Текст книги "Когда ночь крадет солнце (СИ)"

Автор книги: Диана Фэйр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

2. Дворняги любят грызть кости

2. Дворняги любят грызть кости

Один.

В кровати я просто лениво потянулась – вскакивать в страхе передумала еще очень и очень давно. Яркое солнце слепило, его лучи не согревали, но это было намного лучше кошмара. Крики, слезы, попытки изменить то, что меняться не желало.Исход был тем же: потолок с трещинами в форме паучьих лап, золотые цепи на балдахине, нелепо яркий свет, пробивающийся сквозь идеально чистые витражи. Я всегда была привередлива к мелочам, пока не перестала замечать их окончательно.

Нежданный подарок был далеко не тем, что я ожидала.Всего лишь платье. Короткое. Воздушное, как крылья стрекозы перед тем, как их оторвать. Шифон из цитриновой крошки струился между пальцев, холодный и скользкий – точно камни на дне озера, где мне разок удалось побывать; на воротнике —его герб: переплетенные змеи с рубиновыми глазами. Только он один знал, что я любила белый, и всегда выбирал все, кроме него.

– Откуда⁈ – эльфийка замерла на пороге, бледные пальцы впились в косяк. Её глаза – два озера чистой зависти – скользнули по мне, и она зашла внутрь бесцеремонно нагло. Как всегда. – Это… новое?

Я оттолкнула ее руку, когда девушка потянулась к рукаву, и резко развернулась, заметив, как Амелия нервно отпрянула от моих волос. Наверняка и в треснувшем зеркале отразился ее страх, когда тусклые искры предостерегающе блеснули в разноцветных тенях комнаты. Легкая юбка качнулась, сверкнув им в такт.

–Бла-жен-на-я, – тихое предупреждение прозвучало слишком легко – шаг ближе к эльфийке, и я ощутила дрожь в её дыхании. – Хочешь одолжить?

Она отпрянула, будто обожглась, еще до того, как я коснулась ее. Глупая девчонка с манией величия, мечтающая найти себе даже не принца – короля. Толькокороль был занят собственной одержимостью и сгорал от своих же страстей. Она не выдержала бы и дня.

Мои шаги эхом отражались от каменных стен, пока я спускалась по извилистым улочкам города. Красные фонари – капли крови на чёрном шёлке идеально резных крыш – скрипуче покачивались над головой. Я остановилась у края канала всего на мгновение – в обсидианово черной воде отразилась та же тьма, сверкнув золотыми глазами.

Нефритовые статуэтки, идеально вытесанные из безжизненно холодного камня, смотрели осуждающе. Эти вездесущие немые свидетели чужих секретов и грехов молчали, затаившись в удушливом дыму благовоний и человеческой вони.

До появления людей было проще:блаженные не вели войн за территории,высшие не вмешивались в дела иных рас, апроклятые так отчаянно искалистихийных , что сами истребили почти всех. Люди испортили Иномирье задолго до своего появления здесь и продолжали методично извращать то, что не принадлежало им: их храм возвышался в центре столицы, а золотые иероглифы на табличках казались насмешкой над забытым смыслом.

Рынок кишел смертными: торговцы с липкими пальцами, солдаты с тусклыми мечами, женщины, чьи глаза горели страхом. Они желали вырваться отсюда так сильно, что готовы были отдать все ради эфемерной роскоши. Они не знали главного – мир ломал их так быстро, что глупые надежды таяли с каждой новой смертью из-за отравления магической эссенцией. Даже воздух был против чужаков.

Портниха встретила меня румянцем и скомканным приветствием, а ее мастерская – ароматами дорогих тканей и лавандой. Я погладила массивный отрез черного бархата, старательно разглаживая мелкий ворс, и позволила ей разглядеть чешуйчатых на шее. Юная фея с исколотыми иголками руками и ярким взглядом зеленых глаз не стала исключением. Ее интерес, впрочем, был не так плох: обычное любопытство с долей глупого восхищения искусной работой.

– Шелли, я соскучилась! – капризно бросила я, поманив девушку к себе. За синей шторой шевелилась тень – чьё-то сбитое дыхание. – И хочу что-то новое.

