Текст книги "Квантовый сад"

Автор книги: Дерек Кюнскен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

27

Оставив Архону лежать на льду, Иеканджика шла вперед. Ее била дрожь. Она не причинила ему вреда на самом деле. Но ей очень хотелось когда-нибудь это сделать, устроить ему хорошую взбучку, чтобы он хоть как-то заплатил за то, что обокрал ее. Однако бить его бесполезно. Похоже, он так и не понял, что его ждет.

Она повела себя как громила, позволив случиться драке с тем, кому никогда не победить. Всю жизнь она вела себя с подчиненными умеренно и честно. А вот теперь загнала в угол мечтателя, да так, что он сам себе навредил. Но это не его ошибка. Смысл в том, что он идиот, а она – командир в этой операции; следовательно, она за него отвечает.

Но и это не самое худшее. Самое худшее, что она не права, действительно не права. Солдаты убивают. Солдаты выполняют приказы офицеров, непосредственных начальников, которые, в свою очередь, получают право командования от правительства. А Шестой Экспедиционный Отряд сорок лет скитался, никому не подчиняясь. Но у них в мыслях не было, что они это ради себя делают. Все командующие – Нандоро, Такатафаре, Рудо – действовали во имя Союза, готовые в любой момент держать ответ за свои действия.

Капитан Рудо, приказывающая совершить внесудебную расправу, была для Иеканджики чем-то совершенно чуждым. Иеканджика не знала, что это за лейтенант Набвире, что он сделал, чтобы помешать Рудо и ее союзникам. В отличие от солдата на суше или матроса на корабле, Иеканджика не имела права исполнять приказы, попросту веря командирам. У нее есть обязанность осмыслять и понимать приказы как у офицера. Или она может верить своему командиру. Вот только командира у нее здесь нет, а она согласилась убить человека.

Суб-Сахарский Союз жил в бедности, а уж его флот – тем более. В Шестом Экспедиционном Отряде привыкли к тому, что их пища и питье – долг и честь. Больше им ничего не оставалось перед лицом совершенно реальной возможности полного уничтожения в ближайшие месяцы. Офицеры и матросы Шестого Экспедиционного Отряда с честью исполнили свой долг в будущем.

И вот теперь она здесь. Так просто было все посчитать и бросить в лицо Архоне. Один человек. Один человек не может перевесить жизнь и свободу двух народов. Она намеренно отправляла людей на смерть, чтобы получить тактическое преимущество. Здесь то же самое – смерть в обмен на стратегическое преимущество. Слабое утешение.

Лейтенант Набвире – цена, установленная Рудо, а не цена преимущества сама по себе. И количественная цена – еще не вся цена. Совершив убийство, Иеканджика станет преступником. Внесудебная расправа – бесчестье, которое никуда не денется, которое не искупить. И, что важнее, знание того, что капитан Рудо приказала совершить убийство, пусть это и приемлемое действие в этом времени и этих условиях, еще больше выводило Иеканджику из равновесия. Что же останется ее опорой, когда она будет знать, что новое рождение ее народа произошло в таком вот болоте – лишенном понятий чести и долга?

Победа? Свобода? Ради кого? Ради политиков, рисующихся друг перед другом на Бахвези? Ради людей, борющихся за командование Экспедиционным Отрядом здесь и сейчас? Заслуживают ли они той победы, которую может принести им Иеканджика, если ради этого она должна отказаться от чести и долга?

Быть может, она слишком держится за свою честь. Она способна пожертвовать жизнью ради своего народа, так почему же честь дороже этого?

Иеканджика дошла до станции воздухонаполнения позади базы. Служба военной безопасности установила системы слежения во многих местах наземной базы, но не здесь. Достаточно просто провести ключ-картой по ридеру, и баллоны наполнятся, заходить внутрь нет необходимости. Система связана с общей системой жизнеобеспечения и системой учета персонала, использование воздуха учитывать легко. Все сделано так в надежде, что попытки несанкционированного доступа позволят выловить пару-тройку неосторожных спящих агентов Конгрегации. Иеканджика подсоединила шланг, идущий от одного из ее баллонов, достала планшет и принялась читать файлы системы учета.

