Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

5. Я не собираюсь тебя отогревать

5. Я не собираюсь тебя отогревать

Один.

К полудню чайный дом наполнился смехом. Мужчины. Всегда мужчины. Обычно их пальцы липли к моим запястьям, как пиявки, но сегодня меня не касался никто. Один завсегдатай схватил за талию, прошептал что-то о «жаркой красоте огня» – отделался ожогом, паленым рукавом рубашки и животным страхом в глазах. Я наклонилась, будто поправляя шпильку в его седых волосах, и прошептала в ухо:

– Еще раз тронешь – спалю до костей.

В следующую секунда его чашка упала, разлив кипяток на колени, – фарфор на полу, разбитые в мелкие осколки, громкий крик и недовольство, смешанное с гневом. Моя маленькая цель была выполнена – кандидатов на потрогать редкий вид тут же убавилось.

– Ты что творишь⁈ – хозяйка ударила веером по ладони, и перстни уныло звякнули. Я обернулась к ней, довольно улыбаясь, и просто пожала плечами. Спобедителями не спорят – даже в такой маленькой забаве. – Хочешь лишиться работы?

– А вы – жизни? – весело отозвалась я, выскальзывая от гостя подальше и направляясь к дальнему столику у окна, где молодой парень смущенно краснел, не отрывая от меня взгляд.

Он весь пропах человеком, собственным потом и ожиданием. Его глаза предвкушающе расширились, когда я провела ногтями по его предплечью, опустившись рядом, словно ничего не произошло у него на глазах минуту назад. Учиться на чужих ошибках не так интересно, как на своих?

– Такой прекрасный господин грустит? – лениво протянула я. Носок туфли плавно скользнул по лодыжке юного волка, и он шумно сглотнул, тут же подхватывая чашку. – Хотите, угощу вас чем-то новым?

– В т-твоем присутствии, – осмелившись поднять взгляд наконец-то к моему лицу, промямлил он, – д-даже яд…

Я довольно улыбнулась – с ресниц сорвались яркие искры, падая на белоснежную скатерть. Парень оказался смелее своего предшественника – попытался взять меня за руку, но не решился. Вздрогнул, когда зазвенели предатели-колокольчики, и я ускользнула от него еще до того, как увидела лица вошедших.

Наверняка горе-любовник и сам догадался, что с ним творилось что-то не то – через несколько минут он схватится за горло, зашипит от пронизывающей тело боли и затихнет.

Пока я старательно делала вид, что протираю чашки, спрятавшись за полупрозрачной ширмой, зал все еще не утихал. Солнечный день всегда радовал ненасытную мадам Лин толпой клиентов, любящих спрятаться от самого пекла, и смог удивить даже меня.

Он пришел раньше обычного – потрепанный путешествием вид, горящий надеждой взгляд. И спутник с алыми волосами в вонюче человеческой одежде.

Любопытство оказалось сильнее, наваждение —прекраснее : яркие пряди, отливающие огненно-красными и рыжими всполохами на солнце, мятая рубашка из противно человеческого материала, смех, заставляющий дрожать стаканы на полках.

Ифрит уселся на барную стойку, не обращая внимания на возмущенный взгляд мадам Лин, и щелкнул пальцами. Пламя свечи вытянулось к нему, приняв форму танцующей женщины.

– Видали? – он подмигнул эльфийке, поманив ее к себе, и малышка Амелия тут же подошла, расстегнув верхние пуговицы на полупрозрачной блузке. Еще бы, алмаз в такой болотной грязи. – Это Шахина, принцесса истлевшей страны. Сожгла три королевства, прежде чем поняла, что любовь жарче пепла.

Девушка засмеялась и покраснела так, словно ей прямо сейчас признались в любви, и я закусила губу, не в силах оторваться от любопытной картины —воровка сердец и чужих кошельков попалась в ловушку, которую сама же и придумала.

Его глаза – янтарные, с вертикальными зрачками, как у хищника – скользнули по её декольте, и полыхнули ярким интересом. По закону он должен был утащить ее наверх, чтобы все наслаждались криками бедняжки.