– Я… я сейчас… – девушка уронила ножницы, изогнувшись в поклоне, будто увиделаего лично.

– Не спеши, – пальцы сами скользнули к ее запястью, и я рассмеялась, чувствуя, как под кожей застучала кровь. Фея коротко кивнула, с благодарностью заглянув мне в глаза, когда увидела, что все мелкие царапины исчезли. Маленький бонус дляпостоянного клиента. – У тебя гость.

Штора дрогнула в нетерпении. Мужчина выглянул лишь на мгновение – его глаза, тёмные как бездна, сверкнули любопытством, а на скулах проступили размытые символы, отливающие синим. Я стащила с плеча феи мерную ленту и распахнула штору слишком резко – он замер.

Запах сосновой смолы и пота окутал так удушливо, что на очередной заинтересованный взгляд я нарочно улыбнулась. Отвела взгляд в притворной задумчивости и подошла настолько медленно, чтобы он успел рассмотреть лучше то, что будет проклинать этим же днем.

– Позвольте, господин, – я понизила голос, обвивая лентой его талию, и тихо засмеялась, когда меня прижали ближе. Его сердце билось учащенномедленно . Не то сердце, не тот подопытный. – Ищите что-то особенное?

– Нашел. Вас, – хриплый рык пронзил повисшую тишину, заставив только неискренне удивиться. – Когда закончите… – Он оказался более жадным, чем я ожидала: ладонь мужчины уверенно опустилась мне на поясницу и медленно поползла вниз. Я только довольно прищурилась, прогибаясь, и отстранилась ровно в тот момент, когда его пальцы сжались на ягодице. – Я куплю вам любое платье, когда медленно порву это.

– Не дышите, – выдохнула я, наклоняясь так, что губы почти коснулись его ключицы. Глаза расширились, когда мужчина вновь потянулся ко мне, и я тихо рассмеялась, скользнув ногтями по его груди и назвав смущенной фее результат. – А то ошибусь, и мы с вами…

– Бёдра… нужно измерить… – её голос прозвучал относительно спокойно, но девушка была заметно озадачена и смущена, когда я опустилась ниже, чтобы исполнить ее просьбу.

Темный взгляд уперся в меня так увлеченно, что я не смогла не улыбнуться – хотя бы в себе я могла не сомневаться. Демоны всегда были крайне любопытны, как и все проклятые, вот только самоконтроля и дальновидности им явно не хватало.

Возможно, у него был бы шанс получить что-то большее: малышке Мишель он нравился, и на следующий день он сам пригласил бы ее на прогулку, если бы не мое вмешательство, которое совершенно не имело смысла – только желание немного развлечься.

– Я хочу что-то темное, – ресницы дрогнули, скрывая мой довольный взгляд. Поднимаясь, я нарочно провела кончиками пальцев по выпуклости его брюк, и улыбнулась так, как научилась за долгие дни – идеально мягко и невинно. – К вашим глазам.

Мужчина почти коснулся меня вновь, но напряженно замер, стоило мне зацепить его ладонь волосами: его кадык дернулся, дыхание стало тяжелым, и запах серы – его животного страха – резко заполнил помещение.

Портниха уронила булавки, когда максимально торжественно я вручила ей ленту в руки, задев руку своей. Рубины в глазах змеев зловеще уставились на нее, я холодно усмехнулась, просто пожимая плечами и склоняясь к фее так близко, что та на мгновение перестала дышать.

Поздно,милая . В прошлый раз он представил ее семье на ужине – в качестве главного блюда, о чем милостивый Князь рассказал мне в порыве скуки. И ровно через несколько часов, если их встреча состоится, этот наивный демон с незаживающим ожогом погибнет от рукикороля, который никогда не дарил то, что хотелось.

Два.

Колокольчики за спиной вздрогнули, когда он вошёл, притащив за собой шлейф железа и медвяной горечи. Я оторвала взгляд от чашки, которую методично гипнотизировала уже несколько минут под нервные взгляды мадам Лин. С утра ее веер пал смертью глупцов, шлепнув меня по плечу. Она уверяла, что это случайность, и я охотно поверила, совершеннослучайно не сдержавшись.

