Текст книги "Квантовый сад"

Автор книги: Дерек Кюнскен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

37

Белизариус шел следом за Иеканджикой, которая вела грузовую машину при помощи дистанционного управления. Они были где-то в километре от базы, обойдя стороной стадо Hortus quantus. Иеканджика принялась вводить программы в системы, и мозг Белизариуса сразу стал искать себе новое занятие. Вполне предсказуемо его мысли вновь обратились к Hortus quantus. Он стал проверять закономерности, взаимоотношения и аналогии. Чем больше он задумывался об их восприятии времени, тем более чуждыми они ему казались.

C точки зрения Hortus quantus, одиннадцать лет в прошлом и одиннадцать лет в будущем являлись чем-то соседним, возможно, даже одновременным. Они посылали сигналы в одно время и получали их из другого. Однако время в промежутках между этими интервалами – скажем, пять лет в прошлое или пять лет в будущее – вряд ли для них невидимо. Но с точки зрения эволюции в этом мало смысла.

Они знают, что происходит в промежутках, но это не наблюдение. По всей видимости, они действуют подобно радиотелескопу. Наименее затратно построить один большой радиотелескоп, интегрируя при этом одну большую картинку из множества небольших, переданных меньшими телескопами. Таким же образом работают сотни миллионов магнитосом в его теле. Каждая представляет собой микроскопический магнит, каждая измеряет лишь малую часть магнитного поля вокруг, но вместе они превращаются в мозгу Белизариуса в электромагнитную карту пространства отличного разрешения. Таким же образом Кассандра использовала связанные частицы, чтобы видеть пространство-время на протяжении гиперпространства, когда вела Экспедиционный Отряд через Кукольную Ось. За исключением того, что Hortus quantus не суммировали наблюдения в пространстве. Они суммировали информацию за все двадцать два года разом.

Что же видят Hortus quantus? Они не посылают картины или электрические сигналы при помощи своего набора. Генетические комбинации, плохо приспособленные для будущего, отвергаются системой отбора и не посылаются обратно в прошлое. Они осознают окружающую среду в виде частностей генных последовательностей – в смысле их эволюции в ней. Вероятно, они не могут осознать непредсказуемость будущего, однако Белизариус почувствовал холодок по спине, поняв, сколь громадную картину дает им их генетический телескоп.

Совершенно чуждые, воспринимающие абстракции, а не сам мир. У него и Кассандры куда больше общего с Hortus quantus, чем с Иеканджикой и остальными людьми. Пугающая мысль, которая сбивала с толку. Hortus quantus куда ценнее для него и для космоса. Надо еще раз с ними поговорить.

Он закрыл канал связи для всех, кроме себя и ИИ.

– Думаешь, я сошел с ума? – спросил он Святого Матфея.

– И как вы хотите, чтобы я ответил?

– В смысле, насчет Hortus quantus.

ИИ некоторое время молчал.

– Вы выдвинули невероятные гипотезы насчет них, ничего при этом не доказывая, что для вас необычно, – наконец сказал Святой Матфей.

– Я основывался на своих мыслях относительно того, как они существуют, – сказал Белизариус. – Я не проверил эти гипотезы. Даже не знаю, смогу ли это сделать.

– Не уверен, что вам понравятся мысли, которые сложились у меня на этот счет.

– В смысле?

– Вы эксперт по квантовым явлениям, – сказал ИИ. – Вы не верите в судьбу, но уверенно говорите о моем месте в мироздании. К примеру, когда убедили меня покинуть Сагеней и помочь вам в вашей афере.

– И? – осторожно спросил Белизариус.

– Вы не верите в судьбу, однако другие Homo quantus верят в эйнштейновскую концепцию времени, в то, что прошлое и будущее предначертаны и свобода воли является иллюзией. То, что другие называют судьбой, я называю рукой Божией. Некоторые Homo quantus называют то же самое дискретным временем. Я считаю это реальностью. Союз уже не первый месяц здесь находится, однако лишь Белизариус Архона оказался способным осознать природу Hortus quantus.

