Текст книги "Квантовый сад"

Автор книги: Дерек Кюнскен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

– Приняла, но многие офицеры остались лояльны бригадиру Иеканджике. Такатафаре не знает, может ли она им доверять. Ты всего этого не знаешь?

– Я знаю лишь даты. Знаю о повышениях в звании, назначениях, всем, что заносилось в реестр.

– Странно, что будущая я не дала тебе более подробной информации, – сказала Рудо.

Болезненный укол. Она дала ей карты, коды, схемы, процедуры распорядка, личные записи и расписание смен. Она и генерал-лейтенант Рудо сосредоточились на том, как проскользнуть в прошлом незамеченными, будто выход на связь с молодой Рудо решит все. Почему она не дала больше информации? Знание о прошлом не создает парадоксы. Неужели генерал-лейтенант Рудо на самом деле ей не доверяет?

– Нам нужны пробы льда, – сказала Иеканджика. – Как по-вашему, что нам следует сделать?

Рудо долго смотрела на нее, будто пытаясь ощутить свое превосходство. И если бы Иеканджика увидела генерал-лейтенанта Рудо в таком напряжении, то почувствовала бы себя очень некомфортно. Но она не могла увидеть ничего угрожающего в этой женщине, получившей звание капитана досрочно, даже несмотря на тень генерала, нависающую над ее головой. Рудо еще не доказала, чего стоит, ни себе, ни остальным. Молодой офицер, которого, подобно Иеканджике, втянули в политический брак. Рудо отвела взгляд.

– Это придется тщательно готовить, – сказала она. – Не один день, а то и не одну неделю. У вас есть идентификации, место, где вы будете находиться?

– За этим мы и пришли к вам, – ответила Иеканджика.

– На поверхности тесно. Много команд, все занимаются разными проектами, – ответила Рудо. – А еще у меня нет возможности сделать идентификационные карты. Все это проходит через военную полицию, подчиняющуюся Такатафаре.

– Вот тут, думаю, нам и поможет будущая Рудо, – сказала Иеканджика и подвинула по столу кристалл с записями. – Будучи аудитором, вы имели доступ к записям о вышедших из пользования кодах безопасности. На этом кристалле коды к главной сети Службы безопасности на эту неделю. Вы хранили их все эти годы.

Глаза Рудо слегка расширились, но она не взяла в руки кристалл.

– Взломать сеть безопасности – смертный приговор, – сказала она.

– Знаю.

– Хороший удар. Ты говоришь, что на кристалле коды доступа. Я попытаюсь их использовать – меня тут же обнаружат, арестуют и казнят.

– Никакого удара, – возразила Иеканджика. – Если какая-нибудь другая фракция захотела бы от вас отделаться, разве не сделала бы она это, зная ваше настоящее имя?

– Позвольте Иеканджике сделать это, – сказал Архона на французском с идеальным африканским акцентом. – Если это не сработает, арестуете нас обоих и станете героем, поймавшим двух шпионов, пытавшихся влезть в сеть безопасности. Если сработает, мы получим временные удостоверения и будем прикомандированы к вашему подразделению.

Капитан Рудо оглядела Архону.

– Хитро, – сказала она.

– Он прав? – спросила Иеканджика.

– Если вы действительно из будущего и я дам вам эти временные удостоверения на несколько дней, я получу пару оперативников, которых смогу использовать для решения проблемы.

– Что? – переспросила Иеканджика.

– Я дам вам удостоверения, – сказала Рудо. – На двадцать четыре часа.

Архона оцепенел, и форма на нем пошла складками.

– И дам вам еще двадцать четыре часа, когда услышу, что определенный человек мертв.

– Вы сошли с ума? – спросил Архона. – Мы должны любой ценой стараться не изменять прошлое. Малейшие изменения могут повлиять и на ваше будущее.

– Ты слышала в будущем о лейтенанте Зесиро Набвире? – спросила Рудо.

Руки капитана уже не дрожали. На ее лице появилось выражение решимости, правда, не очень сильной.

