Текст книги "Квантовый сад"

Автор книги: Дерек Кюнскен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Они продолжали идти по темной поверхности, покрытой растениями, и часть мозга Белизариуса не переставала думать о растительных разумах. Чем больше он получал информации о слабом свечении коричневого карлика, тем больше становилась его уверенность – суть метаболизма растительных форм этого мира заключается в квантовых эффектах.

Он моделировал различные молекулярные варианты фотосинтеза на Ньянге, анализируя возможные рецепторы и механизмы переноса электронов. Ни один из известных ему способов не обладал эффективностью, достаточной для превращения слабого инфракрасного излучения в энергию, необходимую для движения и существования разума. Единственным вариантом требуемого для такой формы жизни энергетического бюджета является его метаболическая эффективность свыше девяноста девяти процентов. Земные растения достигают подобного в своем фотосинтезе за счет определенного вида квантовой когерентности, и нет ничего удивительного в том, что здешние формы жизни, живущие фотосинтезом, достигли этого таким же путем.

Но на работу еще и сознания этого все равно не хватает, даже отдаленно.

– Ваши люди изучали анатомию растительных разумов? – спросил Белизариус. – У них есть источники химической энергии, органы хранения энергии?

– Вы все еще думаете об этом? – спросила в ответ Иеканджика.

Белизариус не ответил, присев и оглядываясь по сторонам.

– Исследователи провели вскрытие ряда «тел», – ответила Иеканджика. – Ничего на этот счет не читала, кроме того, что они живут за счет фотосинтеза и потому так медленно двигаются.

Может, он подошел к этому неправильно. Мозгу млекопитающих при температуре тридцать семь градусов действительно требуется много энергии. А его собственный мозг сейчас работает с такой активностью, что у него постоянно повышена температура. Однако у растительных разумов не мозг млекопитающего. Они работают при температуре минус сто по Цельсию. Параметры метаболизма должны отличаться очень сильно.

– Что вы нашли в их мозгу? – спросил он, отмечая в планшете место, где они находились, как подходящее для бурения.

– Нейроны, наверное, – ответила Иеканджика.

– Продолжайте, – сказал Белизариус, поворачиваясь к ней.

– Таков способ поведения Homo quantus, полковник, – сказал Святой Матфей, обращаясь к ним обоим. – Они никак не могут оторваться от занимающих их загадок.

– Я спрашиваю, потому что считаю это важным, – слегка обиженно сказал Белизариус. – Сколько нейронов?

– Полковник… – начал Святой Матфей.

– Не надо меня прикрывать, Святой Матфей!

– Пара сотен миллионов, – ответила Иеканджика, небрежно махнув рукой. – До миллиарда у некоторых.

Она повела его к следующему вероятному месту бурения, чтобы провести разведку их простеньким оборудованием, а Белизариус мысленно выругал себя за построенные им модели. У растительных разумов порядка одного процента от того количества нейронов, что есть у него, хотя это не является четким показателем интеллекта. Однако это дало информацию, нужную для иных его математических моделей. Мозгу в сотню раз меньше, чем у него, работающему при температуре в минус сто по Цельсию, определенно требуется меньше энергии. Это ладно, но у него попросту не может хватать вычислительной мощности для абстрактного мышления и речи.

В классической модели вычислений.

Квантовые вычисления основаны на квантовой когерентности, потребляют меньше энергии и дают возможность параллельной обработки информации. В силу чего требуют и меньшее количество компонентов.

Иеканджика остановилась в небольшой впадине, прикрытой от камер видеонаблюдения и ходящих по поверхности матросов высокими растениями. Они прильнули губами к трубкам системы питания в шлемах.

– В Союзе им не дали никакого названия? – спросил Белизариус.

– А зачем нам это?

– Я хочу назвать их Hortus quantus.

– Почему?

– Вы Homo sapiens. Я – Homo quantus. Надо же нам как-то их называть.

– И что это означает?

