Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Я дернулась, пытаясь сбросить одеяло, пропитанное незнакомым горьким запахом, но тяжелая ладонь легла мне на грудь, удерживая мех. Сухожилия на бледной руке напряглись, как тетива, но прикосновение осталось нежным.

– Не… – я задохнулась в такт нервному биению сердца. Его дыхание учащалось с каждым моим движением и замирало, когда я обессилено затихала, забыв, как дышать.

– Дыши. – Губы скользнули по мокрым волосам, задержались на раковине уха. Я чувствовала, как пульсирует вена на его шее, прижатой к моему виску. – Я здесь, с тобой.

Я попыталась открыть глаза, но веки слиплись. В ушах звенело, в горле першило от криков, которые так и не вырвались наружу. Рука под одеялом обвила талию, большой палец врезался в нижнее ребро, заставив вскрикнуть и дернуться в безуспешной попытке вырваться.

– Доверься мне.Хоть раз .

Он? Нет, не может. Его руки никогда не дрожали. Его голос не ломался на полутонах.

– Холодно… – выдохнула я, и тут же его рука поползла вверх, к груди. Большой палец провел по соску – слишком медленно, слишком осознанно. Я закусила губу, подавив всхлип. Боль смешалась с чем-то сладким и тягучим внизу живота. Он замер, будто ждал разрешения.

Тело отвечало по-предательски подло – жар разливался там, где наши ноги соприкасались, кожу под каждым его касанием пронзило сотнями ледяных игл, пока дрожь постепенно перерастала во что-то большее. Пугающее. Я почувствовала, как что-то твёрдое и горячее прижалось к пояснице, но он отстранил бёдра, подавшись вперед, чтобы грудь прижалась к моей спине.

– Знаю, – шёпот повторялся как заклинание. Я со всей силы дернула запястье, но хватка только усилилась. Захотелось перестать дышать окончательно. – Тише, прошу тебя. Я рядом. Чувствуешь?

Когда я застонала, он судорожно выдохнул мне в шею, вжимая в себя особенно сильно. Пальцы вцепились в простыню рядом с моей головой, судорожно сжали ткань; челюсть уперлась в мокрое от пота плечо, сдерживая дрожь. Боялся?..

– Умоляю… перестань дёргаться. – Его зубы впились в собственное запястье, заглушая рычание. Рука легла под грудь, словно он хотел проверить сердцебиение. – Спи, – приказ прозвучал бессильно отчаянно. Ладонь закрыла мне глаза, грубо, почти болезненно. – Я… не трону. Обещаю

Тьма накрыла снова вместе с резкими касаниями дрожащих пальцев к волосам. Они грубо разбирали спутанные мокрые пряди, словно никогда не делали этого, и я потеряла момент, когда сдалась. Чей-то отчаянный шепот и бешеный ритм сердца тонули вместе со мной. Последнее, что я почувствовала – влажные губы на затылке и холодное дыхание на коже.

Небо озарялось золотисто-алыми всполохами, когда я открыла глаза в следующий раз. Высокие окна были распахнуты, впуская прохладный вечерний воздух с ароматами чего-то приторно сладкого, и я зарылась лицо в подушку, завыв от бессилия.

Постель пахлатем самым : стиранным льном и мужским потом, въевшимся в швы. Рубашка скользила по коже, слишком большая, с закатанными рукавами. Чужие руки застегнули её до горла, спрятав синяки. Предательски аккуратно. Тело – чистое, вымытое.Кто-то так старательно стирал следы.

Лекарь, старый, с морщинистым лицом и внимательными глазами, встрепенулся, когда я с трудом приподнялась на локтях, сжимая в пальцах белую шкуру. Он взволнованно оглядел меня, поклонился и поднял с низкого столика стакан с воняющей болотной тиной серой жидкостью.

– Уйдите, – прошептала я, но голос прозвучал хрипло, будто я кричала всю ночь. Может, так оно и было. Наверняка позорно ревела, кричала – как в самый первый раз. И на его глазах.

– Госпожа, его светлость приказал…

– Госпожой назовете ту дуру, котораяего выберет! – крик прозвучал истерично, надломлено, ровно так, как никто не ожидал – служанка попятилась к двери, седой оборотень с отравой в руках пролил ее на ковер. – Вон! Живо!