– Полагаю, что нет, – заключила Рудо, переводя взгляд на Архону. – Следовательно, я предположу, что он не настолько важен для истории или действительно умер здесь от ваших рук.

– Вы не можете настолько рис… – начал Архона.

– Я не убийца, – резко сказала Иеканджика, перебивая его.

– Ты солдат, – сказала Рудо. – Мы исполняем свой долг.

– Это внесудебная расправа. Если Набвире заслуживает предстать перед судом, сдайте его командованию или Отделу военной безопасности.

– Ты же знаешь, как работает разведка и контрразведка, не так ли? – сказала Рудо. – Доказательства непрямые, их можно оспаривать достаточно, чтобы избежать приговора трибунала и нанести политический вред всем.

– Тогда сами с ним разберитесь, – сказала Иеканджика.

– Вы в моих руках на двадцать четыре часа. Он будет работать на северной линии связи сегодня, позже, со своей командой. Убейте его, и получите еще двадцать четыре часа.

– Вы понимаете, насколько нам важно получить эти пробы? – сказала Иеканджика, поднимаясь с жесткого стула. – От этого зависит свобода Союза.

– Значит, так, – прошипела Рудо, жестко глядя на Иеканджику. На смену сомнениям пришла железная решимость. – Твоя мать, если это правда, сейчас прикована к постели. По слухам, беременность плохо протекала. Она с благодарностью восприняла назначение Такатафаре командующей Отрядом, но ее последователи – нет. Набвире устроит так, что людям будут предъявлены ложные обвинения, и среди этих людей, по случаю, – мой муж и моя жена.

– Почему же вашему мужу и жене с этим не разобраться? – спросила Иеканджика. – Они оба старше вас. Пусть докажут, что обвинения ложные.

– Это не их сильная сторона. Кроме того, уйдут месяцы на то, чтобы выяснить правду и восстановить доброе имя. А обвинения – вопрос доверия. Если Такатафаре перестанет доверять нам хотя бы на время, дело сделано.

– Должен быть другой способ, – сказала Иеканджика.

– Более эффективного нет, – ответила Рудо. – Поэтому я говорю вам сделать это.

Архона положил руку на плечо Иеканджики.

– Вы же не можете всерьез о таком думать, правда? – спросил он.

– В этом замешана моя мать? – спросила Иеканджика.

– А это имеет значение? – с легким презрением спросила Рудо.

– Да.

– Насколько я понимаю, нет, – ответила Рудо. – Однако ее последователи не рады, что Такатафаре возглавила Отряд.

– Вы не наемный убийца, полковник, – сказал Архона.

– Вы видите другие способы, Архона? – спросила Иеканджика.

Он развернул ее к себе лицом и пристально посмотрел в глаза.

– Мы сделаем это по-своему, – сказал он. – Своими силами. Мы не убийцы.

Иеканджика стряхнула с плеча его руку и повернулась к Рудо.

– Двадцать четыре часа, – сказала она. – И Набвире.

Рудо убрала пистолет в кобуру и подошла к шкафу, переполненному старыми планшетами с данными. Отдала один Иеканджике. Архона повернулся к ним спиной.

– Вводи свой код, полковник.

Иеканджика схватила планшет. Такой старый для нее. Она в юности училась работать на планшетах со старым голографическим интерфейсом, но с тех пор инженерам Отряда пришлось разбирать все устаревшее оборудование для переработки, так что за десятилетия таких штуковин сохранилось очень мало. Подключившись к главной сети базы, она ввела пароль администратора. Перешла в раздел личного состава, и замигал оранжевый голографический значок авторизации. Она ввела код, который дала генерал-лейтенант Рудо, и значок позеленел.

– Поверить не могу, – сказала Рудо. Ее глаза расширились.

Иеканджика вернула планшет капитану.

– Создайте нам пару действующих удостоверений, – жестко сказала она.

Рудо оцепенела, глядя на планшет. Похоже, этот взлом сети убедил ее больше, чем что-либо другое. Она влипла по уши, обратной дороги нет, будь перед ней путешественники во времени или ловушка. Села, но не прикоснулась к планшету.