– На французский 8.1 переводится как le jardin quantique, на англо-испанский как «квантовый сад».

Они молча ели. Она высокомерна по отношению к нему. Как и Святой Матфей.

– Прошло тридцать шесть часов, – сказал он осторожно.

– Да.

– Как думаете, капитан Рудо изменила свое решение?

– Если бы капитан Рудо не согласилась нам помочь, генерал-лейтенант Рудо не послала бы нас сюда.

– Одно не следует из другого, – возразил Белизариус. – Капитан Рудо вела себя обструкционистски и даже опасно. Я не знаю, сотрудничает ли она с нами. Может оказаться так, что нам самим придется все выяснять. И генералу Рудо вовсе не обязательно было нам об этом говорить. На самом деле чем меньше мы знаем о нашем личном будущем, тем лучше генерал Рудо защищена от парадоксов.

– Мы с ума сойдем, Архона, пытаясь об этом догадаться.

– А еще мы можем аккуратно проверить, не следует ли взять ситуацию в свои руки.

– Что вы предлагаете?

– У вас есть пароли, важные, – ответил Белизариус. – Святой Матфей намного мощнее любых процессоров, существующих в этом времени. Он может отследить каналы связи Рудо, узнать, не подставляет ли она нас, работает ли она над тем, чтобы получить для нас разрешения на бурение.

Ритм дыхания Иеканджики ничего не сказал ему о ее мыслях. Как и долгая пауза.

– Это время подозрений, Архона, – наконец сказала Иеканджика. – В Экспедиционном Отряде есть разные фракции. Одна предлагает забрать врата времени и вернуться домой. Другая говорит, что нам следует изучить их здесь и создать оружие. Очень малая фракция предлагает нам сбежать, забрав врата времени, и основать свое государство, более не выходя на контакт с остальной частью человечества. Генералитет и даже некоторые командиры кораблей борются за власть. Политические разногласия едва не раскололи флот на части после смерти его первого командира. Некоторые фракции следят за каждым запросом и каждым нажатием на кнопку. Любые сделанные нами запросы привлекут внимание.

– А что, если Святой Матфей способен обойти всю эту слежку?

Иеканджика долго молчала. Сверху на них взирало тусклое око коричневого карлика. Усовершенствованный генной инженерией мозг Белизариуса и его зрительные импланты анализировали спектры и температуры. Высокие облака хрома и оксида ванадия над туманом паров железа, обрамляющим контуры мощных магнитных бурь, прекрасны, но чреваты катастрофой.

– Это, должно быть, тяжело. Не доверять Рудо, – сказал Белизариус.

– Я не доверяю вам, Архона.

Иеканджика взялась за защелку крепления лазерного устройства зондирования.

– Но доверяю той женщине, которой она стала.

Темная кожа за стеклом шлема при слабом освещении делала невозможным попытки понять выражение ее лица. Белизариус увеличил уровень светоусиления зрительных имплантов. Картинка стала ярче, но с серыми пикселями, зернистой. И он увидел…

– Нет, не доверяете, – сказал он.

– Прошу прощения?

– Люди оставляют ложь, но не всю и не всегда. Рудо десятилетиями лгала всем. Я не думаю, что вы решили принять это.

– Полагаю, вам все известно о доверии?

– Доверие – основа всех мошеннических схем.

– Одну из которых вы и провернули со мной, – с горечью сказала Иеканджика.

– Вы мне никогда не доверяли. Вы просто выполняли приказы.

– Вероятно, Рудо вам тоже не доверяет, – сказала Иеканджика, вставая. В ее напряженной позе ощущалась едва скрытая угроза физического насилия. – Она наняла вас в будущем потому, что я пришла с вами в прошлое. Наше присутствие в прошлом повлияло на ее решение в будущем. Вполне возможно, никто в Союзе не доверял вам и не хотел иметь с вами дела, и мы работаем вместе лишь затем, чтобы избежать парадокса. Возможно, это одна из замкнутых структур причинности. И возможно, это путешествие в прошлое не ради проб льда, и вы продолжаете нас разыгрывать. Если так, то, думаю, эту проблему я могу решить.