Подушка полетела криво, попав в дверной косяк, – перья взметнулись белым вихрем, осев на позолоте, и я осталась одна в то же мгновение. Подтянула колени к груди, утыкаясь в них лбом и замерла, отсчитывая секунды вместе с часами на стене.

Горло сжалось – слез не было, только сухая дрожь. В спальне пахлоим – лихорадочным холодом, жадностью и чем-то удушающе металлическим. Темный плащ с золотой вышивкой все еще валялся у камина, смятый, будто брошенный в спешке.

– Госпожа, простите… – спустя несколько минут служанка робко постучала в массивную дверь, но не осмелилась войти. Ее голос звучал испуганно, но почтительно – будто это не я орала, как сумасшедшая. – Прикажете подать ванну?

Я спряталась с головой под меховое укрытие, и тихо завыла. Лучше бы не просыпалась.Еще целых три часа быть дурой для них .

4. Убийца это… кто-то один?

4. Убийца это… кто-то один?

Один.

Мойисход был тем же: потолок с трещинами в форме паучьих лап, золотые цепи на балдахине, нелепо яркий свет, пробивающийся сквозь идеально чистые витражи. Это не было началом, но стало концом в тот злополучный день, когда я снова проснулась в своей комнате в чайном доме. Произошедшее казалось сном – вариацией на тему кошмара, который был когда-то давно, но в другом антураже. Изменились действующие лица.

В первый раз я хотела все исправить, посчитав сон неплохим знаком судьбы. Послушно терпела посетителей, которые вызывали тогда только легкое отвращение, дождалась того самого голубоглазого героя, которыйдолжен был что-то изменить.

Во второй раз познакомилась с его новой любовью, в чьих ясных оленьих глазах плескался страх при каждом взгляде на меня. Она шептала молитвы так же испуганно, покатьма, сверкающая в темном переулке своими ядовито фиолетовыми глазами, смотрела на меня пронзительно яростно.

Новое утро показалось насмешкой – теориюзнаков я похоронила в тот же день. Слишком наивно, глупо. Бессмысленно. Попытка встретиться сотважным героем тоже провалилась – он уже был с белокурым ангелом, смотрящим на него влюбленными глазами.

Она смотрела на нас с каким-то тревожным ужасом, хотя ничего излишне откровенного не произошло – он просто взял меня за руку в попытке утешить.

– Ты можешь… больше не приходить? – позже сказала она, выловив меня на выходе из таверны, где они остановились. – Он тот самый! Я так счастлива, понимаешь?

Впервые я ощутила желание избавиться от кого-то лично, и практически исполнила его – тем же вечером в своей комнате я обнаружила затупленный кинжал, покрытый засыхающей кровью, и золотистую ленту с рисунком из вышитых роз.

Кто-то сделал мне настолькощедрый подарок, что во сне этот самый ангел кричал что-то на древнем языке. Проклятия – позже расскажет мнедаритель . Я почему-то знала.

Утро после этого я запомнила так ярко, что, казалось, никогда не смогла бы забыть, – ревела так сильно, что вскоре провалилась в тяжелый сон, пока чья-то ледяная ладонь рваными движениями гладила меня по спине.

Последующие дни стали первым испытанием, которое я стойко выдержала: герой не смог растопить мое сердце, как раньше, егоблаженная благоверная не вызывала неприязни.Тьма в этот раз была милостива – кинжал с рубиновой инкрустацией, с которым герой не расставался, вошел мне ровно в сердце. На целый день ад прекратился.

– Чертова старуха! Еще хоть раз!.. – голос Трины из нежного яда превратился в злобный клекот. Она со всей силы кинула камень в озеро, идеальные розовые лотосы покачнулись от водной ряби, а я только усмехнулась. – Ты вообще слышала ее? Старая тварь, – раскрасневшаяся от злости сирена плюхнулась на влажную от росы траву рядом со мной. – Мало того, что она отбирает наши деньги, но мужчин⁈

– Он не заплатил бы, – я равнодушно пожала плечами, и брюнетка недовольно нахмурилась. – Да и любовник из него так себе. Зачем тратить время?