– А ты… – он сорвал с её плеча шёлковый шарф, поднес к пламени, которое охотно скользнуло к ткани само – та стремительно таяла, превращаясь в золотистую пыль и разлетаясь в воздухе. – … пахнешь страхом. Сладким, как мёд на лезвии ножа.

Я улучила момент, когда блондинка прижалась ближе к загадочному пришельцу под смущенный взгляд героя, и тихо прошла мимо, придерживая поднос с чистой посудой.

Голос ифрита настиг даже в другом конце зала – все, кто был в чайной, стали его невольными слушателями – слишком громкий мужчина не оставлял шансов:

– Когда-то я носил цепи из вулканического обсидиана, – он потянул майку вверх, показав шрам на загорелой груди. Кожа вокруг него зарубцевалась неровно, будто рану постоянно обновляли. Эльфийка замерла, вздрогнув, а я почему-то захотела рассмеяться. Тоже мне достижение – попасться в плен. – Мой хозяин любил слушать, как я кричу, когда раскалённый камень вплавляется в рёбра. Но однажды…

Он щелкнул языком, и пламя на его ладони взорвалось фейерверком. Гости ахнули, Амелия восхищенно прижала ладони к груди, и даже я замерла, когда искры сложились в картину: ночь, горящая крепость, силуэты бегущих людей. Я была простообязана повторить это прекрасно ужасное действо.

– … я растопил его кости прямо в доспехах. Слышали когда-нибудь, как плавится сталь с примесью человеческого мяса? – он закрыл глаза, поморщившись слишком болезненно для того, так легко об этом рассказывал.

– И воняет паленой гнилью, – выдохнула я в гуле бурных обсуждений, оставив свою ношу в конце стойки.

Наши взгляды встретились в тот момент, когда я хотела ускользнуть пораньше, – его зрачки резко сузились, став тонкими щелями в море расплавленного золота. Пламя свечей потухло, а вместо него загорелись руны на его запястьях и груди. Несчастный герой хотел было остановить своего спутника, но тот явно оказался сильнее простого человека.

– Ты⁈ Здесь?.. – до этого громкий голос потерял браваду, став хриплым, словно он десятилетия не пил воды. Я поспешила опустить взгляд, не желая ввязываться в игры высшего – себе дороже связываться с таким. – Прекрасное горячее солнце потерялось в такой грязи?

Воздух затрещал от его прикосновения. Пальцы скользнули мимо талии, оставляя дымящийся след на шёлке.

– Я искал тебя, когда спалил пустыню дотла. Звал, когда плавил горы в стекло, – он наклонился, и его губы почти коснулись моей шеи. Прядь волос ярко вспыхнула сама собой, отвечая на чужой огонь, и мужчина восхищенно выдохнул. – Ты смеёшься, а в твоих жилах, – обжигающе горячие губы коснулись моего виска прежде, чем я осознала, что и сама смотрела на него так пристально, будто от этого зависела жизнь, – течет жидкий огонь.

Я засмеялась – звонко, наигранно, как учила мадам Лин для трудных клиентов, и он окончательно растворился в собственной тьме – голод и жажда во взгляде сменялись восторгом, восторг – диким желанием, и я поспешила отвести взгляд. Еще столетия назад они охраняли покой преисподней, до этого богами царили в людских мирах – для них какая-то мелкая птица была даже не соперником – пеплом.

В кой-то веки человек оказался полезным: он окликнул ифрита до того, как тот действительно смог меня поймать, и я все же спаслась от навязчивого внимания, ускользнув за ширму.

– Вы путаете меня с кем-то, господин, – небрежно отозвалась я напоследок. – Я всего лишь разношу чай.

Два.

Ифрит не сдавался второй день подряд: он словно прирос к своему месту у окна, наблюдая за каждым моим движением. Когда я проходила мимо, его пальцы едва заметно подрагивали, будто он боролся с желанием схватить меня, и периодически мужчина ему поддавался – он цепко держал мою руку, стараясь заглянуть в глаза, пока я мечтала раствориться пылью и исчезнуть.