– Я думал, вы и Рудо – патриоты-самоубийцы! – сказал Белизариус. – Я не знал, что вы собираетесь победить! Можете обвинить меня в том, что я уверен: Конгрегаты с вами быстро разделаются. Если бы ваша затея провалилась, я был готов на некоторое время спрятаться, пока все не зайдут в тупик со своими вопросами. Но вы добились успеха, и теперь я – самый разыскиваемый во всем человечестве беглец, а народ Homo quantus втянуло во все это вслед за мной. Я пытаюсь спасти свой народ, а вам необходимы новые входы в Оси Мира.

– Я не знаю, где ваши люди, – ответила Иеканджика. – Даже не знаю, действительно ли им удалось скрыться от Конгрегации. Я не знаю, заботят ли они вас, заботит ли вас хоть кто-нибудь. У меня есть лишь ваши слова, и я знаю, что они не стоят воздуха, потраченного на их произнесение.

– Мы нужны друг другу. Я не верю в то, что вы меня не застрелите, но верю, что вы будете действовать в интересах Союза. И верю, что, если Святой Матфей просмотрит файлы Рудо во время смены вахт, мы снизим риск того, что это заметят.

– Дайте ей еще время, – наконец сказала Иеканджика. – Если мы ничего от нее не услышим к утренней смене вахт, даю зеленый свет быстрой, осторожной разведке.

33

Иеканджика проснулась за двадцать минут до того, как включили свет, от звуков, издаваемых первыми матросами, идущими в душ. Как обычно, вылезла из спального мешка полностью проснувшейся. Полезное качество для солдата. Ничего особенного в том, что она слышит и видит вокруг. Солдаты, заспанно потирающие глаза, идущие в туалет или душ. Однако в воздухе висело заметное напряжение. Люди не говорили друг другу ничего необычного, а о здешних заговорах она ничего не знала. Будь Иеканджика своей в этой эпохе, она спросила бы другого капрала или своего сержанта. Черт, среди стольких взводов рядовые – самый лучший источник слухов. Но она не принадлежит этому миру.

Она проверила служебный браслет. Никаких сообщений от капитана Рудо. А ведь она надеялась… Теперь она надеялась вернуться туда, где есть место доверию. По крайней мере, внутри самой себя. Но все не так, пока. Она не может доверять, и она единственная, кто может привести эту операцию к успеху. А указания для ИИ насчет того, как просмотреть файлы капитана Рудо, лишь укрепят ее сомнения.

Обычно она не мешкала с тактическими решениями. У нее был большой опыт по части того, как оставить страх, тревогу, гордость и душевный подъем. Это дело привычное. Но сомневаться в том, что командир заинтересован в успехе операции, было чем-то новым. И эмоциональной силы, чтобы избавиться от этой тревоги, она в себе не чувствовала.

Сложно было и руководствоваться рассудком. Казалось бы, все говорило о том, что Рудо желает того же самого – независимости Союза. Но Рудо долгое время лгала ей, лгала всем. А Иеканджика реагировала на ложь инстинктивно и теперь не знала, что с этой реакцией делать. Она не сомневалась в необходимости операции. Она никогда не сомневалась в таких вещах.

Оставить чувства.

Сосредоточиться на рассудке.

Оценить риски.

Ее операция здесь может решить вопрос успеха всего восстания. Следует ли ей вести себя так, будто ее контакт здесь – ее жена? Как ей иметь дело с офицером, не лишенным недостатков, инструментом, надежность которого ей неизвестна?

У нее всего три варианта: использовать офицера, заменить офицера, обойти его.

Сосредоточиться на рассудке.

Оценить риски.

Оставить чувства. Вести себя, как должен вести себя руководитель операции.

