Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

17. Потому что это не имеет смысла

17. Потому что это не имеет смысла

Я ощутила, как жар отступает, оставляя кожу голой и уязвимой. Перья растаяли, огонь угас – и вот я уже не птица, а просто женщина, обнаженная на краю стола, под взглядами двух мужчин, каждый из которых не планировал отступать. Вот только страшнее всего было открыть глаза и понять, что путь назад постепенно все больше и больше отрывается от меня. Впрочем, это ясама решила закрыть все нерешенные вопросы.

Захотелось поскорее перевести тему, намекнуть, что милого путника хорошо бы вернуть и привести в чувство, а лучше стереть память и насильно отправить в его хрупкий человеческий мир, но горло сдавило. Я наигранно лениво взглянула в окно, словно меня волновали только рваные облака в отвратительно ясной синеве, и почти приготовилась к объяснениями под внимательный взгляд ядовито-настороженного взгляда.

– Она скучала, – голос Элиаса прорезал тишину, низкий, с хрипотцой, от которой по позвоночнику пробежала дрожь, и я невольно подвинулась ближе к дальнему краю стола, чтобы откинуться к нему на грудь.

Дарион замер, я закатила глаза и только небрежно махнула рукой, когда горячие ладони скользнули по моим плечам вниз. Медленно, успокаивающе по задумке и заставляюще тело послушно отзываться. Одна опустилась на призывно качнувшуюся грудь, сжимая ее несильно, но уверенно настолько, что на мгновение я прикрыла глаза, с трудом сдерживая стон.

– Что? – прозвучало резко, холодно настолько, что я вспомнила нашу первую встречу в той самой подворотне. Только тогдамилостивый правитель сделал все быстро: кинжал в сердце человека, с феей… Забыла.

Память услужливо стерла все ненужное еще давно, а в уже в следующий момент я задохнулась от возмущения, резко выпрямляясь.

– Она скучала, – повторил ифрит, смотря мне в глаза и просто пожимая плечами. Наверняка думал, что это прекрасный способ заставить меня страдать. – Каждый день. Каждую ночь. Ты думаешь, она улыбалась мне, потому что я лучше тебя? – В фиолетовом взгляде вспыхнула злость, но быстро переросла в подобие странного понимания. – Нет. Потому что я был рядом. Потому что ты – нет.

– Не лезь! – выдала я громче, чем планировала, и голос сорвался. Едва заметно дрогнул, а пальцы сжали край массивной столешницы с тихим скрипом – ногтями нарочно оставила полосы на лаке. – Тебя кто-то просил встревать⁈ Думаешь, сейчас важноэто ?

Дарион медленно приблизился, судя по шагам. Знакомо тяжелым и неотвратимым, как и непрошенная откровенность огненного дурака. Теперь между нами – всего шаг. Его взгляд – леденящий до костей, изучающий, говорящий, что сейчасто самое время. Вот только издеваться надо мной или побыть честным?

– А что? Правда же, красавица, – Элиас улыбнулся, но в глазах горел вызов. – Ты три дня обижалась в какой‑то дыре, а теперь сидишь тут и делаешь вид, что тебе всё равно.

– Именно так! Представляешь, какпросто ? – я сама не заметила, как подалась ближе к нему, недовольно щурясь. – Потому что если бы не этадыра , мой дорогой, то вы оба продолжили из меня делать дуру!

Дарион не отвел взгляда. Ни когда искры с меня упали на деревянную столешницу, ни когда я качнула головой, позволяя волосам скрыть лицо хотя бы частично. Ифрит же… он улыбнулся – так, как улыбаются хищники, увидев добычу, которая наконец перестала бежать и оказалась в западне.

– Твое сердце рассыпалось вчера на рассвете. Тот…спутник не выжил. Разочарована? Можешь признаться, – князь понизил голос, и этот его низкий, тягучий, с металлическим отблеском приказа тон заставил меня обернуться. И тут же – захотеть прикрыться хоть чем-то. – На севере начали находить трупы. Растерзанные, разорванные на части, что приходится собирать по кускам не только историю их пропажи. Хранитель обители обещал заявиться, потому что их клетка разрушена. А знаешь, почему?

