Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Его голос донесся снизу – тот самый спокойный тон с долей насмешки на фоне беспокойных возгласов и недовольного ворчания старухи. Я выскочила в коридор босиком в то же мгновение, следуя странному порыву увидеть его. Увидеть, услышать, убедиться, чтохотя бы сейчас это не очередной кошмар.

– … лучше следите за собой, – недовольно, немного нервно. Словно он ждал.Тоже ждал.

Я замерла на лестнице, вцепившись в перила, и слишком поздно осознала, что натворила. Растрепанная, в одном белье и с нездорово горящим взглядом, следила за тем, как ифрит неприязненно косится на мадам Лин, а ее извечный веер, уже спаленный, валяется на полу.

Живой. Целый.Мой.

– Ты… – голос сломался, когда я остановилась на последней ступеньке – тот самый небольшой рубеж, который переступать было особенно страшно. Словно шаг в бездну, которая больше не отпустит. – Зачем ты…

Мужчина медленно обернулся. Янтарные глаза расширились – впервые за всё время я увидела в них настоящий шок. Мои пальцы впились в перила сильнее, и запах жженого дерева постепенно стал более явным. Собственная магия рвалась к ифриту со страшной силой, а тяжесть в груди только послушно поддакивала.Чертовы предатели под стать мне .

– Одетт, ты… – он шагнул вперёд, и я тут же притянула мужчину ближе, цепляясь за ворот расстегнутой рубашки. Ткань треснула, опалилась, ногти неловко скользнули по вышитому узору, разрывая золотистые нити. Чужие пальцы обожгли кожу на талии.

Элиас шумно выдохнул, но я уже подалась ближе, больше не планируя отпускать. Поцелуй получился мокрым, неловким, с привкусом слез и невысказанных страхов – и вместе с тем подозрительно нужным. Правильным. Мужчина застонал, схватив меня за бедра, и легко подхватил на руки. Мои ноги обвили его талию, а он предупреждающе покосился на сонных посетителей, рискнувших прийти сюда в такое раннее время.

– Ты отдал… – я задыхалась, целуя его лицо и старательно избегая смотреть в глаза. Губы, щеки, веки, нахмуренный лоб. Такой пораженный, горячий.Полностью мой . – Ты хоть понимаешь?.. – И снова, также отчаянно и порывисто, что мужчина усмехнулся, а его пальцы на моих ягодицах сжались сильнее. – Это же часть тебя, дурак!

– Молчи, – прошипел он, но руки дрожали. – И где… черт возьми, где одежда?

Я сама не заметила, как улыбнулась – больше не было ничего, кроме учащенного биения в груди и чужих касаний.Не чужих . Больше не чужих, конечно. Думать об одежде казалось и вовсе почти преступлением, да и стоило ли? Ифрит и так загородил меня собой от любопытных взглядов. а его собственный был невероятно желанным.

– Неважно. Все неважно, – прошептала я, с очередным поцелуем впиваясь зубами в его нижнюю губу. – Пятая дверь налево. Сейчас. Пожалуйста.

Он зарычал, но послушался. Лестница скрипела под тяжёлыми шагами, горячие касания не давали ни на мгновение отвлечься. Все тело послушно горело в ответ: его губы на шее – легкий укус чуть выше ключиц, мягкий поцелуй выше, у самого изгиба, отчего я не смогла сдержать стон. Ладонь под бедром – алое пламя, послушно перетекающее на мою кожу и смешивающееся с золотистым узором вен. Эта проклятая пульсация в груди.

– Идиот, – я всхлипнула, когда он пнул дверь ногой, и поймала на себе горящий взгляд. Не первый, не последний. Тот самый. – Самый настоящий идиот…

Комната встретила нас холодом и смятой постелью, на которую меня опустили вполне осторожно, несмотря на ответное желание и неприкрытую жадность во взгляде. Его пальцы впились в мои волосы, резко запрокинули голову назад. Я вскрикнула – не от боли, а от острого, пронзительного возбуждения, которое прошило тело насквозь.