Архона снова сонный, не отдохнувший. Не имеет значения. Иеканджика слегка пнула его, и он застонал.

– Вставайте, – тихо сказала она. – Сегодня даже святым придется поработать.

Поежившись, Архона сел. Наверняка ИИ услышал ее и уже занялся взломом систем, который было необходимо произвести.

Иеканджика и Архона оделись потеплее, взяли пайки, чтобы поесть сейчас, и еще – чтобы положить в системы питания скафандров. Вскоре они уже вышли на поверхность Ньянги и пошли к столам и хранилищам инструмента, освещенные тусклым светом неподвижного коричневого карлика в небе. Иеканджика включила приватную связь по лазерному каналу.

– Вы что-нибудь слышали от Рудо? – спросил Архона.

– Что выяснил ваш ИИ?

– Я не чей-то ИИ! – раздраженно сказал Святой Матфей.

– Что вы узнали? – спросила Иеканджика. Взяв ломы и звуковые зонды, они подошли к неровному краю зоны, где велось бурение. По сравнению с пологими волнами медленно испарявшегося льда это место, усеянное острыми осколками, походило на рану.

– Я не смог проникнуть в записи переговоров Рудо с помощью паролей, которые вы мне дали, – ответил ИИ.

– Разве генерал-лейтенант дала тебе не все пароли? – спросил Архона.

– Все, – сказала Иеканджика.

– У капитана Рудо дополнительные уровни засекречивания, такие же, какие я видел в других областях сети.

– У всех есть право вето на доступ к своим аккаунтам? – спросил Архона.

– Это время, когда все всех подозревали, – сказала Иеканджика. Присела, глядя внутрь узкого канала во льду с идеально гладкими стенками. Свет от фонаря на запястье терялся в темноте.

– Время укрепленных лагерей, если точнее обозначить архитектуру, – сказал ИИ. – Здесь должно быть много систем, не включенных в общую сеть. Та, в которой я работал, слишком мала с точки зрения функциональности для базы такого размера.

– Значит, ты не проник внутрь, – сказал Архона.

– Конечно же, проник, – ответил ИИ. – Но не с теми паролями, которые вы мне дали. Даже квантовые технологии кодирования этой эпохи можно взломать, имея в руках инструменты из будущего.

Иеканджика подавила вспышку гнева. Значит, этот ИИ легко смог обойти их системы безопасности. Пусть Архона ее перехитрил, пусть он украл у них врата времени, то, на что она имела право с рождения, но ей, наверное, придется еще немного потерпеть этот безумный ИИ. Она не может вернуть все долги. Пока что. Терпение.

– Она ищет нам буровое оборудование? – спросила Иеканджика.

– Она в процессе согласования приказов, – ответил ИИ. – Почти закончила. Получила соответствующие подписи, но, насколько я понимаю, так, чтобы ее начальство об этом не узнало. И это хорошо, правильно?

– Сколько еще? – спросила Иеканджика.

– Сегодня должно быть готово.

– Тебя не заметили? – спросила Иеканджика.

– Эти системы – нет, – с оттенком усмешки ответил ИИ.

Иеканджика почувствовала облегчение. За операцию. За свою жену.

– Но есть две другие проблемы, – сказал ИИ.

– Какие?

– Этой ночью Служба военной безопасности обнаружила незаконно установленный передатчик на северной линии связи, – ответил ИИ.

У Иеканджики закололо в животе.

– Это оборудование самой Службы, установленное, чтобы перехватывать сигналы из отдела биологического оружия, отправляемые флоту.

– Генерал-майор Такатафаре шпионит за бригадиром Иеканджикой, – сказала она. Она же могла остановить слежку. – Это создаст проблемы.

– Все куда хуже, – сказал ИИ. – Команда техников арестована, и лейтенант Набвире вместе с ними.

– Такатафаре пытается все прикрыть, сделать вид, что она тут ни при чем, – сказала Иеканджика.