Он смотрел на меня непроницаемо холодно, но судя по рвано вздымающейся груди и суженным зрачкам, мужчина был явно не в духе. Князь скинул плащ, и я завороженно уставилась на местами присохшую к его телу рубашку, наблюдая, как кровь на ее рукавах медленно чернеет на воздухе. И без того темная ткань казалась еще мрачнее при свете дня.

– Его светлость снова купается в крови невинных жертв? – протянула я, облизывая пальцы от гранатового сиропа и довольно щурясь. – Или жертвысами хотели оставить на вас свой след?

Он уселся рядом, раздвинув колени так, что одно коснулось моего бедра. Я вздрогнула, заметив на коже алый след, и почти рассмеялась, когда перчатка шлепнулась на стол, выпуская на дерево каплю алого. Гранат показался вмиг потускневшим подобие того оттенка, что я ждала. Сердце дрогнуло и подтаяло от осознания того, что судный час прошел.

– Твой щенок, – он провёл языком по верхней губе, оставляя на ней кровавый отблеск, – оказался слаще, чем я ожидал.

Я рассмеялась, небрежно тряхнув волосами, и словно нехотя повернулась к мужчине лицом. Пламя в них отозвалось всполохом, осветив на миг его скулы – достаточно, чтобы заметить царапину под левым глазом и оставшуюся злость где-то на дне ядовитых глаз. В этот раз она были едва различимы за тем холодом и азартом, что он намеренно хотел мне показать.

– Неужто кусался? – я закусила губу, нарочно удивленно подаваясь вперед, и практически утыкаясь носом мужчине в шею. Он пах иначе – усталостью, кровью и даже страхом. – А я предупреждала: дворняги любят грызть кости.

Его рука молнией впилась мне в шею, и я не успела даже вскрикнуть. Стоило немного подождать, и все бы ненадолго закончилось. Я сходила бы за новыми духами, которые он так ненавидел, а вечером не смогла бы сбежать от него. Холодные пальцы скользнули к боку, впиваясь в ребра, но я лишь прижалась ближе, наблюдая, как искры с моих ресниц падают на его манжеты. Горелая кровь воняла похуже людей.

Три.

Его замок напоминал склеп, разве что был обставлен более роскошно: мраморные полы с прожилками серебра, витражи с сюжетами забытых войн и мрачные тени слуг на каждом углу. Кабинет был единственным местом, которое раздражало меньше остальных. Впрочем, больше я никогда не видела, оставаясь всегда взаперти в его спальне на бесконечные дни и ночи. Он был слишком жаден для того, кого впереди ждала вечность.

Я медленно скользила пальцами по корешку «Хроник падших королевств», вычерчивая каждую золоченую букву. Красивое дорогое издание, которое яуже читала сотни раз. Чиновник у княжеского стола напоминал загнанного зверька – его перо царапало пергамент, оставляя кляксы в такт нервным подергиванием века.

Князь, полулёжа в кресле из чёрного дерева, перебирал письма, вскрывая каждое так, словно это было горло его личного врага. Лезвие мигнуло мне в такт, будто подмигивая. Я нарочно громко скинула туфли на пол, вытягиваясь на узкой софе, и знакомый холодный взгляд охотно отвлекся на меня.

Ожидаемо просто.

Все его внимание переключилось на меня так сильно, что я смогла только предвкушающе улыбнуться.

– … ваши квоты на эссенцию нарушают все договоры с Гильдией алхимиков, – голос посетителя дрожал, будто его глупый гнев, смешанный с доброй порцией страха, мог на что-то повлиять. – После инцидента с плавильней…

С громким шорохом я оторвала первую страницу, разрывая пергамент на мелкие клочки. Они тлели прямо в моих руках, медленно обугливаясь от самого края до сердцевины, пока мое сердце билось ровно, словно не оно сгорело первым вместе с остатками чего-то далекого. Чиновник недовольно покосился на меня, поджав губы, но опасливо промолчал.Здесь никто не мог навредить мне больше, чем позволил бы многоуважаемый господин Дарион.