Зеленые глаза предвкушающе сверкнули, сирена подалась ко мне так близко, что ее волосы защекотали мне шею. Я отмахнулась от темных прядей, но от расспросов – не смогла. Рассмеялась, когда Трина угрожающе сложила руки на груди, и наигранно невинно опустила ресницы.

– Ужебыла с ним? – отвращение в смеси с завистью, приправленное живым любопытством. – Вот лиса! А я его неделю… – С притворным испугом я пихнула ее в плечо. Трина еще пару секунд смотрела на меня обиженно строго, а затем громко рассмеялась.

– Я ненавижу бедных. И людей, – немного успокоившись, наконец отозвалась я. Волосы ненадолго озарились золотой вспышкой, опаляя траву, и сирена отодвинулась подальше. Я перевела взгляд на нее, и девушка опасливо вздрогнула. Ее я ненавидела не меньше остальных.

Тот самый клиент, которого она так хотела привлечь, всегда выбирал не ее. Он любил блондинок. Светлых, невинных, блаженных, вот только место, где он их искал, всегда было не тем.

Я прикрыла согнутой в локте рукой глаза – солнце слепилохуже, чем обычно .

Два.

Девчонка с россыпью ярких веснушек на загорелом лице опасливо косилась на меня, но уходить не спешила. Я с головой опустилась в горячую воду, стараясь не дышать как можно дольше. Постепенно мир снаружи затухал – я почти поверила, что осталась одна, и больше никто не нарушить хрупкую тишину вокруг.

– Госпожа, – звонкий голос заставил меня резко вынырнуть. Я отчаянно хватала ртом воздух, пока девочнка гремела стеклянными пузырьками. Пальцы дрожали от едва сдерживаемой злости. – Вы очень долго…

К сожалению, я помнила их все. Красный тошнотворно пах розами, желтый – приторно сладким липовым медом, а прозрачный с золотистой жидкостью внутри, который она и выбрала, – чем-то свежим, с лимонной кислинкой.

– Я долгочто ? – наверняка я выглядела жалко – прилипшие к лицу волосы, злобно горящий взгляд и дрожащие пальцы, сжимающие широкий край ванны. Она видела меня такой каждый раз. И все равно боялась. – Прекрати шуметь. Голова раскалывается.

Тело двигалось с огромным трудом, словно одеревеневшее от долгого бездействия, но упрямство победило. Сложив руки на краю ванны, я уперлась подбородком в переплетенные пальцы и скользнула взглядом по служанке. Молодая, наивная,проклятая . Она так сильно боялась хозяина замка, что готова была исполнить любую прихоть: терпеть выходки случайной гостьи, называть эту ненормальную госпожой, улыбаться, слушая колкости.

– Каждый раз, когда меня здесь запирают, – девчонка удивленно уставилась на меня, замерев на месте от тихого шепота, – вы все вежливы, обходительны… – Я невольно вздохнула, прикрывая глаза и покусывая губу до крови. – Это же его приказ, да? Хотя…

– Вы несчастны? – ее вопрос огорошил настолько, что я рассмеялась, отчаянно цепляясь пальцами за бортик ванны, и вновь скользнула в воду под слоем пушистой пены. – Господин так заботится о Вас! Уверена, что он Вас…

Я задохнулась – водой с мыльным привкусом, собственным смехом и чужой наивностью – и неловкими движениями убрала с лица прилипшие светлые пряди, пытаясь отдышаться. Неприятно саднило прикушенную до крови губу, щипало глаза, но больше всего ударило по самолюбию то, что я услышала.

Девчонка говорила так искренне, что, возможно, я бы ей поверила. Когда-то давно и совсем ненадолго. В тот момент, когда тьма избавляла меня от страданий в прибрежном городе с голубыми крышами.

– Ну что ты, конечно счастлива! – голос так и лучился непрошенным весельем, и рыжеволосая демоница сразу же приободрилась. Она наверняка хотела сказать, что так и должно быть, но осеклась, заметив мой хищный взгляд. – Он так сильно любитсебя , – я представляла его лицо, искаженное злостью, уже видела, как эта самая девица с криком сбегала хлопнув дверью ванной, и искры сами загорались на влажной коже, – что если я сожгу тебя живьем, он сделает вид, что ничего не заметил.Проверим ?