Генерал-лейтенант Рудо дала ей множество малозначимых паролей и кодов доступа, помимо главного, того, которым она воспользовалась вчера. Иеканджика вошла в систему по коду аудита низкого уровня, переключилась на систему учета персонала и сделала запрос по лейтенанту Набвире.

Появилась информация. Зесиро Набвире, лейтенант. Мужчина. 26 лет. Инженерный состав. На момент отправления Шестого Экспедиционного Отряда получил назначение на «Нгуденг» в качестве младшего офицера Службы безопасности. На Ньянге прикомандирован к Службе военной безопасности.

Второстепенной информации тут не было. Ни того, какой у него любимый цвет, ни того, почему он пошел служить на флот, ждут ли его дома супруга и дети. Не личность – да ей это и не нужно, чтобы убить его. Будь у него семья, их ожидания тщетны. Через пятнадцать лет после отправки Отряда потеря связи с ним будет рассекречена, проведут общую церемонию заочных похорон. По поручению командования она посещала кладбище на Бахвези. Странное ощущение зловещей пустоты. К ней относились как к герою, а она стояла у пустой могилы своей матери. У лейтенанта Набвире, который здесь и сейчас еще жив, очевидно, такая же пустая могила на родине.

У живущего ныне Набвире был обычный набор обязанностей, ничего особенного. На ледяной поверхности размещено множество систем энергоснабжения и связи, от здания к зданию, а также к передатчикам и антеннам. Он возглавлял группу обслуживания, поддерживающую эти системы в рабочем состоянии и проверяющую их на предмет нарушения безопасности.

Этим вечером он и команда техников Службы военной безопасности будут работать снаружи. Не написано, что именно они будут делать, но часть работ, которые они будут проводить, пройдет вне зоны действия камер наблюдения. Иеканджика принялась изучать карту. В голове рождались тактические решения. Угол обстрела, угол обзора, освещенные зоны, расположение людей. Она сможет сделать это.

28

Белизариус побрел обратно к Казарме D. Пальцы болели, но не слишком сильно. Он был в состоянии перенаправить нервные сигналы в другие отделы мозга, выставить фильтры точно так же, как внутри врат времени. Он не смог спасти человеческую жизнь. И дело даже не в этом человеке: он уже видел, как умирали люди и Куклы. Наверное, он ужасный человек, поскольку тогда их смерти значили для него не слишком много. А вот теперь смерть значила для него куда больше, ведь она шла за его народом, будто лев, преследующий стадо газелей. И каждая смерть выглядела чем-то чудовищным.

– Все пошло плохо, – сказал Святой Матфей.

– Да.

– Мне жаль, мистер Архона.

Пройдя через шлюз, Белизариус вошел на склад снаряжения. Воздух выходил из его скафандра через прожженную перчатку, но он увеличил подачу из баллона, чтобы давление не падало. Остановившись, он расстегнул замок на шее и снял шлем.

Из казармы доносились храпение и медленное дыхание спящих. Несколько человек, страдающих бессонницей, сидели вокруг ледяного блока в роли стола – играли в карты посреди висящих скафандров и инструмента. Один из них, рядовой, увидев, что Белизариус держит руки в подмышках, с подозрением пригляделся. Наверное, решил, что он прячет оружие. Белизариус показал ему перчатку с почерневшими кончиками пальцев. Мужчина положил карты.

– Вау, тебе помощь нужна? – спросил он с акцентом на языке Шона.

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле, – ответил Белизариус, копируя акцент. Подобрать нужный уровень ошибок в языке было сложнее, чем просто говорить правильно, но Белизариус создал для себя алгоритм, генерирующий обычные ошибки в грамматике и произношении. И это сработало.

– Кабель под напряжением оказался, – добавил он.

Лицо рядового загорелось гневом.

– Будешь об этом докладывать? – спросил он, в запале переходя на французский. – Кто бы это ни сделал, он заслужил наряд на какую-нибудь дерьмовую работу.

Белизариус покачал головой и ответил рядовому на том же французском сорокалетней давности с африканским акцентом:

– Сам виноват.

Расстегнув застежку, он снял перчатку. На кончиках пальцев были красные пузыри от ожогов.

