Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

8. Не будь навязчив, не отдаляйся

8. Не будь навязчив, не отдаляйся

Один .

Солнечный свет лизал мраморные плиты террасы, будто пытался стереть следы ночи. Я щурилась, перебирая стебли пионов – алые, как загустевшая кровь, они шипели под ножницами, будто предупреждали: «Не трогай, не рви, иначе испачкаешься в нашей крови». Но я-то знала – кровь это совсем не проблема, если ее вовремя отмыть.

– Ваша светлость, – служанка опасливо замерла у розового куста, будто боялась, что цветы её сожрут. Я нарочно внимательно взглянула на девчонку и улыбнулась. Сожрут все. Даже те, у кого нет зубов. – Господин велел…

– А госпожа занята, – перебила я, вонзая лезвие в мясистый стебель. Сок брызнул на руки, оставляя яркие пятна. – Ты у нас… Кто?

– Алиса, – тихо, но уверенно. В зеленых глазах ни капли страха – только легкое опасение и интерес. Еще бы – та самая растрепанная девица первая начала разговор. И даже не стала ругаться.

– Представь, – лепестки осыпались на землю, когда очередной цветок оказался у меня в руках, – что у тебя естьвсе . Вся эта роскошь, – я небрежно махнула рукой в сторону замка заляпанной рукой, – мнимая безопасность, а то, что хочется…

Слова застряли комом в горле, но малышка Алиса только задумчиво взглянула на меня – все поняла, нервно подергивая кончик косы. Вчерашние синяки под глазами выдавали бессонную для нее ночь – должно быть, опять подслушивала споры в восточном крыле. Или всю ночь готовила ту чертову комнату.

– П… п-попросила бы Вашу светлость о помощи?

– Нечестно! – я засмеялась неожиданно звонко и ткнула в неё стеблем, оставляя жёлтое пятно на темном платье. – Ты должна полагаться только на хитрость. Ну, например… – Сорвала ленту с волос, привязывая к пострадавшему кусту, чтобы ветер трепал алый шёлк. – Оставляешь ложный след. Потом…

Она вдруг схватила мою руку – дерзость, за которую можно лишиться пальцев, но сегодня мне хватило жертв в виде пышного букета. Алые лепестки, словно кровь, нежный аромат, окутывающий все вокруг, – прекрасная взятка для собственной совести.

– Если мне стало бы невыносимо, – зашептала девчонка, опасливо оглядываясь вокруг и близко склоняясь к моему уху, – то заставила бы себя выгнать. Ну, знаете… Не будь навязчив, не отдаляйся… Только наоборот.

Я тихо фыркнула, потянув ее за косу, и высвободила руку. Сад пах предательски сладко – жасмин, магнолии, кустовые розы. И маленькая тайна, которая развеселила настолько, что захотелось ей последовать.

Уже представляла, как многоуважаемый князь непременно обрадуется небольшому подарку: он ненавидел алый цвет и все живое. Наверное, поэтому и мирился со мной – что-то внутри давно истлело, смешавшись пеплом с золотой кровью.

– Эй, ты! – голос прозвучал как удар хлыстом. – Прислуга?

Чиновник в парчовом халате преградил путь, важно раздувая ноздри, будто побаловался чем-то спиртным накануне – слишком довольно поблескивали свинячьи глазки на жирном лице. Он вспомнился сразу: в прошлые разы он требовал, чтобы я «развлекала» его гостей. Тогда я подожгла ему бороду, а затем – его дружков.

– Ты чего тут шляешься? – Жирные пальцы впились в мое запястье, заставляя пионы дрогнуть. – Веди к хозяину, у меня доклад!

Идеальная мишень .

Предвкушающе посыпались лепестки на мраморную дорожку, а я нарочно покладисто опустила взгляд, кивая в сторону террасы. Очень повезло, что за скромной ношей не было видно ожерелье с гербом, а этот дурак не разбирался в ценах на женские платья.

– Господин занят, не велел… беспокоить, – с трудом сдержала смех, послушно цокая каблуками в такт торопливых шагов гостя, который точно боялся опоздать. И делал именно это.