– Хотите переложить вину на меня? – его голос звучал холодно и равнодушно, но яростный взгляд прожигал меня насквозь. – Я предоставляю вам ресурсы, а выдолжны обеспечивать порядок. – Я нарочно перекинула волосы на грудь, позволяя увидеть обнаженную спину. – Это всё, что вам нужно знать.

– Но… но это нарушает все договоренности! – седоволосый фейри подскочил, ударив ладонями о стол, и тут же замолк. Как рыба, выброшенная на берег, он открывал рот, пока в камин улетела красочная иллюстрация битвы, а затем – сама золоченая обложка. – Это был единственный экземпляр! Наша Коллегия едва нашла его!

Его рука вцепилась в мое запястье, сильно сжимая, и я лениво откинулась на декоративную твердую подушку, притворно испуганно округлив глаза. Князь встал плавно, практически бесшумно, и хватка визитера ослабла настолько, что я могла бы с легкостью освободиться, но нарушать его план было себе дороже. Господин алхимик точно не хотел вернуться домой.

– Вы трогаете то, что принадлежит мне, —король не угрожал, даже не выдал своей злости, но кабинет медленно наполнялся могильным холодом с каждой секундой. – Увижу еще раз…

Алхимик задохнулся, пытаясь пятиться к двери, но тени у стен сомкнулись вокруг него. Неровными всполохами они окутывали его, пока не растаяли вместе с пронзительным криком.

Князь перехватил мое запястье, своими грубыми касаниями пытаясь стеретьчужое прикосновение, и склонился, целуя в центр ладонь. Камин погас так же резко, как я дернулась, пытаясь отстраниться, а мороз проникал под кожу слишком стремительно.

Он отпустил мою руку нехотя, и устало опустился на край софы, прикрывая глаза. Если бы это былане я , то его мучения завершились бы на несколько мучительных минут раньше, но воплощать эту роскошь не хотелось. Одиночество в этом мрачном месте давило сильнее, чем плотно зашнурованное платье.

– Ты предпочла бы умереть, – мужчина шумно выдохнул, когда я устроилась у него на коленях, и уткнулся мне в изгиб шеи. Ледяные пальцы на миг сжались на горле, но только развязали ленту сзади. Кровь гулко стучала в висках от глупой надежды. – Каждый раз ненавидишь меня, – его язык обжег кожу, а зубы сомкнулись ровно настолько, чтобы заставить сердце пропустить удар, – но так доверчиво…

– Утром будет легче. Ты снова проснешься, сорвешь злость на том дураке, который постоянно называет менягоспожой , – горло сдавило так сильно, что голос сорвался, но слушать было сложнее. Видеть его таким было неправильно – слишком искренне для существа, которое превращало в кошмар все, чего касалось. – Или мой дорогой правитель желает этого?

Он усмехнулся, разогнав толпу мурашек по моей коже, и резко вскинул голову, сталкиваясь с моим взглядом. Глаза вспыхнули едким пламенем, отразив моё лицо – разгоряченное, с лихорадочным румянцем, словно я действительно хотела услышать его ответ.

Сердце мужчины билось ровно, в такт мерзкому тиканью на фоне, которое неизбежно отсчитывало отведенные крохи. Когда широкая ладонь похолодила кожу бедра, я тихо вскрикнула – он впился пальцами так сильно, что хотелось возмутиться. Сил не нашлось: Дарион сделал это не от страсти, а от злости на собственную слабость, которую все же обнажил передо мной.

– Заткнись, – резко бросил он, наблюдая за тем, как я опустилась перед ним и скользнула ладонью под рубашку. Он дрогнул, маска напускного равнодушия постепенно трещала вслед за вскипающей в нем злостью. Победу одержала я хотя бы в этот раз: мужчина поддался, потянув ворот платья вниз, но остановился. – Хоть на минуту.

– Даже не дашь помечтать? – я шумно выдохнула, когда тяжелый бархат с грубой подкладкой съехал с груди, царапнув кожу.