– К чему ты ведешь?

– Божественная воля может действовать путями, которые не способны осознать даже святые.

– И какова твоя роль в этом? – спросил Белизариус.

Святой Матфей долго не отвечал и заговорил с некоторым неудовольствием.

– Мистер Архона, мы повстречались с Hortus quantus на перекрестке судеб. Я не понимаю, посланы ли мы сюда, чтобы стать свидетелями их исчезновения. Пусть вы и не верите в Бога, я ощущаю в этом Его длань.

– Значит, длань его поставила нас перед выбором между вымиранием и геноцидом.

По общему каналу зазвучал голос Иеканджики, прерывая эту дискуссию:

– Святой Матфей. Насколько ты уверен, что заговор с целью убийства бригадира Иеканджики, свидетельство которого было найдено в файлах капитана Рудо, истинен?

Белизариус с ИИ переключились на общий канал.

– Я не считаю, что эта информация туда внесена извне, если вы об этом, – ответил Святой Матфей. – И я не сомневаюсь, что она в этом замешана.

– В известной мне истории нет информации о том, что она в этом замешана, – сказала Иеканджика.

– История – всего лишь последовательность наблюдений, которой можно доверять или не доверять, – сказал Белизариус. – Сказанное вами может быть изменено; возможно, это сделала сама Рудо. Никто из нас не видел, чтобы она спустила курок, прервав жизнь бригадира Иеканджики. Вполне возможно, ваше присутствие убедило капитана Рудо не присоединяться к заговору или задержало достаточно, чтобы вы успели родиться.

Свет коричневого карлика – слабый красный свет, подобный свету нагревателя, – слегка изменился. Зрительные импланты Белизариуса уловили короткий период удвоения светимости, слишком короткий, чтобы его уловило обычное человеческое зрение. Короткий рентгеновский импульс. Вспышка карлика не за горами, ее магнитные сигналы хорошо ощущаются из-за облаков атмосферы звезды.

– Вы говорили по этому поводу с капитаном Рудо? – спросил Святой Матфей.

– Обнаруженному тобой можно дать сотню объяснений, – ответила Иеканджика. – Условия и возможности меняются. Убийство может случиться позже, само по себе, и в этом может быть не замешана Рудо. Быть может, она ведет свою игру.

– В этой игре на карту поставлено куда больше, чем ваша жизнь, полковник, – сказал Белизариус. – Нравится вам это или нет, но вы стали центральной фигурой в истории Союза. Если бы вы не родились, то наша временная последовательность была бы разрушена. Вы должны понять, о чем сейчас думает Рудо, чтобы суметь с ней договориться.

– Бурение образцов займет три дня, – сказала Иеканджика. – Занимайтесь этим. А я поговорю с капитаном Рудо.

Белизариус с сомнением посмотрел на большой грузовик с передвижной буровой установкой и десятками роботов.

– Не вопрос, – сказал он.

Иеканджика отключилась и пошла в сторону зданий базы. Белизариус выключил передатчик, чтобы он и Святой Матфей могли говорить наедине. Сейчас самое время. Пусть рутинную работу сделают машины. Это его шанс понять себя и понять Hortus quantus.

– Ты сможешь управлять роботами? – спросил Белизариус.

– Зачем?

– Я хочу понаблюдать за Hortus quantus из состояния фуги, – ответил Белизариус.

38

Иеканджика запомнила карту базы, стандартные процедуры работы и сотню офицеров и сержантов, руководящих работами на поверхности. И еще сотню второстепенных людей и проектов. Она понимала, что капитан Рудо не переставала действовать на протяжении двух ее смен и что она обычно работала в том крохотном пространстве, которое ей назначено. Но в кабинете Рудо никого не было. Она села и стала ждать.