– Одетт, тише. Прошу тебя, успокойся, – он попытался поймать мои запястья, но я уже впилась ногтями в широкие плечи. Нетерпеливый поцелуй тут же обжег открытое горло, затем – чувствительную кожу за ухом. – Звезда моя, остановись…

И это он просил остановиться?

Я не ответила – только выдохнула прерывисто, чувствуя, как его свободная рука скользит по ребрам вниз, к бедру. Горячая ладонь со шлепком опустилась на ягодицу, оставляя жгучий след, и я потянулась к мужчине сама. Кончиками пальцев медленно прошлась по обнаженной в вырезе рубашки груди, скользнула к поясу брюк, расстегивая. Он застонал мне в кожу, заметно напрягся, но не стал мешать.

– Если не перестанешь сейчас… – его голос звучал хрипло, почти умоляюще.

Вот только в наглую ложь мыоба не поверили. Он хотелсам , жар вмоей груди ответно полыхал все сильнее, и в следующее мгновение мужчина уже сорвал с меня остатки белья, а его зубы впивались в шею. Больно. Сладостно. Настояще.

– То что? – я закусила губу в отчаянной попытке сдержать стон, и обиженно всхлипнула, когда Элиас отстранился. – Накажешь? Отнимешь подарок?

Он старательно пытался сдерживаться, сбивчиво шептал что-то о том, что мне нужно собраться, и даже перенес в ванную, стойко выдержав мой очередной прилив благодарности. Только вот не сумел скрыть собственного желания – зрачки сузились, расплавленное золото во взгляде вспыхнуло ярче. То малое, что я позволила себе заметить.

– Сиди смирно, кроха, – приказал он, когда вода хлынула из крана, а пар заполнил небольшую комнату. – Я же не железный, – тихое признание заглушил мой такой же тихий смех, и я потянула мужчину к себе, мгновенно обнимая за шею. Чужое дыхание опалило губы, и горячая вода тут же показалась ледяной в равнении с ним. – И не остановлюсь, если ты…

Он рухнул сверху, пригвоздив меня к эмалированному дну широкой ванны, и я несдержанно застонала, ощутив опасную близость. Его мокрые волосы прилипли к лицу, делая взгляд мужчины еще опаснее, а намерения – более явными. Я коснулась губами виска, чувствуя чужое возбуждение через мокрые штаны, и шумно выдохнула.

– Ты играешь с огнём, красавица, – прошипел он, но бёдра уже прижались к моим.

– Только с тобой, – тихий шепот в чужие губы, шум воды и стук сердца где-то в горле. – Ты ведьмой , господин.

Вода хлестнула через край, и наконец Элиас сорвался. Его губы захватили мои в яростном поцелуе. Руки сжали грудь до боли приятно и остро, спустились ниже, закинув мои ноги на себя. Магия несдержанно отозвалась в ответ – отчасти моя, отчасти его. Границы стерлись с новым поцелуем и моим прерывистым дыханием.

– Ты… не сбежишь… – жаркий шепот между поцелуями, его пальцы – во мне. Резко, неожиданно, правильно и нужно настолько, что я вскрикнула и только прижалась плотнее. – Больше… никогда…

– Да, – соврала я, зная, что это правда.Он понял . Сразу и без лишних слов. Улыбнулся так тепло, что на мгновение я потерялась в новом ощущении. – Если… если ты не остановишься…

Он вошёл резко, одним нетерпеливо грубым движением проникая на всю длину и заставляя мелко задрожать и впиться ногтями в спину. Наверняка это было больно, но мысли путались до того, как я хотела об этом подумать. Былоидеально . Слишком тесно. Жарко. До жгущей рези в груди необходимо.

– Ещё… – прошептала я, сама не зная, о чём прошу.

– Что «ещё»? – он замедлился, почти вышел, заставляя меня всхлипнуть от разочарования. – Говори чётко.

