то особенная нежность, а сам мужчина тут же оказался рядом, придерживая за талию и накрывая мою ладонь своей.

И снова. Только теперь —радость. Не моя .

– Не может… Невозможно, – голос прозвучал полузадушенно, а мир вокруг дрогнул, искажаясь от подступающих слез. – Уйди! Не трогай!

Я попыталась оттолкнуть мужчину, но оказалась так крепко прижата к груди, что от злости вцепилась ногтями в его предплечья. Нарочно больно, до крови и собственной слепой ярости, потому что ифрит только ласково погладил по спине.

– Догадалась, – тихо произнёс он, а в янтарном взгляде сверкнуло понимание, смешанное с обжигающе неуместной заботой. Как будто я должна была быть счастлива. – Тише, моя маленькая. Я…

– Ты знал! – я вскрикнула, тихо засмеявшись, и тут же горло сдавило. От обиды, от предательства. От самой себя. – Ты знал и молчал… Он тоже?

Я хотела практически завыть от безысходности и этого чертовогоощущения , но вместо этого – слёзы. Горячие, злые, бесполезные. Кровь шумела в висках так сильно, что я не услышала шагов, но тут же ощутила чужое присутствие. Дарион застыл в паре шагов от нас, скользнул по мне обеспокоенным взглядом, а затем переглянулся с огненным предателем.

Поняла сразу, что зналиоба. Проклятый , который обрел высшую кровь по случайности и не мог… с самого начала.Демон , который был создан разрушать, а не создавать. Сердце в груди грозило выскочить от подступающей паники и эха далекого смеха моей убийцы – птица снова вляпалась по самые крылья. Только больше не могла уйти, потому что проблема былав ней .

– Я не хочу этого, – прошептала я, жмурясь до звезд перед глазами и утыкаясь носом в шею ифрита. – Не хочу! Это даже не смешно! Просто… ошибка.

Они молчали. Только смотрели – один с тревогой, другой с чем‑то, похожим на счастье, но холод уже пробирал до костей, сковывая тело все больше. Словно специально, чтобы я не могла двинуться.

– Это не шутка, – наконец произнес князь, делая осторожный шаг вперед. – И не наказание, родная, – его голос прозвучал так заботливо, что резко стало тошно – будто уговаривал дикого зверя добровольно войти в клетку. – Просто одно беспокойное сердце снова выбрало тебя, даже когда ты сама от него отказалась.

Тишина повисла похоронным саваном. Затем – осторожное касание Дариона к моим волосам. Он собрал их у основания, перекладывая на грудь, и прижался губами к моему дрожащему плечу. Слишком нежно, слишком осторожно для самого себя. Как никогда не делал. Моё сердце забилось так громко, что, казалось, он слышит его удары. Или чувствует, как вибрирует кожа под его пальцами.

– Вы… вы… – слова застряли в горле, но я позволила касаться себя. Боль в груди отступала после каждого прикосновения,вынуждая быть послушной. – Вы знали с самого начала?

– Не с самого, – тихо ответил ифрит, погладив меня по щеке. – Но достаточно давно.

– И молчали.

– Ждали, когда ты сама поймёшь, – Дарион зарылся носом в растрепанные волосы у меня на макушке и глубоко вдохнул. – Потому что если бы мы сказали раньше, ты бы…

– Уничтожила это, – закончила я за него, но голос дрогнул. Плаксиво, испуганно, будто я снова оказалась в самом начале бессчетных несчастий. – Да, уничтожила бы.

Но потом —снова это ощущение. Нечто внутри меня шевельнулось, как рыбка в воде. Как легкая рябь на водной глади от упавшей капли. Незаметно, но достаточно ласково, чтобы я всхлипнула, испуганно замерев.

– И что с тобой делать, кроха? Светишься, даже когда плачешь, – Элиас приподнял мое лицо за подбородок, с легкой улыбкой стараясь заглянуть в глаза, но я тут же отвернулась. Нарочно уставилась на мелкий гравий, рассыпанный по узкой садовой дорожке. – Успокоилась? Лучше?

– Нет… – опустошение накатило внезапно, но остро. Будто грудь проткнули клинком и провернули его хорошенько. – Хочу пить. Только не тот противный чай. Он горький.

Горше было только осознание, что меня обдурили все вокруг: природа, властитель уже мертвого мира и те, кому я только начала доверять. Впрочем, виновник был только один – я сама. Потому что получила то, что считала самым опасным.Привязанность.

Радовало одно – меня не обманули. И самым честным оказалось то, что должно было стереть все вокруг. Только это не отменило бессонной ночи, наполненной слезами и сильными руками, не отпускающими меня сотворить отчаянную глупость.

Новый рассвет наступил в тот самый момент, когда пошел дождь. Не тот легкий, весенний, а целый водопад – словно небо копило воду с первого искаженного дня и было со мной полностью солидарно. Комната оказалась той же, где я и заснула, потеряв последние силы. Светлая, до ужаса просторная ичужая . Как и я сама.