– Побудь со мной, – его голос звучал хрипло, почти умоляюще. Я скользнула взглядом по рисункам на его груди, приоткрытой в вырезе майки, ипочти захотела спросить, что они значили. – Ну же, красавица, сколько можно убегать? Я всю жизнь искал тебя, а ты…

– Господин, – я улыбнулась нарочно мягко, и скользнула кончиками пальцев по щеке вмиг оживившегося ифрита, – во-о-он туда, – прядь волос скользнула ему на плечо, когда я склонилась и качнула головой в сторону стойки у входа, – платите золотом – и ищите меня наверху, как только решитесь.

– Любовь не купишь, мое жаркое солнце. А если ты хочешь золото… – Я отшатнулась в ту же секунду, как он губами коснулся моего запястья. Изобразить испуг оказалось слишком просто – мужчина действительно пугал тем голодом, с которым смотрел на меня. – Когда ты согласишься статьмоей …

Как оказалось, залетный господин пугал не только меня: он так яростно прожигал взглядами тех, с кем я разговаривала, что постепенно зал опустел еще до того, как небо окрасилось алым. Мадам Лин то и дело поджимала губы, но молчала – нарушитель спокойствия платил слишком щедро, чтобы выгонять его, да и не наносил ощутимого вреда.

Впервые за очень долгое время я сама захотела оказаться в той мрачной спальне, где могла хотя бы запереться, выгнав ее владельца.

– Серьезно? – прорычал ифрит какому-то парню за дальним столом, когда тот уставился на мою открытую спину, уже позвякивая монетами в потной ладони. Торговец шелком, который всегда только смотрел. В прошлый раз он… сгорел? – Хочешь этой мелочью что-то изменить?

Его ревность была почти осязаемой, тяжёлой, как раскаленный воздух пустыни – он хотел выжечь здесь все, чтобы наконец добиться желаемого, вот толькожелаемая хотела совсем другого – не его и даже не кого-то иного.

Я мельком взглянула на ифрита через плечо, когда тот плюхнулся обратно на свое излюбленное за пару дней осады место, и с трудом смогла оторвать взгляд. Слишком притягательный, зараза.

К ночи, когда наконец филиал ада на этой грешной земле закрылся, поклонник обнаружился расхаживающим по широким ступеням у входа. Он как-то подозрительно потерянно смотрел на озерную гладь, но сразу же оживился, увидев меня.

– Пришла подарить мне прощальный поцелуй или украсть мое сердце окончательно? – спросил он тихо, и я только усмехнулась, наигранно небрежно поправила ворот его мятой рубашки. Мой взгляд приковал узор на его шее, и я невольно скользнула по нему ногтями, оставив вмиг покрасневшие полосы. – Почему? Что я сделал не так?

Красно-рыжее пламя в чужих волосах гипнотизировало – я несдержанно потянулась к коротким прядям рукой, невольно подавшись ближе, и мужчина тут же притянул меня к себе так близко, что я ненадолго задохнулась чужим жаром. Внутри всколыхнулось забытое тепло, все сильнее охватывающее тело, – тревожный знак даже для такой, как я.

– Ну что вы! Прекрасный господин всё сделал правильно, – я старалась сделать все, чтобы голос прозвучал ровно и ласково, но мужчина так пронзительно заглянул мне в глаза, что я пожалела о том, что вообще поддалась любопытству. Большого труда стоило не дернуться – одно неправильное движение могло испортить все. – Просто… не для меня.

Пока люди верили, что любят сердцем, а не холодным расчетом, смешанным со вспышками эмоций,высшие любили магией. Иногда хватало одного взгляда, чтобы эта предательница определила всю последующую жизнь – а иногда и почти вечность, учитывая обитателей Иного мира. Порой тяга была настолько сильной, болезненной, что становилась важнее самого себя. Чем-то нужным.

Вот только эта самаянужность была мало кому нужна.

– Не господин, кроха, – прошептал он, и горячее дыхание опалило мои губы, – просто Элиас.

Мои ресницы дрогнули, роняя искры ему на грудь. Он поймал одну из них, раздавив между пальцами – воздух вспыхнул ароматом жженого миндаля.Слишком близко . Отчаянно, торопливо, но нежно мужчина все-таки накрыл мои губы своими – я сама потянулась к нему, с тихим стоном впиваясь ногтями в рубашку на его груди. Треснула ткань, ифрит зарычал в поцелуй, и сердце забилось так отчаянно, словно хотело самолично отдаться ему.