– Хочу… хочу сильнее… – слова вырывались сами, без стыда, без оглядки. – Пожалуйста…

С каждым новым толчком тело отзывалось все сильнее, послушно выгибаясь от каждого касания и даже собственного вдоха. Поцелуй обжег плечо, горячая ладонь накрыла грудь, лениво поглаживая затвердевший сосок, и, когда собственное возбуждение достигло точки невозврата, я невольно застонала прямо в поцелуй.

Он не остановился – продолжал двигаться, пока я рассыпалась в его руках, пока мир вокруг тонул в чужом огне и моем удовольствии. Мужчина замер, стоило мне сжаться особенно сильно от новой вспышки искр перед глазами – глубоко внутри, позволяя ощутить, как горячее тепло разливается во мне и заполняет до предела.

Пар осел на коже каплями. Элиас выдохнул – протяжно, с дрожью – и на мгновение прижался лбом к моему плечу, тяжело дыша. Я гладила его мокрые волосы, чувствуя, как жар в груди пульсирует в унисон его сердцу. Невыносимое притяжение затихало постепенно и крайне неохотно, позволив осознать, что я ни о чем не жалела.

Бытьего оказалось слишком приятно.

– Нам нужно… – пробормотал он наконец, мягкими поцелуями скользя по моей груди.

– Останься, – тут же перебила я, сжимая в пальцах алые пряди. Ласково, осторожно, боясь прогнать то теплое наваждение, которое дарила близость мужчины. – Я не уйду, и ты – тоже.

Ифрит замер, долго смотрел мне в глаза, пытаясь найти подвох, пока вода из открытого крана уже вовсю лилась на пол. Мир сузился до стука чужого сердца и молчаливого понимания, что что-то между нами окончательно изменилось.

– Элиас, – я закусила губу, неуверенно скользнув кончиками пальцев по его щеке. Мужчина дрогнул, но уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке. – Я…

Пауза. Тишина, наполненная страхом, затаенной надеждой и признанием вынужденной слабости. Его ласковый взгляд. Мягкий поцелуй в искусанные губы.

– Кроха, ты…

До безумия страшно. А если он не спал? Если слышал?

– Я… тоже чувствую… Нашу связь. Уже давно, – максимально мягко и честно. С закрытыми глазами, чтобы он не заметил, что я вот-вот признаюсь ему.Снова. – А недавно поняла, что и я – твоя.

Имеет ли это еще хоть какой-то смысл?

– С самого начала, – выдохнула я, окончательно признавая поражение, – мой любимый.

16. Умерла в тот же день

16. Умерла в тот же день

Мир не рухнул больше, чем я ожидала. Он в целом не спешил разваливаться на куски, и даже собирался каким-то новым и подозрительно странным образом. Далеко не так, чтобы забыть обо всех проблемах, но достаточно для того, чтобы ифрит назойливо прилип ко мне, а я не стала его отталкивать. Это было слишком приятно. Тепло.Позабыто спокойно.

Его пальцы – горячие, уверенные. Почти вездесущие – скользили по моим волосам, согревали открытую кожу на лопатках, словно нарочно проверяя, действительно ли это не сон. Толпа на центральной улице ничуть не смущала мужчину, и постепенно стала неважна и мне. Даже если снова кто-то станет жертвой мелкого вора, даже если тот худощавый торговец с сальным взглядом снова получит пощечину от жены. Они не менялись.

Не изменились и сейчас.

– Зачем? – тихо прошептал Элиас мне на ухо, горячо выдыхая и прижимая к стене за углом очередной лавки. Опять. И вечное почему, зачем. Только это не вызвало раздражения – только легкую гордость за собственное наследие. – Ну же, красавица, признавайся.

А ведь все было до смешного просто. Перед уходом из чайной, когда он своей твердой уверенностью – и не только ею – соблазнял меня остаться, я все же воспользовалась небольшим преимуществом крови – излечила его шрамы. Точнее, нагло воспользовалась положением и чувствами мужчины, позволив себе хорошенько им полюбоваться. Было чем. Было когда.

И самое главное – кем.Тем самым. Своим.

– Потому что… – я улыбнулась, кончиками пальцев скользя по его щеке и нарочно растягивая слова, – … мой прекрасный господин заслуживает быть целым.