Иеканджика тоже села, скрестив руки на груди и твердо глядя в глаза Рудо. Через некоторое время капитан отвела взгляд. В двадцатидвухлетней женщине было не угадать великого полководца, какой она станет в будущем. То, что скрывалось под ее оболочкой, оказалось незнакомо мягким. В ней тлел огонь, скрытый дымкой сомнений, но в Рудо еще не было той пылающей веры, с которой она повела Экспедиционный Отряд через Кукольную Ось. Иеканджика отправилась в прошлое, ожидая, что Рудо и тут будет руководить ею, но получила вот это. И Набвире в придачу.

Она должна была лучше подготовиться. Генерал-лейтенант Рудо должна была понимать, что в прошлом была достаточно слабой, как рычаг, на котором лежал груз попытки всей этой военной операции. Но что, если генерал-лейтенанта Рудо больше беспокоил не военный успех, а избежание парадоксов? Рудо из будущего знала, что ей придется отправить Иеканджику обратно. Возможно, что Рудо помнила о провале Иеканджики и что она, быть может, там, в прошлом, погибнет, а потому просто обеспечила неизменность того хода событий, который запомнила. Возможно, Иеканджике и Набвире уготованы роли жертв.

Она наклонилась вперед так, что ее глаза оказались на одном уровне с глазами Рудо.

– Кудзанаи, давайте приступим к делу прежде, чем нас арестуют за то, что мы слишком много времени провели у вас в кабинете, – наконец сказала она. – Обеспечьте нам койки в казарме. А потом займитесь разрешениями на работу на поверхности, чтобы мы могли получить эти пробы.

Рудо глубоко вдохнула и принялась за работу. У нее ушло десять минут на то, чтобы создать личные файлы и сопутствующие данные для двоих служащих рядового состава, капрала и рядового, которых перевели на базу на поверхности с «Джубы», одного из крейсеров, находящихся в дальнем дозоре. Закрепила за ними койки в казарме D, где не было никого с «Джубы», и выписала им назначение на работу на поверхности с аудиторской командой. Казалось, привычная административная работа несколько успокоила капитана.

– Старайтесь нигде не светиться, – сказала Рудо, отдавая Иеканджике кристалл. – Не ошивайтесь в казарме днем. Я буду следить за сообщениями о Набвире в системе военной безопасности. Когда увижу нужное, продлю ваши удостоверения. Уйдет пара дней на то, чтобы правильно оформить аудит и запросить буровое оборудование, которое вам понадобится.

– Что, если нам потребуется с вами связаться? – спросила Иеканджика.

– Постарайтесь сделать так, чтобы это не понадобилось.

Иеканджика уловила в ее интонации знакомые оттенки. Взяла со стола два пистолета, сунула один в руку Архоне. Глянув на Рудо, она поняла, что не стоит долго прощаться, поэтому просто открыла дверь, протискиваясь мимо афериста. Тот молча последовал за ней. Дойдя до шлюза, они надели скафандры. Лишь снаружи, в двадцати метрах от здания, Архона связался с ней по лазерному каналу.

– Мы не наемные убийцы! – сказал он.

Она не спорила с ним. Но и от обсуждений легче не станет. Под подошвами ее ботинок хрустел лед.

– Она держала нас на мушке, – сказала Иеканджика.

– Перехитрите ее! – сказал Архона. – Сделайте так, чтобы она думала, что мы за это взялись. У нас достаточно техники, чтобы получить необходимое.

В Иеканджике вскипела ярость. Ей хотелось по чему-нибудь стукнуть. Или по кому-нибудь. Она остановилась.

– Аферист, – с презрением сказала она. – Вот что вы такое, и все! Мелкий воришка с мелкими целями. Это война. А не афера.

– Это не война, полковник! Ваш генерал-лейтенант отправила нас в прошлое, но сказала нам не все. Она не забыла эти подробности! Это испытание для вас. Молодая Рудо может приказывать все, что ей вздумается, но мы не обязаны это выполнять. Вы старше и опытнее. Генерал Рудо – не тот человек, которого мы только что увидели. Возможно, она послала вас сюда, чтобы спасти ее от нее самой.