Спустя полчаса в спешке явилась Рудо. Она не стала скрывать неудовольствие при виде Иеканджики. Айен Иеканджика ощутила дискомфорт. Спустя двадцать лет Рудо обычно производила впечатление непоколебимого и уверенного в себе человека, но ее нынешнее воплощение, молодое, наполненное смесью заносчивости и неуверенности, было призраком, который Иеканджика не могла сопоставить с уверенной в себе зрелой женщиной, так хорошо ей известной. Рудо закрыла дверь и села.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросила она. – Я дала тебе все разрешения и оборудование.

– Мы уже бурим, – ответила Иеканджика.

– Тебя здесь не должно быть.

Иеканджика откинулась на спинку стула и скрестила руки.

– Мне надо поговорить с вами о будущем.

Молодая Рудо уже выработала манеру щурить глаза, как в будущем, но в остальном выражение ее лица выдавало твердую привычку цепляться к деталям. Рудо всегда старалась контролировать ситуацию или, по крайней мере, разговаривать на равных. Но сейчас она была младше и по возрасту, и по званию, и по пониманию.

– У меня есть средства, чтобы взломать засекреченные файлы в сорока годах от моего времени, – сказала Иеканджика.

Рудо выпрямилась.

– В силу причин, по которым вы дали мне право провести эту операцию тридцать девять лет от нынешнего момента в будущем, я решила проверить некоторые ваши файлы, – продолжила Иеканджика. – И узнала о том, что вы и другие спланировали на 28 февраля.

– Не понимаю, о чем ты, – сказала Рудо.

– Я беспокоюсь не о своей матери, – сказала Иеканджика.

Младшая по званию не дернулась, но была к этому близка.

– Я ее не знала, совсем, – продолжила Иеканджика. – Меня беспокоят две линии причинности. Во-первых, я родилась 34 февраля; во‐вторых, вы ничего не сделали, чтобы предотвратить убийство бригадира. Если я погибну, то успех дела куда большего, спустя тридцать девять лет, окажется под вопросом. И если вы причастны к убийству бригадира Иеканджики, ваша карьера прервется. А вы куда важнее для будущего Шестого Экспедиционного Отряда, чем я.

Похоже, что это заставило молодую женщину сбавить пыл, что эта забота стала доказательством – полковник Иеканджика действительно явилась из будущего, и все последствия этого куда серьезнее, чем просто убийство человека. Капитан сжала губы.

– Я не знаю, что вам нужно сделать, – сказала Иеканджика. – Но мне нужно, чтобы вы поняли, что именно поставлено на карту. Не делайте этого. Или, по крайней мере, измените дату, чтобы у меня был шанс родиться.

– Мне надо сейчас же с этим разобраться, – горячо сказала Рудо, наклоняясь вперед. – Иначе твое будущее станет невозможным. Экспедиционный Отряд на грани развала.

– Важно, чтобы вы ни в чем не замарались. Нам нужно лишь пару дней разрешения на бурение, а потом – оказаться вблизи врат времени, – сказала Иеканджика. – Не знаю, являетесь ли вы ключевой фигурой для сохранения Отряда сейчас, но ваша помощь напрямую повлияет на военные дела в будущем.

Рудо пристально посмотрела на нее:

– Военные дела?

– Капитан, вам придется хорошо проявить себя и сейчас, и в будущем.

Брови Рудо знакомо приподнялись – не удивленно или в любопытстве, но очень опасно.

– Капитан, не так ли? – вспылила она. – Давишь на звания, полковник? Иди нахрен! Я понятия не имею, кто ты такая. Ты можешь быть из будущего, но не на моей стороне! Насколько я понимаю, ты в будущем меня поймала и выпытала у меня мое настоящее имя, чтобы давить на меня теперь.

Иеканджика медленно сжала пальцами подлокотники кресла.

– Не знаю, с чем вам приходится разбираться сейчас, капитан, но в будущем у нас три месяца до того, как нас сомнут Конгрегаты. Даже если я вернусь назад в нужный момент, не уверена, что это поможет.