Он вздрогнул, пальцы впились в мои волосы, оттянув голову назад и открыв шею. Как-то слишком жадно для того, кто спешил. И слишком медленно для привычного себя.

– Повтори, – рычащий шепот на коже, легкий укус в изгиб шеи. Совершенно правильно, и я даже не решилась поспорить с телом – только послушно подалась ближе. Провела кончиками пальцев по его груди, чувствуя, как под тканью рубашки напрягаются мышцы.

– Мой дорогой, – мой шепот стал еще тише, едва различимым шелестом на фоне шумной улицы в считанных шагах, а чужие пальцы сильнее сжались на талии. – Ненаглядный, – тихий стон потонул в коротком поцелуе. Просто касание его губ к моим, кричащее о чем-то большем. – Мой… Стойте, господин, нам надо…

Тяжелая ладонь опустилась на поясницу, окончательно намекая, что мне больше не сбежать и никак не отвертеться. Совершенно дурная привычка, о которой я в этот раз не пожалела – она казалась чем-то большим, чем любые слова. Чем-то честным.

–Ещё .

– Любимый. И мой, – выдохнула я, но почти сразу же негромко рассмеялась, заметив, как довольно сверкнул янтарный взгляд. Тот самый, предназначенный только мне – чем-то большим, чем чувства и обещания.

– Не смейся, кроха, – Элиас просто пожал плечами, совершенно не обидевшись. На мгновение стал слишком серьезным, а чужой огонь скользнул мне под кожу, когда он просто подхватил меня на руки. – Я тысячу лет ждал, чтобы кто-то назвал меня своим.

Опустил только у входа в тот самый замок, где стража почтительно поклонилась под мой недоуменный взгляд, а служанка, рыжая демоница с испуганным взглядом, опасливо опустила голову. «Ваша светлость, мы Вас ждали», говорила вся театральная постановка, но витающее вокруг напряжение не дало даже посмеяться. Слишком ожидаемо и неожиданно одновременно. Будто меня действительнождали .

– Здесь всё такое… мёртвое, – прошептал ифрит, прижимаясь губами к моему виску. Мы шли по каменным галереям замка, и его голос звучал приглушенно, почти интимно. Навязчивая прислуга только косилась, но не спешила подходить. – Дрожишь, звезда моя. Холодно?

– От тебя жарко, как от печи, – фыркнула я, но не отстранилась. Наоборот, придвинулась ближе, чувствуя, как его ладонь ложится на мою талию. Не прижимая к себе – просто поддерживая и заставляя огонь в груди послушно опалить ребра. – Если ты меня еще раз…

– Иначе что? – он усмехнулся, наклоняясь к моему уху. Губы коснулись мочки, задержались на миг, выжигая след горячим дыханием. Я невольно выгнулась, и он тут же скользнул ладонью вниз по позвоночнику, прижимая ближе – так, что рёбра заныли от соприкосновения с его грудью. – Ударишь? Или, может, наконец признаешь, что ждешь, когда мы запремся в комнате, и я не выпущу тебя целую неделю?

– А если не захочу? – я приподняла бровь, но уголки губ дрогнули в улыбке. Чувствовал, что не отказываю и нагло пользовался своим положением. До безумия наглый.

Мужчина замер за несколько шагов от княжеского кабинета. Прижал меня к себе так крепко, что ребра уже вот-вот должны были треснуть, а дыхание затихнуть. Взглянул пронзительно, будто видел меня насквозь, и прижался губами к виску, жадно вдыхая под собственный тихий шепот на древнем языке.

– Я согласна, господин, – нарочно лениво, почти равнодушно, хотя мы оба знали, что это больше не может быть так. – Только если будете убедительны. Сможете… повторить?

Чертова магия. До ужаса мешающая связь. Тепло – правильное, согревающее, отчего тело послушно не стало противиться, желая подольше греться рядом со своим мужчиной. И суровая реальность, в которой ему нужно было уйти. Человек ждал. Наш многоуважаемыйкороль – тоже.