– Все не так плохо, – добавил Белизариус по-французски.

Рядовой хмыкнул:

– Типа, твоему сержанту вряд ли надо об этом знать?

– Я свой урок усвоил.

– Вроде бы у Джумиссе был ящик частей скафандров, вразнобой. Эй, Джумиссе!

Они быстро отвели его на пост первой помощи, а потом нашли перчатку для скафандра. Заклеивая пальцы пластырем, Белизариус на ходу анализировал карточную игру, в которую играли матросы. Не распознал. Джумиссе мастерски сдавал карты, а женщина по имени Поджок пыталась считать их. Другие тоже играли неплохо. Белизариус очень быстро понял правила с вероятностью в девяносто пять процентов. Он легко сможет здесь выиграть. Очень хотелось хоть ненадолго погрузиться в мир статистики и вероятностей. Но он здесь не для этого, а еще он рискует разрушить свою хрупкую легенду.

Защелкнув застежки на скафандре, он поблагодарил рядового и вскоре уже решительно шел по льду.

Раса Homo quantus страдала мозговым нетерпением, но Уилл Гэндер научил его с этим справляться. В аферах требуется терпение. Лохи должны сами прийти к мысли, что все происходящее – их идея. Жадность должна прогреться, прежде чем закипит. И когда лохи уже кипят, аферист должен изображать безразличие. Сейчас Белизариусу не требовалось никого дурачить, но он знал, что следует сохранять терпение.

К счастью, инопланетный сад вокруг него испускал странные слабые магнитные поля, переотражая те, что шли от врат времени. Единственным в человеческой цивилизации прибором, способным их уловить, были миллиарды магнитосом внутри миллиардов мышечных клеток Homo quantus. Мышечное чувство давало им возможность ощутить то, чего не видел никто другой.

Белизариус остановился примерно в трехстах метрах от врат времени, за границей чувствительности сенсоров и камер наблюдения. Слабый свет коричневого карлика не давал достаточного освещения, особенно на поверхности, покрытой темными растениями. Он опустился на колени. Тонкие хрупкие стебли, крохотные розетки черных, как сажа, листьев. Следы от ботинок, раздавивших растения поблизости и прорвавших пленку на поверхности. Под ней была смесь осколков льда и масляно-черной сажи. Геометрия образов приковала взгляд Белизариуса. Его мозг принялся крутить и вертеть их внутри себя, будто пытаясь сложить головоломку. Слишком просто. Мозг представил себе части головоломки в уменьшенном виде и занялся анализом связности.

В его голове рождались анатомические и биохимические гипотезы. Само по себе растение – это маслянисто-черная пленка. Подобно лозе, она лишена структуры, способной удерживать ее над поверхностью. Ей надо на что-то забираться, чтобы лучше поглощать слабый свет коричневого карлика, и сделать это раньше других растений. В качестве растений-основ, на которые взбирается лоза, на Ньянге – столбики водного льда. Растения полые внутри, но столбики льда не сами собой образовались. Они приняли форму растений. Конвергентная эволюция. Повторение, отбор и конкуренция сделали предсказуемыми определенные формы ветвей.

Его мозг провел параллельное моделирование, оценивая, отбрасывая, смешивая и сравнивая вероятные алгоритмы роста и энергопотребления, пока не нашел потенциального объяснения ледяным структурам. Растения черного цвета поглощают тепловое излучение коричневого карлика и используют это тепло для растапливания небольшого количества воды. В те мгновения, пока вода еще жидкая, растения перемещают ее вверх, постепенно формируя из льда структуры, становящиеся в итоге основой стеблей.

Вероятность того, что растения Ньянги используют тепло коричневого карлика для формирования структуры поверхности их мира, восхитительна. Они создают ледяные скульптуры в борьбе за свет. Оптимистическая, навязчивая, но спокойная идея.

Вдали от протоптанных людьми троп растения вырастали больше размером, превращаясь в кусты и даже невысокие, хрупкие деревья. В условиях слабой гравитации и разреженной атмосферы им требовались совсем тонкие стволы и ветви, чтобы протянуться вверх и уловить красное и инфракрасное излучение коричневого карлика. Белизариус пошел между более высоких растений. Старался их не касаться, но в некоторых местах они стояли так близко, что он все равно их задевал. Резкий хруст ломающегося льда был едва слышен в силу разреженности атмосферы.