Тишина впитала стук сердца, массивные часы на стене должны были вот-вот пробитьполночь , и только внимание Дариона не давало мне рассыпаться сотней дурацких чувств. Он первый отвел взгляд, перед этим разглядывая мое лицо как будто в последний раз. Что-то отчаянное было в каждом его движении – мужчина вдруг слишком нежно прижал ладонь к моей щеке, словно хотел хоть немного согреться.

– Завтра, – прошептал он, и это прозвучало странно – не угроза, не обещание. Просто констатация факта, от которого я так и не могла сбежать.

Я накрыла его руку своей, когда эти проклятые часы забили полночь.

Один.

Слезы непроизвольно текли с самого рассвета, и остановить их, казалось, могло только чудо. Но увы – случались только бесконечно злорадные лица. Дверь я нарочно захлопнула так сильно, что замок заело. Мадам Лин ворчала что-то о неблагодарной девице, и она даже не представляла, насколько сильно ошибалась. Девица была благодарной —очень благодарной. Она искренне хотела засунуть этот чертов веер поглубже ей в глотку и сжечь до того, как кто-то помешает.

Только к вечеру, когда в моем организме, казалось, лимит воды был исчерпан, я смогла взглянуть на свое отражение. Зеркало разбилось до того, как я тихо всхлипнула, сползая по стене на деревянный пол. В осколках золотое пламя мелькало яркими всполохами и тут же тухло.

3. Еще целых три часа быть дурой

3. Еще целых три часа быть дурой

Два.

– А вы у нас?.. – я лишь мельком скользнула по нему взглядом, но мужчина уже вовсю разглядывал меня.Голубые глаза удивленно замерли где-то в районе глубокого выреза на груди, но взметнулись вверх, когда я тихо рассмеялась. – Смотреть за золото, милый путник!

– Мне советовали ваш чай, – он улыбнулся, я с удивительной легкостью могла смотреть прямо на него. Он стоял, заслонив собой дверной проём, и я вдруг осознала, как эфемерно было то чувство, с которым я ждала его в первый раз после начала конца. Ничем не лучше наивного мальчишки. – Составите компанию?

К столику у окна мужчина не сел – упал, опираясь о мягкую спинку, снял перчатки, такие же потертые, как и весь его вид, и долго смотрел в широкое окно на водную гладь, пока я не вернулась к нему с заставленным деревянным подносом.Сюжет был прост, понятен и неизбежен.

– Вы… – начал он, пока я наливала чай, старательно изображая заинтересованность. Мужчина не мог отвести взгляд от моих волос, переливающихся на ярком солнце. Отчаянно промелькнула мысль, что смотрятне так . – … похожи на ту, что мне снилась.

В этот раз пахло апельсином, терпкими листьями смородины и легкой ноткой розмарина. Все то, чтоон любил в нашу первую встречу. Мужчина осторожно заправил мне за ухо выбившуюся прядь, скользнув кончиками пальцев по щеке. В голубых глазах вспыхнуло что-то теплое, живое, и в этот раз я решила подыграть чуть дольше.

– И вы запомнили, – удивление прозвучало крайне убедительно, сама почти поверила. Я подалась вперед, щурясь от солнечных лучей, и чуть не коснулась губами его щеки. Щетинистой, загорелой. Уже не той. – Расскажете? Или мне угадать?

– Вы читали, – прошептал он, когда я удобно устроила подбородок у него на плече и лениво прикрыла глаза. Его сердце учащенно забилось, лучше любых слов рассказывая историю. – Не помню, что именно, но тот голос…

Где-то упала чашка. Где-то наверху закричала мадам Лин, оповещая всех о качестве своего любовника. Мой гость шумно отхлебнул горячего напитка, и его ладонь устроилась у меня на талии на секунду позже, чем чашка звякнула о стол. Я осторожно сжала его предплечье, наигранно смущенно наконец заглядывая в глаза, но мужчина прижал мою ладонь к своей щеке.

– Когда мне было восемь, я упал в колодец, – сказал он, и его дыхание смешалось с запахом апельсина. – Там, в темноте…

Очередной звон колокольчиков принес вместе со скрипом двери знакомый холод ночи. Я улыбнулась, ощутив, как кровь по венам побежала как-то особенно быстро, и прильнула ближе к преследующему меня кошмару, который улыбнулся как-то неловко и неверяще, но не отстранился.