– Перестаньте, – я задохнулась, когда его язык обжег мочку уха, а ладонь поднырнула под разрез на ребрах, почти касаясь груди. Кожа под его прикосновениями загоралась румянцем, и с каждой секундой я начинала ненавидеть его все сильнее. А заодно – себя. – Или господин решил воспользоваться покупкой?

– Какая же ты упертая. – Его зубы впились в основание шеи, и я вскрикнула, цепляясь за широкие плечи. Рубашка под моими пальцами обуглилась, обнажая шрамы и рисунки, горящие все ярче. – Чувствуешь? Мы созданы, чтобы быть вместе. Куда я без своего солнца?

В ад – хотела сказать я, но не смогла. Собственный огонь готов был и сам вот-вот вырваться, отвечая на зов чего-то более древнего, чем мы оба.

– Уходите, – я оторвалась, чтобы перевести дух, но он перехватил мой шепот, целуя уголок губ. – Через пару дней вы исчезнете, так зачем заставлять бедную девушку страдать?

– Я всегда буду рядом, – перебил мужчина, прижимая мою ладонь к своей груди, где сердце билось в такт треску огня. Моя рука дрожала так сильно, что он невольно улыбнулся, а мне захотелось завыть от собственной беспомощности. – Ты слышишь? Оно стучит только для тебя. Сотни лет… тысячи рассветов… и никого, кроме тебя.

Он поднял мою руку к губам, целуя каждый палец. В золотых глазах светилось так много тепла и нежности, что сердце заныло до жгучей боли. Я огляделась в поисках хотя бы чего-то – человека, завистливой девчонки, тьмы, которые могли бы спасти, но была одна.

Ифрит ослабил хватку, скользнул ладонью по моей спине, словно хотел успокоить, и все время смотрел. Пожирал глазами, будто бы видел что-то прекрасное, а не капризную девчонку, мечтающую просто закончить все это.

Я резко качнула головой, волосы опалили спину, – предатели сверкали так сильно, что искры от них опадали на землю без остановки.

– Я не уйду, – заботливо ядовито искушал мужчина, едва касаясь губами моего виска. – Я буду ждать тебя сто лет, тысячу, пока пепел не покроет континенты. Но теперь… позволь мне просто любить тебя. – Я вырвала руку из его хватки, но тот только улыбнулся. Я чувствовала, что он понял то, что я так отчаянно не хотела признать. – Сегодня, завтра…Всегда , мое жаркое солнце.

Я никогда не была особо умной, но полной дурой казалась себе уже далеко не в первый раз – сама попалась в плен его золотых глаз, когда резко вскинула голову, и только из последних сил смогла не поддаться.Курица – не птица.

Тьма с ядовитым взглядом почему-то желала мою скромную персону, и его холодного интереса было более чем достаточно, чтобы не думать о глупом сердце.

– Здесь красиво, правда? – мечтательно произнесла я, кивнув на ровную озерную гладь. Мужчина кивнул, на мгновение отрывая взгляд от моих губ, и безумная мысль проскочила так неожиданно, что стало немного легче. – Еслитак любите меня, господин, – я улыбнулась, скользнув ногтями по его щеке, – утопитесь. Я уже ненавижу вас. И не хочу видеть. Ни-ког-да.

Взбудораженный ифрит выхаживал под моими окнами уже не первый час, стоило мне наконец вырваться в миг его замешательства, и прогнать его лично мне хотелось настолько, что я уже была готова высунуться наружу и устроить громкий скандал. Останавливало одно – проще было выцарапать себе глаза, чем взглянуть на него.

Хотя бы еще раз .

Тьма в подозрительно светлой для нее рубашке появилась внезапно. Мужчина прижал меня к стене гардеробной: его дыхание обжигало изгиб шеи, ледяные пальцы сжались на горле, – я невольно улыбнулась, самостоятельно попадая в ловушку. Его ладонь уперлась в деревянную панель сбоку от моей головы, а тело ответило слишком охотно – прогнулось в пояснице, прижимаясь к прохладной груди, и разгнало вмиг разгорячившуюся кровь по венам.