Кабинет совершенно не изменился, как и дорога к нему. Я знала это место слишком хорошо, чтобы ошибиться: темная ковровая дорожка заглушает шаги, слуги вообще стараются обходить это место стороной, а помощники, парочка самоубийц, заходят только по особенно важным вопросам. А вот отчаянной, не боящейся смерти, была я.Всегда я.Каждый раз , когда приходила сюда.В каждую нашу встречу.

Я скользнула в кабинет князя без стука – привилегия, купленная слезами и кровью. Дарион сидел за столом, заваленным свитками и картами, и даже не поднял взгляда, когда я переступила порог, мелко подрагивая. Лишь уголок губ дрогнул – едва заметно, как тень улыбки, которую он показывал разве что в исключительные моменты.

– Замерзла? – его голос звучал ровно, но я уловила теплоту в интонации. Ту самую, которую он показывал в редкие моменты наедине, и тут же сменял еще большим холодом и болью. Не всегда осязаемыми, но совершенно знакомыми.

Я не ответила – голос наверняка бы дрогнул, выдав то море вопросов и отгадок, которые я не хотела знать. Вместо этого медленно прошла вперед и опустилась на колени мужчины под его напряженный взгляд. Прожигающий, отчасти злой и совершенно непонимающий. Он даже не вздрогнул – только пальцы сжали подлокотники кресла до побелевших костяшек.

– Ну вот, – пальцы сами потянулись поправить ворот его рубашки. Светлой, словно это я сама ее выбирала. И будто он старался ради меня. Ткань была грубоватой под моими пальцами, но я нарочно замедлилась у края, касаясь кожи на шее. – Теперь ты точно не сможешь сосредоточиться.

– Одетт… – в его тоне прозвучало предупреждение, но я уже потянулась к перу, лежащему рядом с недописанным указом.

Нарочно поерзала, удобнее устраиваясь, пробежалась взглядом по ряду ровных строк. Даже почерк – вычурный, идеально ровный. Таким разве что подписывать смертные приговоры. Или писать письма той, кто никогда не ответит. Чтобы помнила и никогда не забывала, даже если очень захочет.

– Что тут у нас? «Всем купцам из Восточного леса предъявлять разрешение на ввоз…» – я закусила губу, перечеркивая самую первую строчку несколько раз. – Это те, которые перевозят подделки камней? Или тот дешевый шелк, линяющий от капли воды?

Зачем-то задумчиво покосилась на удивленного мужчину и тут же вернулась к листу бумаги, выводя первые слоги. Чтобы не видеть тот самый блеск в ядовито-фиолетовом взгляде. Чтобы не травить душу больше, чем уже успела.Ждал . Он точно ждал. Поняла еще до того, как спросила, а он ответил. В груди предательски закололо.

– Прекрати, – Дарион устроил ладони у меня на бедрах и потянулся ближе, упираясь лбом в плечо. Слишком противоречиво для того, кто всегда старательно играл в глыбу льда. – Это официальный…

Я провела пальцем по его руке, следуя за линией вен, и нарочно замедлилась у запястья, где пульс бился чаще. Он замер, но не отстранился.

– Это официальный документ, – повторил он, но голос дрогнул, когда я накрыла его ладонь своей. – Будешь переписывать сама, если испортишь.

– Тогда проверьте сами, господин, – голос осип слишком резко. Чужое дыхание коснулось моей щеки, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от знакомого жара, а ощущение неизбежного окатывает ледяной волной. – Или мне, Вашей супруге, нужно было спросить разрешения?

Хватило всего пары секунд, чтобы он прочел написанное мной. Мужчина замер. В глазах мелькнуло что‑то опасное, почти хищное, и я попыталась встать, мгновенно пожалев о том, что вообще решила прийти. Сама не знала, зачем. Точнее, боялась признаться, но понимала, что устала просто бежать после всей непрошенной правды буквально вчера.

– Если я признаюсь, ты останешься? – тихо спросил он, крепче стискивая пальцы. До синяков, до легкой боли. – Или опять сделаешь вид, что ничего не происходит? – тот самый ледяной тон, пробирающий до костей, после того, как я нарочно не отреагировала. – Капризная, вредная девчонка… Думаешь, я всегда буду за тобой бегать?