Дождь стучал в витражные окна княжеского кабинета, превращая комнату в аквариум с переливами серого и синего, пока я отчаянно пыталась найти себе занятие. Зеркало в резной раме из красного дерева показывало то, что я видела каждый раз и не видела никогда: идеально уложенные волосы, довольный взгляд золотых глаз и отчаянная безысходность, спрятанная за отрепетированной улыбкой.

– Тебе все равно не идет, – он не поднял глаз от писем, но перо замерло над чернилами. Мужчина разве что не скрипнул зубами, когда я в очередной раз наигранно вздохнула, щелкнув ногтями по жемчужному колье. Роскошный ошейник для мрачной клетки. – Могла бы выбрать что-то другое.

Его пальцы так сильно сжали перо, что костяшки побелели, и я нарочно склонилась ближе, стащив виноградину с широкого блюда на краю стола. Полупрозрачная ткань рукава с тихим шорохом скользнула по его плечу – Дарион дернулся, будто обжегся, и крупная клякса тут же впиталась в плотный лист бумаги.

–Одетт, – приказ прозвучал устало, почти без интонации, но через мгновение смятый лист полетел на ковер, а перо уныло стукнулось о паркет. Я нарочно медлила, пока мужчина не рыкнул – глухо, сдавленно:

– Подойди.

Его руки обвили мою талию, прижимая спиной к широкой груди, до того, как я успела что-то осознать. Ледяные пальцы впились в запястье так сильно, что я вскрикнула, но сразу же пораженно затихла. Князь склонился и губами обхватил пузатую ягоду, которую я все еще держала. Его язык скользнул по виноградине, и я вздрогнула, когда ощутила, как клыки едва царапают кожу. Крупная капля сока потекла по нашим пальцам, пачкая рукав.

– Молчи, – хриплый шепот заставил вздрогнуть, но мужчина не обратил на это внимания, открывая папку с документами свободной рукой. – И не дергайся.

Я попыталась обернуться, но его локоть мягко уперся мне в плечо, фиксируя на месте. В дверь постучали в тот самый момент, когда я особенно сильно дернула пойманной рукой и зашипела от боли. Его хватка усилилась настолько, что кости должны были вот-вот треснуть.

– Войдите, – равнодушно прозвучал глубокий голос мужчины.

Его помощник протиснулся в кабинет тихо – иногда мне казалось, что Дарион специально выбирал таких. Тихих, спокойных, бесящих так сильно, что хотелось на них срывать злость каждый раз, когдасам король этого чертового царства притаскивал меня лично. Взгляд оборотня опасливо скользнул по мне, и парень поклонился, словно не увидел ничего предосудительного.

Госпоже никто не собирался помогать, и она устало прикрыла глаза, откидываясь на грудь мужчины, укравшего часть ее тепла.Она искренне мечтала лишить и его чего-то важного, но не видела смысла, – господин князь, казалось, не дорожил вообще ничем, кроме самого себя.

Дарион отвечал односложно, пока его пальцы уверенно рисовали круги на моем боку. Его взгляд обжигал своим холодом так часто, что постепенно я практически смирилась со своим положением. Откинула голову ему на плечо, прикрыв глаза, пока мужчина с каждым кругом пальцев по тонкой ткани спускался все ниже.

– Вам просили передать приглашения, – тем же ровным голосом продолжал помощник и даже не дрогнул, когда я закусила губу, пытаясь сдержать стон.Обжигающе холодно. – И касательно Гильдии Вы просили…

– Разберись сам, – неожиданно зло бросил мужчина, скользнув по внутренней стороне бедра, но не откинув подола платья. Я невольно впилась ногтями в его предплечье, разрывая выпустившимися когтями темную манжету. – Они таскаются ни с чем каждую неделю. – Его грудь вздымалась все тяжелее с каждой секундой. – Пустишь ко мне еще раз – отправишься вслед за ними.

– Слушаюсь, – тихий шелест, громкий хлопок двери – и я почти подскочила на месте, когда губы Дариона коснулись изгиба шеи.