– Ты не меняешься, – его голос сорвался на хрип, когда взгляд фиолетовых глаз упал на тяжело вздымающуюся грудь. Я нарочно потянула пояс халата вниз, чтобы тот распахнулся шире, и мужчина усилил хватку на шее – обжигающе холодно, слишком сильно. – Очередной мальчишка под твоим окном.

– Окно мое, – небрежно усмехнулась я, приподнимая лицо мужчины за подбородок и довольно щурясь, – а мальчишка… Думаешь, это имеет хоть какой-то смысл?

Ноготь плавно скользнул по его нижней губе, и в какой-то миг дышать стало легче – мужчина впился пальцами мне в бок, и в его обычно холодном взгляде в этот раз сверкали молнии. Князь напрягся, вжал меня в себя так плотно, что кожа от его касания заныла, и всего на мгновение его пальцы дрогнули.

– Я мог бы заставить, – шепот сорвался, когда его зубы впились в палец, а я потянулась к поясу его брюк, плавно скользя ладонью ниже, к внушительной выпуклости. – Должен был. – Тени сгустились, когда мужчина отстранился – они то обретали очертания, то сливались в единую непроглядную тьму.

– Заставь, – предвкушающе тихо отозвалась я, медленно приближаясь к помрачневшему мужчине, – заткнись наконец и заставь замолчать.

В темноте я видела только его горящий взгляд и нарочно позволила распахнутому халату соскользнуть вниз. Князь рвано выдохнул – подхватил на руки, прижав груди, и мстительно впился зубами в плечо. Его злость заполнила все вокруг – шелковое покрывало, куда он меня скинул, оказалось ледяным, а касание сухих губ к небольшое ране заставило мелко задрожать.

– Я не собираюсь тебя отогревать, – прошипел он, накидывая мне на плечи плед из грубой шерсти, и я потянулась к запястью мужчины, осторожно поглаживая. – Не унижай нас обоих.

– Дарион. – Его дыхание прервалось, мое замерло следом. На мгновение показалось, что князь обернется – я уже видела, как его губы сомкнутся на моей шее, сильные руки прижмут к себе так крепко, что захрустят ребра. – Останься.

Вспыхнувший жар приятно охватил тело – неуверенное золотое пламя запуталось в волосах, само потянулось к мужчине, и исчезло так же резко. Когда мои пальцы скользнули к прохладной ладони, переплетаясь с его, Дарион только резко выдернул руку, брезгливо встряхнув. Злость на мгновение обожгла изнутри – почему-то приказывать мог только этот чертовпроклятый .

Я равнодушно пожала плечами, откидываясь в ворох мягких подушек, и с головой накрылась одеялом, чтобы все вокруг погрузилось во мрак. Многоуважаемый князь наконец-то наигрался, я отвлеклась от навязчивых мыслей, – все показалось настолько простым и понятным, что я облегченно выдохнула, позволив сну подступить ближе.

– Ты ужасная, – раздался на грани слышимости тихий сбивчивый шепот, который показался мне собственной фантазией, но кровать уныло скрипнула, когда мужчина лег рядом. – Готова спалить все вокруг, а меня хочешь заморозить.

Он резко впечатал меня в своё тело, едва слышно выругался, когда мои пальцы сжали край подушки. Я попыталась обернуться, но князь тут же уткнулся носом мне в изгиб шеи, и холодные губы коснулись места, где пульс бился чаще всего.

– Спи уже, – процедил Дарион, слишком аккуратно скользнув сухими губами по тонкой коже за ухом. – И прекрати… вертеться.

Я тихо фыркнула и под бешеное биение собственного сердца попыталась сделать вид, что ничего не заметила. Что не было того напористого дурака, расхаживающего под окнами, что я все еще ничего не чувствовала и что в глазах самой тьмы я ненадолго не увидела то, чего больше всего боялась.

6. Утопиться должны были вы

6. Утопиться должны были вы

Три.

Утро оказалось поистине блистательным и слишком ранним: в ярких лучах золото сверкало так, что мне пришлось усомниться в собственной адекватности. О себе я была намного более высокого мнения – все-таки не сорока,почти не курица – феникс, вот только рассматривала неожиданное подношения не хуже обычной вороны. Все было завалено так основательно, что я едва протиснулась в скромную гардеробную, где оказалось намного больше вещей, чем было до этого.