– Не велел? – он фыркнул, выпятив живот и сжав в пальцах потрепанный пояс. – Да я ему налоговые отчеты принес! Ты хоть знаешь, кто я?

– У-уважаемый господин… – я закусила губу, изображая испуг, и краем глаза заметила Алису, замершую у фонтана – едва заметно подмигнула.Не мешай. Девчонка несмело улыбнулась.

– «Уважаемый»⁈ – он захохотал, дернув меня за руку особенно сильно. – Ты даже титулов не знаешь! Я – главный сборщик податей провинции! Меня сам князь…

– … трижды пытался казнить за взятки, – мягко перебила я, утыкаясь носом в пионы. Еще чуть-чуть – и я не сдержусь. – Но ваша способность вылизывать сапоги спасает каждый раз. Как мило.

Тень промелькнула за его спиной и потянулась к моей, кружась вокруг и обвивая лодыжку. Ласково, словно, не окова, а просто ночная тьма, способная скрыть все, что стоит спрятать – и показать.

Толстяк замер, ладонь застыла на полпути к моей щеке. В груди полыхнуло что-то опасно знакомое, и мужик словно задохнулся собственной злостью. Побагровел на глазах.А в прошлый раз – почернел . Было эффектнее.

– Ты… ты! – сипло, словно он действительно задыхался. – Я тебя в казармы отправлю, шлю…

– Ой, – я прижала ладонь к груди, следя за тем, как мрачная фигура движется в нашу сторону. – А там ваши сыновья служат, верно? Говорят, они так скучают по папочке… Особенно после того, как вы их матушку в долговую яму пропи… продали.

Он показался на террасе немногим позже: взгляд потемнел, став из знакомого едкого подозрительно напряженным; солнце выбелило его черные одежды до сизого пепла. Отвела взгляд до того, как утонула в ужасном наваждении, и сладко улыбнулась чиновнику, нарочито громко продолжая:

– Простите, Ваша светлость! Сейчас провожу господина… – тот самый грубо откинул мою руку, мгновенно теряя былое бахвальство, – сборщика. Он так рвется вас видеть…

Когда князь медленно приблизился, лениво наблюдая за шоу, я уже изобразила подобие раскаяния. Чиновник, предчувствуя что-то нехорошее, шарахнулся назад, но я ловко подставила ногу – он грохнулся на колени, чертыхаясь, а я тут же подошла поближе к мужчине, прижавшись к его боку.

– Вставайте, – Дарион остановился в шаге, холодный взгляд скользнул по мне, но в нем сверкнуло удивление – возможно, малышка Алиса в чем-то права. – Вы же…уважаемый гость.

– Эта тварь! Она…

– Моя жена, – Дарион подхватил мою руку, пальцы холодные, но не сжимающие. Его губы коснулись костяшек – формально, как по протоколу. – Разве вы не поздравили нас на свадьбе?

Я улыбнулась, ощутив на спине его ладонь. Одновременно успокаивающе и пугающе близко к тому, чтобы поддаться холоду, сковавшему вслед за касанием. Пальцы сами потянулись к украшению на шее – нить жемчуга с небольшой подвеской в виде герба. Того самого, что украшал ворота в замок, одежду многоуважаемого правителя. Бумаги, которые лежали в кармане незадачливого гостя. И, к собственному сожалению, меня.

– Даже так? – голос прозвучал предвкушающе тихо. Я опустила ресницы, послушно позволяя себя обнять. Но цветы прижала крепче, чем хотела. – Ты же знаешь, я обожаю гостей… – взгляд скользнул по раскрасневшемуся мужику, который небрежно отряхивал одежду, – … так мило вмешиваются внашу жизнь.

Дарион даже не улыбнулся, но явно хотел этого – уголки губ дрогнули. Его большой палец провел по моей ладони – предупреждение. Невольно захотелось спросить, кому, но голос подал сборщик. Не столько налогов, сколько грязных сплетен и развлечений.