– Здесь нет книг, но я могу рассказать однудавнюю историю, – я щелкнула ногтями по пряжке его ремня, закусив губу особенно сильно, когда пронзительный взгляд уперся мне в спину, прикрытую только тонким алым шелком. – Вы ведь не откажете мне? Это было буквально вчера и целую вечность назад.

Золотые росчерки вен плавно расползались под кожей от одной мысли о том, что господин князь жадно вслушивался в каждое мое слово. Сквозь шум и голоса, поглощающие чайную, Дарион виделтолько меня .

Все началось до простого банально – семья, погрязшая в долгах, потерянная высшая, но мы ведь начали не о грустном?

За несколько дней до прихода того самогогероя , в чайный дом «Жемчужный лотос» пришла та, что искала самого людного места из всех возможных. Она не хотела быть обманутой фальшивой семьей и была глубоко ранена уже даже тогда бывшим женихом, желающим нажиться на золотой птице. Клетка тянулась за ней так долго, что в один прекрасно ужасный день треснула – огонь выжег остатки.

Возможно, вера в исцеляющую силу любви еще тлела где-то в наивном сердце – иначе это была бы просто очередная глупость, котораяобязана была случиться. Впрочем, все было именно так. Герой, чье имя стало запретным по истечении нескольких дней, влюбился в нее с первого взгляда, и девушка сама согласилась проводить его в обитель духов.

Сон длился прекрасно: он был обходителен, заботлив, специально выбирал красивые маршруты, чтобы ее впечатлить, и вечерами неотрывно смотрел на то, как огонь в ее взгляде горел ярче пламени костра. На то и герой – искренний, внимательный, отважный.

– Вы там бывали? – мужчина улыбнулся, когда я ненадолго замолкла, и накрыл мои плечи своим плащом.

Грубая шерсть колола оголенные участки кожи, но сильнее будоражил холодный взгляд ядовито-фиолетовых глаз. Он пробирался под тонкое платье, сжигая своим льдом алую ткань, и чего-тождал .

– Хотите продолжитьсами ? – не голос, тихий шелест, когда я расправила плечи. – Вы ведь знаете, что герои не так просты?

Переход на юг потребовал всего лишь посещения врат и парочки самоцветов, которые разлетелись разноцветной пылью за считанные секунды.

В далеком прибрежном городе всегда было жарко. Солнце нещадно палило до самой ночи, но это было одно из самых прекрасных мест, где девушка была. На удивление, было много зелени, фруктов, узких аллей с мощеными дорожками – практически райское место для тех, кто привык быть в пути. И тех, кто искал что-то важное.

Мечты и влюбленность разбились вместе с той большой вазой из хрусталя, где до этого стояли розы. Герой, оказавшийся гнусным предателем, следующим же утром привел в скромный гостиничный номер ангельского вида девчонку, гордо объявив ее своей невестой. В номере пахло апельсиновой цедрой, и вмиг этот аромат стал таким противным, что стало трудно дышать.

– Прости, – сказал он, влюбленно глядя начужую, которая смущенно краснела. – Я понял, что это судьба, когда увидел Лилию.

Все произошло стремительно быстро – в опустевшем зале тени сгустились так сильно, что помещение опустело, брошенный веер сиротливо лежал на стойке у входа, а я оказалась сидящей на столе прямо напротив господина князя, что занял мое место за столом.

– Продолжай, – очередной приказ, способный испугать непосвященных в его тайны, что и произошло.Герой , не знающий своей судьбы, попытался подняться, но тьма Дариона удержала его. – Хочешь обесценить ее старания?

– Любовь прекрасна, пока не закончится, – поерзав на прохладной поверхности, я скользнула взглядом по неслучайному путнику, который уже пожалел о своей компании. —Вам это, конечно, не понять, – привычно идеально улыбнулась я, утонув в прожигающем до самых костей взгляде князя. – Мы разве не закончили? Все так же, как и всегда.