Дойдя до освещенной прожекторами зоны безопасности вокруг врат времени, он остановился. Если он пойдет дальше, сработают системы оповещения. Но он был достаточно близко к вратам, чтобы разглядеть сотни и сотни листьев созданий растительных разумов. Спустя мгновения он смог уловить их движение, медленное, как у ледника.

Короткая и толстая нога, болезненно медленно движущаяся вперед, наклоненное тело. Через тридцать восемь секунд нога коснулась поверхности, тело немного покачнулось, и начала подниматься другая нога. Потребовалось пятьсот двенадцать секунд, чтобы эта нога переместилась вперед за счет расплавления и застывания льда внутри ее.

Создания медленно двигались вокруг врат времени, расставив в стороны большие листья. Белизариус увеличил изображение при помощи зрительного импланта, добавил усиление в инфракрасном и ультрафиолетовом спектре. Порывы ветра несли в сторону врат времени тончайшую пыльцу, слетающую с листьев. Уносили ее в прошлое. В будущем разреженная атмосфера Ньянги становилась плотнее, и это создавало слабый ветровой поток в прошлое.

Идя по траектории минимальной энергии внутри врат времени, пыльца попадала на одиннадцать лет в прошлое, примерно за десять лет до прибытия сюда Шестого Экспедиционного Отряда. Однако ветер, идущий из будущего, не нес с собой никакой пыльцы. Вскоре Союз украдет отсюда врата времени и будет владеть ими тридцать девять лет. Через одиннадцать лет в будущем рядом с вратами времени не будет растительных разумов, чтобы отправлять в прошлое свою пыльцу. Через двенадцать лет ученые Экспедиционного Отряда начнут посылать в прошлое результаты своих исследований, закодированные в искусственной пыльце. И Белизариус участвует во всем этом, поскольку спустя тридцать девять лет он получит врата времени – в результате следующего акта воровства.

Что-то внутри его зудело, нечто, не складывающееся с остальным. Мозг был занят анализом экологии и потребления энергии. Растения получают значительное количество ватт-часов энергии от излучения коричневого карлика, но оно недостаточно, чтобы расплавлять лед и выращивать из него структуры, необходимые для тех перемещений, которые он видит. Не говоря о энергии, требующейся для работы разума. У Белизариуса не было точных формул энергопотребления, поскольку он не знал химических процессов, на основе которых существуют эти растения (а они должны быть весьма эффективны, чтобы все это делать на энергии коричневого карлика).

Космос представляет собой огромный источник тепла, образующегося при распределении и смешении энергий. В этих потоках зарождается жизнь, используя их для своих целей. Но в большинстве случаев она делает это исключительно неэффективно. Так что любой случай эффективного использования энергии дает основания заподозрить квантовые процессы. Фотосинтез земных растений намного более продуктивен, чем должен бы быть, поскольку процессы переноса электронов в нем включают в себя эквивалент квантового туннелирования. По всей вероятности, хрупкая экосистема Ньянги тоже использует квантовые процессы, чтобы питать свои движения и разум. А природа разума может вносить погрешности в оценки, которые сделал Белизариус.

Он направил слабый ток из электропластин в магнитосомы, увеличивая чувствительность к магнитному полю. Стабильные силовые линии коричневого карлика стабильны и в отдалении. Текстура магнитного поля врат времени ощущалась несколько иначе, чем в будущем. С более богатым тембром. Но ощутил он это лишь сейчас.

Не была ли квантовая интерференция вокруг врат времени в прошлом иной?

Заманчивая мысль. Белизариус смотрел на поле, покрытое растительными созданиями, размышляя, какие квантовые процессы могут в них происходить. Они живут в ином масштабе времени, будто медленно растущие деревья или лишайники. Человеческая суета вокруг для них будто короткие вспышки света. А вспышка звезды, которая через считаные месяцы оплавит эту сторону планеты, для них все равно что завтрашний день.