– Ваша… супруга… – пробормотал он, пятясь к кустам. – Чудовище…

– Вы куда? – наигранно обиженно, чтобы князь наконец усмехнулся. Напугал пришедшего эффективнее, чем я. – Вы же хотели пожаловаться? Может, на налоги? Или… – я прищурилась, сжимая прохладную ладонь уверенней, – … на качество борделей в вашем районе? Говорят, там так скучно, что даже крысы сбежали.

Князь сжал мою талию, пресекая дальнейшие слова. Его дыхание обожгло шею:

– Одетт.

Не «хватит», не «заткнись». Даже не его любимое «молчи и улыбайся». Что-то внутри сжалось, резанув странным чувством… удовлетворения? Чертов проклятый со своими фокусами.

Которых я иногда ждала так сильно, что никогда бы не призналась. Самой себе – особенно.

– Я ведь его проводила, – я обернулась, касаясь губами его щеки и замирая так ненадолго. – Ты же сам просил быть… гостеприимнее.

Два.

Шелковые, бархатные, расшитые золотыми нитями… Смешались кони, люди. В смысле, подушки и мои волосы, рассыпанные по ним неровными прядями – все в хаосе, будто ураган пронесся через мою жизнь, оставив только эту мягкую могилу.

Голод давно превратился в фоновый шум, жажда – в отголоски чего-то нарочно забытого. Хотелось просто раствориться под угасающими лучами солнца и больше не двигаться, но пальцы вяло перебирали бахрому подушки.

«Ваша светлость, позвольте…» – голос служанки растворился в щебетании птиц. Я прикрыла глаза, позволяя легкой дремоте поглотить беспокойное сознание. Пусть думают, что я сплю. Пусть все сгорит. А я хорошенько подумаю о том, что сделать, чтобы… Чуть позже.

Тепло.

Первое, что ощутила сквозь дремоту – тепло, плывущее по коже волнами, будто кто-то разлил по венам огонь.

– Проснись, звезда моя.

Подушки под щекой пахли дымом и сухими травами, но что-то новое, жгучее и настойчивое, вилось вокруг. Я потянулась, не открывая глаз, и тут же замерла – чьи-то пальцы скользнули по изгибу талии, обжигающе нежные даже через платье.

– Моя жаркая девочка, – голос прокатился по спине искрами, заставляя мурашки пробежать ниже лопаток. Губы коснулись виска – едва ощутимо, словно боялись разбудить. – Прекраснее, чем в моих снах.

Что-то глубоко внутри отчаянно кричало больше никогда не открывать глаза. Я притворилась глубже погруженной в сон, но веки дрогнули – сквозь ресницы мелькнуло рыжее зарево. Чужое дыхание обожгло шею, когда он склонился ниже, целуя ключицу. Горячая ладонь прижалась к животу, переворачивая на спину, – жар просочился до костей, заставив пальцы непроизвольно вцепиться в подушку.

– Не ври, – он засмеялся тихо, уловив мой вдох. Зубы легонько сжали мочку уха, заставив затаить дыхание. – Твоё сердце бьётся как у пойманной птицы…

Пальцы поползли вверх, выписывая круги под рёбрами, и я не смогла сдержать дрожь. Его смех стал глубже, бархатистей – он знал, что выигрывает, а я помнила, что забылаего . Шрамы на груди, те предательски ласковые ноты в голосе.

– Проснись, красавица, – губы скользнули по веку, заставив наконец открыть глаза. – Я устал пересчитывать твои ресницы.

Янтарь. Расплавленный, бездонный, с трещинками золотой магмы в радужках. Его лицо висело над моим так близко, что рыжие ресницы сливались в огненный ореол. Я подцепила руку ифрита за запястья, отдергивая от себя, и приподнялась на локтях, недовольно прищурившись.

Чертов высший. Дурацкая магия. Ужасное совпадение.

– Уходи, – голос прозвучал лениво, и я тут же упала обратно, обессилено прикрывая глаза. – Чужакам сюда нельзя. А княгиня не в духе и готова отправить нарушителя на смерть.