Девчонка была невинна и прекрасна, что ее свет ослеплял. То ли она специально притворялась настолько благостной и нежной, то ли ей жизнь никогда не подкидывала неожиданных карт судьбы, ноона тут же пересмотрела свою позицию по отношению к таким экземплярам. Не благие —блаженные , способные превратить воду в яд, а надежды – в мрачную бездну.

Новый рассвет горел на пепелище чувств, которые так и не смогли стать чем-то большим, но выжгли все под самый корень. Нестерпимая боль пылала внутри вместе с золотым огнем, который в то утро был более тусклым, чем южное солнце. Все в мире было жарче, теплее,живее , чем та потерянная душа, не готовая к новым потрясениям после прошлых оков.

Свое обещание она исполнила, до последнего желая закончить все как можно скорее. Вот толькоскорее – не сказка, чтобы закончиться быстро. Духи радушно приняли гостью, греясь в ее пламени, пока смущенная фея прижималась ближе к путнику, который то и дело смотрел на то, что потерял. Наверное, он понимал, что совершил ошибку, но не мог понять, какую. Обидел не ту или пожалел о своем выборе?

– Я была там, – голос сорвался, когда Дарион расстегнул тонкий кожаный ремешок, снимая с меня туфлю. Я закусила губу, сдерживая непрошенный стон от его уверенного касания, и заставила себя заглянуть в голубые глаза своего немногословного слушателя. – Мед и пиво не предлагали, представляешь?

– Одетт, – тихий рык заставил шумно выдохнуть. Острые клыки впились в тонкую кожу на внутренней стороне бедра, отчего я вскрикнула, сжав в пальцах короткие темные пряди. Сердце замерло, но уже в следующую секунду сорвалось новым ритмом, который заглушил даже голос человека, который до этого напряженно молчал:

– Ей больно, не видишь⁈ Что ты!..

Буквально на днях и одновременно в далеком прошлом все было также. Счастливые влюбленные должны были попрощаться со своим проводником: герой отчаянно размышлял о чем-то, егоневеста – шарахалась от золотого огня, словно тот пытался ее сжечь.

Возможно, это было бы неплохим началом новой жизни, но онаеще не опустилась до такого способа решения проблем. Тогда она все еще бежала от мира вокруг, но в лабиринте долгих дней и бесконечных сомнений оказывалась в той же клетке наедине с собой.

Тьма с омутами гнева настигла их в порту, где воняло рыбой и специями. В оглушающем шуме никто не услышал небольшую сцену – переулок наполнился громким криком героя, который погиб от своего же предназначения. Меч из темного серебра вонзился в него одним уверенным ударом —блаженная только сдавленно зашептала молитвы.

– Она уйдёт со мной, – голос голубоглазого дрогнул, выдав страх смешанный с наивной бравадой. Его ладонь дрожала на рукояти меча, когда я лениво перевела на него взгляд. А ведь надо было просто подождать —его принцесса нашлась бы уже следующим утром. Тихая, скромная и потрясающе светлая.

– Ты думаешь, она захочет? – Его светлость даже без светлости умел ослеплять: он улыбнулся так ярко, что даже я испуганно замерла. Тени за его спиной сомкнулись в подобие крыльев. – Спроси.

Голубоглазый путник обернулся ко мне, и я увидела всё: дрожь в веках, каплю пота на виске, предательски поджатые губы. Он верил в сказку, где герой спасал свою избранницу, а злодей погибал, оставшись ни с чем. Именно этим большинство людей и грешили: их скромные идеалы не всегда работали так, как им хотелось.

–Бе-ги , – тихий шепот привлек внимание неудачливого героя, который упрямо не хотел следовать совету. Сжимал кулаки, гневно сверкал голубыми глазами, но слишком настороженно оглядывался по сторонам. – Последний шанс, господин.

Я невольно закатила глаза, когда излишне взбудораженныйкороль поднялся. Вальяжно, лениво, словно под ним был тот позолоченный трон, а не видавший лучшие времена деревянный стул с потускневшей обивкой. Его взгляд тут же метнулся ко мне – тьма последовала за ним, загораживая меня от чужого внимания.

– Ты сердишься, – хриплый голос прозвучал сигналом бедствия, который я проигнорировала.