– Полковник, у тебя есть машина времени. Воспользуйтесь ею.

– Это не так работает. Мы можем переместиться лишь в определенное место и время.

– Здесь тоже времени не слишком много, – сказала Рудо, принявшись набивать текст на планшете и заговорив тише. – Я связала свою судьбу с фракцией генерал-майора Такатафаре. Мои старшая жена и муж пока не определились. Они пытаются сохранить независимость, но независимых тут нет.

– Это политика. Это закончится само собой.

– Это совсем не политика, – сказала Рудо. – Я вышла из этого.

– Оттуда вышла Вимбисо Тангвераи, – тихо сказала Иеканджика.

– Я жила в трущобах Хараре. Вся эта борьба за власть в Отряде – то же самое, что войны банд, пусть фракции и называют это политической борьбой. Это изнуряет, мы потеряем годы, потеряем корабли – возможно, навсегда.

У Иеканджики пошел холодок по спине. Потерять корабли – немыслимо! Не только потому, что все двенадцать должны дожить до прорыва через Кукольную Ось, но и потому, что все они необходимы в последующих военных действиях.

– Вы сможете это исправить?

– Войны банд – не идеология. Это деньги и власть. Война стоит денег, мертвые не богатеют. Люди договариваются или решают проблемы быстро, другими способами.

– Я выдала вам больше информации о будущем, чем следовало бы, – сказала Иеканджика. – Вы и я – критические точки в линии причинности. Не делайте чего-либо, чтобы списать нас со счетов. Проиграть сейчас – значит проиграть в будущем.

Иеканджика встала, открыла дверь и вышла.

В ледяном коридоре, ведущем мимо кабинетов и рабочих мест, она вдруг ощутила, как ее колотит. Пятнадцать-двадцать секунд, ледяные руки и странная тошнота. Она знала, что это такое. Офицеров учат видеть это у подчиненных, видеть это у себя.

Шок.

Она опустилась на колено и наклонила голову. Кто-то спускался по лестнице, и Иеканджика сделала вид, что поправляет застежку скафандра на колене. Люди прошли мимо, не обратив внимания. Иеканджика встала и пошла к шлюзу, туда, где оставила свой шлем.

Она знала, что такое шок. Травмы, перегрузка в неисправном противоперегрузочном контейнере, но вот ментальная травма – ни разу. Путешествие во времени. Встреча со своей будущей женой, еще такой молодой. Знание о заговоре с целью убить ее мать. А чего она ожидала?

Путешествия во времени не были частью ее профессии. Она служила. Она встречалась лицом к лицу с опасностями, билась с любыми врагами – не нарушая приказов, выполняя задачи, поставленные в конкретной операции. Однако встретиться с молодой Рудо и узнать, что ее будущая жена хранит ужасную тайну, – это потрясло ее.

А мать? Ее мать сейчас жива. Мозг Иеканджики мог думать об этом, осознавать это. Но чего ждало ее сердце? Что она попадет в такой же мир, в каком жила, и не почувствует, как ее разрывает? Айен Иеканджика выросла, лишенная корней, еще одна сирота в Отряде; выросла на «Мутапе», где ее посылали в помощь всякому, кому понадобится лишняя пара рук. В шесть лет она знала «Мутапу» как дом родной; к пятнадцати уже могла починить все, что под руку попадется, – как и все дети, которые понимали, что другого пути, кроме как служить на флоте, у них нет.

Никто не посещал сиротские подразделения, никто не приносил им подарки, никто не говорил им, что они любимы. Пока она росла, это все ее не беспокоило. Она знала, кто она такая, что она такое. Ее отец – преступник, казненный за несколько месяцев до ее рождения. Всем было известно, что ее мать убили и что ее очернили уже после смерти. Для Айен не было политикой выяснить, кто ее мать. Она выросла вне всякого контекста и отношения к кому-либо.