Я не ответила. Замерла, вздрогнув от легкого поцелуя в висок и широкой ладони на лодыжке. Пальцы сжались так сильно, словно целью было не привлечь мое внимание, а раздавить. Защитник за спиной молчал, только подливая масла в огонь пылающей обиды.

Знал, все знал,предатель . И все равно ничего не делал.

– Еще, Одетт? – хриплый рык перерос в нечто более угрожающее. Темное настолько, что лучше бы я никогда не видела и не слышала. – Людской квартал вырезают пачками, и эти идиоты таскаются к воротамкаждый чертов день. Эльфийский лес сожрал половину горожан, пока ты развлекалась. И ты действительно дура, если…

Подступивший комом к горлу ужас не спешил растворяться, даже обычно холодные тени, скользнувшие ко мне от испуга, затрепетали слишком нервно.Боялись . Понимали, что их нынешний хозяин может разорвать их все при одном лишь желании. Как и меня – только меня это не пугало. Пугала только боль в груди, где что-то тяжелое и пылающее угрожало обуглить ребра.

– Ты! Ты сам… – слова дались с трудом, словно я не разговаривала как минимум сотню лет, и голос стал больше походить на шипение. – Ты хотя бы помнишь,кто втянул меня в это⁈ Или считаешь себя умнее всех? – Золотое пламя нетерпеливо поползло к Дариону, который тут же отдернул руку, невольно поморщившись. Конечно,больно . Как и должно быть. – Убил того эльфийского дурака, который мирно доживал свои века на троне, и забрал его кровь. И что, заигрался? Решил, что тебе этого мало и пора поохотиться на редкую зверушку?

Пол неприятно похолодил ступни, но именно он волновал меньше всего. Как и отсутствие одежды, как и чужая злость, как и внимательный янтарный взгляд мне в спину. Огненные всполохи оседали на пол все чаще, и всего один шаг потребовался, чтобы приблизиться к тому, кто был всему виной. По крайней мере, в моей недолгой истории.

– Надеюсь, ты наигрался достаточно? – ноготь уперся Дариону в грудь, и я все же нашла в себе силы поднять взгляд, несмотря на нахлынувшие эмоции. Чужие, собственные, но все – ненужные и неправильные. – Все сказал? Доволен? Ну⁈

Его глаза потемнели настолько, что стали почти полностью черными, но к ярости добавилось что-то новое. Боль? Страх? Совершенно наплевать. И на него, и на его чувства. И даже на то, как мужчина потянулся ко мне, так и не коснувшись – я бы скорее сожгла его, чем позволила.

Только злые слезы уже застилали глаза – они лились безостановочно, обжигая щеки, капая на обнаженную грудь и превращая мир вокруг в нечто еще более мерзкое.Слабое.

– Сядь, – голос Элиаса прорвался сквозь пелену боли, мягкий, но непреклонный. – Просто сядь, красавица. Давай я помогу.

Он подвёл меня к креслу, и я рухнула в него, словно из меня выдернули все кости. Тело дрожало, кожа горела от стыда и ярости. Кто был виноват, что я сама решила прийти сюда? Как будто ничего не знала. Вечные обвинения, приказы и мрачный взгляд в спину, который я старалась игнорировать и сейчас.

– Все хорошо. Я в порядке, – прошептала, закрывая лицо руками и пытаясь выровнять хотя бы дыхание. Выходило ровным счетом никак. Голос ломался, волосы липли к влажным щекам. – Просто…

Но никто не ушёл.