Мужчина поднял упавшее на стол перо, небрежно что-то нацарапав, перехватил меня поперек талии и шумно выдохнул, легко прикусывая обнаженное плечо. Выступившие клыки царапнули до крови, а после вонзились в плоть. Я вскрикнула от неожиданности, закусив губу, и уже через считанные мгновения расслабилась, зарываясь пальцами в короткие черные пряди в ожидании большего. Кожа горела в месте укуса, но жар быстро сменился обжигающей тяжестью, растекающейся по всему телу.

Я бы не ждала. Но забыла, что должна ненавидеть тебя – неровным, угловатым почерком той, что никогда не старалась его исправить.

Каждый чертов день – тот самый смертный приговор, подписанный его рукой.

Два.

Дурное предчувствие не отпускало с самого утра: раздражали все, кого я видела, раскалывалась голова от мыслей о неправильности происходящего, а ни одно из знакомых мест в замке и его окрестностях не давало ощущения спокойствия. Даже собственная магия постепенно сходила с ума, сумев прожечь платье и опалить все, чего я касалась. Тело все больше откликалось на неведомую угрозу извне и наконец сдалось.

Из всех птиц фениксы были одними из самых крупных. Меньше человека, даже мелкой меня, но намного больше тех, что обитали в наших далеких далях, а потому, опустившись на край княжеского стола, крыльями я задела абсолютно все: от скопившихся бумаг до чернильниц и свернутых карт. Хвост с длинными перьями переливался особенно ярко в солнечных лучах. От золотого до пурпурного, от лилового до ядовито-лазурного, от алого до практически белоснежного.

Дарион подошёл ближе, протягивая руку, и весь его вид выражал удивленное восхищение. Холодный блеск глаз сменился чем-то живым еще вчера, а теперь потеплел настолько, что стал напоминать те мелкие гелиотропы, которые любили выращивать люди. Я колебалась лишь миг, потом опустилась на его ладонь – когти впились в кожу, но он даже не вздрогнул.

Еще бы посмел – такую редкость видели далеко не все живущие и мертвые. А те, кто увидеть хотел, отдали бы жизнь, чтобы прикоснуться к живой легенде. Исцеляющее пламя, вечная жизнь и прочие сказки для наивных дураков. На деле же – та еще кровожадная тварь, родившаяся из души древнего демона, и питающаяся сердцами других.

– Какая красавица… – прошептал мужчина, проводя пальцами по моему крылу. Изучающе, осторожно, словно я могла куда-то деться. – Почему ты скрывала?

–Потому что ты не спрашивал , – мысленно отозвалась я, зная, что он поймёт, и подставилась под очередное касание.

Дверь распахнулась неотвратимо громко. Петли скрипнули, само дубовое полотно ударилось о стену, так сильно его толкнули, а запыханныйчеловек показался на пороге почти в тот же миг. В голубых глазах, обычно безмятежных и донельзя наивных, плескалась такая злость, что я невольно прониклась к нему пониманием. Знаем-знаем,милый , мир жесток.

– Здесь чудовище! – Арон отшатнулся, прижимая руку к груди, а вторую ладонь опустил на рукоять кинжала. Рубин в рукояти сверкнул предупреждающе, но неубедительно. – Это что за…

– Феникс, – тихо произнёс Элиас, зашедший следом, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на восхищение. Он медленно перевел взгляд с меня на князя, затем обратно. В его горящем взгляде – ни тени страха, только восхищение, смешанное с чем-то темным, собственническим. – Никогда не видел её такой.

Я издала тихий звук, похожий на трель, и осторожно опустилась на стол, сделав несколько шагов к краю. Поближе к глупому человеку, поближе ктому самому , что смотрел на меня горящим янтарным взглядом. Веки расслаблены, зрачки расширены, на губах легкая улыбка. Бумага под лапами тлела, но не сгорала дотла. Впрочем, о таких мелочах все забыли.