Заново начались невыносимо тяжелые дни. Снаружи – солнце, птицы, сад. Внутри – хаос и постоянный присмотр под предлогом заботы. Иногда я ловила себя на том, что прислушиваюсь к собственному телу – к ритму сердца, к дыханию, к тому, как пульсирует кровь в венах. Потому что каждый раз, когда я злилась, когда руки сжимались в кулаки, когда в голове всплывали мысли, что надочто-то сделать, огонь внутри замирал.

Не исчезал окончательно, а… затихал. Как будтождал .

Но никогда не дожидался и сдался быстрее менее, когда тело ослабло от частых срывов. Просто в какой-то момент появилось ощущение, что мне нужноувидеть себя и убедиться, что от того, чем я была, осталось хоть что-то. Даже если злость или ненависть. Даже если это испортит все еще больше.

Я не хотела этого признавать, но отражение светилось. Волосы, как расплавленное золото. Кожа мягко мерцала в солнечных лучах. Даже взгляд – живой. Будтооно поддерживало, прекрасно зная, что я не могу принять это глупое стечение обстоятельств. Но тепло не сопротивлялось.

Простопопросило – «хоть раз», «пожалуйста», «ты – мой мир» – не отказываться, не дрожать от одной мысли. Просто увидеть и понять, что мне ничего не угрожает. Что отменя ничего не нужно. Простобыть .

Дверь открылась в тот момент, когда я, как последняя дура, поддалась. Дарион вошёл без стука. Остановился на пороге, увидев мое лицо. Я застыла, позволяя себе сосредоточиться и немного расслабиться. Потому что рядом был тот, кто не позволил бы мне навредить. И увидела. Даже не глазами —сердцем , которое билось так сильно, словно хотело сжечь само себя.

Просто… свет. Ощущение легкого прикосновения к щеке, волосам. К ладони, которую я тут же сжала в кулак от острой боли в груди.Он – не оно, не существо – любил. Без надежды на что-то взамен. Без страха и условий, словно чудом здесь была только я. Безумная женщина с горящим болью взглядом и полной неразберихой в остатках души.

– Одетт? – негромко позвал мужчина и медленно подошел ближе, обнимая меня со спины.

– Он… – я запнулась, не решаясь произнести это вслух. – Онжив .

Только посмотрела на брюнета, и в глазах застыли слёзы. Ладонь князя медленно скользнула по моему бедру, расправляя сбившийся подол короткого платья. Поцелуй обжег висок, заставив немного прийти в себя. Обида в этот момент не стерлась, но стала… тусклее.

– Даже если ты будешь злиться вечно, я не позволю вам пострадать, – прошептал князь, осторожно касаясь моего живота, и голос его дрогнул. – Ни тебе, ни ему, моя маленькая, – Дарион улыбнулся, помолчал несколько бесконечно долгих секунд и затем тихо добавил, опалив шею своим дыханием:

– И тот вспыльчивый идиот – тоже.

– Ему? – я накрыла его ладонь своей, переплетая пальцы и откинула голову мужчине на плечо. Впервые за долгое время – без страха, замаскированного под смех и попытки все отрицать. Былотепло . Странно и чуждо, но неправильно настолько, что я позволила себе на мгновение не отрицать то хрупкое «а что если». – Ты уже решил, что это мальчик?

Тепло внутри замерло. Потом – медленно, как солнце, поднимающееся за горизонтом, растеклось по телу, отчего то стало слишком легким. Как молчаливое согласие. Глаза Дариона расширились. На мгновение – всего на мгновение – маска холодной сдержанности оттаяла, и я увидела в его взгляде то, чего никогда не видела раньше.

Радость.

Чистую, безоговорочную радость.

– Он чувствует… меня? – восхищенный шепот и неподдельное удивление во взгляде. Словно этот безжалостный кровопийца боится потревожить момент. – Звезда моя. И мой…

Я хотела отпрянуть, но не смогла. Только тихо рассмеялась, прикрывая глаза и поворачиваясь в руках мужчины так, чтобы сбить хоть немного весь этот ошарашенный антураж с жестокого правителя. Не хватало, чтобы он сиял ярче меня. Да и я сама не была готова признать, что что-то почувствовала. Потому что не согласилась. Просто взяла паузу. Подумать.

– Назовешь наследником… – прошептала ему в губы, прижимаясь как можно ближе, но договорить не успела. Жадный поцелуй заставил застонать от голода до этого невозможногопроклятого , а тяжелая ладонь на пояснице – довериться. Раствориться.

– Сыном, – добавил он чуть позже, с трудом отрываясь от меня. – От моей невыносимой, – Дарион вздохнул наигранно тяжело, и нарочно понизил голос, – и до безумия любимой женщины.