Элиас медленно опустился на колени передо мной, его ладони легли мне на бедра, давая понять, что он рядом. Тёплые, уверенные – не попытка удержать, а напомнить, что не только я выбрала его, но и он меня. Я попыталась оттолкнуть, но мужчина лишь уперся лбом чуть ниже собственных рук, тихо, почти беззвучно выдохнув:

– Кроха, ну куда ты…

Дарион шагнул ближе. Я вздрогнула, инстинктивно попыталась отодвинуться, но ифрит не позволил. Перехватил запястье, медленно растирая тонкую кожу и позволяя золотому узору вен проявиться.

– Не надо, – голос князя звучал глухо, но твердо. Даже не повернулась. – Она устала.

– А ты, значит, знаешь, что ей надо? – Элиас резко поднял голову, янтарный взгляд вспыхнул. – Довел красавицу до слез, а теперь…

– Я не… – Дарион запнулся. – Я не хотел.

Я усмехнулась, но тут же закусила губу. Смеяться точно не время. Особенно в тот момент, когда поцелуй обжег дрогнувшее колено. Нежно. Почти целомудренно. Но от этого прикосновения по позвоночнику пробежала волна мурашек. Пальцы потянули ифрита за растрепанные волосы – слишком много «хватит» до «не уходи», где я застряла где-то посередине. Но он удержал, раздвигая мои ноги шире и прижимаясь щекой к внутренней стороне бедра.

– Тише, тише. Дыши. Медленно, спокойно, – шептал он, целуя кожу чуть выше. – Я просто хочу, чтобы ты почувствовала… что ты не одна. Всё будет хорошо, звезда моя,обещаю . Ты у меня такая храбрая, такая сильная…

Дарион за его спиной скрипнул зубами, остановившись в шаге от нас. Я видела это краем глаза – его пальцы сжимались и разжимались, будто он боролся с желанием разорвать ифрита на части. Но молчал. Стоял, как изваяние, лишь грудь вздымалась чаще, чем следовало.

Чертов проклятый, чей взгляд не отрывался от меня. От того, как ладони Элиаса медленно скользили вверх по моим бедрам, как пальцы едва касались чувствительной кожи, заставляя меня вздрагивать и все с большим трудом сдерживать желание поддаться.

– Ты слишком напряжена, – голос Дариона звучал низко, гипнотически. Издевательски неравнодушно. – Расслабься.

– Не могу, – я мотнула головой, но тут же закусила губу, потому что ифрит провёл языком по разгоряченной коже выше, еще выше…Почти . – Не…

– Можешь, – он улыбнулся, глядя мне в глаза и игнорируя присутствие зрителя. – Ты все можешь, моя жаркая девочка. Я рядом, видишь?

Его пальцы наконец скользнули ко входу – легко, почти неощутимо. Я вскрикнула, выгибаясь, и тело послушно подалось ближе. Затем – всего один вдох, и первый осторожный толчок внутрь – легкий, почти нерешительный. Он не торопился, будто знал, что любое резкое движение заставит меня сбежать.

– Тише, маленькая, – прошептал Элиас, не скрывая жадности во взгляде. Его ладонь легла на её живот, удерживая на месте. – Я знаю, где тебе приятно. Доверься.

И он действительно знал.

Каждое движение – медленное, дразнящее, заставляющее сердце застучать громче уже не от злости. Я зажмурилась, позволяя разуму ненадолго замолчать, пока тело отчаянно предавало: мышцы сжимались вокруг его пальцев, приглашая глубже, требуя больше, а тихие всхлипы все чаще срывались в протяжные стоны.

Элиас почувствовал это – его движения стали увереннее, и свободная ладонь опустилась на колено. Погладила его, спускаясь ниже, и за лодыжку потянула ногу к широкому плечу, уложив сверху. И я наконец сдалась, позволив себе взглянуть в глаза князя, все еще стоящего здесь. Тот лишь едва заметно улыбнулся, уловив мое внимание.

– Элиас… – прошептала я, закусывая губу. Тепло, влажность, давление – всё сливалось в один пульсирующий поток. – Хватит… я не… Пожалуйста…

– Что «пожалуйста», йа нур? – он на мгновение отстранился, поднимая на меня горящий взгляд. – Скажи, и я всё сделаю.Только скажи .