– Это… это она⁈ – милый путник шагнул вперёд, но ифрит резко остановил его, дернув за плечо. – Ты сказал, здесь будут ответы, а не эта…

– Не подходи, – предупредил он, все еще не отрывая от меня глаз. Только подливал в огонь чего-то опасного, вынуждая нарочно распушить хвост. – Она не любит, когда её пугают.

Зато любит, когда ей восхищаются. Когда смотрят как на что-то исключительно опасное. Когда боятся упустить из виду.

– Да я вообще ничего не понимаю! – Арон нахмурился, повысив голос практически до крика, и я невольно ощетинилась. – Моя Лилия мертва, этот дурацкий день опять… А мы тут… – Его страх раздражал, как назойливая муха. Липкий и слишком яркий для той, кто привык жить с ним. – Мы тут любуемся какой‑то птицей⁈ Серьезно⁈ Да она сейчас сожжет здесь все!

– «Какой‑то птицей»? – ифрит усмехнулся, но в его взгляде промелькнула угроза. – Поуважительнее с княгиней, малец. Или хочешь отправиться к благоверной?

Я перелетела на плечо Элиаса, чувствуя, как его пальцы осторожно касаются моих перьев. Клюв случайно коснулся мочки уха. Он вздрогнул, а я повторила – нежно, почти поцелуем. Его рука тут же сжалась на моём крыле, удерживая ближе, и я поняла: он хочет не птицу, а то, что скрыто под перьями. Тепло приятно окутало, заставив затихнуть. Главная роль была сыграна одним только видом, а потому я могла хоть немного расслабиться. Хотя бы на мгновение. Здесь. Сейчас. Где никто не тронет, кроме меня самой.

– Ты… ты можешь говорить? – спросил милый путник, глядя на меня с ужасом и любопытством. Наивный мальчишка.Все равно наивный. Лез, куда не надо. Надеялся на чудо? Воскрешение любимой?

Нечто похожее на смех вырвалось совершенно случайно. Конечно, могла. Все могла, если хотела, да и если не хотела – тоже. Но зачем? Слова были лишними, когда все и так понимали, что происходит.

– А есть смысл разговаривать с жалким смертным? – Дарион усмехнулся, сжимая край столешницы. Опасно, холодно. Словно вот-вот грянет буря пострашнее той, что много лет назад разрушила целый город эльфов. – Который раскрывает рот, когда его не просят.

Тени постепенно сгущались. Они то подступали к человеку вплотную, то тянулись к ифриту, сразу же трусливо сбегая от искр, осыпающихся с моих перьев. Стало холоднее несмотря на жаркий летний день, и постепенно кабинет погрузился в знакомый полумрак. Из всех, кто его видел, выжили немногие – я да этот неправильныйпроклятый , который в свое время убил прошлого владельца мрака и подчинил егопитомцев себе.

– Чего⁈ – Арон сжал кулаки, раскрасневшись до состояния спелого томата. Словно готов взорваться от любой мелочи. – Ты… Вы должны мне все объяснить! – уверенный взгляд человека вмиг стал испуганным, когда он увидел правителя в его привычном состоянии. Зол на весь мир, хладнокровен, безжалостен. – Что, моя жизнь – это чья-то шутка⁈

– Для начала заткнешься, идиот, – ифрит наклонил голову, глядя на юношу с холодным сочувствием. – Сядь, послушай, что скажут. Включи мозг на несколько минут, пока не сдох. Не думаю, что кроха, – я ткнулась клювом в ладонь мужчины, довольно переступая с лапы на лапу, – хочет смотреть на твой труп.

Я гордо выпрямилась, расправив крылья – огонь вспыхнул ярче, отразившись в глазах присутствующих целым спектром эмоций. Страх, удивление, что-то невысказанное, яркое. Почти запретное.

– Ладно. Ладно. Черт… Ладно, – человек отступил, подняв руки, и устало упал в резное кресло. – Допустим… Допустим, я не сошел с ума. Но день начался сначала,она не вернулась… Но я помню – должна!