– Нет, – сказал ИИ. – Коды доступа и используемое оборудование не идентичны тем, какими пользовались подразделения военной безопасности, подчиняющиеся генерал-майору Такатафаре. Кто-то пытался подставить Такатафаре и попался.

– Есть кто-либо, кроме вашей матери, кому было бы выгодно, чтобы Такатафаре поймали на шпионских делах? – спросил Архона.

Иеканджика сжала губы. У нее вчера был шанс убить лейтенанта Набвире. Убийство младшего офицера создало бы меньший беспорядок, чем все это. На допросе лейтенант признается, что не один месяц работал в Службе военной безопасности в интересах фракции бригадира Иеканджики. Все укажет на ее мать.

– Рудо хотела, чтобы я убила Набвире в конце вахты, – принялась рассуждать она вслух. – Вероятно, чтобы привлечь внимание к тому, что он установил «жучок» на кабель связи. Но военная безопасность сработала лучше, чем она думала. Они сами нашли передатчик.

– Двойная игра, – сказал Архона. – Это придумала Такатафаре или кто-то еще, по ее указанию.

– Зачем? – спросил ИИ.

В этот момент Иеканджика поняла, что, несмотря на грубый и иногда назойливый стиль общения, Святой Матфей исключительно наивен. Архона все сразу же понял, как и она, насмотревшись на политиков Бахвези.

– Чтобы дестабилизировать Экспедиционный Отряд, – сказала Иеканджика. – Чтобы заставить даже лояльных матросов и офицеров выбрать сторону, особенно учитывая тот факт, что все выглядит, будто бригадир Иеканджика хочет подставить Такатафаре.

Ни Архона, ни ИИ ничего не ответили на эту мрачную тираду.

– Что за вторая проблема? – спросила Иеканджика.

– Я обнаружил в виртуальном пространстве капитана Рудо то, чего там быть не должно, – ответил ИИ.

– Что ты хочешь сказать? – требовательно спросила Иеканджика.

– За зоной персональной защиты капитана Рудо есть еще одна зона, тайная, с совместным доступом. Похоже, что там она и еще по крайней мере три человека обсуждают нечто незаконное. Все это закодировано.

– И на что это похоже? – спросила Иеканджика. – Полагаю, ты взломал этот код?

– Да.

– Ну и?

– Она и трое других сговорились убить бригадира Иеканджику.

Полковник как будто сдулась. Ее мать умерла в прошлом. Ее прошлом. Она постаралась забыть этот факт на время операции. Она старалась не думать, что ее мать еще жива, что она здесь, сейчас, меньше чем в километре от нее. Дышащая. Думающая. Зловещий исторический факт, противоречащий первому. То, что ее мать жива сейчас и что она скоро умрет, плохо укладывалось у нее в голове. А теперь еще и оказалось, что к этому может быть как-то причастна Рудо.

– Ты в этом уверен?

– Это не было встроено в ее аккаунт для обмана, – ответил ИИ. – Это ее переписка.

– Мне очень жаль, – сказал Архона, протягивая к ней руку.

Иеканджика с силой отбила его руку. Отвернулась. Медленно и с силой выдохнула.

– Измена, – сказала она.

И ее голос прозвучал неожиданно спокойно.

– Мы сможем завершить нашу работу сегодня? – спросил ИИ. – Начавшийся хаос нам сильно мешает. Надо побыстрее выбираться отсюда.

В звездном небе над их головами двигались крохотные точки. Корабли Шестого Экспедиционного Отряда. Иеканджика хорошо знала их изнутри и снаружи в своем времени. Но сейчас, за сорок лет до, это всего лишь второсортные корабли, которые Конгрегация отдала Союзу в обмен на службу; посудины, которым и пятнадцати минут в бою не продержаться против кораблей Конгрегатов даже среднего класса.

– Насколько хорошо вы знали свою мать, полковник? – тихо спросил Архона.