– Я… не знаю… – мой голос дрогнул, я сама нетерпеливо поерзала под хриплый рык Дариона, но взгляда от янтарных глаз не отвела. Просто не могла – тянуло утонуть в этом жаре так сильно, что я уже забыла все, что было до.

– Не прячься, красавица. Просто смотри, – поцелуй в бедро заставил вздрогнуть, послушно кивая. В этот момент всё смешалось – стыд, желание, отчаяние. – Вот так, еще немного.

Горячие пальцы Элиаса вышли, оставив ощущение пустоты, от которого я невольно дернулась. Но вместо этого почувствовала тепло его языка – медленного, настойчивого. Сначала – только кончиком, скользящим по самым краям, дразняще, почти насмешливо. Я шумно выдохнула, пытаясь сдержать стон, но он всё равно вырвался – тихий, дрожащий, только подстегивающий наглого высшего.

– Пожалуйста… – надломлено, почти умоляюще. Хотя я все еще не могла выбрать: остановиться или продолжить. Но его взгляд… он топил меня, как огонь, от которого я так долго бежала. – Я не могу… это слишком…

Я задыхалась, всхлипывала, пыталась что‑то сказать, но слова растворялись в стонах. Каждое прикосновение отзывалось вспышкой жара в животе, заставляло сжимать пальцы на подлокотниках кресла. Внезапно он погрузил язык глубже – плавное, уверенное проникновение, сопровождаемое тихим, влажным звуком, от которого стыд смешался с нарастающим возбуждением.

– Можешь, – он ускорил ритм, его движения стали увереннее. – Кончи для меня.Сейчас .

И я сдалась. Тело содрогнулось в судороге, я вскрикнула, вцепившись в алые пряди, потянув их на себя. Элиас продолжал ласкать меня – медленно, нежно, пока волны оргазма не начали стихать, оставляя после себя лишь дрожь и липкую влагу на его пальцах.

– Вот и всё, красавица, – мужчина поднялся, нависая сверху, поглаживая по волосам и шепча что-то неразборчивое, сбивчивое. – Ты молодец. Ты такая молодец, моя хорошая. Лучше? Больше не боишься?

Я прикрыла глаза, коротко кивнув, и только едва заметно дрогнула, когда он отстранился, а прохладные ладони скользнули по разгоряченному телу, поднимая с кресла и прижимая к груди. Сердце князя билось слишком быстро, и я ненадолго позволила себе расслабиться. Всего на секунду, пока жар не утихнет.

Ночной город встретил меня крайне дружелюбно – самое то, чтобы проветриться и затеряться в толпе. Дружелюбным вообще казалось все, что было не в замке, включая всех его обитателей. Даже пронизывающий холодом ветер был более желанным явлением, чем князь, шагающий позади с тем самым мрачным видом, который буквально кричал, что я больше от него никуда не денусь.

Он вообще не отходил от меня ни на шаг, все больше раздражая, – разогнал прислугу, сам помог привести себя в относительно приличный вид и в конце негромко добавил, что хотел бы побыть со мной дольше.

Хотел бы .

Не приказал – признался, старательно отводя взгляд и делая вид, что для него это ничего не значит. Только актером оказался не лучше меня.

– Не сбегай. Тут слишком людно, – прозвучал его голос над самым ухом, когда я ненадолго замедлилась, провожая унылым взглядом подвыпившего завсегдатая местной пивной. Обычно он терял кошелек по пути домой, а потом получал от жены пару ласковых. – А ты все еще дрожишь.

– Благодаря вам, Ваша светлость, – я фыркнула, складывая руки на груди и оборачиваясь к мужчине. Дарион поморщился, и на мгновение мне стало легче. Настолько, что уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке. – Или мы еще что-то забыли обсудить?