Решение избавиться от нежданного богатства пришло сразу, тем более что все это имело столько же смысла, сколько и мои попытки что-то поначалу изменить – ледники севера расплавились бы скорее, чем что-то изменилось.

Первая пара шкатулок с украшениями полетела красиво, но недалеко, ворох платьев вообще повис на перилах веранды, цветастым пятном скрашивая унылое розоватое небо.

– Ты вообще нормальная⁈ – мадам Лин образовалось в дверях с оскалом разгневанной фурии. Она схватила меня за руку, когда я потянулась к хрустальной шкатулке – та с громким звоном полетела на пол, извергнув из себя кучу колец. – Ты понимаешь,сколько это стоит? Или последние мозги вытра…

Её пальцы впились в моё запястье, оставляя красные полосы. Я медленно перевела взгляд с разгневанной женщины на кольца: золотое с крупным топазом закатилось под стол; одно из них – с рубином размером с голубиное яйцо – застряло в щели между половицами, подмигивая мне кровавым бликом. Злость, сменившаяся странной веселостью, сверкнула в моем взгляде в ответ.

– Видимо, дороже меня? – улыбнулась я, чувствуя, как пламя под рёбрами оживленно вспыхнуло. Тщательно наштукатуренное лицо дрогнуло —всеми любимая старая карга почувствовала подвох, но резко кивнула.

– Точно дороже твоей жизни, идиотка! – истеричный визг сорвался, когда пламя с моих мальцев скользнуло по рукаву женщины, плавно забираясь все выше. – Как он вообще додумался даритьтакое …тебе ⁈

Женщина опустила руку, будто обожглась, – наверняка она бы не забыла, как сгорала сотни раз, если бы могла хоть что-то помнить. Убогим все же везло. Ее лицо стало цвета заплесневелого пергамента, напомаженные алым губы скривились, стараясь за высокомерием скрыть страх.

– Это подарок от него, ты, тупая подстилка! – зашипела она, тыча пальцем в окно, словно я должна была пойти и поблагодарить лично. Слишком много чести для того, кто не посмел явиться. – Ты думаешь, можно просто…

– Можно, – перебила я, поднимая с пола кинжал в нефритовых ножнах – видимо, тоже частьщедрости моего тайного поклонника. Лезвие блеснуло, отражая расширенные зрачки хозяйки чайной, и я нарочно ласково скользнула кончиками пальцев по острому краю.Слишком острому, что даже пара капель крови тут же скользнула по стали. – Особенно если добавить к костру жирную жабу.

Мадам Лин отпрыгнула, споткнувшись о рассыпанные жемчуга. Её шёлковый халат зацепился за дверной косяк, обнажив ногу в синих прожилках – признак давнего проклятия. Я только фыркнула, не удивившись, – с ее характером это было даже милосердием, а не наказанием.

– Ты… т-ты не с-смеешь! – ее голос задрожал, срываясь на крик, но в глазах вспыхнуло что-то знакомое – страх, приправленный ненавистью. Я медленно шагнула ближе, пнув подальше рассыпавшийся жемчуг. – Он убьёт тебя за такое неуважение!

В лезвии отразился мой довольный взгляд лишь на секунду, в следующую оно уже воткнулось в дверь в жалких крохах от головы женщины.

– Уважал бы – принес лично, – я недовольно фыркнула, сжимая пальцы на шеебедной женщины. – А пока… передайте своему благодетелю, что следующий подарок я засуну ему в глотку. Вместе с вашим пеплом.

Пламя поглотило ее за считанные мгновения – золотыми змеями обвило с головы до ног, даже не дав закричать. Женщина в первобытном ужасе распахнула глаза в отчаянной попытке вдохнуть, но я сильнее сжала пальцы, позволив удлиннившимися когтям войти в плоть.

Финал был прекрасен: в тишине пепел осыпался на пол, усеянный белоснежным жемчугом, и я брезгливо вытерла руки об отрез светлого бархата.