А вот бедствие неотвратимо подступало – встало так близко, что мне пришлось шире развести бедра, и упрямым взглядом едких глаз уставилось на мои искусанные губы. Где-то на грани сознания я все же уловила скрип входной двери и торопливые шаги. Мрачная буря лучилась довольством.

– Сержусь? – выгнув бровь, я небрежно качнула головой, позволяя волосам рассыпаться по спине. Дарион напрягся, когда обсидиановая шпилька покатилась по полу с громким стуком, и сжал мои бока так сильно, что ребра почти хрустнули. – А смысл? В прошлый раз… о, да ты же не запомнишь.

– Помню, как сбегаешь, – прошипел мужчина, проводя языком по вене на шее. Клыки скользнули к ключице, оставляя кровавую россыпь после каждого укуса, и я впилась ногтями в широкие плечи, когда испачканные в моей же крови губы накрыли сосок сквозь тонкий шелк платья. – Каждый раз доводишь, – я вскрикнула, когда Дарион рванул ворот вниз, разрывая до самого пояса, и лопатками прижалась к холодной поверхности стола, – а сама течешь от одной мысли…

Мужчина потянул меня к краю столешницы резко, словно прочитал мысли, – жадность во взгляде сменялась холодом, желанием, ревностью так быстро, что вскоре я поддалась. Платье повисло на талии истерзанным флагом проигравшего, обнажая все, чтоон пытался доказать, – россыпь мелкий синяков чередовалась со следами укусов, покрытых подсохшей кровью. В чем-то он был прав – часть меняуже принадлежала ему.

Вздох сорвался в хриплый стон, когда мужчина сразу же ускорился, резко проникнув в меня с мокрым хлюпающим звуком. Дарион хрипел, вгоняя плоть до упора, пока я отчаянно цеплялась за его предплечья.

Его было слишком много: шея горела от укусов, капли крови смешивались с выступающим от собственного жара потом, и когда мужчина впился зубами в сосок, я сдалась окончательно. Розовая ареола уже распухла под грубыми касаниями и ныла так сильно, что в какой-то момент ноющая боль сменилась знакомой тяжестью. Тяжелым, тягучим,поглощающим мраком, от которого кровь сильнее стучала в висках.

– Горячая… мокрая… – сбивчиво шептал он мне в губы в такт толчкам, когда я поднялась, цепляясь за его плечи, – невозможная… – холодная ладонь шлепнула по клитору особенно сильно, заставив задрожать и вскрикнуть. – Не забывай,кому принадлежишь.

Мужчина впился в мои губы так резко, что я захлебнулась очередным стоном и даже не стала сопротивляться, когда он внезапно вытащил член – багровый, блестящий от выделений – и скользнул им ниже, проникая без предупреждения.

Дарион сегодня был особо безжалостен: не обращал внимания на крики, пока его горячий член растягивал задний проход, но целовал настолько отчаянно, что я сдалась первой. Впилась в его нижнюю губу до крови, ощущая знакомый металлический привкус, и тихо всхлипнула, когда вязкое тепло наполнило изнутри.

– Одетт? – хриплый рык прозвучал слишком близко. Слишкомискренне .

Я лениво взглянула на мужчину из-под опущенных ресниц, не сумев разглядеть лица, и уткнулась носом ему в шею. Тьма поглотила одним укусом – я слышала, как он звал меня, злился и прижимал к себе настолько сильно, словно это что-то значило.

Три .

Холод въедался в кости неумолимо быстро – его цепкие лапы уже отобрали последние крохи тепла и стремительно тянулись к сердцу. Кто-то накрыл меня тяжелым мехом – шерсть впилась в потную кожу, заставив застонать. Сквозь липкую пелену бреда пробивались прикосновения – навязчивые, властные, обволакивающие, но невыплаканные слезы так сильно застилали глаза, что разглядеть что-то не удавалось.

– Тише… я с тобой, – голос низкий, сдавленный, будто говорящий сам боялся разбудить что-то. Чьи-то пальцы впились в мои запястья, прижимая к подушкам, а колени сомкнулись вокруг моих бедер, не оставляя шанса вырваться. – Ты в безопасности.