Дарион помолчал, потом заговорил – медленно, будто взвешивая каждое слово, а я начала понимать, что зря спросила:

– После твоего ухода было три заседания совета. Дважды поднимали вопрос о внешней политике. Один раз – о налогах. Четырежды – о том, что я не могу править вечно, – стальные нотки стали более отчетливы. – Что если я умру завтра, некому будет занять трон. Что я должен… – он запнулся, но продолжил: – … хотя бы жениться.

Я слушала, не перебивая. Его голос звучал ровно, но в нём было что‑то, что резало слух – не злость, не горечь, а что‑то глубже. Нечто, похожее на смирение, которое было лишним. Не подходило ни мне, ни ему —чудовищам вообще не положены были чувства. А вот слиться с толпой точно таких же – вполне, что я и сделала, нарочно проходя мимо ювелирной лавки и сворачивая в сторону самой активной «ночной улицы». Питейные, бордели, парочка замызганных постоялых дворов, больше похожих на притоны.

– И? – почти равнодушно, не оборачиваясь, пока легкую дрожь в голосе мог скрыть гомон очередной проходящей мимо компании. – Что решил?

– Ничего нового, – прозвучало в ответ неприкрыто устало, а рука мужчины опустилась мне на талию, притягивая ближе к себе и подальше от любопытных взглядов. Главное поверить в этосамой .

– Потому что не хочешь? – я рассмеялась, увидев, как серьезно взглянул на меня Дарион, но послушно прижалась к его боку. Не простила – хотела вспомнить, почему вообще терпела его. – Или не можешь?

– Потому что это не имеет смысла, – сдался он как-то слишком просто. Слишкомчестно , а оттого и пугающе.

– Почему? – совершенно глупый вопрос, ответ на который я не хотела знать, но он ожидаемо прозвучал:

– Потому что я уже женат. На тебе, сердце мое.

Он не дал уйти. Не сдержался. Его губы коснулись моих – жадно, нетерпеливо, как будто Дарион действительно скучал. Ладони уже заскользили по спине, замерли чуть выше поясницы, выжидая ответной реакции, но вышло совсем иначе. Я вздрогнула, ощутив то самое притяжение, что появилось после его странного ритуала, и резко отступила на пару шагов.

– Не смей! – вскрикнула еще до того, как поняла, что испугалась. До дрожи, почти до слез. До осознания, чтохотела поддаться.

Кто-то врезался в меня плечом, выругавшись, и тут же исчез от холодного княжеского взгляда, а я решила воспользоваться паузой, чтобы слиться с другими. Щеки горели, губы все еще помнили чужое касание, заставив коснуться их кончиками пальцев. Спиной все еще ощущала на себе вмиг оледеневший взгляд, но понимала, что за всей этой резкостью пряталось что-то более опасное, чем правда. Что не могу иначе. Ровно как и он, все равно последующий за мной вновь.

Соврать всем вокруг было проще, чем себе. Меня тянуло к нему еще задолго до той ужасной ночи. Почти также, как к огненному дураку, нарушившему мою спокойную жизнь. Нет. Не после ритуала. С того дня, как впервые в едком взгляде промелькнуло что-то более теплое, чем вечные льды.

Золотистая бабочка пролетела мимо пьяной компании, которая опасливо покосилась на меня, но не посмела приблизиться – слишком агрессивный горящий взгляд, слишком дорогое платье. Дух покружил надо мной, после чего опустился на раскрытую ладонь, активно помахивая крыльями, с которых осыпалась и тут же таяла сверкающая пыльца. Очень кстати, чтобы отвлечься.

– Огонек! Огонек! – пакостливо довольно шелестел мелкий негодник, который явно недавно полакомился кровью невинных дураков, любящих красоту. – Ты должна прийти к нам! Мы соскучились! Мы так ждем!

– Новых сплетен? – я тихо засмеялась, почти сразу затихнув. Виски прострелило, накатила такая сильная усталость, что на ногах удалось удержаться с большим трудом.