Все было по-настоящему идеально: новые туфли – белые, расшитые мелкими жемчужинами – щегольски щелкали по мраморным ступеням; платье из подозрительно прохладной ткани подошло слишком идеально, чтобы быть подарком незнакомца, и я в последний раз качнула головой, позволяя длинной косе скользнуть по обнаженной коже спины. Угрожающе радушно звякнули серьги-капли расплавленного янтаря.

Даже ненавистные подарки оказались к лицу, если не задумываться,чьи пальцы их выбирали. Впрочем, все мысли напрочь выбило, стоило мне выйти на крыльцо чайной.

Озероисчезло .

Там, где вчера плескалась вода, зияла черная пустошь – обгоревшие стебли лотосов торчали из трещин в земле, как подпаленные кости великана, а воздух пах гарью и бергамотом. Ифрит, развалившийся на обугленных ступенях, лениво махнул рукой. Из трещин в дне бывшего озера вырвались языки пламени, сложившись в мимолётные узоры: танцующие драконы, птицы с огненными перьями, – все они тянулись ко мне, рассыпаясь искрами у самых ног.

–Khyra’vyss dûl-morashkar en’lyrra*, – мужчина приподнял голову, ярко улыбаясь, и я замерла, до побелевших костяшек впиваясь в поручень лестницы. – Ты снова ярче солнца, кроха.

На мгновение мир окрасился алым: рыжие волосы сияли жарче, чем вчера, распахнутый халат из огненного-красного шёлка обнажал исполосованный золотыми рунами загорелый торс. Свободные брюки на восточный манер с россыпью золотых узоров сидели ниже, чем стоило бы. Возможно, именно в моем роду однажды затесалась сорока – я шумно сглотнула, когда взгляд наткнулся на золотую змею, обвивающую его запястье.Что-то слишком знакомое и чужое . Рубиновые глаза угрожающе уставились на меня, приводя в чувство.

– Ты просила воды – я подарил тебе пустыню. Гораздо честнее, не находишь? – голос ифрита звучал хрипло, почти взволнованно.

Он ловко щелкнул пальцами – немой приказ, секунда, и пламя у его ног вытянулось в тонкую струйку, закрутившуюся вокруг моих лодыжек. Жар медленно скользил по коже, впитываясь в нее и постепенно затихая.

– Утопиться должны были вы, а не озеро, – я мстительно наступила на тлеющие искры под ногами, чувствуя, как те покорно рассыпались в ничто. С чужими надеждами, увы, все было сложнее. – И этот ваш… маскарад. Господин так сильно хочет понравиться?

– Понравиться, йа нур**? – мужчина горящим взглядом уставился на меня и резко поднялся. – Я хочу поглотить тебя целиком.

В два шага ифрит сократил расстояние, выцепил кончик длинной косы, перетянутой золотой лентой, и ловко перехватил мою руку, когда я попыталась высвободить волосы. Его ладонь легла на поясницу, вдавливая в себя. Глупое сердце вновь застучало слишком отзывчиво – эмоции хотелось оставить на другой раз, и огромным усилием это отчасти удалось.

Я тихо хмыкнула, с тоской взглянув на погибшие лотосы, – для всей грязи они были слишком красивыми.

– Я выжег каждую каплю, каждую тину, каждую проклятую лилию, что смела отражать твое лицо. – Губы мягко скользнули по костяшкам пальцев, вызвав в груди непрошенную волну жара. – Теперь только я вижу тебя настоящую.

– Сначала озеро, – я закусила губу, нарочно понизив голос, и мужчина предвкушающе замер, – затем пол-царства, чтобы просто сделать комплимент. А дальше…

– Полмира, красавица, – Элиас рассмеялся, и от смеха задрожали цепочки на его груди. Одна особенно длинная скользнула по моим ключицам, опаляя кожу. – Но ради твоего «никогда» готов спалить остальное.

Его пальцы нашли разрез на платье, скользнули вверх по бедру. Огонь лился за ними, не прожигая ткань, а подсвечивая ее каким-то перламутровым блеском – я даже забыла огрызнуться, просто представив, за какие баснословные суммы такое можно было достать.

– Носишь мои подарки, – прошептал он, скользнув ладонью к ребрам, и опустил взгляд к вырезу на груди, в котором поблескивал янтарный кулон. Вот только та мелкая капелька на тонкой цепочке явно была не тем, что можно было так жадно разглядывать. – Значит, признаешь – я угадал вкус?