Если бы он мог лучше входить в квантовую фугу, со всеми присущими ей возможностями к параллельным вычислениям и сенсорному восприятию, быть может, он бы и разгадал эту загадку. Но теперь он даже не знал, как получить доступ к этим чувствам. В записях Союза, которые он взломал на «Мутапе», упоминалось, что они нашли некий механический способ общаться с растительными разумами, но в то время его это не интересовало.

А теперь ему хотелось поговорить с растительными разумами.

– Мистер Архона, кто-то приближается, – сообщил Святой Матфей. – И это не полковник Иеканджика.

Мозг Белизариуса был занят анализом странных закономерностей интерференции, но он услышал ИИ и раздраженно обернулся. В его сторону шел рядовой – прямо сквозь густой кустарник, сокрушая все на своем пути толстыми подошвами ботинок. Крепко сложенный мужчина ростом метр девяносто. Остановившись в упор, он навел на Белизариуса пистолет.

У Белизариуса не было никакой легенды. Он оставил все на усмотрение Иеканджики. Рудо сказала им держаться ото всех подальше и не вызывать подозрений. Теперь единственным способом не вызывать подозрений было попытаться придумать легенду на ходу.

– Оставайся на локальном канале связи, – сказал мужчина рублеными словами на языке Шона. – Кое-кто хочет с тобой поговорить. Если решишь поднять шум, я тебе дырку в груди сделаю.

Белизариус осторожно поднял руки. Мужчина забрал у него пистолет и аккуратно повел вперед по льду. Свой пистолет он убрал в кобуру, но руку держал у рукояти. Они с хрустом шли вперед по утоптанной множеством ботинок тропе, мимо поломанных кустов. Другие работающие на поверхности, как и камеры наблюдения вдалеке, не увидят ничего подозрительного. Белизариус, конечно, может попытаться ударить электричеством этого рядового через те пальцы, которые не обожжены, но это всего лишь симптом. Кто же хочет его видеть?

«Какие есть идеи?» – беззвучно спросил Белизариус Святого Матфея.

«Могу лишь сказать: если бы вы не принялись за ту работу, проблем бы у нас не было», – ответил ИИ.

«И ты бы сидел в пустой часовне на Сагенее, а я сидел бы один в Свободном Городе Кукол».

«А что, стало лучше? Я ни единого человека в веру не обратил. Homo quantus лишились дома. А этот громила ведет вас к могиле!»

«Они не могут нас убить».

«Еще как могут!»

«Пожалуй, могут», – согласился Белизариус.

Они дошли до небольшого домика, скрытого в темноте, шириной в пару-тройку метров. Белизариус разглядел шлюз, для чего пришлось включить импланты в глазах.

– Заходи, солдат, – сказал рядовой.

Белизариус открыл дверь шлюза, и они оба втиснулись внутрь. Рядовой снова достал пистолет, и Белизариус ощутил, как крепкие мышцы спутника вдавили ему в скафандр ствол. Усилие намного большее, чем необходимо, даже если бы Белизариус сопротивлялся. Разряд электричества его, вероятно, вырубит, но от судороги он вполне может нажать на спусковой крючок.

Белизариус открыл внутреннюю дверь и, спотыкаясь, вошел в небольшое освещенное помещение. Рядовой шагнул следом и закрыл дверь шлюза. Убрал пистолет в кобуру. В углу стояла невысокая фигура в скафандре.

– Снимай шлем, – сказала по радио капитан Рудо.

Датчики скафандра показывали давление в ноль семь атмосферы и температуру в минус сорок по Цельсию. Вероятно, теплее в этом домике и не могло быть при температуре минус сто снаружи. Белизариус расстегнул застежку шлема и снял его. Головы коснулся ледяной воздух. Рудо сделала то же самое. Стоящий позади громила шлем не снял.

– Он нас не услышит, – сказала Рудо.

Конечно. У того в шлемофоне, вероятно, сейчас белый шум.

Рудо подала знак, и тяжелый кулак врезался в бок Белизариусу. Он с шумом выдохнул и согнулся. Но не упал, поскольку рядовой ухватил его рукой и снова ударил кулаком в живот. Так сильно, что Белизариуса стошнило бы, если б он хоть что-то сегодня съел.