Его рука скользнула под колено, сгибая ногу и открывая доступ к внутренней стороне бедра. Губы шли следом – поцелуи, похожие на опаляющие капли воска. Я закинула голову назад, подавляя стон, но мужчина поймал звук раньше, чем он успел сорваться.

– Незнакомцы не целуют спящих, – выдохнула я, но пальцы сами потянулись к его плечам – то ли отталкивая, то ли желая притянуть ближе. От каждого прикосновения искры падали на подушки, прожигая дыры в шелке.

– Знакомцы – тоже, – он прикусил мою нижнюю губу, наполняя рот вкусом обожженного мёда. Ладонь плавно скользнула по лодыжке – не сжимая, изучая как будто заново.

Спасение пришло нежданно, но как раз в тот момент, когда я почти убедила себя, что руки – не те. Тени сгустились, заставив ифрита отвлечься, а я поспешно выскользнула из беседки, поправляя платье и старательно игнорируя растерянного мужчину. Сердце отчаянно билось, просясь обратно, – туда, где мне обещали все, что я захочу.

И я не хотела. Убеждала себя так сильно, что практически поверила.

Представляла, как загорится фиолетовый взгляд, если я исчезну. Как сам князь лично найдет меня снова – всегда находил, даже когда я сама терялась во всех смыслах. Пальцы дрогнули, собственное пламя болезненно опалило изнутри – если не смотреть на видение, оно же исчезнет.

– Я научусь, – голос мужчины сорвался. Он медленно поднялся, сжимая кулаки до побелевших костяшек, и я вдруг поняла – он действительно верил. – Холоду. Тихости. Чему угодно. Только…

В какую-то иллюзию, которой я не являюсь. В то, что я действительно должна былаповерить ему . В то, что он не забудет все уже совсем скоро.

– Учитесь, – я сама не заметила, как пальцы потянулись к ключицам, повторяя следы его поцелуев. Выходило плохо – не касания, а мелкая дрожь. – Я-то здесь причем?

– Одно жаркое солнце больше не будет делать вид, что не знает меня, – обещание, просьба. Столько тепла в голосе. Что угодно,только не признание – пожалела, что спросила, и уверенно мотнула головой, отгоняя дурацкие мысли.

Служанка вынырнула из розовых кустов ровно в тот момент, когда мужчина потянулся ко мне. Он устало выдохнул, рассыпаясь искрами до того, как нас застали, а я порывисто обняла блондинку за плечи, явно напугав ее странным порывом. Девушка пахла ромашкой и дешевым мылом – сегодня на ее запястье красовался новый браслет из травинок, а кожа рук покраснела от работы. Именно то, что нужно.

Ее болтовня о пирогах и свежих сплетнях по дороге к себе казалась мгновением практически тишины в этом бесконечном аду, где с каждым днем все казалось все более и более лживым.

– Госпожа, – служанка внезапно остановилась, осторожно потянув меня за подол платья. Запомнила, что я не такое чудовище, каким иногда казалась? – А если…

– Что? – я повернулась к ней, но не смогла скрыть растерянный взгляд в никуда.

– Если бы вы могли выбрать… – она смущенно уставилась себе под ноги, и я не удержалась, погладив ее по плечу.

– Я бы попросила гранатовый сок. И новое платье. Зелёное.

Её смех эхом разнесся по коридору, а я сползла по стене, едва зайдя в комнату, – хотелось хорошенько отскоблить кожу. До мяса. В идеале – до костей.

Ночью, через несколько бесконечных часов, когда совершенно безумная мысль созрела, а я нет – рука сама потянулась к ручке двери в его спальню. Холодная бронза, узоры в виде спиралей, врезавшиеся в ладонь. Не одна сотня дней, а я еще никогда сама не заходила сюда

«Он не спит », – шепнули тени, обвивая запястье. «Он сожрёт тебя живьём» .