Мысль о том, что у нее есть шанс помнить свою мать, ударила по ней именно сейчас. Узнать по-настоящему, а не просто прочесть досье, сухое и административное. Она знает, где ее мать сейчас находится. Неожиданная тоска, желание встретиться с этим человеком, давно умершим, становились все сильнее. Исходя из реальности, ей не положено подходить к матери ближе чем на десять метров. Капрал и бригадир. Капрала флота Союза, пытающегося повстречаться со старшим офицером без серьезной на то причины, застрелят или посадят. Ее легенда выдержит обычную проверку, но даже в прошлом, сорок лет назад от ее настоящего, хорошая проверка в системе безопасности мгновенно ее выдаст. Да и что она может сказать матери? «Я Айен, твоя дочь из будущего»?

Сочтет ли мать ее безумной? Может, нет. Усомнится – да, однако у Союза есть врата времени (пусть они еще и не поняли, как ими пользоваться). Мысль о том, что в будущем их потомки сумеют это сделать, не за пределами реальности.

– Я Айен. Твоя дочь.

– Я тебя не знаю.

Иеканджике не нравились эти мысли. Она была сама не своя, когда они приходили ей в голову. Ее к такому не готовили. Она принялась возиться со шлемом, надеясь, что отгородится им от мрачных мыслей, лезущих в голову. И прошла через шлюз.

На поверхность, под тусклый красный свет гаснущей звезды. Хрустящий под ногами лед и хлопья растений, яркая ледяная поверхность под ними. Шелуха спала, обнажая реальный мир. Яркая истина, важная, но есть что-то хитрое и значимое во всех этих слоях, скрывающих истину. Иеканджика тосковала по невинности и искреннему доверию, которые раньше в ней были.

На горизонте возвышалась буровая, вгрызаясь в лед с едва ощутимым рокотом, который Иеканджика больше ощущала через ботинки, чем слышала. Рядом стоял Архона, наблюдая, как роботы устанавливают очередную порцию обсадных труб. Увидев Иеканджику, он пошел навстречу. Не отвечал на вызовы ни по радио, ни по лазерному каналу. Иеканджика уже была готова выхватить пистолет или убить его врукопашную, но Архона вытянул из скафандра тонкий провод, подавая ей. Кабель прямой связи. Используют для передачи программ или информации от скафандра к скафандру. Что он хочет ей сказать, чего нельзя сделать по лазерному каналу?

– Я не был уверен, что вы придете, – сказал Архона. – Не осмелился подать вам сигнал или покинуть место работ.

– Что такое?

– Святой Матфей установил в системе тревожные датчики, одноразовые, чтобы мы могли узнать, что группа Рудо продолжает реализовывать свой заговор.

Сердце Иеканджики заколотилось.

– Их обнаружили?

Сконцентрироваться на операции.

Оценить риски.

– Нет, – ответил ИИ. – В этом времени у Экспедиционного Отряда нет ничего, что позволило бы обнаруживать мои программы.

– Что произошло? – спросила Иеканджика.

– Капитана Рудо арестовали, – ответил ИИ. – По обвинению в измене.

– Я только что у нее была!

– А это только что и произошло, – сказал Святой Матфей. – Останься вы там еще пару минут, вас бы тоже арестовали.

У Иеканджики свело живот. Она тревожилась не только за успех операции, но и за Рудо, женщину, которую знала, как бы она ее ни бесила в этом прошлом, какой бы она ни была на самом деле.

– Военная полиция Такатафаре арестовала ее за измену? – спросила Иеканджика. – Но она же сотрудничала с фракцией Такатафаре против бригадира Иеканджики.

– Обнаружили использование кода, который дала нам генерал-лейтенант Рудо, – сказал Архона. – При помощи этого кода капитан Рудо вошла в систему, чтобы создать нам легенды.

– Это мы сделали? – гневно спросила Иеканджика.

Последствия для будущего закружились в ее голове.

– Мы не знаем, – ответил Архона.

– Наши легенды скомпрометированы?