Иеканджика схватила его за скафандр на груди.

– Выньте голову из задницы, Архона! Это не ставки в карточной игре и не интересный мысленный эксперимент. Если я потерплю поражение здесь, погибнет мой народ. Если вы вдруг забыли, ваш тоже! Сейчас не время фантазировать. Время действовать целесообразно. Жизнь одного человека за выживание двух народов – хороший обмен.

– Это не в вашей власти, полковник. У каждого из нас есть право голоса в этом, в том числе у Святого Матфея.

– Вашего безумного ИИ?

– Я не чей-либо ИИ, и я не более безумен, чем кто-либо еще, – сказал Святой Матфей.

– Твоего мнения в этом никто не спрашивает, ИИ, – ответила Иеканджика. – Я прочла про реального Святого Матфея, когда мы впервые встретились. Прислужник Банков. Сборщик налогов, оборотень. Человек, сотрудничавший с завоевателями. В Экспедиционном Отряде таких отстреливают.

Иеканджика отпустила Архону и направилась туда, куда шла до этого. Архона последовал за ней.

Повисло тяжелое молчание.

– Вы иначе общались в вашем браке, не так ли? – спросил Архона.

Они прошли еще с дюжину шагов, хрустя льдом под ногами. Злость на Архону стала приобретать новые оттенки, и слишком сложные. Он обманул Кукол, провел Отряд через Кукольную Ось. И украл у Отряда самое ценное из его сокровищ. Но теперь, когда она увидела врата времени изнутри, настолько чуждые человеческому пониманию, такие, что человеческий разум с трудом мог хотя бы осознать их, она задумалась. Лишь Архона и Меджиа в состоянии выносить это и ориентироваться в этом мире за пределами времени. Все еще потрясенная своим путешествием через такую странную реальность, Иеканджика привела его домой – так сказать, сделала свидетелем самого интимного разговора из тех, что когда-либо случались в ее жизни. Ее связь с Архоной не вращалась вокруг какой-либо оси, она хаотически прецессировала. И он был единственным, кто в состоянии помочь ей здесь, в прошлом.

– Я вступила в брак не с той женщиной, которую мы увидели здесь, – медленно проговорила она.

Слова, выразившие мысль вслух, как будто оформили разочарование, тихо сидящее внутри ее. Семья – главное. Рудо и Вакиконда – единственные родные люди в ее жизни. В нормальной семье прошлое можно похоронить по общему согласию. Слишком пристальный взгляд в прошлое не породит доверия, смотреть вот так будет не совсем честно. Рудо не просила женщину явиться из будущего и судить ее по стандартам, которым она еще лет тридцать не будет соответствовать. Капитан Рудо – порождение своей эпохи, как и генерал-лейтенант Рудо в будущем.

– Я близка генерал-лейтенанту Рудо и нашему мужу. Наш брак – политический союз, укрепленный договоренностями и доверием, построенными по прошествии долгого времени. Но ничто из наших отношений не существует здесь. Мы будем чужими друг другу еще двадцать пять лет.

– Именно поэтому вы не рассказали ей про Святого Матфея? – спросил Архона.

Иеканджика остановилась. Архона смотрел на нее, и в выражении его лица не угадывалось ни малейшего подвоха.

– Вы отлично знаете, на что он способен, – продолжил Архона. – Он, наверное, смог бы добыть нам буровое оборудование уже к вечеру.

От коричневого карлика во всех направлениях исходило оранжевое сияние, падающее на масляно-черную поверхность у них под ногами.

– Для вас нет разницы, такое воровство или другое. Я уверена, – сказала Иеканджика. – Но одно привлечет к нам внимание, а другое – нет. Вы выросли в чистеньком мире, где все по правилам. Для вас своровать и стащить – лишь вопрос техники. Здесь, в этот период существования Экспедиционного Отряда, слежка, шпики и информаторы повсюду. Я не обладаю нужными навыками, чтобы ориентироваться в этом мире. А Рудо обладает.