– Мистер Архона! Сделайте что-нибудь! – сказал ему в ухо Святой Матфей.

Рядовой посмотрел на Рудо, видимо, не зная, что ему делать дальше. Белизариус обмяк. Рудо кивнула, и рядовой снова ударил его, да так сильно, что Белизариус рухнул на колени, прижимая руки к животу и пытаясь вдохнуть. Его шлем покатился по ледяному полу. Он увидел, как ботинки рядового сделали два шага назад.

– Ты не солдат, – сказала капитан Рудо.

– Я… уже понял, – с трудом ответил Белизариус.

– Что ты за консультант? Кто тебя нанял?

Белизариус перекатился и сел, вздрогнув. Привалился к стене и застонал. Расстегнул застежки перчаток, бросил их на лед и ощупал ребра.

– Отвечай, или он пустит в ход ботинки, – сказала капитан Рудо.

– Я научный консультант, – медленно ответил Белизариус. – Вы же не хотите узнать о будущем что-то еще, не так ли?

– Я хочу узнать о будущем все.

– Вы что, с ума сошли?

Сигнала он не увидел, но ботинок рядового быстро и сильно врезался в него. Белизариус прикрылся рукой, и она онемела от боли. Щелчка слышно не было, но это стало слабым утешением.

– Говори, и быстро, – приказала Рудо.

– Мистер Архона, скажите же что-нибудь! – заговорил ему в ухо Святой Матфей. – Солгите. Мы не можем ее убить, но она может убить нас, не создавая никаких парадоксов!

– Скажу я вам правду или солгу, это изменит будущее, ваше и мое, – сказал Белизариус.

– Думаешь, я не смогу избежать парадокса причинности? – жестко спросила Рудо. – У нас долбаная машина времени! Любой приказ, любая операция, любой бит информации тщательно проверяется, чтобы мы ничего не испортили.

– Я что-то не заметил тут комитета по этике. Если только это не он?..

Белизариус показал на рядового.

– Но он не выглядит настолько умным.

На этот раз он увидел знак, но ничего не смог сделать онемевшей рукой. Ботинок рядового впечатался в него, что-то сломав. Белизариуса все-таки стошнило. Рвота замерзла зеленоватой кучкой на полу, став твердой, как бетон. Белизариус с трудом поднялся на ноги, опираясь о стену.

И показал рядовому средний палец.

– Мистер Архона! – закричал ему в ухо Святой Матфей.

Кулак рядового врезался ему в скулу. Голова Белизариуса ударилась о стену и отпружинила. Внутри вспыхнула боль, перед глазами замелькал хоровод ложных изображений, которые мозг успел проанализировать регрессивно, до того, как Белизариус ощутил вкус крови во рту. Рядовой улыбнулся. Но все еще только начиналось.

Белизариус являлся Homo quantus, человеком, чей мозг был способен к параллельной обработке информации в каналах, которые можно было, при необходимости, изолировать. Сейчас мозг обрабатывал сразу несколько каналов, в одном из которых работал интеллект, весь. Он перенаправил сигналы о боли квантовой объективности, работающей внутри его. Объективность была лишена сознания, и боль Белизариуса не была для нее болью, а просто информацией – неинтересной, подлежащей мгновенному стиранию.

– Значит, вы даже не верите, что мы из будущего, не так ли? – сказал Белизариус на идеальном языке Шона, так, будто всю жизнь на нем говорил. На таком языке, которого еще даже не существовало в Шестом Экспедиционном Отряде, ведь он появится здесь спустя десятилетие. – В этом все дело?

С лица Рудо пропала уверенность, когда она увидела, как идеально чужак говорит на древнем языке, том самом, который сейчас лишь старались воскресить в Экспедиционном Отряде. Ей очень хотелось быть хоть в чем-то уверенной, но вот он, перед ней, невозможный фрагмент информации.

Она снова подала знак рядовому. Кулак метнулся вперед со скоростью нападающей змеи. Мозг Белизариуса рассчитал вес, ускорение, сделал поправку на слабую гравитацию. Его рука уже пришла в движение. С их точки зрения, рефлексы Белизариуса выглядели сверхъестественными.