Огонь в камине трещал, выписывая тени на стенах узорами из забытых кошмаров – тех самых, что каждую ночь мы оба видели, но тщательно скрывали. Дарион обнаружился напротив огня: сидел прямо на полу, обнаженный по пояс, локтями опершись о колени. Он не шевелился, даже когда дверь скрипнула, лишь пальцы слегка сжали взлохмаченные волосы.

– Ты не спишь, – сказала я, останавливаясь на пороге.

– А ты не льешь вино на гобелены, – он повернул голову, и в глазах мелькнуло что-то хрупкое, прежде чем исчезло под маской. – Что-то изменилось?

Он замер, когда я опустилась рядом, прижавшись спиной к его груди. Тепло кожи смешалось с запахом дыма и снега – тем ароматом, что всегда витал в его спальне, будто здесь вечно стояла зима. Сама не заметила, как улыбнулась: сотни раз называла эту самую комнату склепом, и сама вошла к мертвецу.

Только мертвец любил нечестные игры – все еще дышал.

– Подумала, что ничего о тебе не знаю, – прошептала я, беря его руку и прижимая ладонь к своему животу. Его пальцы дрогнули, мужчина напрягся, но я не позволила отстраниться. – Как прошел твой день?

Он молчал так долго, что я уже решила – принял просьбу за насмешку и в излюбленно холодной манере выгонит. Либо сделает так, что я сама захочу сбежать. Но его тихий голос почти напугал:

– В пятом часу ко мне ворвался советник. Требовал казнить садовника за то, что розы в северном крыле… – губы коснулись макушки, – «оскорбляют эстетику устава».

– И? – я провела ногтями по его предплечью, следя, как мурашки бегут по коже.

– Велел ему самому пересадить все кусты. Босиком. В грязи. – Грудь вздрогнула подо мной от приглушенного смеха. – К полудню он вернулся, умоляя простить глупость. Твои розы не пострадали.

Я рассмеялась, и звук получился странно легким, будто из другого времени. Задолго до нашего знакомства. Дарион обнял меня крепче, подбородок уперся в плечо – так близко, что он постепенно расслабился, а я доверчиво прикрыла глаза. Словно так и было задумано.

– Потом был совет. Граф Эрвин три часа говорил о налогах на перья павлинов. – Его пальцы сплелись с моими, прижимая ладонь уже ниже груди. Сердце билось ровно, как часы на стене.В такт его . – Я… прервал его на середине. Сказал, что если он произнесет слово «павлин» еще раз, зашью ему рот.

– Жестоко, – я прижалась щекой к его, невольно улыбаясь. Мужчинасогревал : дыханием, прикосновениями, которые предательски не были противны или безразличны. – Ты же знаешь, он заикается от страха.

– Пусть учится, – насмешливый шепот на грани слышимости. Его рука скользнула под халат, пересчитывая ребра. Не по-хозяйски, а осторожно, будто боясь разбить. – После обеда нашел в библиотеке твои… рисунки. С вечера ждал тебя. Только ты никогда не приходишь.

Мужчина понятливо усмехнулся, когда я отстранилась в попытке скрыть невольную дрожь. Собственная идея показалась ловушкой – чужая искренность оказалась удивительно приятной, даже промелькнула глупая мысль, что если бы все так и началось…

– Ты мог просто позвать, – просто отозвалась я до того, как это самое «если» всплыло.

Я развернулась, устроившись лицом к нему, – широкие ладони тут же устроились на моих бедрах. Также непрошенно осторожно и мягко, словно не было тех бесконечных ночей, после которых все тело было покрыто его отметинами и собственной кровью.

– И услышать «Ваша светлость, катитесь к черту»? – мужчина фыркнул, и только его губы дрогнули в подобии улыбки. – Нет уж.

Пальцы сами потянулись к его щеке: Дарион прикрыл глаза, обнажив то, что так тщательно скрывал за своей холодностью, – усталость. Бесконечная, всепоглощающая. Он молчал, когда я забралась к нему на колени, когда пригладила короткие волосы, невольно подавшись ближе. Молчал, когда я сама потянулась его поцеловать, – невесомо, в уголок губ.