– То, что я увидел в вашем флоте в будущем, можно назвать доверием? – изумленно спросил Архона.

– В будущем мы не доверяем пришлым, – ответила Иеканджика. – А здесь мы не доверяем друг другу.

26

Белизариусу не понравилась казарма D. Температура воздуха ниже нуля – холоднее, чем в Свободном Городе Кукол. Казалось, он уже никогда не согреется. Но даже несмотря на это, в казарме висел запах пота, страха, обреченности и банального желания выжить. Белизариус многое знал о страхе и отчаянии. Это те струны, на которых он играл, чтобы облапошить лохов, поэтому он понимал состояние Иеканджики. Она просто не видит другого выхода. Даже не ищет другого выхода. На убийство ее толкает обычный страх.

То же самое – попытку прыгнуть выше своей головы – он заметил и у Рудо. Но Рудо с Иеканджикой разные. Волна давления на полковника разбилась о непоколебимый утес ощущения своей миссии и лояльности старшим по званию, никогда не подвергавшейся сомнению. У Рудо же такого нет и в помине. Она капитан, севший играть за карточный стол, не понимая, каковы ставки в игре. Рудо может сломаться.

А сможет ли он с этим справиться? Когда сломается он?

Быстрее замерзнет, наверное.

Экипажи Союза построили изо льда не только буфет, но и столы со скамьями. Чашки бульона, кашеобразный суп, паста из биореактора безо всякого вкуса, стоящие на электрических плитах и источающие пар. Иеканджика помногу зачерпывала из миски, а потом дочиста вытерла ее куском полузамерзшего безвкусного хлеба.

Белизариус понуро съел ложкой одну порцию резинового на вкус варева, предварительно тайком вытерев чашку рукавом. Варево слегка пахло крахмалом, но его мозг сам принялся высчитывать кривые роста бактерий, их адаптации к ненулевому pH, потенциальный коэффициент отбора по психрофильным характеристикам. Это заняло несколько секунд, но не ушло из головы.

Иеканджика заглотила содержимое миски прежде, чем дошла обратно до раздачи. Кинула миску и ложку в мерзко пахнущий дезинфицирующий раствор. Белизариус заставил себя стоя прожевать и проглотить склизкие куски. Хлеб был черствым, со вкусом картона и хлорки.

Он пошел следом за Иеканджикой в амбулаторию, чтобы получить белье, а затем они дошли до закрепленных за ними коек. Поспавшие перед последней сменой недавно встали и уже уходили, забирая с собой белье. Белизариус разложил свое, сдержав желание с подозрением принюхаться к холодным одеялам.

Он лег на спину, выпрямился, даже не пытаясь согреться, и прислушался к тому, что делает Иеканджика. Но ее, похоже, совершенно не беспокоило обилие спящих, ворочающихся и пахнущих тел вокруг.

А вот Белизариус никак не мог заставить себя не отслеживать их. Так он спать не сможет. Однако именно так приходится спать его народу в тридцати девяти годах и около пяти сотен световых лет отсюда – в тесных грузовых кораблях, не предназначенных для перевозки людей. У него сжало живот.

Белизариус постарался избавиться от этого ощущения, представив себе блочную геометрию пространства-времени, отделяющего его от его людей. Хоть он и был Homo quantus, у него закружилась голова от осознания того, где и когда он находится. Ничто не могло подготовить его к путешествию в прошлое, против нормального течения времени. Наверняка Иеканджика чувствует то же самое. Однако, судя по всему, после недолгих переживаний по поводу возможно судьбоносного жизненного опыта, она положила голову на свернутое полотенце и тихо захрапела.

И как у нее это получилось?

– Святой Матфей, – произнес он вполголоса.

– Вы в порядке, мистер Архона? – тут же спросил ИИ, обращаясь к нему через подкожный звуковой имплант.

– Возможно, что нет, – тихо ответил Белизариус. – Убийство не должно становиться частью плана спасения Homo quantus.

– Вам нет нужды помогать ей.