Дарион вздохнул, и на мгновение его лицо стало усталым, почти человечным. Ну конечно – возиться с ничего не знающими, а еще и дураками, так себе развлечение. Как наполнять бездонный колодец или искать смысл в жизни людей.

– Ну да, ты же у нас святой. Жертва, мученик – кто угодно, чтобы оправдать слабость. Легенды знаешь? – князь насмешливо фыркнул, заставив меня удивленно уставиться на него. Что-то новое. Почти интересное. – Мир… как вы нас зовете? Нечисть? Фейри? Изгнал тех, кто хотел пробудить забытых богов, а те захотели отомстить. Вами,смертными , – пренебрежительно, резко. Человек озадаченно мотнул головой и не смог ничего ответить. – Заселили столицу, окраины, а теперь хотят ее сердце, – он кивнул в мою сторону, ожидая какой-то реакции, но не добился ничего.

Я уже знала.

Целых три дня – целую вечность.

Знала и раньше, что рано или поздно, где бы я ни была, меня настигнет эта учесть. Фениксы не рождались просто так, не возникали из ничего и ниоткуда – они всегда были предвестниками. Изменений, войн, новых эпох. Моя же участь была проста – отдать сердце, стать ключом к проклятию, о котором никто ничего не знал. Дажемой дорогой Ксандр не сумел ответить на этот вопрос. Только загадочно обронил, что мое сердце особенное для таких, как он.

– Они нарушили баланс, убили стража. Подослали пустышек по типу твоей… пассии. Породили… – князь замолк с нечитаемым выражением лица. Его взгляд прожигал то зашуганного собственными сомнениями человека, то меня, спокойно сидящую на плече Элиаса. – Не совсем проклятье. Петлю. Со дня смерти стража и до дня, когда его сила исчезла.

– А эта кроха, кажется, ее унаследовала, – добавил ифрит, внимательно смотря на меня. Дарион задумчиво замер, на секунду прикрыв глаза. – Умерла в тот же день. Попала в бесконечный ад. Утянула меня за собой. И вот этого снежного короля тоже.

Возмутиться не дал голубоглазый мальчишка. Я склонила голову, наблюдая, а он закрыл лицо руками, согнулся, уперев локти в колени – даже не мученик, страдалец. Неопытный неофит в мире боли, разочарований и тайн, которые лучше не знать. Его страх был настоящим, его отчаяние – искренним. Но мир не был обязан его жалеть.Как не жалел меня.

– И вы… вы просто ждали? – голос Арона дрогнул. – Пока она поймет? Пока все умрут? Или что, спалит все?

– Это ее выбор,человек , – тихо сказал Дарион. – Чем дольше она не знала, тем больше времени…

Я с ним. То, что он никогда не скажет, а я не смогу спросить. Хрупкое перемирие, наполненное бесконечным голодом и притяжением.

Арон вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью, через минуту. Понял, что ничего не добьется? Никто не должен был ему помогать. Не нашел сочувствия и жалости? Все теряли что-то важное. Даже те мелкие пешки судьбы, которые не помнили ничего дольше установленного срока.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим треском огненных всполохов на мне. Я сдалась первой – пролетела пару кругов под потолком, попутно заставив тлеть массивные книги в твердых переплетах, и вернулась на опустевшую столешницу. Дарион стряхнул пепел на пол и тут же потянулся ко мне. Рефлекторно подалась ближе, чувствуя, как слабое тепло его кожи смешивается с моим огнём.

– Вернись, – просьба, не приказ. Негромко, даже немного неуверенно для того, кто мог одним только присутствием разобраться с толпой возмущенных советников и довести человека до панического ужаса меньше чем за минуту. —Пожалуйста, Одетт.

Ад ненадолго показался почти терпимым. Я даже прикрыла глаза, позволяя магии отступить, и затаила дыхание, не желая столкнуться с тем, что скрывалось за этим самым «пожалуйста ».

Неизбежность смотрела на меня своими фиолетовыми глазами и опаляла янтарем со спины. Слишком честно.Даже для чудовища.