Спустя долгие пару минут мужчина неожиданно заговорил о том, что я никогда не спросила бы. Поиски того, что может прервать безумие вокруг нас. Долгие ночи, когда я раздражала его так сильно, что он сам был готов все разрушить. Между поцелуями его тихий смех казался слишком знакомым – рассказ обо мне был безумнее всего.

– Ты… красивый, – вдруг вырвалось у меня, когда под конец мужчина уткнулся лбом мне в плечо, пряча улыбку.

Он отстранился также внезапно – погладил по щеке, вынуждая своей открытостью прижаться к своей ладони. В глазах – недоверие, отблески огня из камина и что-то новое, до боли щемящее в груди.

Та самаясвязь .Его глупая надежда.Мое отражение.

– Повтори, – прошептал он, и голос дрожал.

Он втянул воздух, будто его ударили. Потом притянул меня к себе так близко, что вздрогнула уже я – рассмеялась, но послушно обняла за шею. Холодный и опасный, князь казался просто мужчиной, который успокоился. Либо решил подыграть избалованной девчонке. Как и каждый раз.

– Ты ужасно красивый, когда улыбаешься, – также мягко и негромко в считанных миллиметрах от его губ. – Дар, – я прикрыла глаза, подаваясь еще ближе. Хотя казалось – некуда, но прохладная ладонь уже устроилась между лопаток, не давая мне и шанса сбежать. – Твой голос – тоже… Особенно когда ты не пытаешься играть в глыбу льда.

Его смех был хриплым, сдавленным, но более чем искренним. Я затихла, закусив губу, и позволила уронить себя на пушистый ковер на полу. Показалось удивительно наивным сунуться сюда. И еще более наивным – остаться добровольно.

– Перестань, – Дарион опустился рядом, утягивая к себе на грудь и ласково перебирая мои спутанные волосы. Чуть не заурчала от удовольствия, когда пальцы спустились к затылку. – Или я…

– Выгонишь?

– Поверю, – серьёзно ответил он, и в этих словах была бездна.

Моя личная , которая вырвалась наружу вместе с чем-то позабытым. Я поцеловала его первой – медленно, осторожно, чувствуя, как дрожат губы. Он ответил так же. В ту же секунду я еще сильнее возненавидела этого мужчину вместе со всеми его уловками. А заодно и себя – за то, что не смогла отказать.

Три.

Утро застало нас самым жестоким образом: его рука на моей талии, моя ладонь на его груди. Я проснулась от того, что мужчина чертил давно позабытые руны на моей спине. Тепло. Защита. Что-то древнее. В жизни бы не поверила, что он мог быть таким, если бы не видела лично.

– Не уходи, – сказал Дарион, не открывая глаз. Голос хриплый от сна, но все тот же раздражающе искренний. – Сегодня… сегодня можешь всё. Сожги тронный зал. Утопи советников в фонтане. Только… – Мягкий поцелуй обжег висок, и я невольно придвинулась ближе. —Останься .

– Скучно… Это уже было, – кончиками ногтей медленно скользнула по груди мужчины – нарочно медленно и едва ощутимо. Без следов. Почти неловко – как собственные мысли. – Хочу украсть твою печать. И… – я затаила дыхание, поднимая взгляд на мужчину и замирая от одного только взгляда. Нового – яркого, но не обжигающего злостью как раньше. – Узнать, как пахнет твоя подушка днём.

Он рассмеялся – звонко, неожиданно молодо, словно груз долгих дней его совершенно не беспокоил. Словно не было кошмаров и бессонных ночей.

– Тогда завтрак здесь, – мужчина потянул меня к себе на грудь, когда я попыталась подняться, и коснулся губами щеки. Невесомо, легко – словно и не поцелуй вовсе. – А печать спрятана в третьем ящике стола. Не благодари.

Я лениво отмахнулась от его рук, утыкаясь лбом в плечо. Зажмурилась до звездочек перед глазами, закусила губу до крови – наваждение не исчезло. Дарион – тоже. Его взгляд прожигал чуть менее раздражающе, чем обычно.

Чертов проклятый.

Тупая высшая.