Мужчина шумно выдохнул, и его клыки тут же впились в плечо, – я зашипела, когда крупная капля крови потекла к груди, но тело предательски подалось назад. Его ладонь скользнула к горлу, длинные пальцы рванули колье так сильно, что жемчужины покатились на пол через мгновение, а холодные пальцы сомкнулись на шее, сжимая ее до синяков.

– Не сегодня,госпожа , – шумно выдохнул Дарион, когда я вскрикнула, не давая ему оторваться и безуспешно цепляясь за короткие волосы. Если бы он не смог остановиться, то это бы стало лучшим завершением. – Вас ждет особенный гость.

Три.

Мои крики слышали все в замке, но старательно делали вид, что ничего не произошло. Многоуважаемый князь мерил шагами коридор напротив своей же спальни, прислуга испуганно наблюдала его в ужасном настроении, а я пыталась избавиться от тяжелого золотого браслета на запястье уже второй день. Он не плавился, не царапался даже когтями, только сжимался так сильно, что я бессильно выла каждый раз, когда видела довольный блеск фиолетовых глаз.

– Сколько можно бегать? – процедил Дарион, стукнув по двери так сильно, что даже та испуганно задрожала. —Одетт. – С каждой минутой он злился все сильнее, и я отчаянно надеялась попасться ему под ледяную руку. В конце концов дверь с жалобным скрипом поддалась, увеличив все шансы. – Выметайся из моей спальни или…

– Сожрешь? – я со злости ткнула ногтем в грудь мужчины, и он тут же перехватил мою руку за запястье, прикусывая его особенно сильно. – Бездушный кровопийца, – я обреченно зашипела – боль была ничем в сравнении с той яростью, что кипела в кислотно-ярких глазах.

Мужчина с трудом сдерживался: губы сжались в узкую линию, его рука, держащая меня, дрогнула, и я нарочно подалась ближе, с надеждой заглядывая в глаза напротив. Он впился в мою шею зубами прежде, чем я успела выдохнуть очередное оскорбление. Холодные пальцы впились мне в бедра со всей силы, заставив застонать от боли, – он наконец-то поддался, позволив собственной тьме поглотить остатки терпения.

– Избалованная, капризная девчонка, – хриплый голос прозвучал угрозой, которую вот-вот были готовы исполнить. Дарион подтолкнул меня в сторону зеркала, дернув за полу рубашки так сильно, что пуговицы полетели на пол. – Два дня. – Браслет на запястье вдруг ожил, золотые змеи с рубиновыми глазами зашевелились, сжимаясь до хруста костей, и я замолкла в ожидании конца. – Два дня ты издеваешься надо мной, заставляешь бегать за собой. Чего ты добиваешься?

– Ты знаешь, – я сама не заметила, как улыбнулась, – мужчина застыл, сжав кулаки и перестав дышать. – Дар, пожалуйста. Ты же знаешь,что я хочу.

Рубашка охотно соскользнула на пол, когда я плавно повела плечами под пристальным взглядом князя. Его ладонь потянулась ко мне, но замерла на полпути – мужчина отчаянно боролся с собой, но проиграл, когда я прижалась к нему, укладывая тяжелые ладони себе на бедра. Синяки со вчерашней ночи еще не сошли – никогда не сходили сами до нового начала, и Дарион никогда не скупился на новые.

Его тихий рык смешался с моим тихим смехом, ледяные ладони как-то рвано и неуверенно скользнули к спине. Его было слишком много – каждое касание заставляло прижиматься ближе, выгибаясь навстречу грубой ласке, и в какой-то момент я уперлась ладонью в грудь мужчины в отчаянной попытке сбежать.

– Заткнись, – холод пронзил особенно остро, когда мужчина отстранился, злобно сверкнув глазами. – Думаешь, я всегда буду терпеть тебя?

Он не смотрел мне в глаза, старательно избегая вообще поднимать взгляд выше уровня ключиц, но сглатывал так шумно, что я с трудом сдерживала смех. Мужчина и есть мужчина, упрямец и позер, – несмотря на наши постоянные ссоры он всегда возвращался, а я поддавалась. Избалованная девчонка и такой же избалованный король. Он грубо смял в ладонях легкую ткань черного платья, помогая мне надеть его через голову.