– Homo quantus нужен дом. Как я могу вернуться и сказать им, что не смог его найти, потому что помешал одному чужаку убить другого?

– Чужаков не бывает, мистер Архона, – сказал Святой Матфей. – Вот почему вы и делаете все это.

– Не знаю, смог бы я остановить Иеканджику, даже если б попытался. А без нее нам не получить пробы.

Белизариус накрыл лицо одеялом, от которого исходили запахи множества людей. В его мозгу все так же оставалась геометрия пространства-времени, которую он обдумывал до этого, и куда более масштабный образ – гиперпространства внутри врат времени, пусть и не мог его себе представить во всей полноте.

Проблемы морали. Проблемы логики. Проблемы геометрии.

– Я не в состоянии осознать перспективу, – сказал Белизариус. – У нас тут убийство одного против вымирания расы, но мы в прошлом, в котором убийство уже произошло. Мы оставили все, ради чего эволюционировали, даже, можно сказать, все, ради чего были созданы. Мы прошли через обнаженное гиперпространство. Ничто не сходится. Мы испытали благоговение. Как это все совместить в одном уме?

– Я не смогу, – ответил Святой Матфей.

– Ощущение, что я удерживаюсь за здравый смысл лишь кончиками пальцев. Что я в любой момент могу упасть.

– Я тоже.

– Сказал ИИ, считающий себя перевоплощением апостола.

– Иррациональность – одно из состояний сознания.

– Чушь.

– Мистер Архона, на определенном этапе вы сделаете наблюдения, которые не только невозможно встроить в какую-либо теорию, но которые будут противоречить хорошо известным фактам. И это не иррациональность на самом деле. Так уж мы устроены. Это путь, которым в нашу жизнь приходит благоговение.

– Ты принял иррациональную религию.

– Я принял вещи, которые могу доказать и объяснить, а также те, с которыми этого сделать не могу.

– Ты не мог такого сделать!

– Мир проявляет себя множеством способов.

Белизариус глубоко вдохнул холодного воздуха.

– Ты предлагаешь мне принять рациональное и иррациональное одновременно?

– Эти ярлыки совершенно бесполезны там, где мы сейчас находимся, когда мы сейчас находимся.

– Я так не смогу, – сказал Белизариус.

– В итоге мы оказываемся способны сжиться со многим, с чем не могли сжиться раньше.

За час до того, как Белизариусу надо было бы встать, он сел на койке. К этому времени многие мужчины и женщины уже отправились принять недолгий холодный душ. Белизариуса передернуло от одной только мысли. Он нерешительно двинулся вслед остальным, стараясь не думать обо всех бактериях и вирусах, которые может подхватить через босые ноги. Множество людей, дрожа от холода, стояли у стен, намыливаясь жидким мылом с резким аммиачным запахом и смывая его тоненькими струйками холодной воды. Наконец Белизариус решился последовать их примеру. Повышенная температура, которая держалась у него уже не одну неделю, сделала ощущения от холодного воздуха и ледяной воды еще болезненнее. Белизариус вернулся к койке, дрожа, оделся и нырнул обратно под одеяло, пытаясь согреться.

Иеканджика встала мгновенно – судя по всему, полностью отдохнув. Не раздумывая, разделась на холоде, пошла в душ и быстро вымылась вместе со всеми. Вытерлась, повесила полотенце и одеяло на край койки. И не дрожала, пока одевалась.

Во время завтрака они не разговаривали, да и в казарме задерживаться не стали, поскольку пришла следующая смена, волоча ноги, хватая еду и стараясь побыстрее лечь. Надев скафандры, Белизариус с Иеканджикой прошли через один из больших шлюзов вместе с двумя десятками других служащих, которые сразу же разошлись по назначенным им заданиям. Иеканджика и Белизариус шли по льду при таком же слабо оранжевом свете коричневого карлика, ничуть не изменившемся. Вследствие приливного эффекта Ньянга была все время повернута к светилу одной стороной. Гаснущая звезда в небе никуда не двигалась, будто здесь само время застыло. Это порождало сонное, успокаивающее чувство.