В Экспедиционном Отряде еще не изобрели ни инфлатоновый двигатель, ни инфлатоновую пушку. Они ничто, сбежавшая эскадра с непомерными амбициями. Никто из этих людей еще не вылупился из куколки. А большинство ныне живущих и не вылупится.

– Спящие агенты Конгрегации добрались до моей матери вскоре после моего рождения, – ответила Иеканджика.

– Извините, – сказал Архона.

Иеканджика попыталась пожать плечами в скафандре.

– Я ее совсем не знала. В Экспедиционном Отряде росло много детей, потерявших родителей. Я знала, что попаду именно в это время.

– А Рудо знала, что у вас получится разузнать о ее причастности к этому? – настойчиво спросил Архона. – Она же в другой фракции.

– Или ее тоже подставили.

Архона вопросительно посмотрел на нее.

– Даже будучи младшим офицером, Рудо становилась мишенью для спящих агентов, – сказала Иеканджика. – Ее повысили в звании до капитана и пригласили в тройственный брак по большей части за ту роль, которую она сыграла в раскрытии высокопоставленного офицера, являвшегося спящим агентом и ухитрившегося подать сигнал Конгрегатам.

– Не говоря о Рудо, мы сейчас имеем куда большую проблему, – сказал ИИ. – Когда вы родились, полковник?

– 34 февраля 2476 года.

– Исходя из всего того, что я увидел в засекреченном рабочем пространстве Рудо, убийство бригадира Иеканджики намечено на 28 февраля.

Через два дня.

– Была ли ваша мать убита таким способом, что смогла бы прожить несколько дней на аппарате жизнеобеспечения?

– Это была казнь. Выстрел в грудь и в голову, – резко ответила Иеканджика.

– У нас проблемы с причинностью, – сказал Архона.

– Или происходит нечто, чего я не знаю, – сказала Иеканджика.

– Почему Рудо вам этого не рассказала? – раздраженно спросил Архона.

– Я младшая жена в ее браке, – горячо ответила Иеканджика. У нее могут быть сомнения относительно командира, но будь она проклята, если даст кому-то критиковать Рудо, не имея каких-либо доказательств. – Я начальник ее штаба, ее стратег. И знаю, что я ей небезразлична. Прежде чем мы отправились в путешествие в прошлое, она рассказала мне обо всех грехах и ошибках этой эпохи. Возможно, она надеялась, что я не узнаю. Возможно, она не имела понятия, что я узнала об этом.

– Мне очень жаль, Айен.

– Мне без разницы ваше сострадание, Архона. Я не знала свою мать. Мой отец был преступником, которого приговорили. Я могла всю жизнь оставаться матросом безо всяких допусков по секретности. Генерал-лейтенант выбрала меня для обучения на офицера. Генерал-лейтенант – дух, объединяющий весь Экспедиционный Отряд. Она освободила наш народ. Я обязана ей всем. Я знаю свою мать не более этих растительных существ, продукта пыльцы их отцов, которых они не знают.

– Вы человеческое существо, Айен, – сказал Архона. – Любому было бы трудно столкнуться с подобным.

– Хватит рассказывать мне о человечности, Homo quantus, – сказала Иеканджика. – Не сомневайтесь, я сделаю свое дело, и мы найдем местоположение других Осей Мира.

– Это серьезная проблема причинности, полковник, – сказал Архона. – Если Рудо или ее соратники убьют вашу мать прежде вашего рождения, результат будет катастрофическим.

– Этого не произойдет, Архона, – сказала Иеканджика. – Поскольку я здесь.

– Но нам неизвестно, насколько мы сами напрямую повлияем на то, что вы выживете.

Иеканджика сделала несколько шагов. Слишком много. И слишком быстро. От подозрений в том, что ее командир и жена лжет, к тому, что ее жена может оказаться убийцей ее матери. Она не знала, за что ухватиться. Где начинается рассудок и кончаются эмоции? Что есть стратегическая и тактическая обстановка? Архона не пошел за ней.