Его пальцы прошли по выверенной дуге под руку рядового, слегка касаясь ее. И по ним прошел разряд в триста вольт и силой в сто миллиампер. Лед под ногами рядового был плохим проводником, но ток передался к двери шлюза. Рядовой завалился вперед, несомый инерцией удара, дергаясь в конвульсиях, и упал мимо Белизариуса. Он так сильно ударился о пол, что шлем треснул. Скафандр на его спине почернел.

Рудо долю секунды смотрела на Белизариуса расширившимися глазами, но сразу же перешла к действию. Белизариус рассчитывал, что у него будет больше доли секунды, но ее физические и психологические рефлексы оказались быстрыми, а сам он мог двигаться куда медленнее, чем хотелось бы. У него сломано ребро. Внутренние органы пульсируют от боли. Белизариус видел, как она выхватывает пистолет. В тот момент, когда ствол вышел из кобуры, он коснулся металлической застежки, соединяющей рукав скафандра и перчатку.

Она сделала шаг назад, к стене, но ток уже пронзил ее руку – через внутреннюю проводку подогрева скафандра и в металлическую раму домика. Заземление. Рудо вскрикнула и упала, держась за руку. Белизариус наступил на ее пистолет.

Снял обуглившийся и дымящийся пластырь обожженными пальцами другой руки. Обычно импульс тока через пальцы приводил к слабому ожогу, но, если они были чем-то прикрыты, материал обугливался, и повреждения становились сильнее.

– Я думал, вас беспокоит судьба Экспедиционного Отряда, – сказал он на идеальном языке Шона.

– Беспокоит, – ответила Рудо. Ее тело все еще дрожало, но голос был на удивление ровным.

– Не нужно меня дурачить, – сказал он. – Некто, умнее вас, явился из будущего с миссией, которая может все исправить или разрушить, а вы все портите, вместо того чтобы помочь.

– Если ты из будущего, то ты можешь быть на моей стороне, а можешь – на стороне вражеской фракции.

– В будущем нет никаких фракций.

Белизариус откинул ногой ее пистолет, а затем принялся осторожно надевать перчатки.

– Вы обеспечите нам оборудование и разрешения или вы просто используете Иеканджику, чтобы свести счеты? – спросил он.

– Мне нужна информация.

– Либо вы нам верите, либо нет. Если поверите, поможете самой себе, в будущем.

– И консультантам тоже?

Белизариус вздрогнул, застегивая замок первой перчатки.

– Мои интересы по большей части совпадают с вашими, – сказал он. – Но не идеально. Иеканджика тому свидетель. Однако в данный момент мы либо выживем, либо умрем, вместе.

– Ты говоришь как враг.

Белизариус застегнул вторую перчатку.

– Зачем ты здесь? – требовательно спросила Рудо. – Кто тебя сюда привел?

Белизариус с трудом надел шлем и застегнул застежку на шее.

– Кто тебя привел?

– Вы.

Рудо с трудом встала.

– Я? Я тебя наняла? Я вас обоих в прошлое отправила? Кто же я такая в будущем?

– Человек, лучше умеющий играть в команде, это уж точно, – ответил Белизариус, поднимая свой пистолет и убирая его в кобуру. Повернул ручку двери шлюза. – И жизни многих зависят от того, насколько быстро вы станете таким человеком здесь. Поспешите.

Он вышел через шлюз в темноту. Изолировав боль в мозгу, он мог идти достаточно нормально. Вернуться в казарму на койку нельзя будет еще пару часов. Надо найти себе какое-нибудь дело, чтобы не выглядеть подозрительно, «не отсвечивать».

Белизариус с трудом дошел до сарая для хранения инструмента в четырехстах метрах от домика. Внутри никого не было. Порывшись, он нашел металлоискатели, сейсмические датчики и тяжелые ломы, которыми долбили твердый, как бетон, лед. Взял самый легкий из металлоискателей, нацепил на себя и пошел вдоль края растительности, медленно двигая рамку вправо-влево. Даже не включив его. Вместо этого он изучал интерференцию магнитного поля врат времени, продолжая перенаправлять сигналы боли квантовому интеллекту. Тому, который боли ощущать не мог.