– Признаю, – я подалась вперед, опаляя дыханием шею мужчины, и сама оказалась в дураках – он как-то слишком легко приподнял меня, усаживая на лакированные перила, и уперся ладонями по сторонам от моих бедер. – Вы слишком заигрались с несчастной девушкой. Вдруг она вам поверит?

Он смотрел на меня слишком внимательно, словно вот-вот я могла рассыпаться пеплом. В теории, конечно же могла – вот только что-то пакостное так и подталкивало немного подыграть. Он все равно должен был исчезнуть уже следующим утром, а я все еще была слишком воодушевлена недавно смытой с рук кровью.

Мужчина оказался ничуть не умнее, подавшись ближе ко мне.

– Скажинет , – прошептал ифрит, прижав лоб к моему, и в янтарных глазах заплясали отражения нашего общего огня. – И я отступлю.

– А если я скажуда ? – я подняла бровь, чувствуя, как сердце колотится в груди, немым укором припоминая, что когда-то и я сама тянулась к кому-то, чье имя вычеркнула из жизни.

– Тогда я заберу тебя прямо сейчас, – бархатный голос голос был полон обещания. В его прикосновениях не было ледяной расчетливости – только чистая, безумная жажда, как будто тысячу лет он копил этот жар, чтобы сейчас вдохнуть его мне в губы.

Колокольчик над дверью чайной уныло звякнул как раз в тот момент, что я ждала. Малышка Амелия в это время всегда выходила посмотреть на рассвет, словно он мог принести что-то новое. Хотя для нее, возможно, так и было. Не зря же она в свое время так сильно старалась избавиться от связи со своим блаженным прошлым.

Мы обернулись синхронно – я более чем довольно улыбнулась девушке, приветливо кивнув, а мужчина напряженно поджал губы, позволяя мне соскользнуть со своего места. Спешить было некуда, и я неспешно расправила несуществующие складки на платье.

– Доброе утро! – весело отозвалась я, помахав ей рукой, и кивнула в сторону усеянной золотом травы под окнами своей комнаты. – Нас озолотили – выбирай, что хочешь!

Мужчина рассмеялся – тихо, опасно, предвкушающе, но последовал за мной без лишних вопросов. Наступила моя очередь сделать подарок господину, который так сильно хотел заполучить то, что никогда не должно было ему принадлежать. Представление обещало быть интересным – не зря же он постарался нарядиться во что-то получше человеческих обносков.

– Смотри, – кивнула я на торговца фруктами, который уговаривал молодую девушку из цветочной лавки на ужин. Его просящий вид и раскрасневшиеся щеки заставили только усмехнуться. – Его яблоко упадёт… – Я прижалась к боку ифрита, позволив тому обнять меня за талию, и скользнула ногтями по кольцам золотой змеи на его запястье. Три, два… – Сейчас.

Плод грохнулся о мостовую, покатился к старухе в рваной шали. Та подобрала его, озираясь, как вор, и сунула в корзину. Мужчина наверняка непонимающе уставился на меня, но я уже кивнула ему на новый акт этой сцены – с террасы небольшого ресторан, где мы остановились, вид был самый лучший,проверенный .

– Вон там, у фонтана, мальчишка в зеленом плаще, – я небрежно махнула рукой в нужную сторону, даже не смотря туда, и не удержалась – стащила дольку темного шоколада, – он уронит кошелек через пять шагов. А какой-то оборванец из переулка за лавкой аптекаря его украдет.

Монеты звякнули о землю слишком знакомо – не одну сотню раз я слышала этот звук, чтобы позабыть. Крик того самого растяпы потонул в гуле рыночной площади, а пальцы на моем боку сжались сильнее. Я взглянула на мужчину фирменным женским взглядом и тактично промолчала – все было так, как он видел. И в точности как я говорила.

– Будто ты сама это подстроила, – он склонился ко мне, мягко целуя за ухом, и порывистых выдох обжег шею. Даже не ожог, а медленная пытка нежностью, и мне не захотелось вырываться. – И вся вечность такая?