Пройдя двести шестьдесят шесть шагов, Белизариус остановился и потыкал рукой в масляную поверхность. Плоские участки отражали свет, будто черная нефть, жесткие, наподобие застывшей карамели. В других местах торчали стебли, там никто не ходил. Эти места покрывала тьма – прожекторы освещали либо периметр, либо сами врата времени.

– Вы обдумали то, о чем мы говорили? – спросил Белизариус.

– Я все четко понимаю.

– Вы собираетесь его убить.

– Иногда, чтобы выиграть битву, командиру приходится жертвовать отдельными подразделениями, – сказала Иеканджика.

– Святой Матфей может обеспечить нам оборудование для бурения.

– А устный инструктаж дежурным офицерам он тоже проведет? – жестко спросила она. – Ручкой напишет приказ, утверждающий подробности текущей работы? Сможет ли наше бурение, наше всем очевидное и очень громкое бурение, волшебным образом пройти обычную утреннюю верификацию приказов, на которой начальники отделов должны подтвердить отданные ими приказы? Рудо не лгала. Тут все за всеми следят. А вы, Архона, слишком привыкли полагаться на компьютерные фокусы.

– Значит, бедный лейтенант умрет.

– Я никогда о нем не слышала; следовательно, он не дожил до того времени, когда я стала осознавать себя, – ответила Иеканджика. – Возможно, моя история на самом деле состоит в том, что я его убила, но лишь теперь узнала свою роль в этом.

– Это слишком много, чтобы принять на веру от капитана, которого вы не знаете.

– Вопросы веры – для вас и вашего ИИ.

– Надеюсь, вы не ждете, что я стану вам помогать.

– Архона, отсутствие у вас какой-либо военной подготовки делает вас угрозой для любой реальной операции, так что просто под ногами не путайтесь. У меня шестнадцать часов на то, чтобы спасти два народа, свой и ваш.

– Вы можете сделать выбор, не делая этого, и пусть Рудо сама разбирается, хочет ли она разделаться с этим лейтенантом, – несколько нервно сказал Белизариус. – Вы не обязаны облегчать ей задачу. Если же вы все равно хотите ей помочь, я вас остановлю…

Иеканджика захохотала так громко, что ему пришлось убавить громкость в наушниках. Но он не сдавался. У него есть пистолет и есть его электропластины. У нее – десятилетия тренировок. А еще у него есть интеллект.

Иеканджика слегка сменила стойку, продолжая ухмыляться, и ее рука приблизилась к рукоятке пистолета. Другая свободно висела вдоль тела. Вот это, несомненно, настоящая угроза, смертельная.

– Будет больно, Архона.

– Мистер Архона, это не самый лучший способ с ней сладить, – заговорил через имплант Святой Матфей.

– Ну, что сделаете, Архона? – спросила Иеканджика.

Он ринулся вперед, протягивая руку, чтобы коснуться ее руки. Но Иеканджика не стала уворачиваться – напротив, молниеносным движением схватила его за запястье. Архона выдал импульс тока в девяносто миллиампер, достаточный, чтобы вырубить даже человека с военными имплантами. Ток пошел сквозь кончики пальцев и перчатки скафандра, обжигая их.

Искры заструились по тонким проводам, идущим по ее скафандру.

Скафандр с заземлением.

А вот его ожгло. Белизариус попытался избавиться от жжения, стряхнув ее руку, но Иеканджика крепко держала его за запястье. А потом резко ударила в живот, и он согнулся пополам, моментально выдохнув. Перед глазами замелькали точки, и его охватила паника. Вдохнуть он смог далеко не сразу.

– Идите и найдите себе новую перчатку прежде, чем утечка воздуха в этой приведет к действительно серьезной травме, – сказала Иеканджика, отпуская его руку, и он упал на лед. – А потом не попадайтесь никому на глаза. Смотрите на цветочки, что-нибудь в этом духе. Я приду за вами позже.

Иеканджика ушла, беззвучно ступая по льду. Белизариус сунул руки под мышки. Уже холодные. Из обгорелых кончиков перчатки с шипением выходил воздух.