– Дар, – максимально ласково шепнула я, попытавшись погладить его по щеке, но князь перебил меня первым, оттолкнув руку:

– Сейчас ты заткнешься, – он вернул себе привычную холодность не сразу, но голос зазвучал мателлически уверенно, стоило ему повернуть меня спиной к себе, чтобы затянуть шнуровку сзади, – и весь вечер будешь вести себя идеально. Молчать, улыбаться и не быть собой.

– И вы вознаградите меня, Ваша светлость? – неожиданно взволнованно выдала я, оглядев осточертевший интерьер спальни, – дорогая темная клетка ответила молчанием.

Мужчина окаменел, а после слишком бережно обнял поперек талии и сжал так крепко, что на глазах выступили слезы. Мы поняли правила игры слишком давно – никакого выхода у меня и не было, а он ничего не мог с этим поделать.Он и не должен был.

Я улыбнулась, ощутив как гулко забилось сердце мужчины, и поспешно прикрыла глаза. Побыть идеальной казалось так просто в сравнении с остальным адом.

К приходу гостя все было готово довольно быстро, и представление началось почти сразу же – хозяин дома в дорогих тканях с золотым шитьем вальяжно сидел во главе стола; сидя на широком подлокотнике его стула, я старательно изображала дружелюбие, но улыбка вот-вот норовила превратиться в звериный оскал; растерянный человек с чистыми как небо голубыми глазами то и дело переглядывался с нежным цветком.

– Ваша светлость, здесь так красиво! – взволнованно выдала Лилия, посмотрев почему-то именно на меня и не заметив насмешливого взгляда князя. Я мельком взглянула на него, равнодушно отвернувшись от девчонки. – Просторно, а какой сад!…

– Вы пришли обсудить интерьер? – тут же холодно отозвался Дарион, утягивая меня на свои колени. Убийственно жадный взгляд впился мне в изгиб шеи, где красовались его укусы, ярко выделяющиеся на фоне светлой кожи. – Ради этого я должен был оторваться от своих планов?

Планы царапнули его щеку в то же мгновение, и мужчина с невероятной легкостью перехватил мою ладонь, крепко сжимая.

– В обитель духов можно попасть только с Вашего разрешения, – уверенно произнес герой, только с каким-то странным благоговением переводя взгляд с мужчины на меня. – Прошу Вас заключить контракт, и вскоре…

Он выглядел взволнованным, совсем мальчишкой в сравнении с ледяной глыбой уверенности, которую я отчаянно не понимала. Доказывать что-то себе он мог и самостоятельно, а вот со мной все было намного более запущено – как и в самом начале, мне от него ничего не было нужно.

– А вам есть что предложить? – мою улыбку с трудом скрыл бокал вина, но голос прозвучал именно так, как надо, – парочка любовников настороженно обменялась взглядами. Дарион усмехнулся, по-хозяйски нагло положив ладонь мне на бедро, но я лишь небрежно отмахнулась. Он сам начал представление. – Ваше оружие, жизнь? Или это милое создание?

Девушка выронила вилку, князь с долей удивления покосился на меня, а голубоглазый гость решительно поднялся. Он поклонился, доставая из-за пояса тот самый кинжал. Рубин угрожающе сверкнул в ярком свете магических кристаллов – фиолетовые глаза вторили ему, загораясь такой злостью, что милая гостья вздрогнула.

Я лениво покачала бокал в ладони – в ту же секунду Дарион наклонил его сильнее, делая большой глоток в том месте, где остался след от моей помады. Он уложил ладонь мне на поясницу, своим холодом разгоняя мурашки по почти обнаженной спине, и брезгливо уставился на человека.

– Предлагаете свою жизнь? Смело, – князь усмехнулся, неотрывно смотря на меня, и на секунду в этом взгляде загорелось столько чувств, что я поспешила отвести взгляд. – И бесполезно.

– Слышали, что не все возвращаются, и все равно? – удивление в моем голосе прозвучало настолько искренне, что сам хозяин вечера заметно повеселел. В этот раз его игра была крайне проста. – Может, не стоит? Они ведь погибнут, – не менее взволнованно зашептала я на ухо Дариона, покосившись на гостей.