– Пока нет, – ответил ИИ. – Служба безопасности обнаружила доступ из удаленной локации при помощи правильного кода. У них займет некоторое время установить, какие действия совершила Рудо, а какие мы.

– Они арестовали ее только из-за этого?

– Нет, – ответил Архона. – Они обнаружили, что аналогичный код был использован еще раз.

– Когда мы решили проверить, делает ли она что-либо, чтобы обеспечить нам буровое оборудование, – сказала Иеканджика, и у нее по спине пошел холод ужаса.

Она это сделала. Идея Архоны, но это ее операция. Она это санкционировала. Перестала доверять Рудо, и теперь будущий командир Отряда на гауптвахте, и доказательств достаточно, чтобы разжаловать ее в рядовые или даже казнить.

– Это изменение в истории или случай зарегистрирован? – спросил Архона.

– Конечно же, это не было зарегистрировано! – ответила Иеканджика. – Не бывает такого, чтобы офицер был арестован, а потом вдруг быстро получил повышение.

– Мы изменили ход времени, – сказал ИИ.

– Незначительные изменения могут быть обратимыми, – сказал Архона. – И могут не быть зарегистрированы. Это могло реально случиться в прошлом так, что об этом никто не знает.

– Мы изменили прошлое, Архона! – сказала Иеканджика.

– Мы не знаем этого! Наше появление могло задержать попытку убийства вашей матери достаточно, чтобы вы родились.

– Закон причинности так не работает. Поверьте. В Экспедиционном Отряде потратили немало времени, обдумывая, как избежать парадоксов.

– Homo quantus тоже этим занимались, но изучали они природу реальности. Причинность не является строго линейной. Она может ветвиться, уходя вперед и назад во времени. Может обретать различные геометрические формы – объемные двухмерные слои, а в случае путешествий во времени может приобретать характер замкнутых петель, подобно водоворотам, или открытых петель, спиралей.

– Мне не нужна лекция по геометрии, Архона! – сказала Иеканджика. – Вы считаете, что этот арест вызвал задержку с убийством, что и позволило мне родиться?

– Если Рудо выйдет из тюрьмы, не получив обвинения или получив несерьезное, тогда это самодостаточная и конструктивная интерференция, – сказал Архона. – Это похоже на интерференцию электромагнитных волн, которую вы можете себе представить. Если мы продвинемся еще на шаг, то факт, что вы здесь и задаете вопросы, означает, что изначальный план капитана Рудо не сработал.

– Что ваш ИИ реально может сделать? – спросила Иеканджика. – Насколько глубоко он может проникнуть в наши сети без паролей и так, чтобы не быть обнаруженным?

– Я могу проникнуть сквозь несколько уровней безопасности, – ответил ИИ. – Однако много важной информации просто не видно в вашей сети. Так, будто ее создавали параноики.

– На то была причина, – сказала Иеканджика.

– Что Святому Матфею необходимо сделать? – спросил Архона.

– Он сможет сфабриковать доказательства того, что Рудо подставили?

– Возможно, – сказал ИИ. – На кого я должен указать вашим следователям? Кто бы это ни был, их казнят, я правильно понимаю?

– В Экспедиционном Отряде невинных было немного, – ответила Иеканджика.

– Наказывать не моя работа, – сказал ИИ.

– Альтернатива – исказить линию времени и будущее, – сказал Архона.

– Но пока что взлом именно к этому и привел, – сказал Святой Матфей. – Дотошный следователь примется искать физические доказательства, их мы подделать не можем. Так что даже если в ближайшей перспективе мы освободим капитана Рудо, она снова может оказаться в ситуации, когда нашим сфабрикованным доказательствам будут противопоставлены реальные.

Иеканджика сделала медленный глубокий вдох. Голова кружилась так, будто она была под водой и, сколько бы ни пыталась ухватиться за ее черную поверхность, оказывалась за пределами досягаемости. Она пошла в сторону базы.