Я огляделась по сторонам в поисках тихого места, и мотылек понял это почти сразу же. Взлетел, зависнув в воздухе на мгновение, чтобы я поняла его намерение, и послушно пошла следом. Вокруг – слишком много людей, нечисти, чтобы показывать свою слабость. Да и самой себе признаваться в таком? Смешно и наивно. Особенно учитывая то, что я уже успела связаться с тем, кто больше не отстанет. Он просто давал мне время прийти в себя, прекрасно зная, что я больше не исчезну.

Не смогу . Наверное, даже если все-таки умру.

– Мы так ждем тебя, феникс! Очень ждем! – продолжал низший, направляясь к одной из самых темных улиц в конце квартала. – Ты должна нам все рассказать! Ты забрала его сердце и отвергла! А он любит тебя, наше золотое пламя! А ты? Ты любишь его?

Его крылья мерцали так ярко, что приходилось прищуриваться – будто крошечные звёзды падали с неба и теперь танцевали перед глазами. Я шла за ним, почти не замечая, как узкие переулки сменяются глухими тупиками, а шум города растворяется в вязкой тишине. Воздух становился гуще, пропитанный запахом сырости и чего‑то сладковато‑металлического, словно здесь давно не проливалась простая вода, а только кровь.

– Ну и куда ты меня ведёшь? – спросила я, но ответ потонул в шелесте крыльев. – Это уже… слишком. Я устала, понимаешь?

Поворот. Ещё один. Узкий проход между двумя полуразвалившимися зданиями, где даже луна не могла пробиться сквозь сплетение труб и проводов. Бабочка замерла в воздухе, развернулась ко мне, и её крылья вспыхнули ярче – не золотистым, а багровым, как тлеющие угли.

– Вот и всё, – прошелестел голос, но уже не один, а множеством, слившихся в единый шёпот. – Ты пришла.

Улица оборвалась внезапно, позволив духу меня проигнорировать – словно кто‑то невидимый взял и отрезал её ножом. Впереди оказалась лишь глухая стена, поросшая мхом, и ни единого фонаря. Но мотылек не остановился. Он завис перед стеной, а затем – просто исчез в камне. Растворился в считанные секунды, пустив по вполне качественной иллюзии рябь, призывающую следовать дальше.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Неизвестность пугала бы меньше, чем возможная встреча с теми, кто был не просто так отрезан от мира. Духи – красивые, кровожадные твари, полные злобы и внешней красоты – вообще не отличались доброжелательностью. Гостей любили: на ужин, на обед, реже – на завтрак, поэтому их приглашение казалось… Неправильным. Будто они знали, что мне нужно скрыться.

– Кто здесь? – голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Отчасти даже неуверенно, что только подтвердило догадку – все специально.

Тишина. Густая, давящая, слишком идеальная, чтобы быть настоящей. Только моё дыхание, слишком громкое в этой пустоте, и медленные шаги говорили о присутствии хоть кого-то. Рука коснулась стены – и та поддалась, словно была сделана из тумана. Я втянула воздух сквозь зубы, но отступать не стала. Если это ловушка – пусть. Лучше знать врага в лицо, чем гадать, откуда ударят. Да и враг ли это?

За стеной оказался сад. Но не тот, что радует глаз. Здесь всё было… искаженным. Деревья с чёрными, скрученными стволами тянули ветви к небу, будто пытались вырваться из земли. Цветы – бледные, почти прозрачные – источали слабый свет, но он не согревал, а лишь подчеркивает мрачность места. Совсем не обитель. Скорее, выжженная версия.

А в центре сада —он. Затаился в тени, но показал свое высеченное из коры лицо ровно в тот момент, когда я замерла в центре круга из вытоптанной травы.

Хранитель обители духов стоял неподвижно, словно высеченная из камня статуя. Его плащ сливался с тенями, а глаза… они не были человеческими. Две бездонные пропасти, в которых тонули и догорали отблески чужих надежд.

– Наконец‑то! – его голос прокатился по саду, как раскат далекого грома. Неотвратимый и настигающий в любом месте. – Я ждал тебя, феникс.Мы ждали.