– Разгоспожа так желает, – мужчина усмехнулся, одобрительно целуя меня в запястье, и в следующую секунду его голодный взгляд, полный мрачного веселья и плохо сдерживаемой злости вернулся к гостям. Зрачки по-звериному хищно сузились, и я ощутила, как пальцы впились в мой бок так сильно, что шов жалобно затрещал. – Сыграем. Найдите убийцу, и я не смогу отказать.

– Ваша светлость! – просительно выдала девчонка и замолкла, когда герой ее остановил:

– Я согласен.

Я поставила бокал на стол и поудобнее устроилась в кольце сильных рук, с удовольствием ловя на себе отчасти завистливый взгляд блондинки, и расслабленно прикрыла глаза. Все это могло бы принадлежать ей – светлость, замок, та дурацкая темная спальня, – я бы сожгла все сразу.

Все остановилось до того, как ночь закончилась. Первым замерло время, когда обычный проклятый обрел высшую кровь, но потерял свою жизнь. Всё вокруг тоже встало на паузу, продлившуюся не один десяток лет, а потом преобразилось так резко, что легче было научиться всему заново, чем по крупицам собирать остатки прошлого.

Он сделал все, чтобы найти способ выжить, пока не заметил, что обещанная вечность однажды прервется, и всячески старался помешать людям ворваться в Иной мир, но только в конце понял, что не смог. Что-то неуловимое было против, и неотвратимо нарушало все планы, пока наконец не появилась мимолетная надежда.

Бессмертная птица промелькнула на горизонте отчаянным пламенем и сгорела, так и не дав тепла тому, кто ждал больше всего. Он не искал ее намеренно, но потерял покой, когда понял, что ее сердце могло стать ключом к той жизни, которую он хотел воплотить.

Она никогда не останавливалась – летела, бежала, шла, а иногда и вовсе обессиленно тащилась, но так уверенно, что в какой-то момент стала чем-то новым в постоянной тьме. Постепенно птица и сама тонула во мраке – прожигала насквозь то, что хотела забыть, пока не ослабла настолько, что ее смогли поймать.

– Господин, – герой вернулся на свое место, скрипнув стулом, пока я выводила непонятные рисунки на груди князя под его тихий голос. Глаза то и дело закрывались сами, и Дарион посильнее сжимал пальцы на моем боку, мешая провалиться в дремоту. – Убийца это… кто-то один?

– Мы не закончили, – резко перебил его мужчина, на мгновение касаясь губами моего виска. Как-тослишком нежно. Наигранно.– Или ваша жизнь более ценный залог?

Огонь так сильно боялся темноты, что никогда не смотрел назад и следовал в самые глубины собственного ада из обещаний и ложных надежд. Птица ломала крылья раз за разом, пытаясь получить тепло в ответ, но сама не заметила, как стала той самой тьмой.

Спасти ее казалось интересной игрой, которая могла бы хоть немного развеять скуку, и первый раунд увенчался успехом – пламя дрогнуло, так ничего не поняв. Так повторялось до тех пор, пока оно не начало пожирать само себя, и тьма не изменила правила: спасение стало смертью, свидетели – соучастниками и убийцами, а игра – экспериментом над ее силой духа.

Она погибала не всегда – ждала конца так отчаянно, что готова была сама нырнуть в тот мрак, что следовал за ней в тени, и в конце концов перестала бежать. Наверное, она умерла бы, так и не взлетев, пока самостоятельно не решила избавиться от крыльев, – легче не стало,тьма никуда не ушла – ей стало легче поймать ее огонь.

– Думаешь, догонит? – я едва слышно выдохнула, закусывая губу до крови, но мужчина тут же скользнул по ней большим пальцем, мешая ощутить металлический привкус. – Совсем без шансов?

– Птица, – спустя время заявил герой, и даже я обернулась, чтобы увидеть его лицо в тот момент. Дарион закрыл мои глаза ладонью, заставив улыбнуться. На секунду показалось, что он всегда был на моей стороне, – даже когда я была не там. – Она с самого начала могла быть умнее и не попадаться.

– Ты прекрасно выглядишь, – негромко прошептал Дарион, по особенному мягко целуя меня в макушку и поглаживая по волосам. – Не порти платье, подожди в коридоре.